Грани сексологии 3. Сладкий яд

Глава 1. Возвращение домой

Уважаемые читатели, эта книга – заключительная часть цикла «Чертовки». Книги в цикле взаимосвязаны между собой, читать эту часть только после первой и второй! Приятного чтения!!!

Ранним воскресным утром Василису, уставшую, но довольную плодотворно проведенными работами на даче Кристины, забрали домой. Аркадий Николаевич так соскучился, что самолично приехал за ней в садоводство, по всей видимости, явно не спав всю ночь. Отец и дочь обнимались и радовались встрече так, как будто целый год были в разлуке. Эти несколько дней им показались вечностью, ведь так долго они ещё не расставались.

– Папа, что за срочность такая? По-любому помимо того, что ты соскучился, есть что-то ещё? Знаю я тебя.

– Да, догадливая ты моя, сегодня проходит благотворительный аукцион с фуршетом для приглашённых гостей. Я как главный меценат хотел бы видеть тебя на этом мероприятии. Надеюсь, ты подумала над тем моим предложением заниматься благотворительностью? Как раз шанс для тебя влиться в коллектив и напитаться этой атмосферой. Приглашены многие неравнодушные люди нашего города, в том числе мои бизнес-партнёры. Некоторые специально приехали из других городов, но и не только. Приглашения получили родители деток с особенностями – в первую очередь с расстройствами аутистического спектра.

– Пап, а как называется этот проект, ну, чтобы мне совсем не выглядеть невеждой в глазах окружающих.

– «Я – особенный», и я очень надеюсь, дочь моя, что однажды ты полностью возглавишь этот проект, как твоя мама когда-то…

– Даже не знала, что мама занималась благотворительностью… А разве он не новый, я думала ему пара лет, не больше.

– Этот проект – да, твоя мама занималась кое-чем другим: помощью и сбором денег онкобольным детям…

Вася злилась на саму себя… Ничегошеньки не знала ни о том, чем занимает папа, ни о маминой деятельности, хороша дочь называется… Она транжира и легковесная дура, столько денег в своё время она просто выбрасывала на ветер, когда могла помочь другим… Жила в своё удовольствие, ела, пила, наслаждалась жизнью, пока другие умирали…

– Пап, ну почему ты мне никогда об этом не рассказывал?

– Это отчасти моя вина. После гибели мамы я постарался отгородить тебя от всех переживаний и бед. Я создал для тебя кокон из любви и тепла. Ты была не готова к такому… Но вот теперь, когда услышал от тебя, что ты собралась на дачу помогать на огороде, сразу понял, что пора. Ты сама внутренне решила измениться и продолжить наши с мамой начинания. И пойми, в таких вещах нужно не только стать старше во возрасту, но и морально дозреть. Иногда человек не знает, где применить свои силы, где его место, пока не попробует. Не каждому эта ноша по плечу. Так вот, я предлагаю тебе сделать шаг в эту жизнь и примерить ее на себя, а там сама решишь, твоё это или же будем пробовать что-то другое. Не переживай, если у тебя не получится, я не буду тебя корить. Я же тебе не враг, хочу, чтобы ты нашла себя и свое любимое дело, которому отдашь всю себя.

– Всю себя? – уточнила Вася.

– Ну да, Василёк, здесь нет полумер, ты будешь работать с людьми. Там надо жить душой, а главное любить детей и принимать их такими, какие они есть.

– Хорошо, пап, я согласна.

– В магазин не надо заезжать, у тебя в гардеробе есть подходящее вечернее платье? – с хитрым прищуром глаз, улыбаясь, спрашивал он свою дочь

– Знаю я, папуль, над чем смеёшься, думаешь, у нас, у женщин, вечно нечего надеть и нужно прикупить новое платьице? Так вот, хочу тебя удивить, у меня в излишке есть всё необходимое, и я думаю, что их, наоборот, слишком много, если учесть, чем я решила заниматься. То ли распродать половину, а деньги перевести в фонд, как ты считаешь? – всерьёз задумалась Василиса.

– Считаю, что не ошибся в тебе, ты умница, дочка. Из тебя получится замечательный руководитель, самое главное у тебя есть доброе сердце и хватка, а она в нашем деле незаменима.

