Варя. Я все вижу

Глава 4. Сейчас

Щелк.

Я даже не заметила, что меня записывают на диктофон. Другие врачи были старомоднее. Они постоянно что-то черкали в своих блокнотах и действовали на нервы клацаньем ручки. Хотя нет, был один, который записывал меня на телефон. Но это было на первом сеансе, а остальные он просто провел за игрой на девайсе. На самом деле врачей и следователей было много за эти полгода. Они применяли разные методы общения со мной. Но новоприбывший человек, который сейчас отошел покурить к окну, никак не подходил ни под один параметр. Он выбивался из общей картинки и я не понимала почему. На руках слишком мало информации и от того пазл никак не хотел складываться в общую картинку.

– Я хочу обговорить детали нашего уговора, – подаю голос и этим привлекаю его внимание.

– Начинай, – говорит он, выдыхая при этом сизый дым изо рта.

– Для начала, я бы хотела узнать ваше имя. Согласитесь, очень трудно вести беседу, когда твой собеседник «ноунейм».

– Егор.

– Так просто? Или оно вымышленное? – Не удерживаюсь от скептицизма.

– Могу показать корочку.

– Которая тоже может быть поддельной.

– Твоя подозрительность вполне понятна и обоснована. Но к тебе просто так не попасть. Разрешение дают свыше и ты даже не представляешь насколько. Так что мое имя, как и звание вполне настоящие. И, пожалуйста, давай перейдем на «ты».

– Хотите расположить меня к себе? Показать, что вы мне не враг? – Ерзаю на стуле. От длительного сидения на одном месте моя пятая точка стала неметь.– Хорошая попытка.

– Варя, я действительно прибыл сюда не для этого. – Егор возвращается ко мне. – Хочешь правду? Хорошо, вот тебе она. Мне абсолютно все равно насколько глубокая у тебя рана. Мне плевать, какие у тебя там душевные терзания. Я вообще в свое время прошел мимо твоего дела. Но у меня на руках два нераскрытых висяка, которые ведут к тебе. И что-то мне подсказывает, они не последние. Так что это не дружеские посиделки, когда у нас полно времени на всякие байки. Выходи из спячки, Варя, пора поработать.

Молчу. Потому что его слова словно острые кинжалы достигают своей цели. От этого все внутри скрючивается от боли. Прикусываю губу, да так, что во рту появляется знакомый привкус. Но снова не отвожу взгляд, хотя стоит признать, что делать это очень сложно. У Егора очень подавляющая энергетика и ей непросто противостоять.

– Ты не врач, – сглатываю. – Да и просто следователем тебя не назвать.

– Дальше.

– Я уверена, что звание в корочке не полное. Оно прописано там чисто для галочки. Ты явно не сидишь в маленьком кабинете в одном из участков. Нет. Все вокруг тебя дорогое, элитное. Начиная от безделушек на руках и заканчивая связями. Да и возраст… слишком юный для таких высот. Люди служат больше двадцати лет, но так и остаются рангом ниже.

– Еще. – Егор заинтересовано подается вперед.

– Ты сейчас снисходительно улыбаешься, значит, я попала в точку. Тебе нравится то, как я разоблачаю тебя. – Облизываю пересохшие губы. – Ты говоришь, что мое дело тебя совсем не интересовало. И это так. Но потом тебя попросили им заняться. И тебя не было выбора. А знаешь почему?

И он не спрашивает, да и меня уже не остановить. Я как снежная лавина, набираю обороты и сношу все на своем пути.

– Потому что у таких, как мы есть закон. – Припечатываю. – Мы не имеем права отказывать, когда нас просят о помощи.

Лицо парня на долю секунды меняется. Я вижу на нем удивление вперемешку с восхищением. Но он слишком хорош. Поэтому молниеносно берет эмоции под контроль.

– Ты такой же, как и я. – Шепчу. – У тебя есть дар.

И вздрагиваю, так как дверь без стука распахивается и на пороге появляется санитар.

