- -
- 100%
- +
С. Я. Парнок
(1885–1933)
Подруга
1Вы счастливы? – Не скажете! Едва ли!И лучше – пусть!Вы слишком многих, мнится, целовали,Отсюда грусть.Всех героинь шекспировских трагедийЯ вижу в Вас.Вас, юная трагическая леди,Никто не спас!Вы так устали повторять любовныйРечитатив!Чугунный обод на руке бескровной —Красноречив!Я Вас люблю. – Как грозовая тучаНад Вами – грех —За то, что Вы язвительны, и жгучиИ лучше всех,За то, что мы, что наши жизни – разныВо тьме дорог,За Ваши вдохновенные соблазныИ темный рок,За то, что Вам, мой демон крутолобый,Скажу прости,За то, что Вас – хоть разорвись над гробом! —Уж не спасти!За эту дрожь, за то – что – неужелиМне снится сон? —За эту ироническую прелесть,Что Вы – не он.16 октября 19142Под лаской плюшевого пледаВчерашний вызываю сон.Что это было? – Чья победа? —Кто побежден?Все передумываю снова,Всем перемучиваюсь вновь.В том, для чего не знаю слова,Была ль любовь?Кто был охотник? – Кто – добыча?Все дьявольски – наоборот!Что понял, длительно мурлыча,Сибирский кот?В том поединке своеволийКто, в чьей руке был только мяч?Чье сердце – Ваше ли, мое лиЛетело вскачь?И все-таки – что ж это было?Чего так хочется и жаль?Так и не знаю: победила ль?Побеждена ль?23 октября 19143Сегодня таяло, сегодняЯ простояла у окна.Взгляд отрезвленней, грудь свободней,Опять умиротворена.Не знаю, почему. Должно быть,Устала попросту душа,И как-то не хотелось трогатьМятежного карандаша.Так простояла я – в тумане —Далекая добру и злу,Тихонько пальцем барабаняПо чуть звенящему стеклу.Душой не лучше и не хуже,Чем первый встречный – этот вот, —Чем перламутровые лужи,Где расплескался небосвод,Чем пролетающая птицаИ попросту бегущий пес,И даже нищая певицаМеня не довела до слез.Забвенья милое искусствоДушой усвоено уже.Какое-то большое чувствоСегодня таяло в душе.24 октября 19144Вам одеваться было лень,И было лень вставать из кресел.– А каждый Ваш грядущий деньМоим весельем был бы весел.Особенно смущало ВасИдти так поздно в ночь и холод.– А каждый Ваш грядущий часМоим весельем был бы молод.Вы это сделали без зла,Невинно и непоправимо.– Я Вашей юностью была,Которая проходит мимо.25 октября 19145Сегодня, часу в восьмом,Стремглав по Большой Лубянке,Как пуля, как снежный ком,Куда-то промчались санки.Уже прозвеневший смех…Я так и застыла взглядом:Волос рыжеватый мех,И кто-то высокий – рядом!Вы были уже с другой,С ней путь открывали санный,С желанной и дорогой, —Сильнее, чем я – желанной.– Oh, je n'en puis plus, j'étouffe![14] —Вы крикнули во весь голос,Размашисто запахнувНа ней меховую полость.Мир – весел и вечер лих!Из муфты летят покупки…Так мчались Вы в снежный вихрь,Взор к взору и шубка к шубке.И был жесточайший бунт,И снег осыпался бело.Я около двух секунд —Не более – вслед глядела.И гладила длинный ворсНа шубке своей – без гнева.Ваш маленький Кай замерз,О Снежная Королева.26 октября 19146Ночью над кофейной гущейПлачет, глядя на Восток.Рот невинен и распущен,Как чудовищный цветок.Скоро месяц – юн и тонок —Сменит алую зарю.Сколько я тебе гребенокИ колечек подарю!Юный месяц между ветокНикого не устерег.Сколько подарю браслеток,И цепочек, и серег!Как из-под тяжелой гривыБлещут яркие зрачки!Спутники твои ревнивы? —Кони кровные легки!6 декабря 19147Как весело сиял снежинкамиВаш – серый, мой – соболий мех,Как по рождественскому рынку мыИскали ленты ярче всех.Как розовыми и несладкимиЯ вафлями объелась – шесть!Как всеми рыжими лошадкамиЯ умилялась в Вашу честь.Как рыжие поддевки – парусом,Божась, сбывали нам тряпье,Как на чудных московских барышеньДивилось глупое бабье.