– Да, папуль, но я теперь ещё кое-что поняла. У тебя в шкафу только три костюма и несколько рубашек с галстуками, теперь я понимаю почему, ты всегда был сторонник минимализма, это похвально…

– А какой смысл их накупать много, хотя Анжела мне всегда говорила, что престиж свой поддерживать надо, а я только смеюсь всегда. Какой престиж в обилии одежды, у меня что кто-то посторонний или из моих конкурентов или клиентов ко мне в шкаф будет заглядывать? Для меня главное – чисто и опрятно. Я со своей репутацией могу и в одном костюме ходить, только меняя рубашку и галстук, и никто не догадается. Вспомни Стива Джобса, он всю свою жизнь ходил в джинсах и чёрной водолазке и от этого не стал менее великим…

– Согласна, пап, но эта твоя Анжела меня бесит, даже ничего мне о ней не говори! – передернуло её снизу вверх от отвращения.

– Не буду, милая, скоро сама всё увидишь, – такими загадками говорил он, что Вася заволновалась, не узнает свой дом.

Сам Аркадий не выглядел сильно счастливым, и она не стала больше развивать эту тему. Василиса совсем не доверяла ей… Да, пока она была ребенком, Анжела заботилась о них, но уж слишком резво, полностью посвящая всё свое свободное время им. Тогда сама Вася была ещё мала и не задумывалась о таких вещах, но сейчас, когда увидела их с Марком в кафе своими глазами, тень подозрения закралась ей в сердце. От отца она решила скрыть эти свои опасения, пока не будет железобетонных доказательств в корысти этой парочки, которые вовсе не выглядели со стороны родственниками…

– Привет, малая, где пропадала? – встретил их Игорь, когда они вышли с отцом из машины.

Он был для Василисы один тех людей, кого она была всегда рада видеть. Столько раз он помогал и выручал её из всяких переделок втайне, что смело мог претендовать на звание отца номер два. По сути он таковым и был… После гибели мамы Игорь взял на пару с Анжелой часть обязанностей на себя: возил в школу и забирал, утирал сопли после очередной драки, иногда делал с ней уроки, а однажды даже помогал писать сочинение в старших классах. Именно он научил Васю водить машину и был для неё в качестве друга и наставника.

Аркадий Николаевич вышел из гаража, оставив их одних немного посекретничать.

– Привет, Игорь, расскажу при случае обязательно, – стукнулись они кулаками, как делали всегда при встрече, – не поверишь, какие незабываемые приключения у меня были, воспоминания на всю жизнь.

– Не сомневаюсь, – ухмылялся мужчина, представляя этих бедняг, которым посчастливилось быть свидетелем этих приключений, – надеюсь, в этот раз никто не пострадал?

– Эээ… почти… пострадала в очередной раз только моя гордость… Ой, моя машинка! – быстро перевела она тему разговора. – Как же я соскучилась, моя красавица! – чуть ли не кинулась Вася целовать свой Mini Cooper, который был только что из ремонта.

– Починили, подлатали, теперь она вновь, как новенькая…

– А чертёнка моего не закрасили? – испугалась она и побежала в сторону багажника, где с правой стороны ей подмигнула чёрная плутовка, заставив выдохнуть девушку от облегчения.

– Нет, она так же игриво всем пританцовывает, как и та, что у тебя на попе. Только, Василиса, – изменил он тон с шутливого на более серьёзный, – на правах почти отца хочу попросить….

– Знаю, знаю, – поспешила предупредить она его нотации и заверить в своей сознательности и ответственности, – обещаю быть паинькой!

Вася тут же подняла руку вверх, скрестив два пальца между собой вместе с этим сделав самую детскую и милую мордашку, и потом для пущей убедительности добавила:

– Ну правда, поверь, со мной не будет проблем. Ты можешь расслабиться. Мы сегодня идём с папой на благотворительный вечер, поздравь меня, я берусь за ум и начинаю работать.

– Ого, вот откуда ноги растут у поговорки «из огня да сразу в полымя»…

– Ты же меня знаешь, если ныряю во что-нибудь то с головой, избегая полумер. Скептицизм в твоей речи меня немного оскорбляет, если учесть, что я посадила в эти выходные вместе с друзьями три сотки картошки, грядку свёклы и морковки, а также горох, кукурузу и даже редиску. И мне все это доверили, а ты говоришь поговорки.

