Лучшие стихи о любви
Издательство:
Издательство АСТ
Серия:
Библиотека лучшей поэзииЖанры:
стихи и поэзия,русская классика,любовная лирика,русская поэзия,стихи о любви,лирическая поэзия,классическая поэзия,серьезное чтение,cтихи, поэзияКниги этой серии:
- -
- 100%
- +
© ООО «Агентство ФТМ, Лтд.»
© ООО «Издательство АСТ»
Михаил Юрьевич ЛЕРМОНТОВ
(1814 –1841)
Замечательный русский поэт, драматург, прозаик, классик русской литературы
К Сушковой
Вблизи тебя до этих порЯ не слыхал в груди огня.Встречал ли твой прелестный взор —Не билось сердце у меня.И что ж? – разлуки первый звукМеня заставил трепетать;Нет, нет, он не предвестник мук;Я не люблю – зачем скрывать!Однако же хоть день, хоть часЕще желал бы здесь пробыть,Чтоб блеском этих чудных глазДуши тревоги усмирить.1830К***
Не ты, но судьба виновата была,Что скоро ты мне изменила,Она тебе прелести женщин дала,Но женское сердце вложила.Как в море широком следы челнока,Мгновенье его впечатленья,Любовь для него, как веселье, легка,А горе не стоит мгновенья.Но в час свой урочный узнает оноЦепей неизбежное бремя.Прости, нам расстаться теперь суждено,Расстаться до этого время.Тогда я опять появлюсь пред тобой,И речь моя ум твой встревожит,И пусть я услышу ответ роковой,Тогда ничего не поможет.Нет, нет! милый голос и пламенный взорТогда своей власти лишатся;Вослед за тобой побежит укор,И в душу он будет впиваться.И мщенье, напомнив, что я перенес,Уста мои к смеху принудит,Хоть эта улыбка всех, всех твоих слезГораздо мучительней будет.1830–1831К себе
Как я хотел себя уверить,Что не люблю ее, хотелНеизмеримое измерить,Любви безбрежной дать предел.Мгновенное пренебреженьеЕе могущество опятьМне доказало, что влеченьеДуши нельзя нам побеждать;Что цепь моя несокрушима,Что мой теперешний покойЛишь глас залетный херувимаНад сонной демонов толпой.1830–1831Раскаянье
К чему мятежное роптанье,Укор владеющей судьбе?Она была добра к тебе,Ты создал сам свое страданье.Бессмысленный, ты обладалДушою чистой, откровенной,Всеобщим злом не зараженной,И этот клад ты потерял.Огонь любви первоначальнойТы в ней решился зародитьИ далее не мог любить,Достигнув цели сей печальной.Ты презрел все; между людейСтоишь, как дуб в стране пустынной,И тихий плач любви невиннойНе мог потрясть души твоей.Не дважды бог дает нам радость,Взаимной страстью веселя;Без утешения, томя,Пройдет и жизнь твоя, как младость.Ее лобзанье встретишь тыВ устах обманщицы прекрасной;И будут пред тобой всечасноПредмета первого черты.О, вымоли ее прощенье,Пади, пади к ее ногам,Не то ты приготовишь самСвой ад, отвергнув примиренье,Хоть будешь ты еще любить,Но прежним чувствам нет возврат у,Ты вечно первую утратуНе будешь в силах заменить.1830–1831К Н.И…
Я не достоин, может быть,Твоей любви: не мне судить;Но ты обманом наградилаМои надежды и мечты,И я всегда скажу, что тыНесправедливо поступила.Ты не коварна, как змея,Лишь часто новым впечатленьямДуша вверяется твоя.Она увлечена мгновеньем;Ей милы многие, вполнеЕще никто; но это мнеСлужить не может утешеньем.В те дни, когда, любим тобой,Я мог доволен быть судьбой,Прощальный поцелуй однаждыЯ сорвал с нежных уст твоих;Но в зной, среди степей сухих,Не утоляет капля жажды.Дай бог, чтоб ты нашла опять,Что не боялась потерять;Но… женщина забыть не можетТого, кто так любил, как я;И в час блаженнейший тебяВоспоминание встревожит!Тебя раскаянье кольнет,Когда с насмешкой проклянетНичтожный мир мое названье!И побоишься защитить,Чтобы в преступном состраданьеВновь обвиняемой не быть!1831«Поцелуями прежде считал…»
