Феномен всемедиа. Генезис, проблемы, участники

Для того, чтобы раскрыть тезис М. Маклюэна, нам необходимо обратиться к космогонической проблематике. Все вопросы, связанные с проблемой происхождения мира принято относить к пространству космогонии, которая представляет собой науку, изучающую происхождение и развитие космических объектов. В зависимости от выбора той или иной стратегии мирообъяснения, космогония может быть научной, находящейся на пересечении астрофизики, физики, химии и т.д., или ненаучной, которая находит отражение в мифологических, религиозных, эзотерических и прочих концепциях.

Вопрос о происхождении мира был поставлен на заре человеческой истории, но уже тогда космологические представления человека и космогонические мифы охватывали синхронический и диахронический аспекты. Космогонические представления концентрировались вокруг актуального состояния Вселенной, которое выражалось в поисках структуры мира, состава его частей, их связи и функций (синхронический аспект). Космогонические мифы описывали (а значит, объясняли) возникновение Вселенной в диахроническом аспекте138.

В.Н. Топоров, один из самых известных отечественных специалистов в области мифологии подчеркивает, что с точки зрения человека мифопоэтической эпохи «… существенно лишь то, что сакрализовано, а сакрализовано то, что составляет часть космоса, причастно к нему, выводимо из него»139. Следовательно, правила организации, относящиеся к структуре негомогенных пространства и времени, известны только в сакрализованном мире. Возможно, потребовалось несколько тысячелетий, чтобы было найдено одно из возможных объяснений: подмеченный древним человеком изоморфизм собственного тела и космоса привел к появлению антропоморфизированной модели мира, ставшей основой ритуала жертвоприношения. Так возникает священная история, космогонический миф о происхождении мира из тела первочеловека, представляющего собой колоссальное тело, структурирующее космос. Вызванное к бытию в ходе акта творения, должно быть обязательно воспроизведено в ритуале.

Мифологема первочеловека присутствует во многих мифо-религиозных системах древности. Из наиболее известных следует назвать индийского Пурушу, китайского Пань-Гу, скандинавского Имира, еврейских Адама-Кадмона и Адама-Ришона, иранского Гайомарта. Как правило, возникновение мира из тела первочеловека мыслилось древними по принципу аналогии: из головы происходит небесный свод, из глаз – небесные светила, из крови – воды (реки и моря), из дыхания – ветер, из костей и зубов – горы и т.п.

В целом, можно выделить несколько сценариев заполнения мира первочеловеком:

1) Он совпадает с миром или заполняет его очень плотно (представляет собой некую кучу) – пассивный первочеловек;

2) Он является наполнителем вселенной множественностью элементов в результате распада несоставного целого, разъятый на части, каждая из которых со временем приобретает увеличенную силу и прибавление мощи – динамичный первочеловек;

3) Он есть идея абсолютной полноты – вечного бытия – плеромы (или мира эонов), из которой происходит и к которой возвращается всё способное к восприятию истины (в гностицизме) – от совершенного первоэона (Первоотца) – к несовершенному (Софии, порождающей мятежный эон, исторгнутый из плеромы)140.

Одним из мифологических образов, являющихся примером множественного заполнения Вселенной, является Пуруша, жертвоприношение которого с целью инициации космогонического процесса описано в Ригведе в знаменитом Гимне Пуруше: «…его рот стал брахманом, его руки сделались раджанья, его бедра – вайшья, из ног родился шудра. Луна из (его) духа рождена, из глаз солнце родилось, из уст – Индра и Агни, из дыхания родился ветер. Из пупа возникло воздушное пространство, из головы родилось небо, из ног – земля, стороны света из уха. Так они устроили миры»141. Интересен и тот факт, что Пуруша одновременно выступает не только в роли жертвы, которая разворачивается в феноменальный мир, но и того, кому эту жертву приносят. Таким образом, мифологема первочеловека представляет собой не что иное, как идею развертывания тела в пространстве и прекрасно иллюстрирует тезис М. Маклюэна.

Следует подчеркнуть, что представление о первочеловеке находит отражение не только в мифологических текстах, религиозно-философских концепциях, но даже в современных научных теориях. Почему мы углубились в истоки древнего космогонического мифа, задумав поговорить о медиа? Потому, что именно в феномене медиа старая мифологема сегодня обретает второе рождение. Собственно говоря, традиция представления мира в качестве первотела никогда и не прерывалась, но на определенном этапе развития она начинает приобретать новые черты. Особенно показательна в этом плане концепция органопроекции немецкого ученого Э. Каппа142, впервые представленная им в 1877 в работе «Философия техники». Возникнув однажды, понятие органопроекции прочно вошло в научный оборот, и было использовано такими учеными как П. Краус, К. дю-Прель, М. Филиппов, П. Флоренский и др.

