Тату на нашей коже

Глупый вопрос, который стоило задавать раньше, когда он оставлял меня с двумя детьми и одному из них, не было еще и двух месяцев. А не сейчас, когда они взрослые и вполне обходятся без меня. Но в ответ я подыгрываю ему:

– А куда мне деваться? Конечно, справлюсь. Дети, к столу!

Как я и предполагала, нас на ужин собралось трое. Варвара даже не удосужилась выйти из своей комнаты даже для того, чтобы встретить отца.

– Что произошло? – Слава кивнул на пустующее место. – Что снова не так?

– Все как обычно.

– Эля…

– Я не хочу об этом говорить.

– Я серьезно спрашиваю.

– А я тебе серьезно и отвечаю, – с грохотом ставлю тарелку с салатом на место, – она уже взрослая девушка, которая вполне может отвечать за свои поступки самостоятельно. Как и за свои слова.

– Понятно, – вздыхает муж и поднимается с места.

– Ты куда?

– Разобраться и загладить конфликт.

Не останавливаю Славу, пусть делает то, что считает нужным. Пусть все увидит и услышит сам. Мы вдвоем с Максом проводим семейный ужин и болтаем о его мальчишечьих пустяках, отвечаю на его вопросы и стараюсь не думать о том, что впереди меня ожидает тяжелый разговор.

– Сын, ты уже поел? – на кухне вновь появляется Слава и вид у него, мягко говоря, не самый радостный.

– Да, пап, – кивает тот в ответ головой, – сейчас маме помогу посуду помыть.

– Не надо милый, я сама справлюсь. А ты лучше иди в комнату и посмотри мультики. – Подталкиваю ребенка к выходу, потому что назревает разговор явно не для детских ушек. Прикрываю дверь и оборачиваюсь к мужу. Тот стоит у окна и сверлит меня тяжелым взглядом.

– Это правда?

– Что именно? – зависаю с грязной тарелкой над столом.

– Варя сказала, что ты ударила ее.

– Я не била ее в том смысле, в котором ты думаешь. Была одна пощечина и не более.

– За что?

– О, – хмыкаю, – а она не рассказала? Душещипательную историю о матери-садистке, которая изводит свою бедную дочь?

– Эля, будь серьезней. Ты понимаешь, что с подростками так нельзя? Ты же мать, в конце концов, ты должна терпеть.

– Нет. – Качаю головой. – Всему есть предел. Она не маленький ребенок, который может нечаянно обидеть. Она специально выбирает слова, чтобы побольнее ими ударить. Ее поведение неприемлемо и ты вместо того, чтобы помочь мне приструнить ее, наоборот, жалеешь и поощряешь. Когда она в последний раз подходила и обнимала тебя просто так, а не когда ей нужны деньги на очередную прихоть? А когда она говорила тебе, что любит тебя? Тоже просто так, а не в тот момент, когда ты даешь ей свою кредитку? Может она в кои-то веки интересовалась твоим здоровьем? Наверно, тоже нет. А знаешь почему? Потому что мы для нее не родители, а ходячие банкоматы.

– Я не понимаю, какого черта все сводится снова к деньгам? Я работаю словно проклятый, чтобы мы не бедствовали. И мы вроде бы ни в чем не нуждаемся. Почему нельзя просто взять и дать ей столько, сколько она хочет?

– Это в твоем стиле, Слава, – раздраженно закидываю посуду в посудомоечную машину, – откупиться и забыться. Может быть, у тебя на работе это и решает все проблемы, но в семье так нельзя. Детей нужно учить, ими нужно заниматься. А не приходить раз в неделю, чтобы поиграть в добродетель. Мы, как родители, должны действовать заодно и придерживаться единой линии воспитания. А не так, что один ограничивает и выглядит цербером, а второй все позволяет и от того самый любимый. Сейчас такой возраст, что Варе нужно задать рамки, иначе…

– Мне кажется, что ты опоздала с этим. – Внезапно очень холодно произносит муж.

– Я? – опешила я в ответ. – Только я?

– Ну а кто? Если так разобраться, то воспитание детей является твоей прямой обязанностью. Так что это твой косяк, Эль. – Припечатывает Слава. – Это твое упущение.

– А что еще на мне лежит? Помимо стирки, уборки, готовки, контроля за всеми оплатами, кружками и репетиторами для детей. Планирования отпуска с последующими приготовлениями и бронированием билетов на самолет и номеров в отелях. Перебежек по больницам, когда кто-то из них болеет или организация дней рождений. Закупка подарков для всех родственников, походы по мероприятиям. И даже, с*ка, уборка кладбища у твоего прадеда и та лежит на моих плечах. Что еще я упустила, а? – Внутри меня все буквально кипит от гнева.

