Сваха против Разлучника

Глава 19.Хардин

Зачем я только послушал Эдди и пришел в тот бар? Ну, улетели бы пацаны и хрен с ними, но нет же, вцепились и чуть душу не вытравили своими уговорами. Мол, видимся в последний раз и напьемся вместе тоже в последний раз. Что ж, обещание было выполнено, и я с трудом разлепил свои веки. Голова гудела так, словно знатно получил в бубен в пьяной драке. Если бы не светло-серые стены и постер "Queen" напротив да женская голова, что покоилась на соседней подушке, подумал бы, что реально попал в больничку. Приподнимаю одеяло и удовлетворенно вздыхаю. Хвала моим мозгам, но я в трусах. Пусть даже и со стояком. И аппетитная попка в пижамных штанах провоцировала мой член еще больше.

Звонок будильника звучит резко и на мгновение я даже зажмурился. Как же чертовски разрывается голова от боли!

– Что, совсем хреново? – Слышится хриплый от сна голос. Очень знакомый голос.

– Выруби его, пожалуйста, – приоткрываю один глаз и вижу ухмылку на лице Эммы. – Ты вообще в курсе, что нельзя быть такой довольной по утрам?

– Нельзя бухать до такого состояния, как твое. А все остальное можно. – Парирует девушка и спрыгивает с кровати. – С тебя кстати завтрак.

– Пощади, – мычу в подушку.

– О, дорогой, – Эмма обходит постель и сдергивает с меня одеяло, – нет-нет, тебе придется отработать свой ночлег. Мой дом не приют для алкашей, понял?

– Ты злая.

– А ты повторяешься. Аспирин на кухне и давай, в темпе, а то я опоздаю на работу. – С этими словами Эмма скрывается за дверью, откуда чуть позже слышится звук воды.

Я же реально едва ползу в другую комнату и припадаю к крану, жадно глотая холодную воду. Пусть делает со мной, что хочет, но я даже не в состоянии клацнуть на кофеварке кнопку для запуска. Все-таки идея смешать текилу с абсентом была весьма и весьма паршивой. От одного только воспоминания желудок отзывается волной тошноты.

– Воу, парень, не смей блевать на моей кухне, – Эмма вовремя подставляет мне под нос глубокую тарелку, – так, в душ и ни слова!

И, главное, она ведь меня тащит туда! Без единого возражения даю ей стянуть с меня футболку, а вот на боксерах ее руки медлят. Но лишь на секунду и затем она сдергивает их вниз.

– Нежнее, – бурчу, – если бы не похмелье, я бы показал тебе ого-го.

– Вижу я твое ого-го и честно говоря, оно меня не впечатляет. – Эмма настраивает поток воды и подталкивает меня к душу.

– Здесь просто холодно.

– Ну да, а у меня грудь маленькая, потому что капусту не ела.– Усмехается девушка и направляет на меня воду. Бл*дь ледяную воду на мое израненное сознание!

– Ненормальная! А если со мной что-то случится? Переохлаждение или что-нибудь страшнее?

– Брось, Хардин, тебе, как и таракану даже атомная война не страшна. Давай, шустрее, а то твое ого-го уже к кадыку подкатило.

– А ты так и будешь здесь стоять?

– Да, чтоб ты ненароком не убился. Хочешь, могу отвернуться?

– Не надо. – Соплю и делаю воду теплее. – Я все равно не настроен тебя соблазнять. У меня вообще на злых теть не стоит.

– Я это как-нибудь переживу. – Эмма отворачивается к зеркалу и начинает наносить макияж.

Все-таки душ и горячий чай делают из человека… человека. Хотя само настроение желает лучшего. Нет, таблетка окончательно стирает все признаки похмелья и когда мы прибываем на последнюю репетицию свадьбы Ариель, я почти огурчик. Но, во-первых, мы с сестрой до сих пор не разговариваем и я даже неуверен, хочет ли она меня видеть здесь. А во-вторых, меня напрягает какой-то холеный перец, который увивается за Эммой и поглаживает ее у всех на виду. Мне не нравится то, как она смотрит на него. Вроде бы как и напряженно, но в то же время с толикой интереса. Но от более детального наблюдения меня отрывает приехавшая родня.

