Не поздно влюбиться

The Secret She Must Tell the Spaniard

© 2023 by Clare Connelly «Не поздно влюбиться»

© «Центрполиграф», 2024

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2024

Глава 1

– Прошу прощения…

Слова замерли на губах Алисии Гриффитс, когда она подняла взгляд и вверх, по широкой груди, крепким плечам и загорелой щеке прошлась по лицу, которое было слишком хорошо знакомо ей. Несмотря на то что прошло десять лет, она не могла ошибиться, кем был мужчина, стоящий перед ней.

Грасиано Кортес.

Земля под ее ногами, казалось, задрожала. Ее горло сжалось, так что говорить стало почти невозможно.

– Алисия? – Он явно удивился, но пришел в себя гораздо быстрее, чем она. Его глаза сузились, он медленно рассматривал ее, сначала скользнув взглядом по ее лицу – от светлых волос, широко расставленных зеленых глаз до розовых губ. Затем его взгляд спустился ниже, к декольте шелкового вечернего платья.

Она и так превратилась в комок нервов – в тот вечер было самое большое благотворительное мероприятие, которое она организовала. Но встреча с Грасиано выбила ее из колеи.

– Что ты здесь делаешь? – выпалила Алисия. Правда, она видела список гостей два дня назад – после того, как все билеты были проданы, она не особо интересовалась тем, кто придет. Ей было важно, чтобы для участия в благотворительном аукционе зарегистрировались, как обычно, высокопоставленные жертвователи. Но Алисия заметила бы имя Грасиано в списке, а это означало, что он появился в нем позже.

– Насколько я знаю, это свободная страна… – протянул он, его голос был полон властности и насмешки, а его акцент оказал на нее свое обычное магическое действие.

Все внутри ее сжалось. Этот человек был ее личной катастрофой. Всегда. Но сейчас все было гораздо хуже. Ведь, помимо всего, он был отцом ее дочери. У него был ребенок, о котором он ничего не знал, потому что лишил Алисию возможности связаться с ним после того ужасного утра в Севилье.

– Ты пришел ко мне? – спросила она в смущении.

Господи, неужели он узнал об Энни? Он пришел, чтобы забрать Энни? Кровь отхлынула от ее лица, когда она подумала об этом.

– По какой причине я мог хотеть увидеть тебя, Алисия?

Ее глаза расширились от явного презрения в его голосе, и, хотя она понимала, что должна радоваться, ведь его слова означали, что он не знал правды, она еще больше занервничала.

В последний раз, когда она видела Грасиано, ему было восемнадцать лет – он был еще юношей, но в нем было больше решимости, чем у большинства взрослых людей. Должна быть причина для его присутствия на аукционе.

– Скажи мне сам, – предложила Алисия, бросив быстрый взгляд через его плечо.

Ей нужно было добраться до сцены, но ее ноги приклеились к полу.

– У меня нет причин, – твердо сказал он, сжав губы. – Десять лет назад я поклялся, что ты последний человек, которого я хотел бы видеть, и мое мнение не изменилось.

Она вздрогнула от холодности его тона. В памяти всплыли картинки из прошлого. То утро в Севилье, когда ее отец обвинил, запугал и выгнал Грасиано из дома. Но вместо того, чтобы поддержать парня, она лишь молча стояла рядом с отцом. Не важно, что она пыталась извиниться и объяснить ему что-то потом. Что она пыталась рассказать ему о ребенке, которого они зачали.

Он полностью исключил Алисию из своей жизни, и она не могла винить его за это.

– Это было давно, – тихо сказала она, хотя на самом деле это было неправдой. Энни делала их прошлое очень актуальным.

– Да, – согласился он, пожав плечами. – Если ты извинишь меня, меня ждет моя спутница.

Прежде чем она смогла остановить себя, она оглянулась и увидела, как длинноногая рыжеволосая женщина вышла из дамской комнаты и, перебросив свои вьющиеся волосы через плечо, направилась к Грасиано, как будто она была на подиуме, а не в коридоре бального зала отеля.

– Грасиано… – Алисия произнесла его имя, нахмурившись. Что она могла добавить?

Энни была центром ее внимания. Алисия пыталась сообщить ему, но по мере того, как Грасиано становился все более успешным, он делался и все более недоступным. В конце концов она бросила попытки и смирилась с тем фактом, что, даже если бы сказала ему, он не захотел бы иметь ничего общего с ребенком Алисии. Но сейчас? Он стоял перед ней. Алисия должна была найти способ сообщить ему важную новость.