Не первый раз у нас случается такой разговор с разбором полетов. И каждый раз, я прихожу к одному и тому же выводу. После того, как эйфория от замужества и рождения ребенка улетучивается, женщина безумно обесценивается, как человек. Как же к ней меняется отношение и сколько дерьма сваливается на ее голову. Ее труд по дому принимается за данное, а ее интересы больше никому не нужны. Она ведь выполнила свое главное предназначение, теперь ее место у плиты с крепко закрытым ртом.

– Ты меня услышала, Эля. – Слава как обычно, уходит от ответа. – Чтоб больше такого не повторялось.

Глава 6

– Женщина, только сделайте так, чтобы я на фотографии была красивой, – особа лет эдак около пятидесяти с густо нарисованными бровями усаживается на стульчик и картинно смахивает пережженные белые волосы на один бок.

– Это вряд ли, – без особого энтузиазма отзываюсь я, когда беру маленький цифровик в руки.

– В смысле? – ее брови оживают и движутся куда-то вверх.

– Ну, это же фото на документы, – жму плечами, – редко кто хорошо на них выходит.

Да, сегодня день не летный. Настроение на нуле и с этим, увы, я ничего не могу поделать. Что-то внутри не дает сосредоточиться.

Как же я чертовски устала…

И от этого внезапно навалившегося чувства я не могу скрыться даже на работе. А ведь совсем недавно этот небольшой отдел канцелярии был моим островком спокойствия, где я фактически царствовала. И пусть, что он вовсе был не моим. В хозяйках числилась моя бывшая одноклассница Наташка, но по факту, она сама по доброй воле позволила мне управлять этим магазином. Что поделать, Ната любила деньги, но ненавидела работу и все, что с ней связано. Подарку в виде этого бизнеса она была рада в кавычках и, судя по всему, в моем лице в свое время она обрела спасение. А я… а что я? Это был мой первый глоток свободы после очередного декрета. Я устала от извечных четырех стен, от бытового однообразия и от того, что сижу на шее у мужа. Мне было стыдно просить деньги на свои элементарные женские мелочи. Хотя Слава и утверждал обратное, но сейчас-то я уже понимаю, что ему просто было удобно, что жена вечно сидит дома. И что она зависима от него. Как бы он не пытался скрыть этого, но моя самостоятельность его раздражала. В редких и особо крупных скандалах этот факт всплывал, но мы как-то быстро старались замять ссору на той стадии, когда этого еще не поздно сделать. Однако, озвученные слова иногда достигали своей цели и осадок от них не смывался днями, неделями, а то и вовсе годами. Что ж, правду говорят, что идеальных семей, как и людей не бывает. С этим можно смириться, это можно пережить. А вот то, что твои самые близкие и родные люди, те, которые по определению не должны делать тебе больно, обижают… этого я до сих пор не могу понять и принять.

Взять сегодняшний день. Глаза закрываю и вижу, с каким превосходством смотрит на меня дочь. Я думала, что Слава хоть что-то вынес из вчерашней беседы. Но оставленная лично в руки Вари баснословная сумма денег на личные расходы убедила меня в обратном. Меня не слушают и не слышат, они отмахиваются от меня так, словно я превратилась в назойливую мошку. И тогда я замираю на месте. Я затихаю и больше ничего не хочу им говорить. Просто смотрю на них двоих и подмечаю, что Варвара стала вылитой копией отца не только во внешности, но и во всех повадках. Очередной немой вопрос «Как такое может быть?» так и зависает между нами в воздухе. А затем они уходят, оставляя меня в одиночестве. Смотрю на закрывшуюся дверь и хочется плакать.

И я плачу, но не дома. А в тот момент, когда больше не смогла находиться на работе и на перерыве вышла в сквер, что расположен у торгового центра. Плачу тихо и незаметно, украдкой утирая слезы, которые медленно стекают по щекам. Хорошо, что не забыла надеть солнечные очки и теперь боль в моих глазах никому не видно. В душе такая неразбериха, что я и сама не понимаю, что именно оплакиваю в данный момент. Потраченную молодость? Несбывшиеся мечты? Скверный характер дочери или же то, что муж принимает решения без меня? Не знаю. Может, все и сразу. Ну и в довесок и то, что кот наблевал в мои новые балетки, а старые мокасины я все же успела выкинуть. Пришлось брать обувь дочери и теперь мои ноги гудели от непривычно высоких босоножек на танкетке.