– Время, – оповещает он своим басом. – Пациентов скоро отправят на обед.

– Спасибо, – Егор кивает ему в ответ и поворачивается ко мне, смотря на часы, – сорок три минуты и шестнадцать секунд. Слишком долгая работа, Варя. Ты должна быть шустрее.

– Ты не ответил, – поднимаюсь на ноги. – Я права в своих догадках?

– Возможно. – Уклоняется он от прямого ответа и забирает папку со стола.

– Как ты его получил?

– Я сказал «возможно». Но не обещал тебе говорить всю правду. Это не мне нужно выслужиться и заработать поблажки. А тебе. Ты хотела услышать детали договора? Что ж, давай обсудим. – Парень прочищает горло. – Сейчас мы проходимся по твоей версии происходящего. Пересматриваем все детали, выуживаем все, что нам поможет. В свою очередь я даю тебе столько информации, сколько посчитаю нужной. И это касается всего, начиная от меня самого и заканчивая новыми эпизодами дел. Если я посчитаю нужным, я буду вывозить тебя на места преступлений. Но это при условии того, что ты включишься на полную силу, Варя.

– Почему ты считаешь, что со мной что-то не так?

– Потому что ты заглушила все, что было в тебе.

– Неправда.

– Да что ты? А здесь ты видела кого-либо из тех, о ком рассказывала минутою ранее? – Егор прищуривается.– Я готов поспорить, что нет. Диктофон я оставляю тебе, записывай все, что вспомнишь или что придет на ум.

– Нам нельзя иметь в палатах подобные вещи.

– Не переживай, я обо всем договорился. Но это при условии, что ты не будешь светить им направо и налево.

– Я не расскажу ничего нового…

– А мне нужно, чтобы ты как следует, поворошила свое прошлое. Вспоминай, Варя, все до малейшей крупицы. Лишь прожив все заново, ты сможешь мне помочь. И себе в том числе.

Он уходит, оставляя меня в неприятном недоумении. И оно длится весь обед, когда я вяло ковыряюсь в невкусной гречневой каше с жутко воняющей луком подливой. И когда наступает вечер. Но во всем этом есть все же плюс. Рой мыслей заглушает все остальное, за что я так ненавидела ночи здесь. А именно стенания больных за стенами, которые эхом разносились по всей больнице. Их крики, причитания сводили с ума. Они въедались в тебя без твоего разрешения. Иногда я просто лежала в темноте и мечтала стать крупицами пыли, которые кружились в воздухе. Лишь бы больше не терпеть все эти издевательства.

Но сегодня все совсем иначе. Приезд Егора не сулил ничего хорошего. Я всем нутром чувствовала, что грядет нечто страшное. И мне меньше всего хотелось находиться в больнице в тот момент, когда начнется хаос. Я не знаю, как именно он узнал об этом, но я действительно заглушила весь свой дар. Потому что по сравнению с тем, что я здесь увидела, домовые были цветочками. Странно было надеяться, что в психиатрической больнице могут обитать хорошие существа. Пару ночей наедине с ними чуть не свели меня в могилу. Так что я решила их больше не видеть. А теперь… нужно было все возвращать обратно. Мне нужно вытащить все из себя на поверхность и лучше это делать, когда никто этого не видит. И темная ночь в одиночной палате могла мне помочь в этом.

Сажусь на постели и прислоняюсь спиной к холодной стене. Закрываю глаза и делаю глубокий вдох. А затем нажимаю на кнопку диктофона, зажатого в одной руке:

– В тот вечер мы вернулись без опозданий…

Глава 5. Тогда

Мама встречает нас там же, в прихожей, будто все это время она не сдвигалась с места. Смотрит то на папу, то на меня и будто сканирует наше настроение. Но мы с ним те еще Штирлицы, так что домой заходим с улыбками на лицах. Хотя глубоко внутри спрятано беспокойство и некотором роде страх.