А что потом?

Потом начнется судебное разбирательство об опеке?

Она будет судиться с таким богатым и могущественным человеком?

– Я…

Он окинул ее испепеляющим взглядом и засунул руки в карманы. Однако его небрежной позе противоречили напряженные линии его мускулистого тела.

– Не мог бы ты встретиться со мной позже? – тихо спросила она, зная, что, как бы ни боялась рассказать ему правду, она должна была это сделать.

Ей определенно нужно было поговорить с ним теперь, когда у нее была такая возможность, чтобы решить, каким должен быть ее следующий шаг. Какая бы вина у нее ни была перед Грасиано, она смягчалась тем, что он отказывался отвечать на ее звонки, а затем сменил свой номер, чтобы убедиться, что Алисия окончательно поняла, что он не хочет иметь с ней дело.

– Нет.

Его резкий отказ был как пощечина. Она не ожидала подобного.

– Дай мне всего десять минут.

– Давно я не чувствовал, что мне нужно что-то «дать» тебе, – выдавил он, и тогда она поняла, что время совсем не смягчило его чувства. Сейчас он был так же зол на нее, как и тогда.

Ее отец отчитывал этого человека почти тридцать минут, швыряя в него всевозможные ругательства, а Алисия молча стояла рядом с отцом, причастная к оскорблениям, потому что она ничего не говорила. Она до сих пор помнила выражение лица Грасиано, когда он повернулся к ней. Она знала: он ждал, что она защитит его, объяснит, что это было вовсе не сексуальное насилие, а отношения.

Но Алисия побоялась навлечь на себя гнев отца. Она поставила свое самосохранение превыше всего, даже Грасиано.

Для любого это было бы нарушением условий сделки, но для такого гордого человека, как Грасиано, ее предательство было непростительным.

– Пожалуйста.

Его глаза сузились. Рыжеволосая дама уже почти дошла до них. Алисия знала, что возможность поговорить с Грасиано наедине тает на глазах. Но если он пришел на бал, то у ее помощницы были его контактные данные. Ей не нужно форсировать события сегодня вечером.

– Ладно, – сказала она после паузы, слегка покачав головой, так что прядь гладких светлых волос упала ей на глаза. Она подняла руку, чтобы убрать волосы, и ее кожа покрылась мурашками, когда его взгляд проследил за этим жестом. – Это не имеет значения.

Он опустил голову в молчаливом согласии и, прежде чем она успела произнести еще хоть слово, повернулся, обнял свою даму за талию и повел ее вглубь бального зала.

Дверь в ее прошлое только что приоткрылась, и у нее не было другого выбора, кроме как пройти в нее.

Мало что могло удивить Грасиано Кортеса. Но правда заключалась в том, что через десять лет после того, как его выгнали из дома Алисии Гриффитс, он искренне верил, что больше никогда ее не увидит. Он считал, что она больше не имеет над ним власти, что он вне ее досягаемости.

Когда же увидел ее на сцене, у него возникло чувство, что его пронзил разряд тока. Тот же разряд чуть не разорвал его в коридоре двадцать минут назад.

Десять лет назад, в тот короткий безмятежный период его жизни, Грасиано на мгновение решил, что встал на ноги, что кто-то принял его таким, какой он есть, даже полюбил его. Кто-то заставил его улыбаться, смеяться и доверять, и все то, что он считал мертвым внутри себя, вернулось к жизни благодаря ей. Не без усилий. Он выстроил свою защиту по кирпичику, но мало-помалу она ослабила его бдительность.

Вот поэтому то утро было таким ужасным.

Горечь нахлынула на него, когда снова пробудились воспоминания о его глупой ошибке.

«Ты никудышный, грязный уличный подонок, и всегда им будешь. Всегда. Ты не существуешь для меня. А теперь убирайся из моего дома, пока я не позвонил в полицию».

Даже сейчас, десять лет спустя, ему становилось плохо, когда в памяти всплывали события того утра.

При первой же проверке своих истинных чувств Эдвард вышвырнул Грасиано на улицу, не заботясь о том, как это повлияет на него. А Алисия молча смотрела, предпочитая лгать отцу, но не признаваться, что секс был по обоюдному согласию, что они были… нет, не влюблены. Этого не было. В то время он так думал, но он был глупым, наивным подростком, ищущим то, чего не существует.