Перед носом внезапно из ниоткуда возникает платок и я с удивлением всматриваюсь в руки, которые преподнесли мне такой сюрприз. В эру влажных салфеток и всяких обеззараживающих лосьонов, квадратный кусочек ткани смотрится дико. Тем более в мужских руках. Веду взглядом по витиеватым картинкам вверх и теперь смотрю на его обеспокоенное лицо.

– Спасибо, – киваю в знак благодарности и принимаю платок. – Не ожидала встретить тебя здесь.

– Я часто прогуливаюсь в этом сквере, – Матвей присаживается рядом. – Все в порядке?

– Да, – улыбаюсь ему, но улыбка насквозь пропитана грустью.

– Может, нужна помощь?

– Не бери в голову.

– Нет, я, правда, хочу помочь. – Парень придвигается еще ближе и аккуратно снимает с меня очки. – Так и знал, что ты плачешь. Что случилось?

– Все в порядке, правда. Просто кризис среднего возраста в глаз попал. – Отшучиваюсь и натягиваю очки обратно на глаза.

Я благодарна Матвею за то, что он больше не лезет с вопросами и просто сидит рядом. Не знаю, чего он ждет, но как по мне, глупо вываливать свое дерьмо на чужую голову даже ради облегчения своего состояния. Поэтому мы просто продолжаем сидеть на скамейке в полной тишине. Но мне этого достаточно, чтобы привести себя в чувства.

– Ты же помнишь, что сегодня сеанс? – подает голос парень, когда я встаю с места.

– Знаешь…

– Передумала?

– Запуталась. – Честно отвечаю ему. – И не знаю, что мне нужно.

– Что ж, – Матвей тоже поднимается следом за мной, – думай. Я наседать на тебя не буду, к этому, как и к любому другому решению нужно приходить осознанно. А там, ты знаешь, где меня найти.

– Спасибо, что понимаешь мое состояние.

– Эля, – его голос звучит немного хрипло, – ничего постоянного нет. Все изменится, вот увидишь.

Смотрю, как он медленным шагом удаляется вглубь сквера. Сверлю взглядом его широкую спину и на подсознательном уровне ловлю себя на мысли, что его будущей девушке безумно повезет. Матвей не по годам слишком взрослый, это чувствуется сразу, как только начинаешь с ним общаться. Он понимающий, вежливый, за ним реально почувствовать себя как за каменной стеной. И от этого внутри просыпается какое-то новое и странное чувство. Стоп. Ревность? Или зависть? Или все вместе взятое?

Но мне же должно быть все равно, ведь так? Мы ни друзья и даже не знакомые. Я просто клиентка. А он… талантливый мастер и просто хороший человек, которому отчего-то не плевать на проблемы взрослой и чужой тетки, как я. Вот именно с такими мыслями возвращаюсь на рабочее место и с удивлением вижу Эмму, наворачивающую круги у закрытого отдела.

–Эмка, ты что здесь делаешь? Разве у тебя сегодня не запланирована поездка?

– Приветики, – девушка чмокает меня в щеку, вылет аж на четыре часа и я решила напоследок заскочить к тебе. Что с лицом?

– А что с ним? С утра оно вроде бы было на месте. – Открываю дверь и пропускаю Эмму вперед.

– Снова твои шуточки? Я за вид твой. Что это за мешки под глазами? Такое чувство будто ты…

– Что? Плакала? – чего таить. – Ну, было малехо.

– Эль, что не так?

– Все Эмка не так. Вся моя жизнь не так. Знаешь, у меня такое чувство, будто я пришла в этот мир не для этого. Будто что-то упустила. Будто это не мое место. – Говорю ей и сама буквально прозреваю. – Я задыхаюсь здесь, но выхода не вижу.

– Тебе просто нужно отвлечься. – Ловит мой взгляд Эмма и сжимает за руку.– Новые эмоции, вот что тебе необходимо.

– И где их взять? – горький смешок срывается с моих губ. – Здесь? Или дома, где вот уже больше десяти лет одно и тоже? Славе оно и нафиг ничего не надо. Деньги есть? Еда есть? Шмотки есть? Отдых раз в год есть? Если я начинаю о чем-то говорить и предлагать, он смотрит на меня так, будто я зажралась.

– Может, он тоже устал? – внезапно предполагает сестренка. – Может, вам вообще нужно отдохнуть друг от друга?