Поцелуями прежде считал Я счастливую жизнь свою,Но теперь я от счастья устал, Но теперь никого не люблю.И слезами когда-то считал Я мятежную жизнь мою,Но тогда я любил и желал — А теперь никого не люблю!И я счет своих лет потерял, И я крылья забвенья ловлю:Как я сердце унесть бы им дал! Как бы вечность им бросил мою!1832Время сердцу быть в покое
Время сердцу быть в покоеОт волненья своегоС той минуты, как другоеУж не бьется для него;Но пускай оно трепещет —То безумной страсти след:Так все бурно море плещет,Хоть над ним уж бури нет!Неужли ты не видалаВ час разлуки роковой,Как слеза моя блистала,Чтоб упасть перед тобой?Ты отвергнула с презреньемЖертву лучшую мою,Ты боялась сожаленьемВоскресить любовь свою.Но сердечного недугаНе смогла ты утаить;Слишком знаем мы друг друга,Чтоб друг друга позабыть.Так расселись под громами,Видел я, в единый мигПощаженные векамиДва утеса бреговых;Но приметно сохранилаЗнаки каждая скала,Что природа съединила,А судьба их развела.1832К*
Оставь напрасные заботы,Не обнажай минувших дней;В них не откроешь ничего ты,За что б меня любить сильней!Ты любишь – верю – и довольно;Кого – ты ведать не должна;Тебе открыть мне было б больно,Как жизнь моя пуста, черна.Не погублю святое счастьеТакой души и не скажу,Что недостоин я участья,Что сам ничем не дорожу;Что все, чем сердце дорожило,Что для него страданье мило,Как спутник, собственность иль брат,Промолвив ласковое слово,В награду требуй жизнь мою;Но, друг мой, не проси былого,Я мук своих не продаю.1832К*
Я не унижусь пред тобою;Ни твой привет, ни твой укорНе властны над моей душою.Знай: мы чужие с этих пор.Ты позабыла: я свободыДля заблужденья не отдам;И так пожертвовал я годыТвоей улыбке и глазам,И так я слишком долго виделВ тебе надежду юных днейИ целый мир возненавидел,Чтобы тебя любить сильней.Как знать, быть может, те мгновенья,Что протекли у ног твоих,Я отнимал у вдохновенья!А чем ты заменила их?Быть может, мыслию небеснойИ силой духа убежден,Я дал бы миру дар чудесный,А мне за то бессмертье он?Зачем так нежно обещалаТы заменить его венец,Зачем ты не была сначала,Какою стала наконец!Я горд! – прости! люби другого,Мечтай любовь найти в другом;Чего б то ни было земногоЯ не соделаюсь рабом.К чужим горам, под небом югаЯ удалюся, может быть;Но слишком знаем мы друг друга,Чтобы друг друга позабыть.Отныне стану наслаждатьсяИ в страсти стану клясться всем;Со всеми буду я смеяться,А плакать не хочу ни с кем;Начну обманывать безбожно,Чтоб не любить, как я любил —Иль женщин уважать возможно,Когда мне ангел изменил?Я был готов на смерть и мукуИ целый мир на битву звать,Чтобы твою младую руку —Безумец! – лишний раз пожать!Не знав коварную измену,Тебе я душу отдавал;Такой души ты знала ль цену?Ты знала – я тебя не знал!1832«Она не гордой красотою…»
Она не гордой красотоюПрельщает юношей живых,Она не водит за собоюТолпу вздыхателей немых.И стан ее не стан богини,И грудь волною не встает,И в ней никто своей святыни,Припав к земле, не признает.Однако все ее движенья,Улыбки, речи и чертыТак полны жизни, вдохновенья,Так полны чудной простоты.Но голос в душу проникает,Как вспоминанье лучших дней,И сердце любит и страдает,Почти стыдясь любви своей.1832«Как луч зари, как розы Леля…»