– Ну, если ты с этим справилась, то считай, прошла боевое крещение и готова к более серьёзным подвигам. Дерзай, малая, я вообще сомневаюсь, что есть что-то в этой жизни, с чем бы ты не справилась.

– Как обстановка в доме? – перешла на шёпот Василиса. – Мне стоит опасаться?

– Марк и Анжела Геннадьевна как приехали сюда в тот вечер ужина, так и остались. Этот её племянник та ещё тёмная лошадка, а про Анжелу сама всё поймешь, когда зайдёшь в дом, – говорил загадками он, отводя глаза в сторону, но Вася и без его детальных уточнений и так уже догадывалась, что её ждут сюрпризы и явно неприятные.

– Спокойно, Василиса, спокойно, – пока шла по бетонной дорожке, успокаивала она себя. – Не устраивай истерик, веди себя адекватно, не испорти всё раньше времени… Шаг первый – втираемся в доверие, шаг второй – делаем вид, что меня всё устраивает, и последний, самый важный – выводим их на чистую воду и…

Тут Василиса замолчала, не договорив на полуслове… Ощущение, что она попала к себе домой, напрочь испарилось где-то уже в районе холла… Буквально с открытым ртом она осматривала все вокруг, недоумевая, как можно было все так здесь переделать за столь короткий срок её отсутствия, и это если учесть, что Анжела ещё даже не хозяйка этого дома, а только планирует ею стать. Вася подошла к окнам в гостиной, где висели совершенно новые шторы. Слёзы невольно сами так и лились по щекам, а руки срывали эту бордовую вульгарщину с карнизов. Они трещали, лопались, но падали, подчиняясь гневу хозяйки дома. В голове не укладывалось, как отец мог такое позволить сделать…

– Мамочка, прости, – не переставая, шептала она, раз за разом вспоминая одно из самых важных событий в своей жизни, как они вместе с мамой выбирали шторы на эти окна.

Этот день они с утра до вечера провели вместе: ездили по магазинам, делали покупки, выбирали ткань для штор, придумывали вместе со швеёй их будущий дизайн, а потом ходили в кафе, много ели, разговаривали и смеялись, ели шоколадное мороженое на улице под очаровательную музыку и песни местной молодёжной группы. Много лет эти шторы висели на окнах, согревая их с отцом сердца, а теперь это всё уничтожено…

– Что ты делаешь? – схватила Анжела нарушительницу спокойствия за плечо, резко развернув к себе, в то время как Вася еле держала себя в руках, чтобы не расцарапать ей лицо.

– Как ты посмела здесь наводить свои порядки? – задыхалась она от гнева, сотрясаясь всем телом.

– Василиса, веди себя достойно, пожалуйста, соответствующе статусу семьи Матвеевых…

– А ты, значит, уже считаешь себя Матвеевой? Что-то я не припомню, чтобы отец успел жениться на тебе…

– Аркаша дал мне такие полномочия, разрешил переделать все на свой вкус. И я его невеста и без пяти минут жена, – покрутила она своей правой рукой перед глазами Василисы, демонстрируя очень вычурное кольцо с огромным камнем, и девушка глубоко сомневалась, что это стекляшка.

Какая же между двумя подругами была огромная разница, примерно размером с пропасть, и безвкусное кольцо как никогда это доказывало.

– Я просто решила обновить обстановку этого дома, освежить интерьер, что в этом плохого? Здесь очень давно не делали ремонт, я хотела как лучше. Ты несправедлива ко мне, Василиса, – навернулись слёзы на ее глазах. – Я решила воспользоваться твоим отсутствием и к твоему приезду все подготовить.

– Это и мой дом тоже, понятно вам! И я требую, чтобы со мной советовались прежде чем что-то здесь менять. Предупреждаю вас, Анжела Геннадьевна, только попробуйте хоть раз зайти в мою комнату со своими порядками, вы пожалеете об этом! – сжав челюсти отчеканила она, чтобы у той не осталось сомнений, что её ждёт страшная месть своей будущей падчерицы.