Это были гормоны, похоть, желание, удовольствие и соблазн запретного плода, один из древнейших инструментов соблазнения всех времен. Он хотел ее, потому что не мог иметь ее. Любовь не была частью этого. Что касается Алисии, то она бросила его, позволив отцу обвинить его в изнасиловании и вышвырнуть обратно на улицу. Она тогда подошла ближе к отцу и взяла его под руку, давая понять, что не собирается говорить правду.

Она предала Грасиано. Он многому научился у нее и ее отца и с тех пор держал людей на расстоянии вытянутой руки, как будто от этого зависела его жизнь.

Он стиснул зубы, пристально наблюдая, как она вышла на сцену, проигрывая в памяти их диалог. Грасиано крепче сжал свое колено и сидел неподвижно, как камень, когда она подошла к кафедре.

– Добрый вечер! – Ее глаза окинули толпу. Она искала его?

То, что Алисия стала старше, было очевидно. Она стала более утонченной и женственной, ее поведение было гораздо менее озорным, чем у шестнадцатилетней девочки, за которой он бегал повсюду, как щенок, когда ему самому было всего восемнадцать. Ее волосы были все еще светлыми, собранными в элегантный хвост, который блестел, когда она вертела головой. Ее макияж был безупречен – та Алисия, которую он знал, никогда не пользовалась косметикой. Ее отец никогда не позволил бы это своей маленькой девочке.

Она была действительно красивой, но такой она была всегда. Несмотря на свою ненависть к ней, Грасиано почувствовал, как у него зашевелилось прежнее желание. Он хотел прикоснуться к ее нежным губам рукой, потом губами… Он тихонько выругался.

Прошло десять лет с тех пор, как они прикасались друг к другу, и с тех пор у него было достаточно женщин, чтобы знать, как удовлетворять потребности своего тела. Но это было другое.

Он не просто хотел Алисию.

Он чувствовал непреодолимое желание быть с ней, напоминать ей о том, что у них было общего до того, как вмешался ее отец и все разрушил. Он хотел заставить ее признать, что это что-то значило. До этого момента он не осознавал, насколько ему нужно это признание.

Ее отец причинил ему боль, да, но предательство Алисии безвозвратно сломало что-то внутри его. Она вела себя так, как будто он ничего для нее не значил, и неожиданно самым важным в жизни Грасиано стало заставить ее признать, что это не так.

– Спасибо всем, что пришли.

Ее голос слегка дрожал, и он задался вопросом, не нервничала ли она оттого, что встретила его.

– Уже четвертый год я организую ежегодный благотворительный аукцион «Макгивен Хаус», и это первый раз, когда я буду принимать в нем участие, – добавила она с улыбкой, явно обретая уверенность в себе.

Толпа громко зааплодировала. Она умиротворенно подняла руки, непринужденно обаятельная и скромная.

Он слегка наклонился вперед на своем стуле, не обращая внимания на людей за его столом, включая свою девушку, имя которой в тот момент он даже не мог вспомнить.

– Не бойтесь, я не буду ведущей этого вечера, – сказала она с тихим смехом, от которого тысяча стрел пронзила его кожу. Этот смех скользнул по нему, дразня его, насмехаясь над ним, требуя от него невозможного.

«Не мог бы ты встретиться со мной позже?»

Он сильнее вдавил пальцы в бедро. Приглашение вылетело из ее уст, и он так хотел согласиться, что сразу же резко ответил отрицательно.

Грасиано опустил голову, его дыхание сбилось, и он почувствовал, как его спутница бросила на него любопытный взгляд. Это отрезвило, и он вспомнил важный урок, который усвоил много лет назад: никогда не показывай своих чувств.

Никогда не позволяй никому знать, что тебе больно.

Никогда не позволяй никому видеть твою боль.

Грасиано выпрямился, в глазах у него снова появилась решимость, когда он сфокусировался на сцене и с видимым спокойствием наблюдал, как проходит благотворительный аукцион. Суммы, полученные по каждому лоту, были поистине ошеломляющими и подтверждали как ценность продаваемых предметов, так и ценность дела: «Макгивен Хаус» предлагал помощь тем, кто спасался от домашнего насилия. Это дело было близко сердцу Грасиано – он лично пожертвовал миллионы евро на благотворительность.

