Генерал бубновый. Или «Как нас убивали…»

Кажется, он и приподнялся после того дела. Бузаева, как самого молодого сотрудника, отметили в приказе по управлению. Был еще один эпизод, за который стыдно даже сегодня. Бузаев жестоко избил обвиняемого, ограбившего на улице женщину. Скрыть эти побои не получалось. Обвиняемый не рецидивист, но опытный, отмотавший срок за воровство, он написал заявление на имя областного прокурора, в чем ему помешать невозможно. Дело серьезное, если и не уголовная статья, то однозначно увольнение из органов с позором.

Избитый Бузаевым грабитель числился задержанным до выяснения обстоятельств дела, адвокат на этом этапе не привлекался. Заявление об избиении передали начальнику следственного отдела. Милюков встал на защиту, мотивируя тем, что следователя переклинило, что он представил на месте потерпевшей собственную жену, вот и сорвался. Бузаев покаялся, казалось, в тот момент искренне. Говорил правильные слова. Заявлению не дали ход, рискуя престижем следственного отдела.

Потом у Бузаева были резонансные удачные раскрытия. И все же стремительный взлет до заместителя прокурора для Милюкова был непонятен. Но более всего возмущало, что Бузаев двигал наверх следователей, вроде Хавенко, готовых за деньги мать родную продать. Разговоры о взятках угнетали, как и сама атмосфера в следственном управлении. Она изменилась до такой степени, что Милюков подумывал уйти на пенсию без полной выслуги. И ушел бы, но сын окончил академию МВД, делал первые шаги в городском управлении, где складывалось все не просто, никаких технических средств, убогий парк автомобилей, чехарда с начальниками… И прочее, прочее, что молодого лейтенанта ставило в тупик и он, потаясь приходил за советом, за пачкой бумаги, которой в их отделе не хватало для рядовых оперативников, как и денег на бензин.

Старшего следователя областного следственного комитета озадачил звонок полковника Мищева.

– Виктор Евсеевич, вы занимались бандой Назарова. А у меня к этому делу особый интерес. Пишу диссертацию: «Криминалистическая экспертиза на ранних стадиях расследования преступлений».

Договорились встретиться в ближайшую субботу. Вопросы по делу банды Назарова всколыхнули ту давнюю тревогу, тот рабочий угар и круговерть конца восьмидесятых, когда назначили нового министра МВД и он начал расчесывать застарелые милицейские болячки, требуя немедленного привлечения коррупционеров к ответственности по указанию Генсека, решившего, что можно одним махом очистить страну от коррупции в верхах и низах.

Они сидели в небольшом кафе на набережной, куда днем забегали редкие кофеманы. На столе простая закуска и бутылка водки.

Если помните… Нет, вы же тогда работали в Омске. А у нас той весной все лучшие силы прокуратуры, включая КГБ, были задействованы по делу областного Главка МВД. С нахаловкой по ликеро-водочному заводу и мясокомбинату засветились милицейские полковники, работники областной администрации, пировавшие, на банкетах в Интуристе, в Октябрьской, как римские патриции. Что стало привычным. Да и как могло быть? Вы ж помните. Любая делегация из Москвы, Вологды, а тем паче из города побратима Братиславы, таких было великое множество, требовала банкет. Да не абы какой банкет, а чтоб помнили долгие годы щедрое застолье с икрой, стерлядкой, бужениной, приправленный армянским марочным коньяком. Так повелось.

И вдруг трезвенники пришли во власть. Покатилась по стране волна громких коррупционных дел… Все силы туда, а рядовая уголовка оказалась на втором плане.

Труп мужчины обнаружили ранней весной в Николаеве. Убийство, да не простое убийство, а зверское, с отрезанием головы.

Второпях собрали следственно-оперативную группу. Меня совсем зеленого неожиданно назначили руководителем. В тот же день мы выехали на место преступления в небольшой город областного подчинения Николаев. С момента самого убийства прошло три дня. Осматривали долго и тщательно, пока не замерзли до посинения. Труп мужчины обезглавлен, одежда отсутствует полностью, что хуже всего. И особых примет на трупе нет. Нет и заявлений о пропаже людей в этом городке. Тупик. Такой тупик, что захотелось водки выпить, а ее днем с огнем…

Второй труп в Дубовке еще страшнее – женский. Тоже обезглавлен, но без признаков сексуального насилия. Труп выловили из реки, его прибило в камыши весенним разливом. У трупа невозможно сделать дактилоскопию, потому что капиллярные узоры от долгого пребывания в воде исчезают.

Я изучал протоколы с места происшествия, схемы, опросы свидетелей, заключения медиков и экспертов. Бумаг целый том, а ни одной маломальской зацепки. Все сотрудники стараются и рвутся в бой, а версий толковых нет. Полная ерунда и горестные шутки, что рассчитывали на медаль, а тут дело выговорами пахнет.