Как в час, когда народ расходится,Мы нехотя вошли в собор,Как на старинной БогородицеВы приостановили взор.Как этот лик с очами хмурымиБыл благостен и изможденВ киоте с круглыми амурамиЕлисаветинских времен.Как руку Вы мою оставили,Сказав: «О, я ее хочу!»С какою бережностью вставилиВ подсвечник – желтую свечу…– О, светская, с кольцом опаловымРука! – О, вся моя напасть! —Как я икону обещала ВамСегодня ночью же украсть!Как в монастырскую гостиницу– Гул колокольный и закат —Блаженные, как имянинницы,Мы грянули, как полк солдат.Как я Вам – хорошеть до старости —Клялась – и просыпала соль,Как трижды мне – Вы были в ярости! —Червонный выходил король.Как голову мою сжимали Вы,Лаская каждый завиток,Как Вашей брошечки эмалевойМне губы холодил цветок.Как я по Вашим узким пальчикамВодила сонною щекой,Как Вы меня дразнили мальчиком,Как я Вам нравилась такой…Декабрь 19148Свободно шея поднята,Как молодой побег.Кто скажет имя, кто – лета,Кто – край ее, кто – век?Извилина неярких губКапризна и слаба,Но ослепителен уступБетховенского лба.До умилительности чистИстаявший овал.Рука, к которой шел бы хлыст,И – в серебре – опал.Рука, достойная смычка,Ушедшая в шелка,Неповторимая рука,Прекрасная рука.10 января 19159Ты проходишь своей дорогою,И руки твоей я не трогаю.Но тоска во мне – слишком вечная,Чтоб была ты мне – первой встречною.Сердце сразу сказало: «Милая!»Всё тебе – наугад – простила я,Ничего не знав, – даже имени! —О, люби меня, о, люби меня!Вижу я по губам – извилиной,По надменности их усиленной,По тяжелым надбровным выступам:Это сердце берется – приступом!Платье – шелковым черным панцирем,Голос с чуть хрипотцой цыганскою,Все в тебе мне до боли нравится, —Даже то, что ты не красавица!Красота, не увянешь за лето!Не цветок – стебелек из стали ты,Злее злого, острее острогоУвезенный – с какого острова?Опахалом чудишь, иль тросточкой, —В каждой жилке и в каждой косточке,В форме каждого злого пальчика, —Нежность женщины, дерзость мальчика.Все усмешки стихом парируя,Открываю тебе и миру яВсё, что нам в тебе уготовано,Незнакомка с челом Бетховена!14 января 191510Могу ли не вспомнить яТот запах White-Rose[15] и чая,И севрские фигуркиНад пышащим камельком…Мы были: я – в пышном платьеИз чуть золотого фая,Вы – в вязаной черной курткеС крылатым воротником.Я помню, с каким вошли ВыЛицом – без малейшей краски,Как встали, кусая пальчик,Чуть голову наклоня.И лоб Ваш властолюбивыйПод тяжестью рыжей каски,Не женщина и не мальчик, —Но что-то сильней меня!Движением беспричиннымЯ встала, нас окружили.И кто-то в шутливом тоне:«Знакомьтесь же, господа».И руку движеньем длиннымВы в руку мою вложили,И нежно в моей ладониПомедлил осколок льда.С каким-то, глядевшим косо,Уже предвкушая стычку, —Я полулежала в кресле,Вертя на руке кольцо.Вы вынули папиросу,И я поднесла Вам спичку,Не зная, что делать, еслиВы взглянете мне в лицо.Я помню – над синей вазой —Как звякнули наши рюмки.«О, будьте моим Орестом!»И я Вам дала цветок.С зарницею сероглазойИз замшевой черной сумкиВы вынули длинным жестомИ выронили – платок.28 января 191511Все глаза под солнцем – жгучи,День не равен дню.Говорю тебе на случай,Если изменю:Чьи б ни целовала губыЯ в любовный час,Черной полночью кому быСтрашно ни клялась, —Жить, как мать велит ребенку,Как цветочек цвесть,Никогда ни в чью сторонкуГлазом не повесть…Видишь крестик кипарисный?– Он тебе знаком —Все проснется – только свистниПод моим окном.22 февраля 191512Сини подмосковные холмы,В воздухе чуть теплом – пыль и деготь.