Замша

Планы Татьяны Цукановой

Уважаемый читатели!

В новой книге Татьяны Цукановой «Замша» есть рассказ – «Всё по плану».

Если б кто-нибудь три года назад поинтересовался планами Татьяны Цукановой насчёт творческого развития, выпуска книг, участия в конкурсе – был бы удивлён, узнав, что ничего этого в перспективе не было. Бывает в жизни так, что однажды с человеком происходит нечто, что начинает человека задуматься, встряхнуть себя, заставить посмотреть на себя со стороны и увидеть в себе нераскрытые способности, а потом упорно работать и совершенствоваться от рассказа к рассказу, от книги к книге. Вот такое однажды произошло с Татьяной. И я горжусь тем, что смог хоть немного быть причастным к её взлёту. Теперь это – самодостаточный автор со своим авторским стилем, в котором находится место и серьёзным гражданским темам, и нежной лирике, и юмору. Её герои совершенно не выдуманы – они живут с нами по соседству, ходят с нами рядом. Возможно кто-то узнает в них и себя.

Берите эту книгу смело в руки и читайте… И будет у вас хорошее настроение!

Член Союза Писателей России, член Российского Союза Писателей, заслуженный писатель МГО СП России, заслуженный поэт Московии,

член Экспертного Совета ВСД «Русский Лад», победитель общественно-литературной премии «Русь моя-2019»имени Сергея Есенина Сергей Берсенев.

Замша

1.

Мама суетилась на кухне, готовила обед, и по квартире ползли неимоверно аппетитные ароматы. Раздавались громкое шипение и потрескивание, бряцала посуда, хлопала дверца холодильника, что создавало в квартире неповторимый домашний уют.

Подружки сидели в комнате, прикрыв за собой дверь и плотно занавесив окно шторами – так удобнее говорить о личном. Это была настоящая девичья комната с обоями мятного цвета на стенах, бабочками-клипсами на шторах, большими мягкими игрушками, разложенными во всех доступных для них местах, милыми безделушками на серванте, кучей косметики на столе и аккуратно развешенной на плечиках одеждой. Хозяйка комнаты, стройная невысокая, длинноволосая шатенка с выразительными зелеными лисьими глазами, тонким носом и чувственными пухлыми губками, сидела на диване, забравшись на него с ногами и завернувшись коконом в тёмно-голубой плед, который был взят с этого самого дивана, и неподвижно смотрела в одну точку, а точнее буравила взглядом фрагмент узора на па- ласе, её гостья, лучшая подруга со школы, Настя, плотная подвижная шатенка с круглыми карими глазами, сияющи- ми азартом и весельем, пышущая оптимизмом и задором, крутилась под музыку около зеркала, пытаясь рассмотреть себя со всех сторон.

– Мариш, у меня есть к тебе заманчивое предложение – пойдем гулять куда-нибудь? – Настя взъерошила торчащие во все стороны волосы, пытаясь придать им вид творческого беспорядка и внимательно осматривала полученный ре- зультат в зеркале.

– Нет Настюш, не хочу… Настроения нет…, – Марина с трудом подавила вздох, спазмом схвативший горло, и попыталась ещё плотнее сжаться в комок. Настроение было ниже нуля, сердце требовало покоя и тишины, и в тоже время хотелось, чтобы кто-то был рядом, отвлекая от гадких мыслей. Марина немного понаблюдала за тем, как Настя пытается уложить себе чёлкуновым способом, и старания подруги отозвались в душе раздражением. Хочется ли ей в данный момент компании или попросить Настю оставить её одну? Настя всё поймёт и не обидится, на то она и лучшая подруга, тем более, что как никто на свете была в курсе причин её печали. Марина закрыла глаза представляя, как сейчас скажет Насте о том, что хочет одиночества, мыслен- но проводила подругу до двери, мысленно осталась одна в комнате, и от этого внутреннего видения об одиночестве боль стальным ножом резанула где-то внутри.

«Не хочу оставаться одна!» – решила она. Последовавший за этим судорожный вздох получился громким и глубоким, и его услышала Настя.

– Ты что, так и собираешься всю жизнь сидеть дома? – Настя ещё раз придирчиво осмотрела себя в огромное зеркало, что занимало всю дверцу шкафа, повернулась одним боком, вторым и притворно вздохнула: – Худеть надо, а то вон животина какой! Всё! Чипсы и сладкое больше не ем, после шести тоже… Пошли в кино? - Настя резко повернулась к подруге и буквально пронзила её вопрошающим взглядом.