– Привет, дорогой, – мама попадает в мои объятия, – давно ты здесь?

– Нет, недавно только приехал.

– Удивительно, что вообще явился, – Ариель не скрывает своего сарказма, – наверно, дождь с грозой пойдет.

– Сестренка, я тоже рад тебя видеть, – отпускаю маму и поворачиваюсь к девушке. Несмотря на ее протест, так же заключаю в объятия и едва слышно шепчу на ухо, – прости меня, я полный идиот.

– Хуже. – Тоже едва слышно отвечает она.

– Насколько?

– Дай подумать, – она на мгновение отстраняется, – дом в Аспене?

– Ариель, имей совесть. Для того чтобы отдать тебе этот дом, я минимум должен убить твоего Майка.

– Ладно, – Ариель морщит нос, – тогда два танца с бабулей Фэллон и мы в расчете.

– Ты точно моя сестра? Мне кажется, что в роддоме случилась подмена и моя добрая сестренка уехала жить в другую семью, а нам взамен отдали такого монстра как ты.

– Договоришься и придумаю что-нибудь ужасней.

– Уговорила. – Вздыхаю. – Но если она будет снова пытаться ущипнуть меня за зад, я тебе этого никогда не прощу.

И на этом мы оба засмеялись, потому что бабуля Фэллон всегда домогается моей пятой точки. И не только моей.

– Выглядишь помятым, – Ариель отходит от меня к столу и просматривает карточки с именами гостей, – все в порядке?

– Ну да, а что?

– Не было проблем с Эммой в связи с тем, что я рассказала?

– Пока что нет. – Снова смотрю на то, как Эмма плавно перемещается по залу и просматривает готовность столов. – Ты случаем не в курсе, что это за хмырь рядом с ней?

– Который? – Сестра поднимает голову. – А, этот денди со стрелками на брюках? Кажется, он наш флорист.

– Флорист значит? – Повторяю следом.

– Угу. А еще парень Эммы.

Ах, вот оно что! Ну, и куда смотрели глаза моей прекрасной подруги, когда она подпустила его к себе? Вылитый маменькин сынок с дебильным пробором на башке и в накрахмаленной рубашке. А ей нужно что-то другое. Кто-то другой. Даже, допустим, такой как я. Да черт, Эмма была бы счастливей рядом со мной, а не с этим пижоном! Да, это ревность и спорить с этим не стану. Такая себе дружеская ревность. Она же тоже может быть, верно? К тому же этот тип ее явно чем-то обидел. Не надо быть слепым, чтобы увидеть то, как она держится от него чуть подальше и прерывает любые намеки на более близкий контакт. А этот хахаль все никак не уймется. Ох, возможно, я сейчас выхвачу по первое число, но…

– Эмма, солнце, когда начнем, – подхожу к ним и как бы невзначай опускаю свою руку ей чуть ниже талии.

– Гхм, – парень откашливается, – вы немного не вовремя. Подождите чуть-чуть, погуляйте по залу, оцените флористику и прочее убранство.

– Уже оценил, – ага, ты смотри, как вежливо хочет меня сбагрить.

– Оскар, сейчас мы этот вопрос решать не станет, – Эмма холодно смотрит на парня, который не сводит взгляда с моей руки у нее на теле. – Чуть позже.

– Что позже, дорогая? – Вновь вклиниваюсь в их разговор.

– Простите, но это личный разговор. – Тип нервничает. – И он вас не касается.

– Кажется, нас забыли представить друг другу, – меняю тему и протягиваю ему руку, – а это очень неудобно при общении.

– Оскар, – нехотя отвечает он на мое рукопожатие, – а вы?

– Хардин, – улыбаюсь, – муж этой прелестной девушки. Так что все, что вы ей говорите, в какой-то мере касается и меня.

Та-дам! Фанфары, аплодисменты и непередаваемые эмоции на их лицах. Оскар бледнеет и сжимает челюсть так, что я реально беспокоюсь за сохранность его зубов. Эмма лишь прищуривает глаза и качает головой. Наверняка уже придумала план как с особой жестокостью будет резать мои яйца. А я стою и улыбаюсь как дурак. Наверно потому, что таким и являюсь. Дурак-смертник, честное слово.