Сплю весь день, весь день смеюсь, – должно быть,Выздоравливаю от зимы.А иду домой возможно тише:Ненаписанных стихов – не жаль!Стук колес и жареный миндаль дорожеВсех четверостиший.Голова до прелести пуста,Оттого что сердце – слишком полно!Дни мои, как маленькие волны,На которые гляжу с моста.Чьи-то взгляды слишком уж нежныВ нежном воздухе едва нагретом…Я уже заболеваю летом,Еле выздоровев от зимы.13 марта 191513Повторю в канун разлуки,Под конец любви,Что любила эти рукиВластные твоиИ глаза – кого-кого-тоВзглядом не дарят! —Требующие отчетаЗа случайный взгляд.Всю тебя с твоей треклятойСтрастью – видит Бог! —Требующую расплатыЗа случайный вздох.И еще скажу устало,– Слушать не спеши! —Что твоя душа мне всталаПоперек души.И еще тебе скажу я:– Все равно – канун! —Этот рот до поцелуяТвоего был юн.Взгляд – до взгляда – смел и светел,Сердце – лет пяти…Счастлив, кто тебя не встретилНа своем пути.28 апреля 191514Есть имена, как душные цветы,И взгляды есть, как пляшущее пламя…Есть темные извилистые ртыС глубокими и влажными углами.Есть женщины. – Их волосы, как шлем,Их веер пахнет гибельно и тонко.Им тридцать лет. – Зачем тебе, зачемМоя душа спартанского ребенка?Вознесение, 191515Хочу у зеркала, где мутьИ сон туманящий,Я выпытать – куда Вам путьИ где пристанище.Я вижу: мачта корабля,И Вы – на палубе…Вы – в дыме поезда… ПоляВ вечерней жалобе…Вечерние поля в росе,Над ними – во́роны…– Благословляю Вас на всеЧетыре стороны!3 мая 191516В первой любила тыПервенство красоты,Кудри с налетом хны,Жалобный зов зурны,Звон – под конем – кремня,Стройный прыжок с коня,И – в самоцветных зернах —Два челночка узорных.А во второй – другой —Тонкую бровь дугой,Шелковые коврыРозовой Бухары,Перстни по всей руке,Родинку на щеке,Вечный загар сквозь блондыИ полунощный Лондон.Третья тебе былаЧем-то еще мила…– Что от меня останетсяВ сердце твоем, странница?14 июля 191517Вспомяните: всех голов мне дорожеВолосок один с моей головы.И идите себе… – Вы тоже,И Вы тоже, и Вы.Разлюбите меня, все разлюбите!Стерегите не меня поутру!Чтоб могла я спокойно выйтиПостоять на ветру.6 мая 1915«Руки, которые не нужны…»
Руки, которые не нужныМилому, служат – Миру.Горестным званьем Мирской ЖеныНас увенчала Лира.Много незваных на царский пир.Надо им спеть на ужин!Милый не вечен, но вечен – Мир.Не понапрасну служим.6 июля 1918«И не спасут ни стансы, ни созвездья…»
И не спасут ни стансы, ни созвездья.А это называется – возмездьеЗа то, что каждый раз,Стан разгибая над строкой упорной,Искала я над лбом своим просторнымЗвезд только, а не глаз.Что самодержцем Вас признав на веру,– Ах, ни единый миг, прекрасный Эрос,Без Вас мне не был пуст!Что по ночам, в торжественных туманах,Искала я у нежных уст румяных —Рифм только, а не уст.Возмездие за то, что злейшим судьямБыла – как снег, что здесь, под левой грудью —Вечный апофеоз!Что с глазу на́ глаз с молодым ВостокомИскала я на лбу своем высокомЗорь только, а не роз!20 мая 1920«Душа, не знающая меры…»
Душа, не знающая меры,Душа хлыста и изувера,Тоскующая по бичу.Душа – навстречу палачу,Как бабочка из хризалиды!Душа, не съевшая обиды,Что больше колдунов не жгут.Как смоляной высокий жгутДымящая под власяницей…Скрежещущая еретица,– Саванароловой сестра —Душа, достойная костра!27 апреля 1921«Косматая звезда…»
Косматая звезда,Спешащая в никудаИз страшного ниоткуда.Между прочих овец приблуда,В златорунные те стадаНалетающая, как Ревность —Волосатая звезда древних!27 апреля 1921«О первое солнце над первым лбом!..»