Как луч зари, как розы Леля,Прекрасен цвет ее ланит;Как у мадоны РафаэляЕе молчанье говорит.С людьми горда, судьбе покорна,Не откровенна, не притворна,Нарочно, мнилося, онаБыла для счастья создана.Но свет чего не уничтожит?Что благородное снесет,Какую душу не сожмет,Чье самолюбье не умножит?И чьих не обольстит очейНарядной маскою своей?1832«Она была прекрасна, как мечта…»
Она была прекрасна, как мечтаРебенка под светилом южных стран;Кто объяснит, что значит красота:Грудь полная иль стройный, гибкий стан,Или большие очи? – но поройВсе это не зовем мы красотой:Уста без слов – любить никто не мог;Взор без огня – без запаха цветок!О небо, я клянусь, она былаПрекрасна!.. я горел, я трепетал,Когда кудрей, сбегающих с чела,Шелк золотой рукой своей встречал,Я был готов упасть к ногам ее,Отдать ей волю, жизнь, и рай, и все,Чтоб получить один, один лишь взглядИз тех, которых все блаженство – яд!1832«Она поет – и звуки тают…»
Она поет – и звуки таютКак поцелуи на устах,Глядит – и небеса играютВ ее божественных глазах;Идет ли – все ее движенья,Иль молвит слово – все чертыТак полны чувства, выраженья,Так полны дивной простоты.1837«Я не хочу, чтоб свет узнал…»
Я не хочу, чтоб свет узналМою таинственную повесть;Как я любил, за что страдал,Тому судья лишь бог да совесть!..Им сердце в чувствах даст отчет,У них попросит сожаленья;И пусть меня накажет тот,Кто изобрел мои мученья;Укор невежд, укор людейДуши высокой не печалит;Пускай шумит волна морей,Утес гранитный не повалит;Его чело меж облаков,Он двух стихий жилец угрюмый.И, кроме бури да громов,Он никому не вверит думы…1837«Как небеса твой взор блистает…»
Как небеса твой взор блистаетЭмалью голубой,Как поцелуй, звучит и таетТвой голос молодой;За звук один волшебной речи,За твой единый взглядЯ рад отдать красавца сечи,Грузинский мой булат;И он порою сладко блещет,И сладостней звучит,При звуке том душа трепещетИ в сердце кровь кипит.Но жизнью бранной и мятежнойНе тешусь я с тех пор,Как услыхал твой голос нежныйИ встретил милый взор.1837«Они любили друг друга так долго и нежно*…»
Они любили друг друга так долго и нежно1,С тоской глубокой и страстью безумно-мятежной!Но, как враги, избегали признанья и встречи,И были пусты и хладны их краткие речи.Они расстались в безмолвном и гордом страданьеИ милый образ во сне лишь порою видали.И смерть пришла: наступило за гробом свиданье…Но в мире новом друг друга они не узнали.1841«Из-под таинственной, холодной полумаски…»
Из-под таинственной, холодной полумаскиЗвучал мне голос твой, отрадный, как мечта,Светили мне твои пленительные глазкиИ улыбалися лукавые уста.Сквозь дымку легкую заметил я невольноИ девственных ланит и шеи белизну.Счастливец! видел я и локон своевольный,Родных кудрей покинувший волну!И создал я тогда в моем воображеньеПо легким признакам красавицу мою;И с той поры бесплотное виденьеНошу в душе моей, ласкаю и люблю.И все мне кажется: живые эти речиВ года минувшие слыхал когда-то я;И кто-то шепчет мне, что после этой встречиМы вновь увидимся, как старые друзья.1841Тамара