– Как ты себе это представляешь?

– Да легко! Мама с папой возвращаются послезавтра, они с радостью заберут детвору к себе погостить.

– Эмка, ты сейчас вообще начинаешь ерунду выдумывать. Смысл? Слава и так собирается в командировку, чем ему не отдых от нас?

– А ты? Разве не хочешь отдохнуть?

После этого вопроса я задумываюсь. Признаюсь, я уже давным-давно перестала мечтать о таком. Когда становишься мамой, тем более двоих детей, ты уже не живешь для себя и не представляешь каково это быть без детворы рядом. Будто они твой хвост, который априори всегда рядом. А тут его предлагают на время отрезать. Меня пугает и в то же время окрыляет эта мысль. Мысль о мнимой свободе на несколько дней, когда я смогу делать то, что хочу. Или не делать. Когда у меня не будет болеть голова над тем, что приготовить на ужин или проверены ли все уроки. И мне становится стыдно за такие мысли.

– Я чувствую себя матерью – кукушкой. – Честно в порыве откровения признаюсь сестре.

– У тебя с головой все в порядке? – Эмма таращится на меня почти не моргая.– Угомонись! Вот если бы ты родила и постоянно сбагривала малых на родителей, а сама где-то зависала, тогда бы я еще согласилась. А так ты вечно с ними, ни на шаг не отходишь. Эля, они уже взрослые, прекращай. Твоя жизнь, между прочим, тоже с их рождением не закончилась. Ой, ну кому я это говорю! Сама наберу маму и попрошу ее посидеть с нашими зайчиками. А ты за это время проветришь голову, отдохнешь, пересмотришь свои взгляды на жизнь. Глядишь, и с Варькой больше цапаться не будешь.

– О, это она уже успела наябедничать? – Сжимаю губы.

– Ну… это же моя племяшка, разве она не может позвонить своей тетке и просто поговорить?

– Перемыть своей матери кости, – поправляю ее.

– Эля, ну вспомни нас в ее возрасте. – Эмма картинно хлопает руками, – Ну мы же такие же были.

– Говори за себя.

– Ладно, – соглашается она, – я была такой. Но не суть. Короче, записывайся в спа или куда там тебя черти понесут, а я займусь остальными вопросами. А то смотреть на тебя не возможно. Постой, важный звонок. Алло? Да? Я знаю, но мне не нравится результат. Нужно быть активнее. Предположу, что нужно включить максимум своего обаяния, чтобы что-то вышло.

Сестра отходит дальше и я мысленно жалею того бедолагу, которого она сейчас отсчитывала. Что сказать, в гневе и на работе Эмма бывала страшна. Пока она решала вопросы, ко мне в отдел наведалось пару человек и я с удовольствием отвлеклась на работу.

– Так, а что там с сертификатом? – Снова вторгается Эмма в мое личное пространство. – Почему я не слышу визга радости? Ты была там?

– Была, – перекладываю купюры в кассу.

– И?

– Мы обговорили с Матвеем все нюансы и он ждет меня.

– Матвей? – Глаза Эммы загораются огоньками с дьяволятами. – С этого места подробней. Молодой? Красивый? И, главное, свободный?

– Не легче самой было пойти и посмотреть? – фыркаю в ответ.

– Ага, понятно.

– Что тебе понятно? – медленно начинаю закипать.

– Что надо, – отмахивается она. – Уже и спросить нельзя. Чего такая нервная? Слишком хорош?

Иногда я фигею от беспардонности Эммы. Вот про « в жопу без мыла» прямо точно описывает мою сестру.

– Да, Эмка, хорош. Для тебя в самый раз.– Не знаю почему, но нервничать начинаю еще больше. Мне не нравится этот разговор.

На лице сестры мелькает довольная улыбка. Даже не хочу вникать, откуда она и по какому поводу. Зная ее тараканов в голове, ничего путного там сейчас не творится. Иногда я вообще не знаю, что ею движет.

– Допрос еще продолжается?

– Неа, – качает она головой. – Ладно, старая и ворчливая сестра, я полетела. А от тебя жду фоточек с обновкой.

Я даже не уточняю о чем она, все и так ясно. Не слезет же ведь, пока я действительно не сделаю татуировку. И где-то глубоко внутри меня, юная девочка ликует. Она очень рада, что ее мечта почти сбылась.

Глава 7

– Я знал, что ты придешь.

