Obscura reperta [Тёмные открытия]. Игра в роман

Артур вышел из машины и подошел поближе. Молча смотрел, как человек расправляет монгольфьер, включает вентилятор, потом горелку, как наполняется воздухом огромный разноцветный пузырь. Пилот обернулся и вопросительно посмотрел на Цоллерна.

– Не помешаю? – спросил тот.

– Нет, пожалуйста, – улыбнулся воздухоплаватель, – он еще минут пятнадцать будет наполнятся, а потом можно даже подняться в воздух.

Артур шагнул ближе, постоял, засунув кулаки в карманы, глядя куда-то мимо яви.

– Как думаете, почему люди боятся высоты?

Мужчина окинул взглядом всего Артура, словно пытаясь понять, где в этой конструкции может помещаться страх.

– А как вы ее боитесь?

Артур вздохнул и достал сигарету.

– Когда стою на крыше или на горе, не боюсь, а в самолете например, чувствую себя очень странно.

– В чем именно?

– Знаете, так, словно я уже умер, какая-то потеря чувства реальности.

– Морская болезнь есть?

– Нет. Я часто хожу под парусом.

– А плавать умеете?

– Да, хорошо плаваю, раньше я много времени проводил на море.

– Я думаю, воздух это совсем другая свобода, другая даже по сравнению с морем. И на земле, и в воде мы все-таки чувствуем всем своим существом материю, а в воздухе это ощущение пропадает. Наверное, вы из тех, для кого важно иметь под ногами почву, а когда вы ее лишаетесь, то возникшую пустоту заполняет страх. Тут нужно отпустить себя, отдать настолько своей судьбе в руки, чтобы забыть обо всем – о недоделанных делах, о тех, кто рядом, – забыть и понять что по-настоящему человек постоянно один, наедине с вечностью, остальное все, к сожалению, очень временно. И, если вы сможете порадоваться этому ощущению, тогда вы станете невесомым.

– Невесомым мне с моим характером сделаться трудно…

– Вы решились попробовать?

– Да, – быстро ответил Артур.

– Добро пожаловать на борт, – засмеялся пилот.

Артур взобрался в корзину и задрав голову рассматривал шар. Вскоре приготовления были закончены.

– Готовы? Мы поднимаемся!

– Готов. Может, что-то нужно сделать?

– Не отвлекайтесь пока от полета. Когда освоитесь, я расскажу вам, как управлять шаром, а пока ваша задача почувствовать себя в небе как дома, ну или как в море, словом как в вашем любимом месте.

– Хорошо…

Шар начал набирать высоту. Земля медленно удалялась, и Артура снова заволокло тоской, которая всегда преследовала его в самолете: он покидает землю, такую привычную и такую маленькую и сейчас окажется в каком-то ином мире, из которого уже не будет возврата. Что там, в этом мире ему неизвестно, но одно ясно, что там совершенно не так, как здесь: все яснее и нечем прикрыть свои мысли, там ждет работа, другая, о которой он пока не имеет представления, но она ждет и будет сложной и приносящей радость, там ждут самые дорогие любимые люди.

– Вас как зовут? – спросил его парень.

Артур посмотрел на него, не понимая в первое мгновение, о чем он.

Он вспомнил, как звучал вопрос, и понял – имя, что он носит на земле, его имя лишь на время, и он забыл, какое оно.

Он смотрел на воздухоплавателя, соображая, и вдруг захохотал.

– Извините, – сказал он немного позже, – я Артур, а вас как звать?

– Жеро.

– Я задумался и не сразу понял, о чем вы спрашиваете.

– Но зато вы, кажется, начинаете понимать, о чем я говорил вам?

– Да, правда. Спасибо большое!

– Ну что будете учиться управлять шаром?

– Да, только можно я еще немного просто постою?

– Конечно. Сейчас мы поднимемся выше, если холодно, возьмите плед.