В глубокой теснине Дарьяла,Где роется Терек во мгле,Старинная башня стояла,Чернея на черной скале.В той башне высокой и теснойЦарица Тамара жила:Прекрасна, как ангел небесный,Как демон, коварна и зла.И там сквозь туман полуночиБлистал огонек золотой,Кидался он путнику в очи,Манил он на отдых ночной.И слышался голос Тамары:Он весь был желанье и страсть,В нем были всесильные чары,Была непонятная власть.На голос невидимой периШел воин, купец и пастух;Пред ним отворялися двери,Встречал его мрачный евнух.На мягкой пуховой постели,В парчу и жемчуг убрана,Ждала она гостя. ШипелиПред нею два кубка вина.Сплетались горячие руки,Уста прилипали к устам,И странные, дикие звукиВсю ночь раздавалися там.Как будто в ту башню пустуюСто юношей пылких и женСошлися на свадьбу ночную,На тризну больших похорон.Но только что утра сияньеКидало свой луч по горам,Мгновенно и мрак и молчаньеОпять воцарялися там.Лишь Терек в теснине ДарьялаГремя нарушал тишину;Волна на волну набегала,Волна погоняла волну;И с плачем безгласное телоСпешили они унести;В окне тогда что-то белело,Звучало оттуда: прости.И было так нежно прощанье,Так сладко тот голос звучал,Как будто восторги свиданьяИ ласки любви обещал.1841«Нет, не тебя так пылко я люблю…»
Нет, не тебя так пылко я люблю,Не для меня красы твоей блистанье:Люблю в тебе я прошлое страданьеИ молодость погибшую мою.Когда порой я на тебя смотрю,В твои глаза вникая долгим взором,Таинственным я занят разговором,Но не с тобой я сердцем говорю.Я говорю с подругой юных дней,В твоих чертах ищу черты другие,В устах живых – уста давно немые,В глазах – огонь угаснувших очей.1841Афанасий Афанасьевич ФЕТ
(1820–1892)
Русский поэт-лирик, переводчик, мемуарист
«На заре ты ее не буди…»
На заре ты ее не буди,На заре она сладко так спит;Утро дышит у ней на груди,Ярко пышет на ямках ланит.И подушка ее горяча,И горяч утомительный сон,И, чернеясь, бегут на плечаКосы лентой с обеих сторон.А вчера у окна ввечеруДолго-долго сидела онаИ следила по тучам игру,Что, скользя, затевала луна.И чем ярче играла луна,И чем громче свистал соловей,Все бледней становилась она,Сердце билось больней и больней.Оттого-то на юной груди,На ланитах так утро горит.Не буди ж ты ее, не буди…На заре она сладко так спит!1842«Не отходи от меня…»
Не отходи от меня,Друг мой, останься со мной.Не отходи от меня:Мне так отрадно с тобой…Ближе друг к друг у, чем мы, —Ближе нельзя нам и быть;Чище, живее, сильнейМы не умеем любить.Если же ты – предо мной,Грустно головку склоня, —Мне так отрадно с тобой:Не отходи от меня!1842«Я пришел к тебе с приветом…»
Я пришел к тебе с приветом,Рассказать, что солнце встало,Что оно горячим светомПо листам затрепетало;Рассказать, что лес проснулся,Весь проснулся, веткой каждой,Каждой птицей встрепенулсяИ весенней полон жаждой;Рассказать, что с той же страстью,Как вчера, пришел я снова,Что душа все так же счастьюИ тебе служить готова;Рассказать, что отовсюдуНа меня весельем веет,Что не знаю сам, что будуПеть – но только песня зреет.1843«О, долго буду я, в молчаньи ночи тайной…»
О, долго буду я, в молчаньи ночи тайной,Коварный лепет твой, улыбку, взор случайный,Перстам послушную волос густую прядьИз мыслей изгонять и снова призывать;Дыша порывисто, один, никем не зримый,Досады и стыда румянами палимый,Искать хотя одной загадочной чертыВ словах, которые произносила ты:Шептать и поправлять былые выраженьяРечей моих с тобой, исполненных смущенья,И в опьянении, наперекор уму,Заветным именем будить ночную тьму.1844«Когда мечтательно я предан тишине…»