Глава 20.Хардин

– Добрый день, мои хорошие, – плавно опускаюсь на свое излюбленное место и обвожу взглядом своих подопечных. – Как вы сегодня прекрасны.

И это не банальный комплимент, который делают на отстань. Это реальная констатация факта. Какими они были, когда впервые переступали порог моего класса? Куклы с безжизненными глазами. Куклы, которых по ненадобности засунули на верхнюю полку и припорошили пылью. Женщина ведь как цветок, ее нужно удобрять лаской, поливать комплиментами и создавать комфортные условия для жизни так, будто она капризная орхидея на твоем подоконнике. А без всего этого они гибнут. А сейчас? Глаза горят, осанка королевская, хорошее настроение. Ну разве не прелесть?

– Куда нам до тебя милашка, – Бонни подмигивает, – номерок своего стилиста не подскажешь?

– Все сам, дорогая, все сам, – шутливо поднимаю руки вверх.

– Обалдеть, – Мэри закатывает глаза, – ты точно не гей? Нереально же иметь такую внешность и вкус да еще быть при этом свободным. Скажи, в чем подвох?

Многозначительно улыбаюсь. Ну не отвечать же правду? Типа, да Мэри, есть такой себе незначительный минус. Трахаю неверных баб за бабки. Дело это уже приелось и стало однообразным, хочу выйти из игры. Но, сука, гребаная привычка не дает это сделать. Кстати, мысль эта давно витает в моей голове, но почему-то вечно от нее отмахивался. Одно дело, когда тебе восемнадцать или чуть больше двадцати, когда в голове ветер и ты особо не заморачиваешься. Куражишься, когда накатывает адреналин. Наказываешь грязных сучек и чувствуешь себя героем, спасшим чуть ли не всю планету. А когда тебе уже за тридцать, хочется какой-то стабильности. И в собственных глазах ты уже не герой, а какая-то дешевая шлюха, которую морально поимели.

– Нет, Мэри, – наконец-то выныриваю из своих мыслей, – подвоха нет. Просто я еще не встретил ту, которая приняла бы меня таким, какой я есть. Не просто смазливую мордашку и тело, но и всех моих демонов внутри. А их, поверьте, очень много. И не все связано с порочность, так что не вздыхайте так мечтательно, я не герой книжного романа, которого надо приручать.

И пока они пытались оспорить мои слова, я понимаю, что кого-то не хватает. Евы. Внутри все как-то странно напрягается. Конечно же, она могла спокойно не прийти сюда по каким-то своим личным причинам. К тому же у нее подготовка к свадьбе. Стоп. Свадьба. Эмма. И в голове проносится ее уверенный голос с одним повторяющимся вопросом.

Где Ева, Хардин?

Почему она считала, что я провожу с ней вечер?

Но от дальнейших размышлений меня отрывает стук в дверь и напряженное лицо Лоры.

– Хардин, можно тебя на минуточку?

– Дамы, прошу меня извинить, – шутливо кланяюсь и выхожу из класса.

Однако настроение меняется сразу же, как только я вижу эту парочку. Черные официальные костюмы, галустки – удавки и солнцезащитные очки на их квадратных рожах.

– Хардин Блумвуд? – подает голос первый мужик.

– Да, это я. – Хмурюсь. – А вы?

– Вам придется проехать с нами.

– Простите, но вам тогда придется предъявить хоть какие-то документы, чтобы я сдвинулся хотя бы на шаг со своего места.

Второй деловито цокает языком и лезет во внутренний карман пиджака, при этом, не стесняясь светить кобурой. И через мгновение перед моим носом распахивается корочка с нужной информацией.

– Что ж, детектив Рамирес, чем могу быть полезен для нашей доблестной полиции?

– Это конфиденциальный разговор.

– Это задержание?

– Что вы, мистер Блумвуд, пока только разговор. – Кривая и очень неприятная улыбка появляется на губах говорившего. – Но я бы посоветовал бы вам согласиться на него.