Отделив себя от земли, Артур чувствовал, что все радости и печали последних дней тоже остались там – там, где стояла брошенная им крохотная машинка, там, где виднелись крыши муравьиных домиков. Он чувствовал себя большим и легким как шар, который спокойно плыл над полями. Ему было жаль всех оставшихся на земле букашек – и букашку Эммануэль, и букашку Роланда, всех их, что копошатся внизу и не знают, что на самом деле они великаны, летающие в облаках. Ему казалось странным, что он может умещаться в оболочку какой-то тли, он, огромный, летающий. Но любовь к этим букашкам протянулась тоненькой ниточкой к земле, к маленькому серому дому, который накрыла сейчас овальная тень. Шар должен быть связан невидимой ниткой с крошечной тлей, чтобы когда придет черед, вытащить ее из суеты и поднять в воздух.

– И все-таки букашка управляет шаром в той же степени, что и шар букашкой, – вдруг вслух сказал Артур.

– Что?

– Нет, извините, я… готов учиться управляться с этими снастями.

– Начнем снижаться. Возьмите этот трос, открывайте клапан…

Когда Артур оказался на земле, ему показалось что стоит подпрыгнуть, и взлетишь снова в небо, стоит споткнуться – и кубарем покатишься вверх, не успеешь даже схватиться за траву…

___________

Вернувшись домой, он закричал с порога:

– Эй, букашка, выходи!

Роланд вышел из своей комнаты, посмотрел в недоумении:

– Ты пьян или оборзел вконец?

– Я пролетал сегодня над нашим домом…

– Ты бредишь?

– Роланд, слушай внимательно! Я пролетал над полями, над нашим домом и садом! С высоты этого полета ты просто букашка, но поскольку ты дорог мне, милый клоп, я хочу выпить в твоей компании…

– Когда падал – ударился?

– …ну и поесть бы не мешало! Я тебя потом на шаре покатаю! Я познакомился с воздухоплавателем!

Роланд спустился в столовую, обошел брата кругом – ни запаха спиртного, ни чего-то подозрительного.

– Ты не шутишь? Не узнаю вас, мсье булыжник, вы и в небе?

– Теперь я воздушный шар! Давай уже выпьем, а?

– А у тебя, шар, литраж какой? В тебя теперь весь погреб войдет?

Артур вместо ответа завалился на диван, закинул ноги на стол и закурил выпуская вверх струи дыма.

– Смотрю, ты вразнос пошел!

– Тащи давай!

– Ты теперь такой смелый! Когда собираешься рассказывать о своих подвигах девушке?

– В субботу, – шар Артур сразу как-то сдулся.

– Кстати, если хочешь, предложи ей работу у меня в галерее. В любое время сможешь с ней видеться под невинным предлогом «зашел к брату». Мне нужно кем-то заменить Дениз, а у нее и образование, и внешность подходящие.

– При чем тут внешность?

– При том, что некоторым покупателям мужского пола иногда не хватает самой малости, чтобы решиться на покупку, – например очаровательного вида девушки, которая помогает им выбрать шедевр для личного пользования. Обаяние – это живая вода общения! Жаль, не каждый это понимает, вот, Оливье, например, видимо так ценит свои выдающиеся способности, что предпочитает их скрывать ото всех. И ты, Бутуз, научись уже использовать свои особенности для своей собственной выгоды – ты можешь очаровать кого угодно. Операция предельно проста: заливаешь в уши сладкого яду, и пока она его переваривает в полубессознательном состоянии, показываешь, что твои слова – не просто слова и что твои действия будут еще более впечатляющими. Все!

– Отдает паучатиной!

– Так и есть, если честно смотреть на это.

– Это у тебя так, и никакой честности в этом нет.

– Ладно, не сердись, дорогой шар! Куда-нибудь поедете?