Когда мечтательно я предан тишинеИ вижу кроткую царицу ясной ночи,Когда созвездия заблещут в вышинеИ сном у Аргуса начнут смыкаться очи,И близок час уже, условленный тобой,И ожидание с минутой возрастает,И я стою уже безумный и немой,И каждый звук ночной смущенного пугает;И нетерпение сосет больную грудь,И ты идешь одна, украдкой, озираясь,И я спешу в лицо прекрасное взглянуть,И вижу ясное, – и тихо улыбаюсь,Ты на слова любви мне говоришь «люблю!»,А я бессвязные связать стараюсь речи,Дыханьем пламенным дыхание ловлю,Целую волоса душистые и плечи,И долго слушаю, как ты молчишь, – и мнеТы предаешься вся для страстного лобзанья, —О друг, как счастлив я, как счастлив я вполне!Как жить мне хочется до нового свиданья!1847«Шепот, робкое дыханье…»
Шепот, робкое дыханье,Трели соловья,Серебро и колыханьеСонного ручья.Свет ночной, ночные тени,Тени без конца.Ряд волшебных измененийМилого лица.В дымных тучках пурпур розы,Отблеск янтаря,И лобзания, и слезы,И заря, заря!1850«Какое счастие: и ночь, и мы одни…»
Какое счастие: и ночь, и мы одни!Река – как зеркало и вся блестит звездами;А там-то… голову закинь-ка да взгляни:Какая глубина и чистота над нами!О, называй меня безумным! НазовиЧем хочешь; в этот миг я разумом слабеюИ в сердце чувствую такой прилив любви,Что не могу молчать, не стану, не умею!Я болен, я влюблен; но, мучась и любя —О слушай! о пойми! – я страсти не скрываю,И я хочу сказать, что я люблю тебя —Тебя, одну тебя люблю я и желаю!1854«В темноте, на треножнике ярком…»
В темноте, на треножнике яркомМать варила черешни вдали…Мы с тобой отворили калиткуИ по темной аллее пошли.Шли мы розно. Прохлада ночнаяШироко между нами плыла.Я боялся, чтоб в помысле смеломТы меня упрекнуть не могла.Как-то странно мы оба молчалиИ странней сторонилися прочь…Говорила за нас и дышалаНам в лицо благовонная ночь.1856«Вчера я шел по зале освещенной…»
Вчера я шел по зале освещенной,Где так давно встречались мы с тобой.Ты здесь опять! Безмолвный и смущенный,Невольно я поникнул головой.И в темноте тревожного сознаньяБылые дни я различил едва,Когда шептал безумные желаньяИ говорил безумные слова.Знакомыми напевами томимый,Стою. В глазах движенье и цветы —И кажется, летя под звук любимый,Ты прошептала кротко: «Что же ты?»И звуки те ж, и те ж благоуханья,И чувствую – пылает голова,И я шепчу безумные желаньяИ лепечу безумные слова.1858Старые письма
Давно забытые, под легким слоем пыли,Черты заветные, вы вновь передо мнойИ в час душевных мук мгновенно воскресилиВсе, что давно-давно утрачено душой.Горя огнем стыда, опять встречают взорыОдну доверчивость, надежду и любовь,И задушевных слов поблекшие узорыОт сердца моего к ланитам гонят кровь.Я вами осужден, свидетели немыеВесны души моей и сумрачной зимы.Вы те же светлые, святые, молодые,Как тот ужасный час, когда прощались мы.А я доверился предательскому звуку, —Как будто вне любви есть в мире что-нибудь! —Я дерзко оттолкнул писавшую вас руку,Я осудил себя на вечную разлукуИ с холодом в груди пустился в дальний путь.Зачем же с прежнею улыбкой умиленьяШептать мне о любви, глядеть в мои глаза?Души не воскресит и голос всепрощенья,Не смоет этих строк и жгучая слеза.1859«Если ты любишь, как я, бесконечно…»
Если ты любишь, как я, бесконечно,Если живешь ты любовью и дышишь,Руку на грудь положи мне беспечно:Сердца биенья под нею услышишь.О, не считай их! в них, силой волшебной,Каждый порыв переполнен тобою;Так в роднике за струею целебнойПрядает влага горячей струею.Пей, отдавайся минутам счастливым,—Трепет блаженства всю душу обнимет;Пей – и не спрашивай взором пытливым,Скоро ли сердце иссякнет, остынет.1859«Сияла ночь. Луной был полон сад. Лежали…»