О первое солнце над первым лбом!И эти – на солнце прямо —Дымящие – черным двойным жерлом —Большие глаза Адама.О первая ревность, о первый ядЗмеиный – под грудью левой!В высокое небо вперенный взгляд:Адам, проглядевший Еву!Врожденная рана высоких душ,О Зависть моя! О Ревность!О всех мне Адамов затмивший Муж:Крылатое солнце древних!27 апреля 1921«Блаженны дочерей твоих, Земля…»
Блаженны дочерей твоих, Земля,Бросавшие для боя и для бега.Блаженны в Елисейские поляВступившие, не обольстившись негой.Так лавр растет, – жестоколист и трезв,Лавр-летописец, горячитель боя.– Содружества заоблачный отвесНе променяю на юдоль любови.4 октября 1921«Не приземист – высокоросл…»
Не приземист – высокорослСтан над выравненностью грядок.В густоте кормовых ремеслХоровых не забыли радуг.Сплю – и с каждым батрацким днемТверже в памяти благородной,Что когда-нибудь отдохнемВ верхнем городе Леонардо.27 января 1922Дочь Иаира
1Мимо иди!Это великая милость.Дочь Иаира простиласьС куклой (с любовником!) и с красотой.Этот просторный покройЮным к лицу.2В просторах покроя —Потерянность тела,Посмертная сквозь.Девица, не скроешь,Что кость захотелаОт косточки врозь.Зачем, равнодушный,Противу законуСпешащей реки —Слез женских послушалИ о́тчего стону —Душе вопреки!Сказал – и воскресла,И смутно, по памяти,В мир хлеба и лжи.Но поступь надтреснута,Губы подтянуты,Руки свежи.И всё как спросоньицаНемеют конечности.И в самый базарС дороги не тронетсяОтвесной. – То ВечностиБессмертный загар.Привыкнет – и свыкнутся.И в белом, как надобно,Меж плавных сестер…То юную скрытницуЛавиною свадебнойПриветствует хор.Рукой его согнута,Смеется – всё заново!Всё роза и гроздь!Но между любовникомИ ею – как занавесПосмертная сквозь.3–4 февраля 1922Сивилла
1Сивилла: выжжена, сивилла: ствол,Все птицы вымерли, но Бог вошел.Сивилла: выпита, сивилла: сушь.Все жилы высохли: ревностен муж!Сивилла: выбыла, сивилла: зевДоли и гибели! – Древо меж дев.Державным жеревом в лесу нагом —Сначала деревом шумел огонь.Потом, под веками – в разбег, врасплох,Сухими реками взметнулся Бог.И вдруг, отчаявшись искать извне:Сердцем и голосом упав: во мне!Сивилла: вещая! Сивилла: свод!Так Благовещенье свершилось в тотЧас не стареющий, так в седость травБренная девственность, пещерой ставДивному голосу… – так в звездный вихрьСивилла: выбывшая из живых.5 августа 19222Каменной глыбой серой,С веком порвав родство.Тело твое – пещераГолоса твоего.Недрами – в ночь, сквозь слепостьВек, слепотой бойниц.Глухонемая крепостьНад пестротою жниц.Кутают ливни плечиВ плащ, плесневеет гриб.Тысячелетья плещутУ столбняковых глыб.Горе горе́! Под толщейВек, в прозорливых тьмах —Глиняные осколкиЦарств и дорожный прахБитв…6 августа 19223Сивилла – младенцу[16]:К груди моей,Младенец, льни:Рождение – паденье в дни.С заоблачных нигдешних скал,Младенец мой,Как низко пал!Ты духом был, ты прахом стал.Плачь, маленький, о них и нас:Рождение – паденье в час!Плачь, маленький, и впредь, и вновь:Рождение – паденье в кровь.И в прах…И в час…Где зарева его чудес?Плачь, маленький: рожденье в вес!Где залежи его щедрот?Плачь, маленький: рожденье в счет.И в кровь…И в пот…Но встанешь! То, что в мире смертьюНазвано, – паденье в твердь.Но узришь! То, что мире – векСмежение – рожденье в свет.Из днесь —В навек.Смерть, маленький, не спать, а встать,Не спать, а вспять.Вплавь, маленький! Уже ступеньОставлена… – Восстанье в день.17 мая 1923Деревья