Эксперты определили, что убитые – люди умственного труда, в возрастной группе от 40 до 50 лет, и не бедные. На безымянном пальце у мужчины выявили след от перстня-печатки. У женщины след от обручального кольца. Стали поднимать все дела о пропаже людей в Царевской и сопредельных областях. Трясли старательно городок Николаев, а заявление о пропаже женщины, 42 лет, лежало в райотделе областного города, где училась дочь этой женщины.

Но как идентифицировать труп, если нет ни вещей, ни головы, ни переломов костей?

И тут я вспомнил про одного весьма пожилого судмедэксперта. Звоню. Объясняю ситуацию. А он в ответ: присылайте машину, сделаю дактилоскопию.

– Удивительно. Хотелось бы подробнее, – Мищев, до этого почти безучастный, встрепенулся.

Оказалось, когда знаешь, то все просто. Эксперт неторопливо прогрел ладонь обезглавленной женщины. Удивительно, но за счет нагрева подкожной жировой прослойки стали вновь проявляться папиллярные узоры. Этого хватило вполне для получения отпечатков пальцев.

– Я слышал о таком, но на практике… Нет, даже не представляю.

Мы не особо надеялись, но отпечатки, пробили через дактилоскопическую базу «Папилон». И пальцы «выскочили». Удача. А как без нее в нашем деле.

Смирнова проходила по делу о спекуляции по 154 статье РСФСР, но как мать одиночка отделалась условным сроком наказания. Так появилась первая зацепка по кооперативу «Меха». Возникла версия, что со Смирновой связан труп обезглавленного мужчины. Она занималась продажей меховых изделий, жила в частном доме. Рядом через дорогу ателье, где работала заведующей. Норковые шапки мужские и женские, горжетки. Дом у нее полная чаша: хрусталь, финская сантехника, мебель из ГДР и прочее. Дочь успешно учится в Царевске.

При осмотре обнаружили следы крови у входной двери. Взяли соскобы на генотипоскопическую экспертизу. Но, как вы знаете, после долгих безуспешных поисков иногда выручает случайность. Маленькая, на первый взгляд пустяшная находка. Возле дома под навесом заметили едва приметные отпечатки автомобильного протектора. Предположительно от УАЗика. Мы обрадовались.

– Да я вас понимаю. Мне удалось в свое время составить целую картотеку по идентификации шинных протекторов…

Происходило убийство ранней весной, поэтому следы сохранились. Мы решили, что бандиты сгребли всю наличность и драгоценности, Смирнову убили. Чтобы вывезти труп, да еще мешки с барахлом, они загнали ночью машину прямо во двор под навес.

После этой находки мы воспряли духом. Оперативники начали шерстить автомобильный парк города, а я документацию подпольного кооператива. Удалось выяснить, что шкурки завозились в Николаев со зверофермы из Уссурийска. И это частично шло мимо кассы за наличный расчет. Делаем запрос в Уссурийск. Вскоре обозначается пропавший человек, схожий по внешним признакам. Мужчина числился в отделе снабжения зверофермы, имел возможность часто выезжать в командировки. Я вылетел в Уссурийск самолетом через Владивосток.

Симпатичный дальневосточный городок с развитой инфраструктурой, народец зажиточный по сравнению с нашими волжанами. Жена снабженца не только рассказала про золотую печатку с черной агатовой вставкой, но вспомнила и адрес ювелирной мастерской, где мне дали точное описание, вес и прочее.

От нас требовали результат, нас всячески подгоняли, хотя мы работали без выходных по пятнадцать часов. При очередном докладе в областной прокуратуре я рискнул заявить, что преступления совершены бандой, дело необходимо квалифицировать по 77 статье УК РСФСР. Мне активно возражали, потому что статья была редкостная по тем временам. Довод обычный: «В СМИ просочится, и начнут нас полоскать…»

Все же я убедил, что действует жестокая банда, что могут быть новые трупы. В виду серьезности преступлений, к нашей группе подключили сотрудника КГБ. В те годы у них была великолепно поставлена работа. В каждом райцентре, в каждом городе отдел с небольшим штатом, и у каждого сотрудника обязательно по пять-десять прикормленных информаторов. Кроме того съемные квартиры для встреч, аппаратурка импортная для фото и видеосъемки, прослушки. Мы о таком тогда и не мечтали.

– Согласен. Мне приходилось с ними работать, – сказал Мищев, вспоминая что-то свое, давнее.

– Будем здоровы! – Милюков приподнял рюмку с водкой. Выпили. Милюков тут же закурил, предложил Мищеву, а тот с улыбкой хитроватой отказался. Пояснил, что старшему сыну лет семь было, когда застукал его с сигаретой в руке. Ругаю, а сын мне в ответ: но ты же куришь? Нет, отвечаю ему, больше не курю. Хотя в прозекторской, ох, как хотелось окутаться дымом…

– Я больше двадцати лет следователем, а как попадаю в морг, сразу сигарету в зубы и аж цепенею от запахов. Недавно отморозок из группировки Тушеного гранату бойцам под ноги кинул и сам же пострадал. Судмедэксперт у трупа кишки приподнял, показывает, куда осколок влетел. И мне этак весело: придержи дознавателя, пока не упала. А та, бедная, уже глаза к небу закатила.