– Лора, будь добра, закончи все мои дела. – Оборачиваюсь к девушке и ловлю ее обеспокоенный взгляд. – Все хорошо, просто выполни мою просьбу, ладно?

И только после утвердительного кивка, я шагаю вместе с этой парочкой к лифту. В железной кабине становится тут же некомфортно. Даже не видя их глаз за стеклами очков, чувствую, как они сканируют меня взглядом. И что-то мне подсказывает, что вряд ли они ответят на мой вопрос, пока мы не доберемся до пункта назначения. Но попробовать стоило.

– Куда мы направляемся? В участок?

– Нет. – Следует исчерпывающий ответ.

– Я как минимум имею право знать, куда мы едем. И это уже не говоря о том, по какому поводу.

– Не переживайте, все будет в рамках дозволенного, – детектив распахивает дверь машины и кивком указывает занять одно единственное свободное место. Почему одно? Потому что на втором уже сидит обозленная и в то же время испуганная Эмма. Непонимание ситуации зашкаливает.

– Хардин? Что происходит? – Девушка косится на наших сопровождающих.

– Пока что мне известно столько же, сколько и тебе, – вздыхаю, – то есть ничего.

И всю оставшуюся дорогу мы проводим в полном молчании до тех пор, пока Эмма не придвигается ближе к окну. Миновав оживленные улицы города, машина ехала в сторону элитных домов, находящихся вдали от шумного мегаполиса.

– Что за черт? – тихо ругается Эмма.

– Знакомые места? – так же тихо спрашиваю ее и вижу утвердительный кивок.– Куда нас везут?

– К имению Вэллсов. – Глаза девушки расширяются. – Хардин…

Но я обрываю ее, чуть сжав ее ладонь и выразительно указав взглядом на своих спутников. Эмма понимает все без слов и лишь поджимает губы. Не одобряет, но подчиняется. И вовремя, так как машина тормозит у дома и нас приглашают зайти внутрь.

Плевать на убранство, плевать на учтивость прислуги. Я шагаю вместе с Эммой по направлению рабочего кабинета и чувствую, как холодный пот прошибает тело. Отчасти я понимаю, почему я здесь. А вот зачем привели Эмму? Мне инстинктивно хочется защитить ее, отгородить от неприятностей. Хотя, когда ты сам являешься проблемой, какой толк от этого?

– Спасибо, Родригез, дальше я сам. – Вэллс восседает во главе стола и даже не встает со своего места.

Затем он кивает детективу и тот вместе с напарником исчезает за дверью. А мы так и продолжаем стоять перед его столом, словно провинившиеся школьники. А Вэллс продолжает рассматривать какие-то бумаги и будто забывает о нашем присутствии. Но я знаю этот маневр, когда ты показываешь своему собеседнику его незначительность и то, что сценарий уже давным-давно разыгран. И он явно не в нашу пользу.

– Итак, – он наконец-то отрывается от бумаг и пристально смотрит на меня, а затем на Эмму, – вы же понимаете, что стоит мне сделать всего один щелчок пальцем и вы сядете за решетку? По крайней мере, один из вас точно.

Мужчина швыряет в нашу сторону пухлый конверт из которого тут же высыпаются фото по всему столу. На негнущихся ногах подхожу ближе и беру первый снимок в руки. На нем Ева с одурманенными глазами и в полураздетом виде. Чья-то рука ласкает ее оголенную грудь. На втором снимке рука опускается ниже и орудует у нее в трусиках. На третьем снимке… черт… достаточно лишь одного взгляда на фото, где пойман удачный ракурс и чей-то оголенный зад. И голова Евы с чьим-то членом во рту. Позади слышится сдавленный вскрик Эммы и я отбрасываю фото обратно.

Глава 21.Хардин

– Не понравилось? – Звучит холодный комментарий со стороны и я поднимаю глаза, чтобы встретиться с взглядом Филиппа.

– А должно? – Отвечаю ему в той же тональности.

– Не понимаю, что это такое? – оживает Эмма.

– А это, мисс Блум, явный компромат на мою дочь. И мне крайне важно знать, какая сука позволила перейти мне дорогу именно таким образом.