Моему чешскому другу
Анне Антоновне Тесковой
1В смертных изверясь,Зачароваться не тщусь.В старческий вереск,В среброскользящую сушь.– Пусть моей тениСлаву трубят трубачи! —В вереск-потери,В вереск-сухие ручьи.Старческий вереск!Голого камня нарост!УдостоверясьВ тождестве наших сиротств.Сняв и отринувКлочья последней парчи —В вереск-руины,В вереск-сухие ручьи.Жизнь: двоедушьеДружб и удушье уродств.Седью и сушью,(Ибо вожатый – суров.)Ввысь, где рябинаКраше Давида-Царя!В вереск-седины,В вереск-сухие моря.5 сентября 19222Когда обидой – опиласьДуша разгневанная,Когда семижды зарекласьСражаться с демонами —Не с теми, ливнями огнейВ бездну нисхлестнутыми:С земными низостями дней,С людскими косностями —Деревья! К вам иду! СпастисьОт рева рыночного!Вашими вымахами ввысьКак сердце выдышано!Дуб богоборческий! В боиВсем корнем шествующий!Ивы-провидицы мои!Березы девственницы!Вяз – яростный Авессалом,На пытке вздыбленнаяСосна – ты, уст моих псалом:Горечь рябиновая…К вам! В живоплещущую ртутьЛиствы – пусть рушащейся!Впервые руки распахнуть!Забросить рукописи!Зеленых отсветов рои…Как в руки – плещущие…Простоволосые мои,Мои трепещущие!8 сентября 19223Купальщицами, в легкий кругСбитыми, стаейНимф-охранительниц – и вдруг,Горивы взметаяВ закинутости лбов и рук,– Свиток развитый! —В пляске кончающейся вдругВзмахом защиты —Длинную руку на бедро…Вытянув выю…Березовое серебро,Ручьи живые!9 сентября 19234Други! Братственный сонм!Вы, чьим взмахом сметенСлед обиды земной.Лес! – Элизиум мой!В громком таборе дружбСобутыльница душКончу, трезвость избрав,День – в тишайшем из братств.Ах, с топочущих стогнВ легкий жертвенный огньРощ! В великий покойМхов! В струение хвой…Древа вещая весть!Лес, вещающий: ЕстьЗдесь, над сбродом кривизн —Совершенная жизнь:Где ни рабств, ни уродств,Там, где всё во весь рост,Там, где правда видней:По ту сторону дней…17 сентября 19225Беглецы? – Вестовые?Отзовись, коль живые!Чернецы верховые,В чашах Бога узрев?Сколько мчащих сандалий!Сколько пышущих зданий!Сколько гончих и ланей —В убеганье дерев!Лес! Ты нынче – наездник!То, что люди болезньюНазывают: последнейСудорогою древес —Это – в платье просторномОтрок, нектаром вскормлен.Это – сразу и с корнемВвысь сорвавшийся лес!Нет, иное: не хлопья —В сухолистом потопе!Вижу: опрометь копий,Слышу: рокот кровей!И в разверстой хламидеПролетая – кто видел?! —То Саул за Давидом:Смуглой смертью своей!3 октября 19226Не краской, не кистью!Свет – царство его, ибо сед.Ложь – красные листья:Здесь свет, попирающий цвет.Цвет, попранный светом.Свет – цвету пятою на грудь.Не в этом, не в этомли: тайна, и сила и сутьОсеннего леса?