– Где шторы, которые здесь висели? Немедленно перевесьте как было, иначе я за себя не отвечаю! – сжала руки в кулаки Вася так сильно, что ногти со всей силы воткнулись в кожу, причиняя ей боль.

– Василиса, успокойся, – миролюбиво начала Анжела, – во-первых, они не будут вписываться в интерьер комнаты. Если ты заметила, мебель уже вся заменена на новую, более современную, соответствующую престижу этого дома, а во-вторых, это невозможно, они уже утилизированы.

В глазах у Василисы всё поплыло, пол зашатался, плавно убегая из под ног. Зачем она уехала? Дура! Дура! Была бы она здесь, ничего этого не случилось… Только она сама в этом виновата, сбежала, позволила войти в дом посторонней женщине и потерпела поражение… Все спокойствие в душе, которое девушка взращивала по дороге сюда, кануло в небытие… Как резко пошатнулся её маленький, уютный мирок, за несколько дней от него остались только клочья…

Не говоря больше ни слова этой женщине, Вася развернулась и гордо потопала в свою спальню, но, не доходя до лестницы, обратила внимание ещё на одну важную для себя деталь.

– Где наши семейные фотографии? Если я через какое-то время спущусь и их не увижу, вы пожалеете об этом!

Анжела что-то ей говорила вслед, но Вася не слушала. Сильная ненависть в груди к этой женщине не давала мыслить здраво, отметая в сторону многочисленные доводы, что Анжела все эти годы была им опорой и поддержкой. Но так ли это на самом деле, она теперь сомневалась… Слишком змеища торопится побыстрее все здесь прибрать к своим рукам, и это заставляло сомневаться в ней. Анжела явно не считала нужным с ней советоваться, показывая Василисе на её законное место, которое находится за ней и никак иначе…

Совершенно опустошённая и разбитая, девушка вошла в свою комнату, где на её счастье все было по-прежнему, и кулем упала на кровать. Слава Богу, хоть сюда щупальца этой дамочки не добрались. Сил не было ни на что, какой тут теперь благотворительный вечер… И куда подевалось её былое самообладание?

– Мне так тебя не хватает, – протянула она руку к рамочке с совместной их с мамой фотографией, которая стояла на тумбочке рядом с кроватью.

Когда она прижала к груди эту драгоценность, плотину прорвало. Фонтан едких слёз обиды и разочарования хлынул бесконечным потоком. Плакала долго, выплёскивая всю солёную горечь наружу, да так и уснула, с прижатой рамочкой в районе сердца, ещё бесконечно долгое время всхлипывая во сне…

Сквозь беспокойную пелену сна Вася почувствовала чьё-то присутствие рядом, а знакомый парфюм приятно щекотал нос, заведомо оповещая хозяйку комнаты, кто лежит рядом с ней.

– Что ты здесь делаешь? – не открывая глаз спросила она его.

– Пришёл обнять свою дочь… Можно?

– Сейчас я обнимаю свою маму, которую полностью уже за исключением этой комнаты изжили из этого дома.

– Василёк, я понимаю твои чувства, но и ты пойми Анжелу… Скоро она станет здесь хозяйкой, и это будет странно, если повсюду будет стоять наша мама и наши совместные с ней фотографии…

– Ты её любишь?

– Нет… Это скорее благодарность, чем любовь…

– Тогда к чему это всё? – резко распахнула Вася глаза, сканируя его реакцию на свои слова взглядом. – Ты не счастлив, я же вижу, а обо мне и речи нет, я её просто ненавижу…

– Я не могу отказаться от своего слова, понимаешь, дочка? Она так счастлива и столько сделала для нас, с моей стороны будет свинством так поступить по отношению к этой женщине, которая себя не жалела все эти годы.

– Да, но так и не стала мне даже другом…

– Да ты ёжик колючий и все в штыки принимаешь. Как с тобой подружиться, если ты во всем ищешь подвох?

– Пап, ты же меня знаешь, у меня интуиция очень сильно развита. Ну не верю я ей, не успела в дом въехать – уже все под себя перестроила, неужели ты не видишь, какие они с мамой разные? Да эта Анжела – хищница, только деньги и престиж её интересуют. Со стороны видней, поверь мне, это тебе говорит мой «третий глаз»! Да если бы она тебя любила, я бы слова не сказала против, но здесь этим и не пахнет, один только голый расчёт.