– Нет, – Марина покачала головой и осталась в том же положении. – Не хочется… Я… Может чайку лучше попьем? С конфетами… У меня целая коробка шоколадного ассорти есть…

В ответ Настя только сморщила презрительно свой носик, давая понять, что это её не заинтересовало.

– Знаешь, если бы меня бросил парень, то я бы приложила все силы, чтобы он об этом пожалел. – Настя опять повернулась к зеркалу и игриво состроила своему отражению рожицу, затем, придав лицу игривое выражение, послала двойнику воздушный поцелуй.

– Это как? – Марина непроизвольно подняла голову и посмотрев вверх на потолок.

– Ну… Сменила бы стиль в одежде, прическу новую сделала бы, перекрасилась бы в другой цвет и… И, конечно, нашла бы другого мальчика, который любил бы меня до умопомрачения! – проговаривая свой план, Настя продол- жала кривляться перед зеркалом.

Любить. Любить до умопомрачения… Перед глазами Марины вдруг ярко вспыхнула картина: подъезд, тусклый свет, ступеньки, в руках – огромная кремовая роза и Антон, смущенный, взволнованный, шептавший первый раз такие заветные и желанные слова: «Я люблю тебя… Только тебя одну… Люблю так. Как никого никогда не любил…»

Сердце больно сжалось, превратившись мгновенно в кровоточащий комок, дыхание перехватило, и захотелось кричать. Слёзы сами подкатили волной к краешкам глаз, собираясь ручьем скатиться по пылающим пунцовым щекам, подобно небольшому водопаду.

– Девочки.., – из кухни в комнату вошла мама. – Что это вы тут в темноте сидите? На улице вон какая замечательная погода, а они – в потемках…Пошли бы, прогулялись.

– Тётя Оля, я её зову–зову, а она ни в какую не соглашается, – поддакнула Настя.

Тяжко вздохнув, Марина кивнула и наконец стала выбираться из своего кокона.

2.

На улице и правда стояла чудесная погода: осеннее светлое солнышко касалось яркой листвы на деревьях, отражалось от луж и резало глаза, бликами играя на стеклах.

Девушки даже невольно зажмурились, вынырнув из темноты подъезда на улицу.

– Ой, какие люди! – раздался откуда–то справа голос. Марина повернула голову: около подъезда стояла «Странная парочка».

«Странной парочкой» подруги называли двух приятелей, живущих с Мариной в одном подъезде. Это и правда был очень необычный дружеский дуэт: Сережа Фролов явно носил в себе частичку южной крови – смуглый брюнет с крупными выразительными глазами, носом, занимающим треть лица, длинными ресницами, на него всегда засматривались девочки. Помнится, даже ещё в детском саду, этот харизматичный балабол умел найти подход, казалось, к любому человеку, а вот его неразлучный друг, Дима Поленин, являл собой полную противоположность Сергею – замкнутый, молчаливый, бледный блондин с круглыми ярко-голубыми рыбьими глазами, скромный до пугливости, неуклюжий и медлительный. Если Сережа не закрывал рот и отчаянно флиртовал со всеми подряд, то Дима в любую минуту готов был провалиться сквозь землю, убежать или просто исчезнуть. Не любила эту парочку Марина по двум причинам: во-первых, Дима, сколько она его помнила, всегда не сводил с нее глаз и в то же время при попытке заговорить попросту убегал, а во-вторых, Сергей всегда вел себя развязано и даже вульгарно.

Вот скажите, как эти два абсолютно разных, не похожих друг на друга человека, могли так сдружиться? Что их могло объединять? Проживание в одном подъезде? Школьные годы, проведённые не только в одном классе, но и за одной партой? Не понятно.

Сергей бросил сигарету на землю и придавил оранжевый огонёк каблуком ботинка.

– Милые дамы, вы куда это навострились на пару в такую хорошую погоду?

– Да так… Немного пройтись…, – Настя кокетливо улыбнулась и взяла Марину под руку.