Над тихою заводью днейКак будто завесаРванулась – и грозно за ней…Как будто бы сынаПровидишь сквозь ризу разлук —Слова: ПалестинаВстают, и Элизиум вдруг…Струенье… Сквоженье…Сквозь трепетов мелкую вязь —Свет, смерти блаженнееИ – обрывается связь.* * *Осенняя седость.Ты, Гётевский апофеоз!Здесь многое спелось,А больше еще – расплелось.Так светят седины:Так древние главы семьи —Последнего сына,Последнейшего из семи —В последние двери —Простертым свечением рук…(Я краске не верю!Здесь пурпур – последний из слуг!)…Уже и не светом:Каким-то свеченьем светясь…Не в этом, не в этомли – и обрывается связь.Так светят пустыни.И – больше сказав, чем могла:Пески Палестины,Элизиума купола…8–9 октября 19227Та, что без виде́ния спала —Вздрогнула и встала.В строгой постепенности псалма,Зрительною ска́лой —Сонмы просыпающихся тел:Руки! – Руки! – Руки!Словно воинство под градом стрел,Спелое для муки.Свитки рассыпающихся в прахРиз, сквозных как сети.Руки, прикрывающие пах,(Девственниц!) – и плетиСтарческих, не знающих стыда…Отроческих – птицы!Конницею на трубу суда!Стан по поясницуВыпростав из гробовых пелен —Взлет седобородый:Есмь! – Переселенье! – Легион!Целые народыВыходцев! – На милость и на гнев!Види! – Буди! – Вспомни!…Несколько взбегающих деревВечером, на всхолмье.12 октября 19228Кто-то едет – к смертной победе.У деревьев – жесты трагедий.Иудеи – жертвенный танец!У деревьев – трепеты таинств.Это – заговор против века:Веса, счета, времена, дроби.Се – разодранная завеса:У деревьев – жесты надгробий…Кто-то едет. Небо – как въезд.У деревьев – жесты торжеств.7 мая 19239Каким наитием,Какими истинами,О чем шумите вы,Разливы лиственные?Какой неистовойСивиллы таинствами —О чем шумите вы,О чем беспамятствуете?Что в вашем веяньи?Но знаю – лечитеОбиду Времени —Прохладой Вечности.Но юным гениемВосстав – порочитеЛожь лицезренияПерстом заочности.Чтоб вновь, как некогда,Земля – казалась нам.Чтобы под векамиСвершались замыслы.Чтобы монетамиЧудес – не чваниться!Чтобы под векамиСвершались таинства!И прочь от прочности!И прочь от срочности!В поток! – В пророчестваРечами косвенными…Листва ли – листьями?Сивилла ль – выстонала?…Лавины лиственные,Руины лиственные…9 мая 1923[17]Бог
1Лицо без обличия.Строгость. – Прелесть.Все́ ризы делившиеВ тебе спелись.Листвою опавшею,Щебнем рыхлым.Все́ криком кричавшиеВ тебе стихли.Победа над ржавчиной —Кровью – сталью.Все́ навзничь лежавшиеВ тебе встали.1 октября 19222Нищих и горлицСирый распев.То не твои лиРизы простерлисьВ беге дерев?Рощ, перелесков.Книги и храмыЛюдям отдав – взвился.Тайной охранойХвойные мчат леса:– Скроем! – Не выдадим!Следом гусинымЗемлю на сон крестил.Даже осинойМчал – и ее простил:Даже за сына!Нищие пели:– Темен, ох, темен лес!Нищие пели:– Сброшен последний крест!Бог из церквей воскрес!4 октября 19223О, его не привяжетеК вашим знакам и тяжестям!Он в малейшую скважинку,Как стройнейший гимнаст…Разводными мостами иПерелетными стаями,Телеграфными сваямиБог – уходит от нас.О, его не приучитеК пребыванью и к участи!В чувств оседлой распутицеОн – седой ледоход.О, его не догоните!В домовитом поддонникеБог – ручкою бегониейНа окне не цветет!Все под кровлею сводчатойЖдали зова и зодчего.И поэты и летчики —Все́ отчаивались.Ибо Бог он – и движется,Ибо звездная книжищаВся: от Аз и до Ижицы —След плаща его лишь!5 октября 1922Скифские