Сияла ночь. Луной был полон сад. ЛежалиЛучи у наших ног в гостиной без огней.Рояль был весь раскрыт, и струны в нем дрожали,Как и сердца у нас за песнею твоей.Ты пела до зари, в слезах изнемогая,Что ты одна – любовь, что нет любви иной,И так хотелось жить, чтоб, звука не роняя,Тебя любить, обнять и плакать над тобой.И много лет прошло, томительных и скучных,И вот в тиши ночной твой голос слышу вновь,И веет, как тогда, во вздохах этих звучных,Что ты одна – вся жизнь, что ты одна – любовь,Что нет обид судьбы и сердца жгучей муки,А жизни нет конца, и цели нет иной,Как только веровать в рыдающие звуки,Тебя любить, обнять и плакать над тобой!1877«Я тебе ничего не скажу…»
Я тебе ничего не скажу,Я тебя не встревожу ничуть,И о том, что я молча твержу,Не решусь ни за что намекнуть.Целый день спят ночные цветы,Но лишь солнце за рощу зайдет,Раскрываются тихо листы,И я слышу, как сердце цветет.И в больную усталую грудьВеет влагой ночной… Я дрожу.Я тебя не встревожу ничуть,Я тебе ничего не скажу.1885«Долго снились мне вопли рыданий твоих…»
Долго снились мне вопли рыданий твоих, —То был голос обиды, бессилия плач;Долго, долго мне снился тот радостный миг,Как тебя умолил я – несчастный палач.Проходили года, мы умели любить,Расцветала улыбка, грустила печаль;Проносились года, – и пришлось уходить:Уносило меня в неизвестную даль.Подала ты мне руку, спросила: «Идешь?»Чуть в глазах я заметил две капельки слез;Эти искры в глазах и холодную дрожьЯ в бессонные ночи навек перенес.1886«Нет, я не изменил. До старости глубокой…»
Нет, я не изменил. До старости глубокойЯ тот же преданный, я раб твоей любви,И старый яд цепей, отрадный и жестокий,Еще горит в моей крови.Хоть память и твердит, что между нас могила,Хоть каждый день бреду томительно к другой, —Не в силах верить я, чтоб ты меня забыла,Когда ты здесь, передо мной.Мелькнет ли красота иная на мгновенье,Мне чудится, вот-вот тебя я узнаю;И нежности былой я слышу дуновенье,И, содрогаясь, я пою.1887На качелях
И опять в полусвете ночномСредь веревок, натянутых туго,На доске этой шаткой вдвоемМы стоим и бросаем друг друга.И чем ближе к вершине лесной,Чем страшнее стоять и держаться,Тем отрадней взлетать над землейИ одним к небесам приближаться.Правда, это игра, и притомМожет выйти игра роковая,Но и жизнью играть нам вдвоем —Это счастье, моя дорогая!1890Фёдор Иванович ТЮТЧЕВ
(1803–1873)
Русский поэт-мыслитель, лирик, дипломат, член-корреспондент Петербургской академии наук
К N.N
Ты любишь, ты притворствовать умеешь, —Когда в толпе, украдкой от людей,Моя нога касается твоей —Ты мне ответ даешь – и не краснеешь!Все тот же вид рассеянный, бездушный,Движенье персей, взор, улыбка та ж…Меж тем твой муж, сей ненавистный страж,Любуется твоей красой послушной.Благодаря и людям и судьбе,Ты тайным радостям узнала цену,Узнала свет: он ставит нам в изменуВсе радости… Измена льстит тебе.Стыдливости румянец невозвратный,Он улетел с твоих младых ланит —Так с юных роз Авроры луч бежитС их чистою душою ароматной.Но так и быть! в палящий летний знойЛестней для чувств, приманчивей для взглядаСмотреть в тени, как в кисти виноградаСверкает кровь сквозь зелени густой.1829«В душном воздуха молчанье…»