Стою перед ним и никак не могу оторвать взгляда от его улыбки. Она такая теплая и открытая, что хочется тут же ее повторить следом за ним. И я ведь улыбаюсь, то и дело, одергивая край платья. Вырядилась, дура. Сто лет не носила ничего подобного. Джинсы с кроссовками, брюки с мокасинами, ветровки, свитера, рубашки. Диапазон выбора был не так уж и велик. Каблуки давно забыты, платья фактически не покупались из-за их непрактичности. Когда у тебя дети, ты делаешь ставку на удобность, а не на красоту. Да и этот наряд я купила в каком-то слепом порыве, когда проходила мимо витрин одного из любимых магазинчиков. Легкое, в светло-серый зигзаг с нежным оформлением зоны декольте. Все ждала подходящего момента. Вот он и настал. Вдыхаю полной грудью и киваю:

– Да, я не смогла удержаться.

– Прошу тогда занять место, согласно купленному билету, – улыбка Матвея становится еще шире.

Иду в его сторону будто привороженная и даже не успеваю толком опомниться, как сижу на кушетке и чувствую первые проникновения иглы под кожу. Почти не больно. Едва уловимо мелькает стальной стержень, окрашенный в черный цвет. Первые тонкие линии проявляются на белой коже, до полноценного рисунка еще далеко, но мне уже нравится то, что я вижу. И кого я вижу. Матвей серьезен и увлечен процессом. Он то и дело проводит салфеткой по руке, убирая излишки краски и вновь наводит линии. Я любуюсь им и его работой. И, словно девчонка, краснею от этого. Мне стыдно признаться даже самой себе в том, что этот парень напротив симпатичен. Господи, да кому я вру? Он красив и я запала на него. Это ведь плохо, да? Скажите хоть кто-нибудь, что я попросту сошла с ума, пожалуйста… И что от недостатка внимания я невесть чего себе навыдумывала. И что все его знаки внимания мне мерещатся. И что…

Закусываю губу до боли и зажмуриваюсь.

Эля, очнись. Ему не нужна такая, как ты.

А какая нужна?

Молодая, свободная и без «прицепа».

Можно я чуть-чуть помечтаю?

Нельзя! Мираж рассеется и тебе будет очень больно.

И я почти соглашаюсь с внутренним голосом, когда чувствую его пальцы на своих щеках. Они касаются моей кожи настолько трепетно и нежно, что я даже боюсь сделать вдох, чтобы не спугнуть его.

– Эля, – тихо зовет он меня по имени своим бархатным голосом, – посмотри на меня.

И я повинуюсь, открываю глаза и вижу лицо Матвея прямо перед собой. Момент становится настолько деликатным и интимным, что в пору бы оттолкнуть его, но я не двигаюсь. Его ладонь ложится на мой затылок и притягивает еще ближе, а глаза как будто спрашивают меня о согласии.

– Да… – едва слышно успеваю произнести и тут же чувствую его.

Грубый, страстный поцелуй, от которого внутри меня моментально вспыхивает пожар. Его язык дразнит меня, манит и заставляет схлестнуться с ним. Чувства, которые дарит мне Матвей… они первобытные и животные. Все мысли отсекаются куда-то на задний план. Я просто его хочу, как и он меня. Чувствую его возбуждение и то, с каким усилием Матвей сдерживается. Его руки смещаются на мои бедра, оголяя их от платья и следуют выше туда, где виднеется кромка трусиков. В сотый, нет, в тысячный раз мне становится стыдно. Из-за того, что, по сути, стала падшей женщиной, которая потекла от прикосновений чужого мужчины. Глупо отрицать этот факт и сводить ноги обратно, особенно когда он сам почувствовал, насколько стало влажным мое белье. Пусть моя совесть сожрет меня позже, а сейчас… хочу, чтобы он подарил мне облегчение. И Матвей словно считывает мои мысли, стягивая белье долой. Еще мгновение и…

Я просыпаюсь. С грохочущим сердцем, рваным дыханием и чувством тяжести внизу живота. Неудовлетворенности. Крупные капельки пота стекают по спине и я зажмуриваюсь. Черт. Надо ж было такому присниться! По инерции провожу рукой по второй половине постели и, только потом до меня доходит, что я одна. Одна во всей квартире. Слава отчалил в командировку, дети у родителей, а у меня уже второй день «законных выходных». За которые я успела переделать все то, до чего не дотягивались руки. Например, выбросила весь хлам с балкона, навела порядок в шкафу и вымыла все окна в квартире. Перемыла хрусталь, натерла плафоны и сделала химчистку ковролина в детской у Макса. Комнату Вари трогать не стала, иначе бы потом еще долго выслушивала претензии, что лезу в ее вещи и жизнь. Знаем, проходили уже такое. Осталось только искупать Леху, но кот, будто почувствовав неладное, вот уже второй день не покидает своего укрытия под кроватью. Выходит только ночью и то, быстро поесть и насрать в лоток.