Глядя на Алисию, такую грациозную и очаровательную, он мог думать только о ее поступках по отношению к нему, о том, как спокойно она наблюдала, как его снова выбрасывают на улицу, о том, как это предательство поразило его до глубины души.

Грасиано не принимал решения на основе эмоциональных импульсов. Но в тот момент именно жажда мести заставила его полыхать решимостью. Десять лет назад она потеряла его доверие, и, хотя он смог справиться с этим, последствия ее отношения к нему, как отравленные щупальца, проникали во все сферы его жизни, и он нуждался в своего рода экзорцизме.

Учитывая, что их пути еще раз пересеклись, ему не стоило упускать такую возможность.

Алисия Гриффитс будет принадлежать ему, и он заставит ее признать, как неправильно она поступила, отказавшись от него, как от мусора.

– Напомни мне, почему я позволила тебе уговорить меня на все это? – пробормотала Алисия своей помощнице, бросив на нее измученный взгляд, когда начались торги за предпоследний лот аукциона. Она уже сильно нервничала даже до того, как узнала, что Грасиано находится в зале.

– Потому что ты воплощение альтруизма, – подмигнув, сказала Конни.

– Да, да, но я закулисный альтруист. Выставлять себя на аукцион – это безумие.

– Во-первых, ты выставляешь на аукционе свой значительный опыт организатора мероприятий, а не себя. Во-вторых, отступать уже поздно. Я случайно узнала, что Мод Петерсон отчаянно пытается ангажировать тебя на свадьбе своей внучки и держит наготове свою чековую книжку.

Алисия подняла одну бровь.

– Свадьба?

Для проведения свадьбы ей пришлось бы отказаться от врожденного неверия в идею долгой и счастливой жизни – или, по крайней мере, притвориться.

– Очень дорогая английская деревенская свадьба со списком состоятельных гостей, которые все могли бы стать отличными донорами для нашей благотворительности, – сообщила Конни, возвращая внимание Алисии к текущему сценарию.

– Я не думаю, что могу рекламировать нашу деятельность на свадьбе.

– Нет, но Мод – сплетница, и она обязательно всем расскажет о благотворительности.

– Да, это правда. – Алисия скривила губы, скользя глазами по залу. Одна только мысль о том, что Грасиано здесь, что он наблюдает за ней, вызывала у нее странные ощущения.

Бабочки запорхали у нее в животе, когда аукционист поднял свой молоток. Ее глаза метнулись к экрану за его спиной, и она удивленно моргнула, узнав, какую огромную сумму принесла поездка в Нью-Йорк, подаренная известным футболистом. Значительно выше стоимости билета, но, конечно же, речь шла не только о перелете и первоклассном размещении: мировая звезда футбола обещал приготовить ужин для покупателя лота и принять его у себя дома. Каждый делал свое дело, и теперь настала очередь Алисии.

Кроме того, взять неделю ежегодного отпуска и использовать ее, чтобы спланировать мероприятие для какой-нибудь богатой светской львицы, было совсем нетрудно. Она могла организовать любое мероприятие во сне, и ей было бы неплохо направить свои умения на что-то другое, кроме благотворительных обедов, веселых спортивных мероприятий и аукционов.

Аукционист начал представлять Алисию, читая биографию, которую предоставила Конни:

– Алисия Гриффитс – имя, известное всем нам благодаря ее неустанной работе в «Макгивен Хаус». С тех пор как четыре года назад она начала работать в этой организации, она утроила ее доход и вывела ее на новый уровень известности. С практической точки зрения это означает, что мы помогаем гораздо большему количеству людей, потому что она дала нам возможность сделать это. До прихода в «Макгивен Хаус» Алисия работала в королевской семье и отвечала за соблюдение протокола и проведение мероприятий, а теперь ее опыт и организаторские навыки доступны и вам. Алисия щедро предлагает одну неделю своего времени, чтобы организовать любое мероприятие, которое вы задумали. Корпоративное или личное событие, ее работа будет ограничена только вашим воображением.

Аукционист повернулся в сторону бального зала, где Алисия продолжала ждать своего часа.

– Алисия! Составь мне компанию на сцене.

Ее желудок закрутился в тысячу узлов, а колени затряслись. Он был где-то там; этот насмешливый изгиб его губ преследовал ее, пока она шла по сцене.