В душном воздуха молчанье,Как предчувствие грозы,Жарче роз благоуханье,Резче голос стрекозы…Чу! за белой, дымной тучейГлухо прокатился гром;Небо молнией летучейОпоясалось кругом…Некий жизни преизбытокВ знойном воздухе разлит!Как божественный напитокВ жилах млеет и горит!Дева, дева, что волнуетДымку персей молодых?Что мутится, что тоскуетВлажный блеск очей твоих?Что, бледнея, замираетПламя девственных ланит?Что так грудь твою спираетИ уста твои палит?..Сквозь ресницы шелковыеПроступили две слезы…Иль то капли дождевыеЗачинающей грозы?..1835«Люблю глаза твои, мой друг…»
Люблю глаза твои, мой друг,С игрой их пламенно-чудесной,Когда их приподымешь вдругИ словно молнией небеснойОкинешь бегло целый круг…Но есть сильней очарованья:Глаза, потупленные ницВ минуту страстного лобзанья,И сквозь опущенных ресницУгрюмый, тусклый огнь желанья.1836«Еще томлюсь тоской желаний…»
Еще томлюсь тоской желаний,Еще стремлюсь к тебе душой —И в сумраке воспоминанийЕще ловлю я образ твой…Твой милый образ, незабвенный,Он предо мной везде, всегда,Недостижимый, неизменный,Как ночью на небе звезда…1848«Не говори: меня он, как прежде, любит…»
Не говори: меня он, как прежде, любит,Мной, как прежде, дорожит…О нет! Он жизнь мою бесчеловечно губит,Хоть вижу, нож в руке его дрожит.То в гневе, то в слезах, тоскуя, негодуя,Увлечена, в душе уязвлена,Я стражду, не живу… им, им одним живу я —Но эта жизнь!.. О, как горька она!Он мерит воздух мне так бережно и скудно…Не мерят так и лютому враг у…Ох, я дышу еще болезненно и трудно,Могу дышать, но жить уж не мог у.<1850 >Последняя любовь
О, как на склоне наших летНежней мы любим и суеверней…Сияй, сияй, прощальный светЛюбви последней, зари вечерней!Полнеба обхватила тень,Лишь там, на западе, бродит сиянье, —Помедли, помедли, вечерний день,Продлись, продлись, очарованье.Пускай скудеет в жилах кровь,Но в сердце не скудеет нежность…О ты, последняя любовь!Ты и блаженство и безнадежность.1850«О, как убийственно мы любим…»
О, как убийственно мы любим,Как в буйной слепоте страстейМы то всего вернее губим,Что сердцу нашему милей!Давно ль, гордясь своей победой,Ты говорил: она моя…Год не прошел – спроси и сведай,Что уцелело от нея?Куда ланит девались розы,Улыбка уст и блеск очей?Все опалили, выжгли слезыГорючей влагою своей.Ты помнишь ли, при вашей встрече,При первой встрече роковой,Ее волшебный взор, и речи,И смех младенчески живой?И что ж теперь? И где все это?И долговечен ли был сон?Увы, как северное лето,Был мимолетным гостем он!Судьбы ужасным приговоромТвоя любовь для ней была,И незаслуженным позоромНа жизнь ее она легла!Жизнь отреченья, жизнь страданья!В ее душевной глубинеЕй оставались вспоминанья…Но изменили и оне.И на земле ей дико стало,Очарование ушло…Толпа, нахлынув, в грязь втопталаТо, что в душе ее цвело.И что ж от долгого мученьяКак пепл, сберечь ей удалось?Боль, злую боль ожесточенья,Боль без отрады и без слез!О, как убийственно мы любим,Как в буйной слепоте страстейМы то всего вернее губим,Что сердцу нашему милей!1851«Я очи знал, – о, эти очи…»
Я очи знал, – о, эти очи!Как я любил их, – знает бог!От их волшебной, страстной ночиЯ душу оторвать не мог.В непостижимом этом взоре,Жизнь обнажающем до дна,Такое слышалося горе,Такая страсти глубина!Дышал он грустный, углубленныйВ тени ресниц ее густой,Как наслажденье, утомленныйИ, как страданье, роковой.И в эти чудные мгновеньяНи разу мне не довелосьС ним повстречаться без волненьяИ любоваться им без слез.1851