На часах три пятнадцать, отлично, вот и выспалась. Встаю с постели и топаю на кухню, где под звук закипающего чайника просто втыкаю в одну точку. Это ведь не нормально, что я до сих пор чувствую прикосновения Матвея на своей коже? Мне до сих пор чудятся его губы на груди, которая моментально и чувствительно отзывается на это затвердевшими сосками.

– Это же невыносимо, – бурчу себе под нос в тот момент, когда направляюсь в ванную, чтобы умыться ледяной водой и привести себя в чувства. Но разве это спасает? Напряжение не покидает мое тело, и я раздраженно стягиваю с себя пеньюар, собираясь полностью залезть под холодные струи.

Ты такая жалкая Эля.

Согласна. Жалкая. От того, что перестала чувствовать себя привлекательной женщиной. А ведь так хочется думать, что ты еще ничего. Что есть еще порох в пороховницах.

Лгунья. Нет в тебе ни пороху, ни запала. Тебя даже муж не хочет, а ты себе придумала историю с этим мальчишкой.

Верно. Слава давно уже не говорил мне никаких комплиментов и не делал никаких жестов в мою сторону. Секс… как будто ему уже не хочется, а надо. Неужели я настолько плохо выгляжу?

Оглядываю себя в зеркале с ног до головы. Ну да, грудь немного обвисла после вторых родов, на бедрах апельсиновая корка полезла и кожа на животе немного в растяжках. Но в целом-то и талия есть, и морщинок не так уж и много. Прическу обновляю каждый месяц, маникюр-педикюр в порядке. Так почему же даже не смотря все это, я чувствую себя такой старой и некрасивой? Внутренний голос молчит. Предатель.

Закутываюсь в халат и зябко передергиваю плечами. Очередной раунд самокопания в себе не приносит никакого облегчения. В такой момент хочется живого и такого простого общения. Поддержки. Выключаю свет, останавливаюсь у окна и сжимаю горячую чашку обеими руками. На улице еще властвует ночь и все дома погружены в сон, укрытые темным покрывалом с вкраплением из мелких звездочек. Гипнотизирую одну точку и горько улыбаюсь своему отражению в стекле. Столько людей постоянно вокруг меня, а чувствую себя одинокой. Странный парадокс.

А вот мысли о Матвее стоит отсечь. Особенно в таком ключе. А то чувствую себя законченной нимфоманкой со сдвигом в башке.

Ну-ну.

Заткнись. Ты мне не помогаешь. Ты путаешь меня.

Да ты и без меня запуталась отлично.

Что ж, как бы это ни было печально, но это так. Запуталась, накрутила, навыдумывала. Выдыхай, Эля, выдыхай. И пусть эти мечтания и странные сны останутся никем незамеченными. Позорно ведь в таком возрасте вести себя будто девочка под действием гормонов.

Я засыпаю почти на рассвете с твердой уверенностью, что новый день принесет мне облегчение. И что я справлюсь со всем, что пошлет мне судьба. Но у нее на меня, как оказалось, были особенные планы.

Глава 8

Еще через день своего «отпуска» я безумно заскучала. Странно, да? Когда тебе абсолютно все надоело, ты мечтаешь побыть один и вдруг твое желание исполняется, ты… ты от этого не получаешь никакого удовлетворения. Оказывается, что приходить после работы в пустой дом не так уже и весело. Оказывается, что вечный галдеж не так уж и режет по ушам. А без дерганья со стороны, чувствуешь себя какой-то ненужной. Я звоню в родительский дом по пять раз на день, чтобы услышать голос детей, но мне этого недостаточно.

– Не смей, – шипит мне в трубку Эмма.

– Да что в этом такого? – Перебираю карандаши на складе и внезапно выпрямляюсь, удивленная тону сестры. – Ай!

– Что такое?

– Да головой ударилась об стеллаж, – поглаживаю ушибленное место, – я не поняла Эмка, чего ты так реагируешь? Это же нормально, что я соскучилась по Максу и Варе. Я же мать, в конце концов.

– Нормально, – ворчит она в ответ, – но я советую тебе отдохнуть еще немного. Когда у тебя еще выпадет такой шанс?