– Мамуль, как чудесно пахнет, – стараюсь чтобы голос был не чересчур радостным. – Пирог?

– Да, твой любимый вишневый, – она прищуривается, – все хорошо?

– В целом, да, – киваю головой.

– Сереж? – недоверчиво переспрашивает она папу.

– А?

– Все ведь так?

– А что, наша дочь будет врать? – переводит на меня стрелки папа и я, мысленно обещаю ему это припомнить.

Но во всем этом представлении есть огромный плюс для нас и минус для мамы. Она очень доверчивая. Поэтому, если мы в два голоса утверждаем, что все хорошо, то она быстро успокаивается.

После ужина мы еще где-то около часа болтаем и обсуждаем планы на ближайшие дни. Но здесь все обыденно. Папа с первыми лучами солнца укатит на работу, где будет детально исследовать материалы, чтобы найти хоть одну зацепку для расследования. У мамы намечалась выставка через месяц, поэтому у нее все было расписано по минутам. А я, как порядочная студентка девятнадцати лет, начинала подготовку к сессии.

За разговорами мы засиделись до позднего часа, так что, пожелав друг другу спокойно ночи, разошлись по своим спальням. Но я знаю, что никто пока не собирался спать. Мама залипнет в планшете, перепроверяя декор и меню для фуршета выставки. Папа в это время будет задумчиво гипнотизировать какой-то канал на телевизоре. Он создает видимость, будто отдыхает, но это лишь ширма. Шестеренки в его голове крутились как за столом, так и сейчас. Просто папа старательно делает вид, что хоть когда-то забывает за работу. Чтобы не расстраивать маму.

Ставлю печеньки в пиале на письменный стол и плюхаюсь на постель. Просто лежу и смотрю в одну точку на потолке, отмечая редкие отблески света от фар мимо проезжающих машин. В голове странная пустота. И это очень непривычное для меня явление. Обычно там столько мыслей, что я даже их не могу упорядочить. А тут ничего… Да и вообще чувствую себя порядком уставшей.

– Ради разнообразия могла бы принести и чипсы. – Раздается голос со стороны стола, а за ним следует тяжелый вздох. – Ненавижу крекеры.

– Ради разнообразия мог бы не тырить мои вещи просто так, – не остаюсь в долгу.

– Вообще не понимаю, о чем речь. И мне даже кажется, что ты наговариваешь на меня.

Приподнимаюсь на локтях и смотрю на домового.

– Сеня, ты борзеешь.

Но мои слова как всегда его даже не задевают. Это ж Сеня. Молодой, амбициозный домовой со специфическим чувством юмора. А еще он очень наглый. И черт же меня дернул привести его к нам домой. Но я–то думала, что это временное явление, а он заселился к нам на постоянную основу. И, что самое странное, Олег, второй домовой, почему-то его не только принял, но и прикипел к нему. Вы, наверняка, удивитесь. Мол, в чем же тогда дело? Но исходя из народных поверий, выстраивается весьма простое уравнение. Одна квартира – один домовой в ней хозяйничает. Они на дух не переносят конкурентов. И если такое случается, что они не могут поделить территорию, то быть в семье беде. В этой квартире все будет ломаться в лучшем случае. А в худшем, люди будут часто и сильно болеть. И я прекрасно понимала, на что иду, забирая с очередного «дела» бедного и несчастного Сеню. Нет, правда, он первое время и был таким. А потом…

– Договоришься когда-нибудь и молодая хозяйка тебя выгонит, – Олег тоже появляется в комнате.

Старший домовой, как и положено его статусу, носил длинную седую бороду, очки и любил красивые вещи. Особенно, он уважал вельветовые костюмы – тройки, которые сам же и шил. В них он был похож на достопочтенного дядюшку, правда, очень небольшого роста. Рядом с ним Сеня в моих переделанных футболках и рванных джинсах смотрелся как настоящий шалопай. Волосы у него вечно торчали вихрями в разные стороны и он категорически был против бороды. Максимум, что можно было увидеть на его лице, так это маленькую бородку. Которую он выкрашивал в темный цвет маминой краской для бровей, пока она не видит.