– А вы знаете, что у нас в парке на пруду лебеди объявились! Я сам видел! – Сергей втиснулся между девушками и взял обеих под руки, увлекая в сторону парка. – Пошли, зайдём в булочную, хлеба купим, семечек. Лебедей все вместе покормим…

Прогулка получилась на редкость приятной. Сергей рассказывал забавные истории, сыпал подружкам комплименты и много шутил. Компания прошла несколько раз вокруг пруда, кормя жирных уток и ворон купленным бато- ном белого хлеба; лебедей правда не встретили – видимо, те куда-то улетели. По крайней мере, так утверждал Сергей. Когда вокруг пруда ходить надоело, они отправились на детскую площадку, что располагалась во дворе дома, где по очереди качались на качелях, крутились на каруселях распевая на весь двор детские песенки, а затем, забравшись на турник, играли в забавную игру «Числа». Суть игры заключалась в том, чтобы задавать игроку вопрос, на который ответ требует названия какого-либо числа, а игрок в свою очередь должен и ответить на вопрос, и умудриться не назвать ни одного числа. Игрок, назвавший число, проигрывал и выбывал.

– Мариш, а ты на каком этаже живешь? Всё время забываю, – спросил Сергей.

– Чуть выше тебя. Насть, а у тебя квартира какой номер? – ответила Марина на вопрос Сергея и задала свой дальше по цепочке.

– Ровно столько попугаев было в мультике. А помните, как мы с Мариной вам воблу на нитке вниз спускали? – рассмеялась Настя, извлекая из памяти забавную историю. – Серёж, а ты скажи-ка – сколько тогда аппетитных рыбин мы вам вниз спустили?

Дима в общей беседе и играх не участвовал: он покорно следовал за ними сзади, на прогулке исполняя роль не то хвостика, не то тени, и теперь тоже держался как–то в стороне. Порой Марина и вовсе забывала о нём и вспоминала, когда тот случайно попадался ей на глаза, но это произошло раза три или четыре за всё время прогулки.

Сережа вдруг притянул к себе Марину за шарф и шепнул по секрету на ухо:

– Мариш, а Димка, между прочим, скучает… Ты разве этого не заметила?

– А я-то тут при чем? – Марина удивлённо посмотрела на Сергея, как будто он сказал чепуху.

– Заговори с ним, пожалуйста. Он очень стесняется и даже побаивается вас .

Марина подумала секунд пять и, изобразив на лице лукавство, повернулась к Диме.

– Дим, а ты, сколько классов закончил, прежде чем ушел из школы? – спросила она.

– Девять, – вздрогнув, ответил Дима. Он абсолютно не ожидал, что к нему кто-то обратится.

– А–а–а–а–а… Димка, ты проиграл! – захлопали в ладоши девочки и засмеялись.

– Да ну вас…, – Дима покраснел и ещё больше от обиды насупился.

– Димочка, ты чего? Мы же играем, – попробовала заговорить с ним Настя, но ответа так и не последовало: Димка улиткой заперся в скорлупе и отказывался вступать в общение с кем-либо.

– Ты нравишься ему. Ты не видишь? – опять к Марининому уху наклонился Сергей. – Мариш, он – хороший парень, просто стеснительный. Помоги ему – заговори первой.

Конечно же она знала, что нравится Поленину, но он был таким странным.

– Дим, а ты тоже лебедей на пруду видел?– прислушавшись к Сергею, Марина снова повернулась к Диме.

– Нет, – Дима помотал головой и опустил глаза вниз.

– Дим, а Лёшка, брат твой, дома? – зачем-то поинтересовалась Марина.

– Не знаю, – опять помотал головой Дима и вдруг страшно покраснел ещё сильнее.

– Дим, а вам слышно, когда у Коняшкиных собака лает?

– Да, слышно, – в эту минуту он был похож на девицу-недотрогу, отражающую натиск кавалера.

Попытавшись еще несколько раз разговорить Диму и не получив результата, Марина оставила эту затею, понимая, что ничего не добьётся: не парень, а какой–то нюня!

После прогулки девушки вернулись к Марине, предварительно договорившись с Серёжей пойти завтра смотреть, как старая школьная компания будет играть в футбол против команды из соседней школы.

Пока девочки раздевались в прихожей и потом мыли руки, мама накрыла стол и позвала подружек к столу.

– Борщ! – радостно воскликнула Настя, посмотрев в тарелки, и первая уселась за стол. – Тётя Оля, я так люблю у вас кушать! Всё так вкусно! Мне так нравятся ваши тарелки с оранжевой каёмочкой. У нас дома нет таких.