– Ты уверена, что я не могу отказаться? – пробормотала она Конни полушутя, когда вышла на сцену.

– Уверена. – Конни легонько подтолкнула ее.

Алисия подошла к аукционисту, радуясь, что со сцены нельзя было ничего разглядеть, потому что ее нервы не выдержали бы мысли о том, что на нее смотрят все эти глаза.

– Начнем торги с десяти тысяч фунтов?

Что, если никто не сделал ставку на нее? И Грасиано стал свидетелем ее смущения.

– Десять тысяч фунтов!

Она узнала голос Мод и склонила голову в улыбке. Свадьба явно много значила для пожилой женщины. На мгновение Алисия почувствовала знакомую боль, которую ощущала всякий раз, когда она сталкивалась с любовью одного члена семьи к другому. Как приятно, должно быть, иметь кого-то, готового всегда поддерживать тебя! Ведь Алисия, напротив, боролась со своими родственниками. Быть матерью-одиночкой, даже для прекрасной маленькой девочки, было непросто.

– Десять тысяч фунтов, – сказал аукционист после короткой паузы, означавшей удивление. Он наклонился вперед на кафедре. – Кто-то готов предложить пятнадцать?

– Пятнадцать! – вмешался еще один голос – женский, но не сразу узнанный Алисией.

Прежде чем аукционист успел ответить, вмешалась Мод:

– Двадцать!

Потом еще один голос, на этот раз мужской и постарше:

– Двадцать пять!

Алисия повернулась к Конни, на ее лице отразилось удивление. Этого не предполагалось.

– Тридцать! – снова закричала Мод. Она действительно была полна решимости.

– Тридцать пять! – послышался другой женский голос.

– Пятьдесят! – закричала Мод, и Алисия могла представить себе ее решительное выражение лица. – У меня есть пятьдесят тысяч фунтов за одну неделю работы Алисии.

Алисия впилась ногтями в ладонь. Для этой свадьбы ей придется сделать все возможное: голуби, радуга, магия. Свадьба должна быть идеальной.

С улыбкой на лице, с сердцем, бьющимся так громко, что его стук отдавался в ушах, она оглядела зал. Огни были слишком яркими, чтобы ясно видеть, но она знала, что он был там.

– Пятьдесят тысяч фунтов раз. – Ведущий сделал драматическую паузу – и без особой необходимости. Ни в коем случае никто не будет тратить больше на организатора мероприятий. – Два!

Алисия затаила дыхание вместе с остальной толпой. Стояла полная тишина. Она ждала, когда упадет молоток, отчаянно желая, чтобы все это закончилось, чтобы она могла сбежать со сцены, но за несколько секунд до того, как аукционист поднял его, раздался голос, четкий и хриплый, с акцентом.

– Пятьсот тысяч фунтов!

Тишина сменилась шепотом, и Алисия поднесла руку к губам. Она сразу узнала этот голос. Ее сердце подпрыгнуло к горлу, и она повернулась к аукционисту, который сиял от удовольствия.

– Просто чтобы убедиться, что я не ослышался… Вы сказали «пятьсот тысяч фунтов?»

– Да.

– Щедрое предложение! Вы зарегистрированный участник торгов, сэр? – Алисия старалась говорить ровно, но ее голос прерывался от эмоций. – Все участники аукциона предварительно регистрируются для участия в торгах.

Аукционист закрыл микрофон рукой и прошептал:

– Это обязательное условие!

Алисия повернулась лицом к толпе, ее губы приоткрылись от шока. Она беззвучно умоляла Грасиано, где бы он ни сидел, передумать. Но было слишком поздно.

Ведущий быстро завершил эту поистине уникальную сделку, ударив молотком по своей стойке. Алисия вздрогнула, глядя на толпу невидящим взглядом.

– Дамы и господа, какой поистине исключительный вечер! Те из вас, кому посчастливилось приобрести какой-либо лот: предмет или человека, – он повернулся к Алисии и усмехнулся, – пожалуйста, оставьте свои данные и оплату в офисе администратора возле двери в течение часа. Свои лоты вы сможете забрать в понедельник утром.

Алисия ждала у стола администратора и никак не могла успокоиться. Пятьсот тысяч фунтов? О чем он думал?