– Это вряд ли, – отзывается он, вяло ковыряясь в пиале. – Я привнес в ее жизнь много нового. Вечно же повторяю, что за любой кипишь, кроме голодовки. А она? Скучная и унылая. Прямо как эти пресные крекеры. Нет в ней огонька, чтоб вот прямо, ух!

– Хватит и тебя, сумасброда, на наши головы, – Олег присаживается в мое рабочее кресло и поправляет очки на переносице. – Не видишь, что-то же случилось. Варя, что тебя тревожит?

– Была с папой на задании и видела одного из ваших. – Сажусь на кровати. – Обозленный товарищ. И крайне необщительный.

– Да всяко – разные встречаются домовые. – Олег пожимает плечами. – Не бери на свой счет. У нас же, как и у людей, жизнь зависит от многих факторов. Видимо, ему очень не повезло.

– Да я это понимаю, но так надеялась, что он хоть что-то подскажет, – устало провожу ладонью по лицу, – а он наоборот запутал еще сильнее.

– Сложное дело? – активизируется Сеня. – Кого убили? Много крови было? А тело целым осталось или по кускам нашли?

– Да уймись ты, окаянный, – Олег отпустил ему подзатыльник, как только младший оказался в его досягаемости.

– А чего я сказал такого? – Насупился вмиг Сеня.

Но его плохое настроение было недолгим, так как в поле его зрения появилась наша кошка. Которую он тут же попытался оседлать, словно ковбой из дикого запада. Естественно, животное сопротивлялось и шипело, но домового это не останавливало. Когда они проносились мимо, пришлось схватить его за шкирку и хорошенько встряхнуть.

– Эй! – он тут же поспешил выразить свое недовольство. – Уже и повеселиться нельзя? Да что за жизнь-то пошла? Сладким не балуют, новостей не рассказывают. Вон в восемнадцатой квартире домовика боксу учат. А в тридцатой они вместе с хозяином коды компьютерные пишут. А у нас что? Скоро покроемся мхом от этой скуки.

– Стоп, – торможу поток его жалоб, – вы общаетесь между собой?

– Редко, но выходим в гости, – отзывается Олег, аккуратно складывая мне стопку конспектов на завтра.

– Ты за себя говори, – Сеня скрещивает руки на груди, – лично я, почти всех наших в этом доме знаю.

– Порядочный домовой не шляется где попадя. – Осаждает его старший домовой. – Он ведет хозяйство и помогает своим домочадцам.

– Так ты и без меня с этим чудесно справляешься.

– Сеня, у меня к тебе задание будет, – озаряет меня одна мысль, – пробегись по квартирам да поспрашивай, может, кто-нибудь в курсе происходящего? У нас в доме, как минимум еще пять семей из разных структур полиции. На них и сделай акцент, хорошо?

– Да я… да ты… – Сенины глаза загорелись озорством. – Мигом!

– Сеня! – в один голос с Олегом, окликнули младшего домовенка, но того и след простыл.

– С одной стороны хорошо, – пожимаю плечами, – хоть несколько часов побудем в тишине и спокойствии.

– Будем на это надеяться, – Олег подошел ко мне с приготовленной пижамой, – Варя, у меня не очень хорошее предчувствие.

– У меня тоже, – соглашаюсь с ним и встаю с постели, – вот поэтому мне и папе нужна любая помощь. Но я абсолютно не знаю, с чего начать. Из зацепок только слова домового о зеркале. За жертвой явились именно из этого предмета.

– Это точно? – Олег хмурится.

– Есть догадки? – перевожу на него взгляд.

– Я бы назвал это тонкой и призрачной мыслью, но мне нужно порыться в своих архивах.

– Да, конечно. Спасибо тебе и спокойной ночи, домовой.

– Спокойной ночи, хозяйка. – С этими словами, Олег, растворяется в воздухе.