– На здоровье! – рассмеялась Маринина мама и ушла в комнату, оставив подружек одних расправляться с вкусным обедом. – Девочки, только посуду за собой помойте.

– Хорошо, мам! – крикнула Марина в пустой коридор и повернулась к столу, буркнув. – Не Дима, а тюфяк какой– то…

Свежесваренный борщ был слишком горячим, поэтому Марина не ела его, а медленно возила ложкой по дну тарелки, ожидая, пока первое чуть остынет, и заодно наблюдая, как капуста водит хоровод с картошкой следом за ложечным ковшом.

– Только и можно из него выбить, что «да-нет» и больше – ни гу-гу, – продолжала она ворчать.

– Мариш, он – стеснительный и робкий; его надо чуть подтолкнуть, проявить самой инициативу, – посоветовала Настя. – Помнишь Виноградова? Парня с бульдожьими глазками – он с нами в турпоход ходил. Так он тоже пару дней вёл себя, как Дима – бледнел, краснел, стеснялся. А потом – ничего так: привык ко всем и вон как изменился! Звездой прям стал – пел и классные истории рассказывал. И в итоге оказался очень приятным парнем. Может, Дима такой же…. Ты ведь его толком не знаешь…

– Ты прям, как Серёжа. Да ну…Виноградов чуть стеснялся первое время, а Дима – тупо странный. Мне кажется, что ему психотерапевт нужен, а не девушка, и что – у нас, кроме Димы, парней совсем не осталось? Надо только хорошо посмотреть по сторонам.

– Согласна, – Настя потянулась за новым куском хлеба.– А тебе кто-нибудь хоть чуть-чуть нравится? Поделись… Я никому не расскажу, честное слово… Всё останется между нами…

– Прости, но я не думала даже об этом! – отмахнулась Марина, пытаясь соскользнуть с темы.

– Я знаю, что тебе надо делать! – Настя вдруг заговорила тихо и серьёзно. – Антона тебе надо забыть. Вот и все… Не дуй губы… Не дуй… Ты сама себя мучаешь… Не смотри так. Я как-то фильм смотрела, где у героини произошла похожая история. Она немного попереживала и пошла перекрашивать волосы. И, как только перекрасилась, у неё всё стало в жизни меняться. Очень хороший пример. Тебе тоже надо измениться – прическу новую сделать, одежду прикупить… Сама увидишь, как станет легче, а там и новый парень появится.

– Что? Всё вот так просто? – Марина попыталась передразнить Настю.

– Нет, надо сесть и горевать у окошка. Марин, тебе сколько лет? Ты себя решила похоронить? Как в каком–то фильме (не помню его названия), где к невесте в день свадьбы не приехал жених, и она себя замуровала в доме и всю жизнь там до старости просидела взаперти, не снимая свадебного платья. Так в нём и умерла с горя… У тебя такие же планы? Ой, что я несу? – Настя испуганно зажала рот рукой. – Мариш, прости! Пожалуйста… Чушь сморозила, и это всё потому, что очень хочу тебе помочь – мечтаю видеть свою любимую девочку опять весёлой и счастливой. Хочешь, послезавтра за шмотками сгоняем?

Марина в ответ неопределённо пожала плечами. По большому счёту, ей было всё равно.

3.

Проводив подругу до лифта, Марина вернулась в свою комнату и долго стояла у окна, наблюдая, как мелькают машины на улице.

В голове было пусто: казалось, что мысли и образы так устав от её нытья и слёз, теперь добровольно куда-то прячутся, превратив окружающий мир в тусклую серую картинку. Ничего не хотелось, ничего не радовало. В таком состоянии Марина провела минут двадцать, полностью погрузившись в себя, отрешившись от всего внешнего мира, когда вдруг до её сознания откуда-то донеслись звуки музыки – веселился кто-то из соседей:

«Позади – крутой поворот, позади – обманчивый лёд…» – фрагмент песни группы «Машина времени» вывел девушку из задумчивого ступора, заставив вернуться в реальность и заполнить разум новыми мыслями.

«Поворот, проспект, машины, шины, асфальт… Шоссе – это артерия города и дорога жизни, – путаные фразы всплывали отчетливо в голове, постепенно переходя во внутренний диалог с собой. – Жизнь, она – как дорога, по которой я иду своим маршрутом, а рядом находятся те, кому со мной по пути – родители, друзья, Настя…»

Так рассуждала про себя Марина.