– На вулканы…

– Гениально! – Роланд расхаживал за спинкой дивана туда-сюда, резко разворачиваясь, в том своем состоянии, в котором он всегда рассказывал о каких-то пришедших ему в голову культурных аналогиях. – Ты даже не подозреваешь, как это правильно! Если вырвать человека из привычной среды, его реакции меняются. Вот, например, в рыцарских романах, чужое пространство…

– Заткнись и иди!..

Роланд ушел, продолжая рассказывать про чужое пространство.

– Неси весь погреб! – крикнул Артур ему вдогонку.

Когда Роланд вернулся, Артур сидел за роялем, сосредоточенно глядя на клавиши, брат, улыбаясь, сел в стоящее рядом с инструментом кресло. Артур легко высыпал из горсти несколько тихих звуков, собираясь сыграть свой сегодняшний полет:

– Это было так…

Книга открыта. Боги возвращаются

Человек шел по взлетной полосе. Глаза ему слепило восходящее солнце, и тень его была бесконечно длинной. Он приблизился к «этажерке», коснулся двойного крыла, затем поднял с земли мягкий кожаный мешок и стал лить из него воду в небольшое отверстие, расположенное в хвостовой части конструкции. Вода сквозь ее соломенное брюхо закапала на землю, и босые ноги человека покрылись пыльными брызгами. Он отложил мешок в сторону и начал грузить внутрь съестные припасы: фрукты, лепешки, вяленое мясо, затем залез в кабину. Ветхая рыжая конструкция при этом затряслась. Человек уселся на место пилота и запел молитву. Каждую его фразу повторяли люди, сидящие двумя рядами – один напротив другого – вдоль взлетной полосы. Взоры всех были устремлены на сделанный из тростника и пальмовых веток Самолет, сквозь который просачивались лучи утреннего солнца, и на Великого Пилота.

Закончив обряд, он покинул кабину и, торжественно пройдя по взлетной полосе в обратную сторону, скрылся за хижинами. На краю поселка он остановился и пронзительно свистнул. Ветки кустарника вскоре зашевелились и показалась косматая голова.

– Зыш! Почему тебя не было? – спросил он просто и дружелюбно.

– Ашы! Я сделал новую Канистру! – отвечал тот.

– Зыш! Крыло прохудилось – надо починить!

– Ашы! Я хочу закончить с Канистрой: ручка отвалилась – сделаю покрепче.

– Зыш! Они могут вернуться сегодня! Почини!

Зыш кивнул и отправился за священным тростником.

Ашы вошел в свою хижину, снял кожаный шлем и начал расстегивать мелкие застежки на куртке. У входа зашуршало, и в светлом треугольнике появилась женская фигурка.

– Нуш! Помоги!

– Ашы! Я принесла еду, – ответила девушка и принялась проворно расстегивать крючки, освобождая Великого Пилота от священного одеяния. Раздевшись, Ашы уселся рядом с Нуш на землю и стал рассеянно жевать лепешку. Услышав снаружи тихое бормотание, девушка выглянула из хижины. Зыш сидел прислонившись к стене и щурился на солнце.

– Зыш! Поешь! – она дала ему лепешки и ушла обратно.

Тихо сев рядом с Великим Пилотом, она смотрела на юношу с нежным вниманием и легким беспокойством.

– Ашы! Ты очень волнуешься! Ты совсем не ешь! – она дотронулась до его руки.

Ашы обнял ее, она засмеялась и повалилась навзничь, притягивая его к себе. Ашы наклонился к самому лицу девушки и прошептал:

– Нуш! Они вернутся! В этот день!

– Ашы! Сегодня? Ты сказал Зышу?

Ашы кивнул. Он начертил на земле священный знак пропеллера и заговорил негромко, но страстно.

– Нуш! Ночью я наблюдал за звездами! Небесный пропеллер сделал полный оборот. Боги должны вернуться! Так сказано!