– Трудно привыкнуть и трудно смотреть на это философски. На мясокомбинатах люди годами крушат животинку, внутренности перебирают, разделывают, кровь ручьем…

После третьей выпитой рюмки они легко перешли на «ты» и Милюков продолжил рассказ о банде Назарова.

Вскоре через осведомителя мы вышли на молодого парня Петренко, судимого по малолетке. Он «рисанулся» в пьяной компании дорогой вещицей. Печатка приметная. Оперативники настроились взять подозреваемого в оборот и крутить по полной, как это они умели. Я уговорил парня не трогать. Наладили негласное наблюдение. Вышли на его приятеля: двадцатилетний хулиган Хромов, имел два привода за драки, кличка Кастет. Отец у него директор птицефабрики, в распоряжении машина УАЗ в армейском исполнении. Удобно трупы возить.

Сделали слепки, не привлекая внимания. Рисунок протектора совпал, но это еще не доказательство, как вы понимаете. Понятно, что парни молодые, что ими кто-то рулит, что есть главарь банды. А выявить через наружное наблюдение, через общих знакомых не удается. Арестовали обоих. И только через месяц вышли на Назарова, главаря банды, который жил в Царевске, а время от времени выезжал в область и грабил с молодыми подельниками кооператоров. Задержание проходило тяжело. У Назарова оказался пистолет трофейный, отстреливался, пока не кончились патроны.

На допросах Назаров вел себя дерзко, вызывающе. Привычно валил все на подельников.

В итоге мы выяснили, что снабженец из Уссурийска познакомился с заведующей ателье и увлекся. Она женщина одинокая и, судя по фото, весьма привлекательная, как говорится: «баба ягодка опять». В тот вечер они устроили совместный ужин, стали заниматься любовью. А Назаров заранее выяснил и эту связь, и денежные потоки. Бандиты проникли в частный дом через окно. Мужчина-снабженец деньги наличные отдал без борьбы, а вот перстень-печатка не снимался с пальца никак. Тогда Кастет ударил снабженца фомкой по голове несколько раз. А Смирнову они задушили нечаянно, как утверждал Назаров. Она, мол, дура вопить начала и кусаться.

Кастет предложил отрубить головы, отвезти в степь, а там сжечь вместе с одеждой, мол, никто не найдет. Назарова удивила такая жестокость, но спорить не стал.

А трупы они решили отвезти к реке и сбросить в полынью под лед. Темной ночью убийцы полезли на реку, но не рассчитали, что по весне лед рыхлый, у закраины провалились. Чуть было не утонули вместе с трупом Смирновой. Когда выбрались из реки, то быстрее в машину и помчались спасаться водкой к Назарову. У него там частный дом в дальней слободке. Удобный заезд. Подельники молодые быстро опьянели. Назаров решил в одного довести начатое дело до конца. Чуть отъехал от дома, заглохла машина. «Кончился бензин», – пояснил он на допросе.

Обезглавленный труп снабженца так и остался лежать на берегу. А утром его обнаружил объездчик на лошади, точнее, его собака.

Позже выявили еще пять эпизодов ограбления кооператоров, которые боялись огласки, не заявляли в милицию, чем и пользовался Назаров.

Под разговор они распили бутылку водки, что весьма удивило Ивана Сергеевича, выпивающего крайне редко и неохотно.

– Виктор Евсеевич, нас правильно поучали: главное не сколько, а с кем… Мне брат из Москвы прислал копии отдельных документов по этому делу. Но целостной картины не получалось. Скажи, а что же им по суду?

– Петренко двенадцать, Назарову пятнадцать, а Хромова за двойное убийство приговорили к расстрелу. Но, почему-то помиловали, и дали те же пятнадцать. Помнишь, как в известном фильме Вицин выкрикивает: «Да здравствует самый гуманный суд в мире!» Назаров был в лагере в авторитете. Недавно вышел на свободу, стал коммерсантом. Знаю, наведывается в родной Царевск. Думаю, мы о нем услышим. Бандитский передел сфер влияния продолжается.

– Я теперь уволился из МВД. Кто ж у нас в городе главным решальщиком, после Вити Борца и его команды.

– Одно время в каждом районе был свой смотрящий. Кировцы по магазинам и ларькам, чеченцы по рынкам, армяне во главе с Васояном пытались предприятия грабить. Но на сегодня в живых почти никого не осталось. Кировских бойцов перестреляли из автомата два года назад. У Васояна все семейство на кладбище. А сам он в тюрьме. Чеченцы притихли. Теперь Сева Курин пытается мазу держать. Это не просто. Пять покушений на него. Но пока живой. Последний раз чудом уцелел, стрелял киллер… Пуля прошла в сантиметре от виска. То ли счастье, то ли чутье звериное.

Интуиция мне подсказывает, что Назаров по кличке Хазар приезжает в город не просто так. Но, мне удалось выяснить, и Курин, и Хазар это, как бы сказать, бригадиры. А рулит регионом, некто по кличке Колдун. А вот по нему нет информации даже у знакомого сотрудника в ФСБ.