1Из недр и на ветвь – рысями!Из недр и на ветр – свистами!Гусиным пером писаны?Да это ж стрела скифская!Крутого крыла грифоваПоследняя зга – Скифия!Сосед, не спеши! НечегоСпешить, коли верст – тысячи.Разменной стрелой встречноюКогда-нибудь там – спишемся!Великая – и – тихаяМеж мной и тобой – Скифия…И спи, молодой, смутный мойСириец, стрелу смертнуюЛеилами – и – лютнямиГлуша… Не ушам смертного —(Единожды в век слышимый)Эпический бег – Скифии!11 февраля 19232(Колыбельная)Как по синей по степиДа из звездного ковшаДа на лоб тебе да… – Спи,Синь подушками глуша.Дыши да не дунь,Гляди да не глянь.Волынь-криволунь,Хвалынь-колывань.Как по льстивой по тростиРосным бисером плещаЗаработают персты…Шаг – подушками глуша.Лежи – да не двинь,Дрожи – да не грянь.Волынь-перелынь,Хвалынь-завираль.Как из моря из Каспий —ского – синего плаща,Стрела свистнула да… (спи,Смерть подушками глуша)…Лови – да не тронь,Тони – да не кань.Волынь-перезвонь,Хвалынь-целовань.13 февраля 19233От стрел и от чар,От гнезд и от нор,Богиня Иштар,Храни мой шатер:Братьев, сестер.Руды моей вар,Вражды моей чан,Богиня Иштар,Храни мой колчан…(Взял меня – хан!)Чтоб не́ жил, кто стар,Чтоб не́ жил, кто хвор,Богиня Иштар,Храни мой костер:(Пламень востер!)Чтоб не́ жил – кто стар,Чтоб не́ жил – кто зол,Богиня Иштар,Храни мой котел(Зарев и смол!)Чтоб не́ жил – кто стар,Чтоб нежил – кто юн!Богиня Иштар,Стреми мой табунВ тридевять лун!14 февраля 1923Облака
1Перекрытые – как битвойВзрыхленные небеса.Рытвинами – небеса.Битвенные небеса.Перелетами – как хлёстомХлёстанные табуны.Взблестывающей ЛуныВдовствующей – табуны!2Стой! Не Федры ли под небомПлащ? Не Федрин ли взвилсяВ эти марафонским бегомМчащиеся небеса!Стой! Иродиады с чубом —Блуд… Не бубен ли взвилсяВ эти иерихонским трубомРвущиеся небеса!3Нет! Вставший вал!Пал – и пророк оправдан!Раз – дался вал:Целое море – на́ два!Бо – род и гривШестие морем Чермным!Нет! – се – Юдифь —Голову Олоферна!1 мая 1923Ручьи
1Прорицаниями рокоча,Нераскаянного скрипачаPiccicato'ми… Разрывом бус!Паганиниевскими «добьюсь!»Опрокинутыми… Нот, планет —Ливнем!– Вывезет!!! – Конец… На нет…Недосказанностями тишизнЗаговаривающие жизнь:Страдивариусами в ночиПроливающиеся ручьи.4 мая 19232Монистом, расколотымНа тысячу блях —Как Дзингара в золотеДеревня в ручьях.Монистами – вымылась!Несется как челнВ ручьёвую жимолость Окунутый холм.Монистами-сбруями…(Гривастых тенейМонистами! СбруямиПропавших коней…)Монистами-бусами…(Гривастых монетМонистами! БусамиПропавших планет…)По кручам, по впадинам,И в щеку, и в пах —Как Дзингара в краденом —Деревня в ручьях.Споем-ка на радостях!Черны, горячиСторонкою крадучисьЦыганят ручьи.6 мая 1923Окно