Нуш села, поставив локти на колени и подперев кулачками щеки, представляя, как боги спустятся на сверкающем Самолете и Великий Пилот Ашы встретит их, и тогда настанет прекрасное время, не нужно будет работать, еды будет вдоволь, она будет падать с неба, боги подарят всем благодать и вечную жизнь.

Ашы вздрогнул и вскочил на ноги. Выйдя из хижины, он бегом бросился на взлетную полосу, он до головокружения смотрел в небо, пытаясь уловить ускользающий звук – гул небесного мотора. «Почудилось? Или это знак, который посылают мне Боги».

После заката, когда священные костры были зажжены, Ашы сам занял место того, кто должен был всю ночь поддерживать огонь. Он сидел возле одного из костров и, напрягая слух, ждал, не подадут ли боги еще какой-нибудь знак. Вскоре Зыш присоединился к нему, и они долго вглядывались в ночное небо. Зыш замечтался о чем-то, и Ашы скользнув глазами по его лицу, снисходительно улыбнулся и вновь обратился к звездам. Из звенящей в ушах тишины возник тихий рокот, который, казалось, усиливался. Сильная дрожь охватила великого Пилота, он заметил, что четыре звезды, словно сцепленные друг с другом в форме креста, движутся по небу. Вскоре гул стал громче. Ашы и Зыш побежали будить людей.

– Боги возвращаются! – возвестил Ашы. И действительно, самые зоркие уже могли различить в небе очертания Самолета. Все племя упало ниц, а Ашы встал в конце обозначенной огнями полосы и смотрел, как Самолет заходит на посадку.

Боги почему-то мешкали. Уже второй раз проходили они над двумя рядами костров, но почти не снижались. Порывы ветра били в лицо Ашы, и уши кожаного шлема оглушающее хлопали. Самолет Богов начал садиться. Когда он коснулся земли, раздался грохот и в небо взлетел сноп искр. Машина тяжело заскрежетала брюхом по утрамбованной почве, с большой скоростью надвигаясь на Ашы, затем, наконец остановилась. Богов было не видно за дымом, и Ашы не решался подойти ближе. Вскоре раздался хриплый возглас и кашель. Дым начал рассеиваться, и Ашы узрел Бога, который поднялся во весь рост, слегка пошатываясь. Лицо его местами было черным, волосы лунного цвета трепал ветер. Бог посмотрел на Ашы и поманил его к себе. Аши приблизился, и Бог с его помощью вылез из машины. Тот, кто занимал место Великого Пилота в Самолете Бога, сидел неподвижно. Лицо у него было в крови. Бог потряс его, но тот не шевелился, тогда Бог провел рукой по его векам, закрывая ему глаза, и вытащив из складок одежды небольшой лоскут с полосками, повесил его на лицо Пилота. Лоскут покрылся темными пятнами.

__________

Варвик огляделся. В нервном свете костров он увидел людей, распластавшихся на земле. В темноте проглядывали очертания тростниковых хижин. Человек, который помогал ему, а теперь почтительно склонился перед ним, представлял еще более любопытное зрелище. Молодой мужчина с тонкими чертами, которые придавали ему сходство с европейцем, был одет в кожаный шлем, прошитый жилами, куртка его была простодушной копией летной куртки, мелкие крючки спереди имитировали застежку-молнию, ниже пояса – некое подобие брюк. Варвик умилился столь мастерскому и наивному подражанию.

Понемногу картина прояснялась для него: конечно, он знал, что в некоторых уголках планеты первобытный культ из-за случайного вторжения цивилизации принимает такую причудливую форму. «Теперь я, видимо, бог, – мрачно усмехнулся он, – что ж, придется поддерживать свой престиж, а то еще съедят». Люди украдкой поднимали головы и смотрели на него. Варвик жестом разрешил им встать, и все как один исполнили его повеление. «Весьма синхронно – хорошая тренировка, – решил Варвик, – пожалуй, нужно убедить их в моем добром расположении». Он осторожно приблизился к людям, словно это было стадо пугливых животных. Поднял на руки какого-то малыша, погладил по голове. Все племя впилось в него глазами, особенно напряженно глядела одна женщина, видимо, мать. Варвик вытащил из кармана монетку и вложил в детскую ладошку. Мальчик засмеялся, и люди с воплем благодарности вновь упали к его ногам.