«Но так бывает, что твоя дорога идёт дальше прямо, а попутчики неожиданно сворачивает в какую–нибудь сторону. Вот так и Антон, шёл-шёл и ушёл… Это – не плохо и не хорошо, это – просто факт, который надо принять. Антон целых три года был моим попутчиком, но у него теперь своя жизнь, своя собственная дорога, отличная от моей, поменявшая направление. Кто знает, может, через какое-то время наши пути опять пересекутся или вообще соединятся, чтобы снова идти рядом плечом к плечу. А может, это моя дорога сделала крутой вираж, увела его в другую сторону и на этом вираже меня подбросило, сбило с ног, я ушиблась, получила ранение. Сейчас двигаться мне ещё очень сложно, ранение получилось серьезным, но вернуться назад и что-то переделать по другому невозможно, как и что-то изменить, а значит я пойду вперёд. Настя права – я должна выкинуть из головы Антона! Но как забыть того, кто так дорог сердцу? Как, если всё о нём напоминает?! Бабочки на шторах – они их вместе покупали на рынке, когда ездили покупать Антону ботинки; огромная игрушечная собака в малиновом ошейнике – подарок на восьмое марта, фотографии, статуэтки… Правильно, надо избавиться от того, что напоминает про Антона…», – девушка смотрела прямо перед собой и ничего не видела. Слезы обильно текли узкими тропинками по щекам, оставляя за собой мокрые следы, капали на серую футболку, и она даже не пыталась их стереть.

Немного поколебавшись, Марина шагнула к компьютеру. Полная отважной решимости, открыла папку с подписью «Мы» и нажала удалить, потом сгребла с серванта несколько фотографий в рамках, где они были запечатлены вместе во время прогулок, и открыла окно.

Разноцветные конфетти из порванных фотографий подхватил ветер, закружил их в вальсе над деревьями и унес за собой; рамки тоже полетели вниз.

– Вот и все…, – сказала себе Марина, грузно осев на диван. – Возможно утром я дико пожалею о содеянном и буду ругать себя. Возможно до конца дней не прощу такой глупости…Но теперь… Как получилось – так получи- лось… Значит,так надо…

Её взгляд упал на пол, где под батареей лежала ещё одна целая фотография – наверное, выпала из рук, когда она рвала остатки памяти прошлой любви. На фото они с Антоном улыбались и обнимали памятник пограничника и собаки. Сердце пронзила внезапная боль. Такая знакомая улыбка, глаза серые светятся весельем. Тогда им было так хорошо вдвоем, тогда она была счастливая… А сейчас… Может, фотография вылетела не случайно? Может, это – знак, чтобы она хоть что-то сохранила на память? Ну, хотя бы для истории. Она же выкинула остальные, а эту можно – подальше в альбом, и забыть о нём, на время, а потом рассказывать детям, что вот был такой у нее воздыхатель по имени Антон Филиппов. Должно же хоть что-то остаться… Неожиданно она снова открыла окно и, отвернув голову в сторону, выбросила фото на улицу.

– Антон, прости…, – Марина бросилась на подушку, не в силах сдержать рыданий.

4.

В дверь позвонили, это Настя зашла за подругой, чтобы вместе отправиться на футбольный матч.

– Ты готова? Нас уже ждут, – Настя вошла в коридор, но дальше входного коврика не прошла ,а осталась стоять на месте.

– Серёга с Димой? – уточнила Марина, зашнуровывая кроссовки на ногах.

– Не только с Димой, там и Кузнецов, и Гришин, и Евсеев с Катей. Пошли…

Марина встала, быстро накинула на плечи куртку и первой вышла из квартиры.

На школьном стадионе собралось много народу – в этот день проходил важный матч: парни школы номер сто тринадцать должны были отыгрывать свой проигрыш ребятам с соседней школы номер двадцать. Это большое событие на районе, его ждали, к нему готовились. А ещё это было значительное событие для любительского дворового футбола. Ведь команда школы сто тринадцать ещё никогда в своей жизни не проигрывала матчи с таким унизительным счётом – шесть-ноль.