– И вы подумали, что я как-то могу быть замешана?

– Вы? Нет. А вот ваш благоверный почти на сто процентов. – Вэллс подается вперед. – Так что Хардин, тебе лучше все рассказать. И если меня удовлетворит твоя история, я разберусь с тобой сам. Тихо и мирно. Возможно, ты даже останешься жив. Решение за тобой.

– Я абсолютно чист. Хотите – проверяйте, но вы ничего не найдете.

– Ева говорит, что ублюдков было двое.

– И каким макаром это относится ко мне?

– Ты бл*дь, издеваешься надо мной?! – срывается на крик мужчина. – Ева поехала в тот вшивый бар для встречи с тобой! В номере нашли твою визитку! Кто был твоим сообщником, а?! Кто посмел тронуть мою дочь??!

– Ее мог подбросить любой человек.

– А что ты скажешь по поводу этого? – Вэллс швыряет браслет из кожи в мою сторону. Я на автомате ловлю его одной рукой и чувствую, как в ладонь впивается рельефный значок. Даже не глядя, я знаю, что там изображено. Браслет авторский и сделан по индивидуальному эскизу. По моему эскизу.

Мысленно возвращаюсь в тот день, когда встретили своего друга. Помню, Эрик говорил о том, что нашел способ привлечь внимание Евы. Помню, что он убеждал в идеальности своего плана. Сууука! Он выманил ее на мое имя. И не только на него. Но зачем? Зачем он подставил меня? Получается, что Ева считает… что это я сотворил с ней такое. Полный пиздец! Но у меня точно есть алиби и я с легкостью могу его подтвердить. А вот откуда взялись эти фото… вопрос занятный. Они явно не должны были всплыть на следующий день. А это значит, что Эрику удалось скрыться, а вот фотографа перехватили. И теперь Вэллс будет рыть землю пока не достанет всех, кто причастен к этому.

– Я еще раз повторяю, – мой тон чуть напряжен, – я не имею никакого понятия о том, что вы сейчас говорите. Я был в баре с друзьями и мы можем позвонить прямо сейчас, чтобы они подтвердили мои слова.

– Я их проверю, не беспокойся. Ну а потом, Хардин, где ты был? Ты же не бухал всю ночь, верно? Может ты для вида сначала побыл с друзьями, а потом поехал развлекаться с моей Евой?

– Я дам вам адрес бара, можете допросить и бармена. Он вызывал такси для меня. Уж поверьте, я был в такой некондиции, что едва двигал ногами. Так что и речи не может быть о каких-то плотских утехах.

– Знаешь, что я слышу? – Вэллс не сдерживается и закуривает. – Просто слова. Которые можно опровергнуть. А факты? Где они?

– А я вот тоже слышу только слова и не вижу никаких прямых доказательств, так что Вэллс придержи свои обвинения. – Терпение на исходе, боюсь, что ляпну что-то лишнее, но мне на плечо ложится рука и немного сжимает.

– Мистер Вэллс, простите, но Хардин говорит правду. – Эмма откашливается. – И ночь после бара он провел у меня. Пьяный, едва держащийся на ногах, но он был со мной. Я думаю, мне не стоит вам отвечать, что мы делали. Судя по вашим принципам и замашкам, вы успели собрать досье на нас с мистером Блумвудом и точно знаете о нашей связи.

Мужчина докуривает и злостно втирает окурок в пепельницу. Затем встает с места.

– Да неужели? – Едко протягивает он. – Все-то она знает. Но, видимо, в мои данных есть ошибка, ведь там указано, что вы уже давно не общались. Что это тогда? Ложь во спасение?

– Нет, нахлынувшая страсть, – Эмма, не мигая смотрит на меня, – разве такого не может быть? Или нам нужно доказать это? Прямо здесь, на вашем столе?

Последняя реплика ударяет точно в цель и Вэллс багровеет.

– А если я скажу "вперед", не побоитесь этого сделать?

– Нет. – Девушка качает головой. – Но, боюсь, что после этого на наших с вами рабочих отношениях можно смело поставить крест.