Юноша в костюме пилота что-то повелительно крикнул, и несколько человек, пятясь, удалились. Вернулись они с фруктами, кожаными бурдюками, лепешками и цветами, следом за ними пришли те, кто нес жемчуг и ракушки, все это было возложено к ногам Варвика, и он величественно принял их дары. Затем он велел им сеть и сам присел на землю, взял какой-то незнакомый плод и надкусил его.

Усталость навалилась внезапно, словно его накрыли большим колпаком. Глядя на лица благоговеющих туземцев, он думал: «Как же объяснить вам, что бог очень хочет спать?» Потом он решил, что необходимо вытащить Джойса, иначе он закостенеет в той позе, в которой сидит. Варвик устало поднялся, жестом подозвал юношу и еще двоих мужчин, и они вместе извлекли из машины тело пилота. Поддерживая голову мертвеца, Варвик указал мужчинам, куда положить Джойса. «Осторожней надо с ним. Хоть и мертвый, а все-таки тоже, наверное, бог. Бедняга Питер, ведь я даже не знаю, будет ли кто-то плакать о тебе, будет ли кто-то ждать, надеяться на возвращение без вести пропавшего».

Человек в костюме пилота, старательно делал все, что велел бог, и Варвик решил доставить парню удовольствие. Он раздел Джойса и тому велел раздеться. Приказ был покорно исполнен. Варвик отдал юноше одежду, а в его костюм обрядил покойника. «Любой этнографический музей за такой экспонат дорого бы дал», – подумалось ему. И вдруг он впервые ясно осознал, что ему, пожалуй, не выбраться отсюда. Искать их никто не станет, от караванных путей островок, где им пришлось сесть, очень далеко, в самолетах он не смыслит, так что эта туземная деревня, видимо, станет его последним пристанищем. На некоторое время он замер, глядя во тьму, потом велел тем, кто помогал ему, охранять тело и отошел. Переодевая покойника, Варвик совсем утомился. «Похороним его завтра утром – выберу хорошее место». Молодой жрец уже закончил свое облачение, только молния никак не давалась ему. Варвик показал, как ее застегивать, а потом взял юношу за руку и повел к хижинам, приказав нести за собой сокровища. Выбрав самое лучшее жилище, Варвик не ошибся – это была хижина жреца. Он вошел, внесли дары и еду, он опустился на солому, сваленную у одной стены, жестом отпустил всех. Жрец что-то сказал людям, и они стали расходиться. Сам же он присел у входа в хижину. Варвик хотел позвать его, но передумал. Он разложил на соломе свой пиджак. «Вот так, чтобы не помялся, а то что за бог в жеваном костюме. Это снижает впечатления». Все происходящее, да и его собственные мысли начинали казаться ему бредом. «Ладно, – пробормотал он, посмотрим, что будет завтра». Юноша, сидящий у входа, кажется, перестал дышать, прислушиваясь к звукам его голоса. Вот к нему подошел кто-то, сел или лег рядом, затем, легко ступая, приблизился третий, наверное, женщина. Варвик слышал это уже в полусне. Закрывая глаза, он мечтал проснуться и понять, что видел кошмар.