Школьный стадион был заполнен до отказа зрителями, которые обступили место будущей битвы, взяв его в плотное кольцо. Здесь находились и болельщики со всех соседних дворов, и случайные прохожие, и мамочки с детьми, и собачники, которые по привычке пришли на поле, чтобы дать своим питомцам побегать.

Друзья пробрались в первый зрительский ряд, чтобы лучше увидеть происходящее. Правда с того места, где стояли они, обзор был крайне скуден.

По полю неспешно бегали игроки, словно в замедленной съёмке: они лениво пинали мяч, который перекатывался от игрока к игроку с такой скоростью, что на нём отчетливо можно было разобрать черные квадратики на белом фоне. Видимо, матч только начался, и футболисты ещё не разыгрались, не разогрелись, не распалились от азарта. Марина внимательно осмотрела поле, нашла глазами пожилого мужичка в тёмно-синем спортивном костюме, бегающего где–то в центре поля. Она поняла, что это – судья матча. Потом её внимание переключилось на самих игроков. Команда школы сто тринадцать бегала без формы – кто в чём пришел, а вот команда школы номер двадцать отнеслась к матчу более серьезно – её игроки пришли все как один в белых футболках. Хотя, может быть, команды так договорились заранее, чтобы в пылу игры отличать своих от чужих.

– А из окна лучше видно, – Настя привстала на носочки, провожая взглядом пробегающего мимо футболиста.

– Нечестный у них поединок, – старушка с собачонкой громко обратилась к мамаше, катавшей вдоль поля коляску. – Наши играют против пацанят каких-то, а сами-то уже – взрослые. Вон, в кофте с желтыми рукавами – Женя Гаранин с моего дома;его мама медсестрой работает в поликлинике… Так он школу уже закончил, а тот, что самый длинный на поле – Серёжа Щепкин, мой сосед; ему же – лет двадцать пять.

– Эти пацанята в прошлый раз их обыграли со счётом шесть-ноль, – встрял пузатый гражданин в шляпе.

Футбол Марина не любила: он ей казался очень скучным и неинтересным видом спорта, но сейчас здесь на поле, когда в одной из команд играли знакомые ребята, ситуация поменялась. Каждое перемещение игрока, передача мяча от одного к другого, опасные положения на поле вызывали бурю эмоций, захватывали её целиком и полностью.

Марина выкрикивала «кричалки», махала руками, сильно переживала, когда защитник Гаранин споткнулся и, с высоты своего роста шлепнувшись пузом на землю, пропустил соперников вперёд, оставив вратаря Полякова один на один с атакующими. Естественно, в ворота школы сто тринадцать влетел мяч, оказавшийся уже третьим.

– Вы стоять не устали? – к девушкам обратился Серёжа Фролов.

– А что?

– Видите бетонные плиты у края поля? Мне кажется, там Удалинкин с Гаврилиным сидят, – Серёжа показал пальцем на стопку тонких бетонных плит, аккуратно сложенных у самого края школьного двора, на которых действительно кто-то сидел.

– Но оттуда же поля почти не видно! – запротестовала Марина.

– Оттуда видно ворота соперника. Когда наши туда прибегут, мы их увидим… И голы оттуда лучше видно, – продолжал уговаривать всех Сергей.

– Если они туда прибегут, – хмуро заметил Сергей Евсеев.

Стоять и правда всем надоело, и компания двинулась вокруг футбольного поля. Когда до заветных плит оставалось всего чуть – только обогнуть один угол, от толпы зрителей отделилась фигура и тоже пошла по направлению к плитам здороваться с сидевшими на них ребятами.

– Антон! – невольно вырвалось у Марины, и она ускорила шаг, но была поймана за руку Настей.

– Ты куда так рванула? Остановись! – Настя потянула её к себе.

– Там…, – Марина повернула голову и осеклась. Антон был не один – к нему доверчиво прижималась невысокая блондинка с длинными вьющимися волосами.

– Ты хочешь видеть их вместе? – спросила Настя, но Марина вряд ли слышала её. Она во все глаза смотрела на знакомую фигуру Антона, на его движения, как он подавал руку парням, здороваясь, как поправлял чёлку, как обнимал девушку. Марина смотрела на них, и ей казалось, что мир замер и затих. Она даже не слышала, как кричала толпа, когда школа сто тринадцать забила свой первый гол, как к ним подошел знакомый парень со двора и поздоровался, она видела только одного Антона.