А я понимаю, что болтовня с домовыми заняла очень много времени и завтра я точно еле сползу с постели в универ. Поэтому хватаю пижаму и плетусь чистить зубы, а после и вовсе отключаюсь сразу же, как только голова касается подушки.

Глава 6. Тогда

Но спокойный сон был прерван. Часы показывали третий час ночи, когда меня разбудила какая-то возня в комнате. Сначала подумала, что это домовые снова что-то не поделили. Но, открыв глаза, была удивлена:

– Папа? Что случилось?

– Тсс, – он прикладывает указательный палец к губам и жестом показывает на вещи, сваленные на край кровати.

Реагирую немножко заторможено, но за одеждой тянусь. А за окном не унимается гроза. Льет так, что ничего не видно. Умудряюсь и одеться в этой тьме, и чудом не наступить на мирно дремлющую кошку у порога комнаты. Иначе бы перебудили не только маму, но и соседей. Поворачиваю голову на щелчок двери и полоска света озаряет силуэт папы, который крадется за обувью, словно шпион на задании. И это наводит на еще более странные мысли. Но все потом, все потом…

Перебежками, от лужи к луже, пробираемся к машине. Где, хвала автозапуску, уже тепло. И только оказавшись внутри, задаю навязчивый вопрос, который не покидал мою голову вот уже добрых десять минут:

– Еще убийство?

Папа молча кивает и выруливает из нашего двора.

– Кто? – продолжаю допытываться.

– Еще один студент.

– Думаешь, оттуда же?

– По тому, что мне успели доложить, я уверен почти на все девяносто процентов. – У папы следом вырывается крепкое ругательство. – Я повидал разных уродов на своем веку, но чтоб так… каждую ночь по жертве… У него как минимум должно быть время на подготовку, на поиск информации о человеке. День-два, но перерыв между убийствами должно существовать.

– Может быть, действует несколько человек? – Спрашиваю с надеждой и зябко передергиваю плечами.– Это ведь можно понять по уликам?

– В том то и дело, что их нет. – Родитель останавливается на красном сигнале светофора и поворачивает ко мне голову. – Криминалисты уезжают фактически ни с чем. В отчетах имеются данные только об отпечатках жертв. А это нереально!

Папа бьет кулаком по рулю и стискивает зубы.

– Всегда есть где-то промашка, ювелирных работ не бывает. Даже самый педантичный убийца ошибается. Это свойственно каждому человеку. Прости, Варь. – Он качает головой. – Я знаю, что это неправильно. И что это может травмировать твою психику. Но…

– Я взрослая девочка, пап. И психика у меня вроде бы крепкая. К тому же я представляю себе, что это будет почти, как в фильмах. С разницей, что тело настоящее и кровь не бутафорская. – Морщусь. – Я постараюсь сделать все возможное, но и ты пойми, у меня тоже бывают провалы.

– Да, конечно. – Он соглашается. – И за это тебе очень благодарен. Просто мы с Лехой… с твоим крестным, подумали, что ошиблись. Что нужно тебе показать место преступление сразу же, а не после работы всех медиков и остальных сотрудников сыска. Возможно, они что-то портят там своими действиями. Или спугивают кого-то. Вообщем, я плохо в этом разбираюсь, но думаю, что толк будет. И по поводу тела… его мы покажем только при условии того, что тебе это действительно нужно будет увидеть.

– Почему?

– Потому что, Варь. Во мне и так перевесил следак, раз я уже везу тебя туда. Я не стану окончательно бесчеловечным родителем, даже не проси об этом.