___________

Одно только огорчало Ашы: он не понимал ни слова из того, что говорил Бог. Когда он осознал это, он упал ниц перед Богом и сказал, что недостоин быть Великим Пилотом. В ответ Бог похлопал его по плечу и улыбнулся. Это утешило Ашы, но не развеяло его подозрений, что и Бог не понимает его слов. Когда он вопрошал Всеблагого о чем-нибудь или умолял его совершить чудо и сделать его речь внятной для тех, кто так почитает его, Бог вслушивался, морщился, хмурился, но затем лицо его становилось отрешенным, и видно было, что смысл вопроса или просьбы для него неясен. Вскоре, однако, Бог снизошел до великой милости, он стал учить Ашы своему языку. Тот возликовал. Он быстро запоминал новые слова, и небесная мудрость навсегда укоренялась в его сердце. В течение нескольких дней после своего прихода на землю Бог часто бродил по деревне, навещал могилу прибывшего с ним Пилота, осматривал скромное хозяйство людей. Много раз подходил он к Самолету из тростника и пальмовых листьев, забирался в него и подолгу сидел там, наблюдая, как Зыш, которого словно веревкой привязали к Небесной Машине, старательно копирует детали, делая тростниковую постройку во всех мелочах похожей на Самолет Бога. Иногда Бог что-то напевал, но чаще всего молчал. Он пил очень много священного напитка, поэтому его приготовлением были заняты теперь почти все мужчины в деревне. Часто к вечеру он передвигался медленно, пошатываясь, много говорил непонятного и неожиданно громко хохотал. Затем он засыпал в той позе, в которой только что сидел, разговаривая с Ашы. Сон его был беспокойным: он часто вздрагивал, что-то бормотал, а иногда кричал.

Ашы все эти дни и ночи занимался самосовершенствованием. Он уже немного понимал язык Бога, а долгие медитации и молитвы поселили в его душе ту особенную благодать, какую может ощущать человек только в присутствии Верховного Существа. Все время жрец проводил рядом с ним, а когда тот засыпал, Ашы собирал народ и просвещал людей, рассказывая им о Боге и том блаженстве, какое он несет с собой.

Время шло. Бог пребывал на земле. Ашы начал замечать, что в нем происходят перемены. Его белая кожа становилась все более смуглой, прекрасные золотые волосы были спутаны, а подбородок и щеки покрыла густая поросль. Глаза его, прежде столь голубые и ясные, потускнели, вокруг них появились темные круги и мелкие морщины. Ашы не понимал, что все это значит, но тревожился. По его приказу Богу приносили новые дары, но он принимал их неохотно. Не зная, чем угодить ему, Ашы устраивал красивые представления, но и они не нравились Богу.

Однажды, кода Бог и Великий Пилот прогуливались в священной роще, перед ними появилась змея. Бог коротко вскрикнул и отпрыгнул в сторону, чуть не упав. Ашы решив, что обличье змеи принял враждебный демон, тотчас убил ее ножом. Но змея оказалась самой обыкновенной – никаких признаков того, что демон жил в ее теле, Ашы не нашел, к тому же она была не ядовитой. Ашы удивленно посмотрел на Бога. Когда они двинулись дальше, он все еще сжимал в руке головку мертвой змеи.

___________

Варвик совсем пал духом. Он удивлялся себе: его обычное самообладание как ветром сдуло. Поначалу его развлекало всеобщее поклонение и занятия с Аши, который был находкой для педагога. Но вскоре ему это наскучило. Когда он обнаружил, что священный напиток это не бог весть какой, но алкоголь, он стал пить. Голова на утро не болела, похмелья не было. Это подвигло его на обильные возлияния. Днем от нечего делать он шатался по деревне, Аши неотступно следовал за ним. Теперь его можно было использовать в качестве переводчика. Вскоре Варвик стал различать по именам некоторых других туземцев. Очень симпатичен ему был Зыш, коренастый подросток с вечно всклокоченной головой, большими руками и кроткими глазами. Зыша интересовали вещи бога. Он с восхищением разглядывал все – от зажигалки до пуговицы – и пытался понять, как это утроено, а потом приносил Богу свои копии достижений цивилизации, так что у Варвика собралась коллекция диковин, имитировавших его мелкие вещи.