Атлантским и сладостнымДыханьем весны —Огромною бабочкойМой занавес – и —Вдовою индусскоюВ жерло златоустое,Наядою сонноюВ моря заоконные…5 мая 1923Час души
1В глубокий час души и ночи,Нечислящийся на часах,Я отроку взглянула в очи,Нечислящиеся в ночахНичьих еще, двойной запрудой– Без памяти и по края! —Покоящиеся… ОтсюдаЖизнь начинается твоя.Седеющей волчицы римскойВзгляд, в выкормыше зрящей – Рим!Сновидящее материнствоСкалы… Нет имени моимПотерянностям… Все́ покровыСняв – выросшая из потерь! —Так некогда над тростниковойКорзиною клонилась дщерьЕгипетская…14 июля 19232В глубокий час души,В глубокий – но́чи…(Гигантский шаг души,Души в ночи́)В тот час, душа, вершиМиры, где хочешьЦарить – чертог души,Душа, верши.Ржавь губы, порошиРесницы – снегом.(Атлантский вздох души,Души – в ночи…)В тот час, душа, мрачиГлаза, где ВегойВзойдешь… Сладчайший плод,Душа, горчи.Горчи и омрачай:Расти: верши.8 августа 19233Есть час Души, как час Луны,Совы – час, мглы – час, тьмы —Час… Час Души – как час струныДавидовой сквозь сныСауловы… В тот час дрожи,Тщета, румяна смой!Есть час Души, как час грозы,Дитя, и час сей – мой.Час сокровеннейших низовГрудных. – Плотины спуск!Все́ вещи сорвались с пазов,Все́ сокровенья – с уст!С глаз – все́ завесы! Все́ следы —Вспять! На линейках – нот —Нет! Час Души, как час Беды,Дитя, и час сей – бьет.Беда моя! – так будешь звать.Так, лекарским ножомИстерзанные, дети – матьКорят: «Зачем живем?»А та, ладонями свежаГорячку: «Надо. – Ляг»,Да, час Души, как час ножа,Дитя, и нож сей – благ.14 августа 1923«Не спать для кого-нибудь…»
Не спать для кого-нибудь – да! (шить, переписывать).Не спать над кем-нибудь – да!Не спать из-за кого-нибудь – ну, нет!Сон
1Врылась, забылась – и вот как с тысяче —футовой лестницы без перил.С хищностью следователя и сыщикаВсе́ мои тайны – сон перерыл.Сопки – казалось бы, прочно замерли —Не доверяйте смертям страстей!Зорко – как следователь по камереСердца – расхаживает Морфей.Вы! собирательное убожество!Не обрывающиеся с крыш!Знали бы, как на перинах лёжачиПреображаешься и паришь!Рухаешь! Как скорлупою треснувшей —Жизнь с ее грузом мужей и жен.Зорко как летчик над вражьей местностьюСпящею – над душою сон.Тело, что все свои двери заперло —Тщетно! – уж ядра поют вдоль жил.С точностью сбирра и оператораВсе́ мои раны – сон перерыл!Вскрыта! ни щелки в райке, под куполом,Где бы укрыться от вещих глазСобственных. Духовником подкупленнымВсе́ мои тайны – сон перетряс!24 ноября 19242В мозгу ухаб пролёжан, —Три века до весны!В постель иду, как в ложу:Затем, чтоб видеть сны:Сновидеть: рай ДаниловЗреть и Ахиллов шлемСвященный, – стен не видеть!В постель иду – затем.Разведены с МартыномЗадекою – не все́!Не доверяй перинам:С сугробами в родстве!Занежат, – лести женскойПух, рук и ног захват.Как женщина младенцаТрехдневного заспят.Спать! Потолок как коробСнять! Синевой запить!В постель иду как в прорубь:Вас, – не себя топить!Заокеанских тропикПрель, Индостана – ил…В постель иду как в пропасть:Перины – без перил!26 ноября 1924