С точки зрения Э. Каппа – орудие есть медиум (промежуточное звено) между субъективной деятельностью органов и внешним объективным изменением143. Орудие труда представляет собой искусственный орган, возникающий благодаря физиологическому строению человека. Следовательно, многообразие и различие орудий существуют уже в момент их зарождения144. Уже самые первые орудия человека являются продолжением его руки, и, развиваясь до узкоспециализированных орудий, машин, научных аппаратов, расширяют человека в пространстве. Э. Капп подчеркивает, что исходящий от человека внешний мир механической работы может быть понят только как реальное продолжение организма, как перенесение вовне внутреннего мира представлений145. Однако речь не идет о сознательном копировании органов. Скорее, человек бессознательно воспроизводит самого себя. Но Э. Капп делает принципиально важный акцент: «… вырастающий и расчленяющийся изнутри организм есть создание полноты своих собственных сил. … Организм, как и весь мир, есть природа, вечно становящееся, механизм – готовое и сделанное; там – развитие и жизнь, здесь – конструкция и безжизненность»146. На наш взгляд, концепция органопроекции Э. Каппа изоморфна древнему мифу о первочеловеке. Техно-Пуруша, имея орудия в качестве замены органов, творит из себя мир технических артефактов.

Развивая тему органопроекции, А. Эспинас считает, что сложный технический механизм представляет собой проекцию уже не конечностей, а сочленений147. Однако, по мнению ученого, изначально производство техники имело ритуальный характер, а первые машины приносились в дар богам. Таким образом, ритуальный характер происхождения мира и его связь с техническими изобретениями не теряется, поскольку «… первоначально техника вырастает из религии и для религии»148.

Дальнейшее развитие концепция органоприоекции получает в трудах П. Флоренского, но с той разницей, что российского ученого и богослова интересовало онтологическое измерение техники, её ноуменальный план. Отец Павел считал, что граница нашего тела является следствием ограниченности нашей власти над самими собой. В основе тождества органов и орудий лежит тождество их функциональное и морфологическое тождество. Даже дом (который тоже есть медиа) имеет своим прообразом тело. Разные части домашнего оборудования можно приравнять к органам: водопровод соответствует кровеносной системе, электрические провода телефона – нервной системе, дымовая труба – горлу, печь – легким149. Как видим, контур древней мифологемы первочеловека прорисовывается и в представлениях о доме как микрокосме, наделяя его качествами телесности. В то же время, П. Флоренский солидарен с Э. Каппом, считая, что механизм, представляя собой хорошо обведенный контур организма, все же характеризуется внутренней пустотой, в то время как организм есть ультрагистология150.

М. Маклюэн был убежден, что с помощью медиа человек расширяется и выносит себя вовне, подвергаясь при этом колоссальной хирургической операции – ампутации151. Ссылаясь на Г. Селье и А. Йонаса, М. Маклюэн подтверждает наличность ампутации с помощью таких языковых выражений как «вылезти вон из кожи», «выскочило из головы», «вышел из себя», «выжить из ума» и др. Согласно убеждению пионера медиаисследований, начиная с механической эпохи, человек занимался расширением своего тела в пространстве, а с появлением электрической технологии это расширение, упразднив пространство и время, приобрело вселенский масштаб. На сегодняшний день человек приближается к финальной стадии расширения вовне – стадии технологической симуляции сознания.

По мнению М. Маклюэна, процесс расширения технологического медиа-тела происходит параллельно процессу сжатия мира, который сопровождается выбросом большого количества энергии и агрессивного насилия. Электрическое сжатие несет письменному Западу с устного Востока мифологическую культуру уха, отодвигая рациональную культуру глаза и загоняя его в формат иррациональных мыслительных конфигураций152. Но процесс сжатия мира интересен и еще в одном аспекте. Коммуникация – это сообщение, которое может быть понято и как стремление сделаться чем-то единым, т.е. соединить некогда разделенное тело первочеловека и вернуться в состояние софийности как первоединства.