В ответ я лишь молча киваю и остаток пути мы проезжаем не проронив ни слова. Со стороны этот диалог мог показаться абсолютно бессмысленным и странным. Но для нас двоих он был пропитан ни чем иным, как надеждой. Мы до последнего будем надеяться, что орудует человек. Потому что проще и легче искать подозреваемого у кого есть плоть и пусть поганые, но мысли. Призраку ведь не предъявишь обвинения и не защелкнешь наручники на запястьях. Мы ведь не группа борцов со сверхъестественным и никогда с таким не сталкивались. Я даже не знаю, можно ли наказать злобного духа, если такой здесь присутствует. Мои помощники домовые всегда приводили нас к настоящим людям с настоящими умственными отклонениями, жестокими побуждениями и мотивами. И которых можно реально осудить и наказать по всей строгости за совершенное преступление. А кого здесь судить? Если на руках лишь одна зацепка в виде зеркала и то, ты крутишь ее и так, и сяк, но не понимаешь, как ею воспользоваться.

Мы заезжаем в частный сектор и останавливаемся у довольно дорогого на первый взгляд дома.

– Ребят, в темпе, – в окне со стороны папы тут же появляется лицо крестного, – у нас есть минут десять до приезда криминалистов и прочих сотрудников.

Но мы и так уже были в полной боевой готовности. Куртки оставлены на заднем сиденье, на руках и ногах уже перчатки бахилы. Я даже в этот раз волосы закрутила в гульку и спрятала под шапочкой для душа, чтобы уж наверняка не оставить никаких следов после себя.

– Ого, – не скрываю своего удивления, когда мы оказываемся внутри дома. – Теперь я понимаю значение выражения «дорого-богато». Это дом какой-то шишки города?

– Это дом мэра, – мрачно отзывается Леша. – И завтра на планерке нас просто разорвут за это.

– Только не говори, что это дочка мэра пострадала, – папа даже белеет лицом.

– К счастью, не она, а ее лучшая подруга. Я успел сделать короткий опрос Миланы, пока она еще была в состоянии что-либо внятно говорить. И ничего полезного в ее рассказе не услышал. Обычная ночевка двух подруг, они часто так собирались, чтобы посплетничать и посмотреть фильмы. Мэр с супругой в отъезде, домработница уходит на ночь к себе домой. Этой ночью девочки были совершенно одни.

–Точно? – папа и я следуем за крестным на второй этаж, где располагались спальни. – Может, не хочет говорить о парнях, чтобы потом не влетело?

– Нет, утверждала, что были вдвоем, так как ее подруга только рассталась со своим кавалером и Милана решила ее как-то поддержать. Но данные пацана я уже записал, это их сокурсник.

– Завтра нужно вызвать его на допрос. – Папа зависает на месте, а я за ним следом, останавливаясь на последней ступеньке. – Лех, первые мысли?

– Все замки целы, следов взлома нет. У девочек эта ночевка вышла спонтанной, так что убийца вряд ли ждал их дома, сидя в укромном уголке. Но он, как и вариант того, что убийцу впустили лично сейчас проверяется. По периметру дома и участка установлены камеры. Наши пацаны сейчас смотрят их записи.

Но я уже не слушаю крестного, проталкиваюсь между ними и безошибочно нахожу нужную мне дверь. И все потому, что перед ней вдруг проявляется маленький силуэт и тут же исчезает, словно сигнализируя мне о чем-то.

– Варь, – меня зовут по имени, но это меня не останавливает.

Проворачиваю ручку и толкаю дверь внутрь. Быть может, я бы и восхитилась таким же богатым убранством комнаты, если бы мой взгляд не был прикован к телу, свисающему лицом вниз с постели. Ноги моментально одеревенели и я едва могу заставить себя сделать шаг к ней. Ковер под ее головой из бежевого стал красным. Мне даже почудилось будто я слышу, как капли крова стекают по волосам и противно капают в накопившуюся лужу. Девушка будто тянулась за чем-то, что упало на пол, не решаясь встать с постели. На это указывала и поза тела, и правая рука, спрятавшаяся под кроватью. Я даже и не думала туда лезть и что-то проверять, если бы не маленькая ладошка с окровавленными пальцами, которая высунулась оттуда и поманила меня.

– Выходи, я не обижу тебя, – шепчу, опускаясь на корточки.