Она расхаживала по офису, пока другие победители аукциона приходили и подписывали контракты, обязывающие их оплачивать свои товары, или оставляли чеки. Всем этим займется Конни в понедельник утром. Алисия ждала и скользила глазами по толпе в поисках Грасиано. Может, ей удастся заставить его передумать?

– Это ошибка, – сказала она Конни, вошедшей в помещение. – Я не могу… Мы должны подойти к Мод и узнать, готова ли она заплатить…

– В этом нет необходимости.

Стоя спиной к двери, Алисия замерла, краска отхлынула от ее лица, когда она услышала его голос.

– Конни! – прошептала Алисия, но чего она хотела? Чтобы ее помощница что-то сказала или сделала?

– Добрый вечер, сэр. Вы счастливый обладатель услуг мисс Гриффитс?

Она едва услышала вопрос Конни. В ушах у нее звенело, а разум был в свободном падении от осознания того, что Грасиано сделал на нее ставку.

– Да.

– Замечательно. А как вас зовут, сэр?

Алисия медленно повернулась, готовясь снова встретиться с ним лицом к лицу, на этот раз понимая, что он только что пообещал непомерную сумму за неделю ее времени.

– Это Грасиано Кортес, Конни, – тихо сказала Алисия.

– О, вы знакомы? – прощебетала Конни.

Алисия поспешила оспорить это.

– Просто человек, с которым я проводила время много лет назад.

Было важно отделить прошлое от их настоящего. Она проигнорировала насмешку, отразившуюся на его лице.

– Понятно, – нахмурилась Конни.

Алисия придала своему голосу нотку презрения; в конце концов, что еще он заслужил?

– Я так понимаю, вы планируете какое-то мероприятие?

Он прищурил глаза.

– Правильно.

– Хорошо. Что ж, если ты оставишь свои данные моей помощнице, я свяжусь с тобой, как только платеж будет произведен.

– Я попрошу тебя начать с понедельника.

– С понедельника? – Алисия уставилась на него, на мгновение забыв, что должна быть невозмутимой. – Почему так скоро?

– Событие назначено на конец месяца.

– Почему ты еще не начал им заниматься?

– Я не знал, что на свои пятьсот тысяч фунтов я купил себе еще и инквизицию. Вы можете это сделать или нет?

Алисия бросила на Конни недоверчивый взгляд, а на лице самой Конни отразилось смущение.

– У тебя две встречи, но я могу перенести их…

Это был не тот ответ, которого хотела Алисия.

– Как вас зовут? – Грасиано обратил внимание на помощницу.

– Конни.

– Мой помощник пришлет вам план завтра утром, Конни. Мне потребуются услуги мисс Гриффитс на пять дней. Ее рейс – в понедельник утром.

– Секунду!

Алисии нужно было перевести дух. На мгновение ей будто снова вернулось шестнадцать, все ее надежды, желания и мечты были сосредоточены вокруг этого мужчины. Поверила ли бы она тогда, что они смогут так холодно разговаривать друг с другом? Какое-то время он действительно был частью ее. Но это были всего лишь детские мечты, не более того.

– Неделя моего времени – это неделя моего времени, а не… я не могу… Ты же не думаешь, что я поеду с тобой в Испанию?

– Я полагаю, мои пятьсот тысяч фунтов покупают мне твое безраздельное внимание?

– Ну да, но я могу так же хорошо работать и из кабинета моего офиса.

– Нет, – ответил он холодно и решительно. – Событие должно состояться на моем острове, как и его планирование. Ты не сможешь организовать то, что необходимо, если не увидишь это место. Если тебе нужны мои деньги, прими эти условия.

У нее отвисла челюсть.

– Мистер Кортес, – Конни попыталась привнести в разговор немного официальности, – обычно это не так…

– Мое пожертвование нельзя назвать обычным, – сказал он с уверенностью человека, который всегда прав. – Это сделка. Да или нет.

Неделя на острове Грасиано? Она не была сумасшедшей. Она не была глупой. Но она уже подсчитала, что могут сделать его полмиллиона фунтов – скольким семьям они могут помочь. Она никак не могла позволить, чтобы благотворительная организация потеряла его пожертвование. Ее график был напряженным, хотя теперь она трудилась только неполный рабочий день – она много работала волонтером и имела широкий круг общения. Но Алисия знала, что ей стоит только попросить, и Диана поможет. Пожилая женщина стала для Алисии как мать или бабушка, она была единственным человеком, на которого Алисия могла положиться.