Говоря о расширении человеческого тела за счет медиатехнологий параллельно сжатию мира, невозможно не рассмотреть (хотя бы кратко) и противоположную точку зрения, выраженную тезисом В. Подороги о необходимости свертывания тела в эпоху медиатехнологий. Под свертыванием тела мы понимаем попытку человека остаться в норме. Что с точки зрения В. Подороги «уйти от нормы» в понимании телесности? Это значит покинуть собственное тело, трансформировать себя, избавиться от собственного образа153. Философ убежден, что тело в качестве «моего тела» вводит единую и уникальную центрацию. Это означает, что все маркеры территории тела указывают на постоянство системы органов, которые формируют тело как особый вид ближайшего к нам пространства, обживаемое человеком в течение всей жизни. Система органов представляется философу первичной, а функции этих органов вторичными, поскольку именно телесный орган, сливаясь с собственной функцией, определяет её, а не наоборот. По мнению В. Подороги, Ризома как открытое множество, где каждый элемент взаимодействует друг с другом напрямую, непрерывно множась в себе, представляет собой паразитарное образование в экосистеме. В контексте нашего исследования характеристика Ризомы В. Подорогой может быть применена и к характеристике медиа, имеющих ризоматическую сущность. Это может означать, что расползшийся за счет технологических разрастаний человек, теряет собственный облик и паразитирует на чужом.

Данную точку зрения разделяют такие ученый как О. Булгакова, Е. Очеретяный и др. В частности, О. Булгакова констатирует тот факт, что замена собственного тела медиальным – неотъемлемый феномен века визуальности. Но возникает проблемная ситуация: по мере того, как окружающие человека медиа обретают все большую телесность, человек, ощущая тело как боль и тяжесть, постепенно освобождается от него154. О. Булгакова подчеркивает напряженность ситуации, в которой мы слышим рекламные голоса с экранов и не видим тел, и наоборот, видя тела, не слышим голосов. Тем самым, мы вступаем в немой диалог с отсутствующим визави, который представляет собой некий виртуальный фантом на экране и является доказательством того, что тело постепенно заменятся изображением. О. Булгакова заостряет внимание на фактическом вытеснении тела как неэстетичного – современный человек остается наедине с совершенными продуктами, но без тел155. Похожую точку зрения можно встретить и в работах К. Очеретяного, считающего, что мироощущение современного человека уподобляется мироощущению бестелесного духа, а значит уже практически готово к замещению биологического тела не имеющими оригинала визуальными моделями, произведенными техническими аппаратами156. Это медиальное тело становится реальнее физического.

Создатель концепции органопроекции Э. Капп в конце XIX века считал, что действия интеллекта, встречающиеся в работе машин, принадлежат уму конструктора и не могут быть приписаны орудию157. Но сегодняшний искусственный интеллект, заменяя исчезающий мозг исчезающего тела, претендует на статус не объекта, а субъекта и потенциально способен превзойти человека. Особенно показательна в этом плане идея провозглашения инженером Кремниевой долины Э. Левандовски нового бога, имя которому – Искусственный интеллект158. Данный поворот событий рисует в сознании современного человека страшные картины. И в этом плане Техно-Пуруша покажется нам ужаснее даже, чем его такой же тысячеглазый и тысячерукий прототип. На нуминозный характер электричества указывали и П. Флоренский159, и выдающийся русский философ А.Ф. Лосев160.

Таким образом, современные медиа окутаны своеобразным шлейфом техно-пантеизма, который соткан из древних мифологических представлений о первочеловеке как основании Космоса и современной концепции органопроекции. Медиа есть органопроекция человека в бытии, т.е. разворачивание способностей человека в общем хронотопе Вселенной. Медиа – это техническое средство, которое обнажает то, что в идеале должно оставаться в интимной глубине человека. Медиа – это воплощенная нескромность; их всеведение и всеприсутствие порождает приступ онтологической тошноты. Человек должен быть сокровенен, но медиа разворачивают то, что должно остаться в тайне и сворачивают то, что должно быть явлено. Медиа-Пуруша – это выверт бытия, порождающий нуминозный ужас при мысли о том, из чего состоит Вселенная – органов, волос, слез и т.д. В этом есть некий гротескный пафос, нечто чудовищное. По принципу гротеска идет и разворачивание медиа, стремящихся к состоянию всеобщего промискуитета. В связи с этим хочется вспомнить крылатое выражение С. Лема о том, что если ад существует, то он компьютеризирован. В качестве Техно-Пуруши, медиа – это обрюзгшее в своей неуемности тело, как результат греха и испорченности человеческой природы. Человек, не понимающий поста и аскезы, творит медиа как распучивание и ожирение общественного организма. И в этом плане София уже не прекрасный образ, в поисках которого неогностик Владимир Соловьев объехал полмира, а отвратительная тучная особа, к состоянию которой может прийти все человечество в конце времен.

В качестве синтеза двух противоположных точек зрения М. Маклюэна и В. Подороги, заявленных в начале нашего исследования, может выступить тезис П.А. Флоренского о принципиальной подвижности границ тела, которое может то расширяться, то сжиматься, подобно пульсирующей Вселенной. Однако все эти трансформации нуждаются в антропологическом осмыслении.