– Да, может ты и права, но таких, как твоя мама, больше не существует… Поверь, дочка, я искал, но так и остался ни с чем. Анжела – современная женщина, а им всем сейчас подавай состоятельного и успешного, ведь каждая из них этого достойна. Но я думаю, всё-таки она меня любит, иначе зачем ей столько лет…

– Папа! – вскрикнула Вася, до которой только сейчас дошла непроглядная правда жизни. – Ты же понимаешь, что это значит? – но, увидев недопонимание на лице отца, продолжила выкладывать ему свои открытия на этот счёт. – Да как ты не понял ещё, Анжела, значит, тебя любила, когда ещё мама была жива. И потом, тебе не кажется странным, что после смерти мамы куда-то внезапно подевался её муж. Ты вообще его в глаза видел?

– Конечно, видел, был знаком с ним лично, Кириллом его звали. Но пересекались мы с ним редко, раз пять всего, не больше. Ты его не помнишь, наверное, дочка, он не любил компании, предпочитал больше уединение и рыбалку. Как ты уже поняла, мы с ним люди разных интересов. Хотя, возможно, комплексовал, что мы богаты, а он нет, даже не знаю. А вот Анжеле все по вкусу было, она от нас не вылезала, – задумался Аркадий и стал вспоминать о событиях тех лет. – Знаю, что жили они неважно, постоянно ругались, но вот что и почему – я не спрашивал, а Марьюшка не рассказывала мне об этом.

– Вот видишь, зачем ей бросать свою семью и заниматься нашей? Скажи, пап, а этот её муж был богат или вёл какой-то бизнес?

– Насколько я знаю, он работал обычным программистом. Простой, но башковитый мужик, только тогда данная профессия денег особо не приносила, жили небогато, но не бедствовали. Рыбалку любил, страсть как, у него и лодка даже была на такой случай. Свой дом на земле, работы всегда для мужика прорва. Он пропал без вести при странных обстоятельствах. Анжела по суду добилась признания его умершим, некоторое время даже была опечалена этим, говорила, что ей легче рядом с нами. Поэтому, дочка, будь с Анжелой терпимее, пожалуйста, я не хочу склок в собственном доме! Не скажу, что я рад всем этим внезапным переменам как в доме, так и в моей личной жизни, но назад дороги нет… Сам загнал себя в эту кабалу, а я человек слова, ты же знаешь… А теперь обнимешь своего отца? – раскрыл он объятия, и Вася легла ему на грудь, не выпуская рамочку с маминой фотографией из рук.

– У мамы был вкус, вспомни, как было уютно, а теперь что? Одна вульгарщина и безвкусица! – скривилась она.

– Твоя мама была безупречна во всём, но её не вернуть… Жизнь продолжается, ты скоро выйдешь замуж и уйдешь от меня, старика, а я останусь один, а так хоть будет надёжное плечо рядом, тем более Анжела доказала годами свою преданность нашей семье и заслужила место моей законной супруги… Кстати, как тебе Владислав? – прервал он её дальнейшие разговоры на эту тему и ловко сменил тему разговора. – У нас не было подходящего времени после того вечера поговорить об этом… Сказать по правде, мой друг Филипп просто очарован тобой, спит и видит, как вы с Владом поженитесь и будете производить на свет нам внуков.

– Я тоже хотела поговорить с тобой об этом. Помнишь, ты мне говорил, что не будешь принуждать к тому, чего я не хочу?

– Раз ты завела этот разговор, смею предположить, что между вами не завязались те романтические симпатии, о которых мы с Филиппом мечтаем, да?

– Да, папа, именно так, но это не потому, что он мне не понравился, я очень сильно симпатизирую Владу, но воспринимаю его как друга, и он так же настроен по отношению ко мне…. Не хочу тебя обманывать или вводить в заблуждение, не стройте с Филиппом каких-либо иллюзий на наш с Владом счёт. Моё сердце занято, – грустно вздохнула Вася, набрав в легкие побольше воздуха, – и на этот раз всё очень серьёзно…

– Это я уже понял по твоему странному поведению последнее время. Все мы теряем себя, когда влюбляемся… Если ты помнишь, я тебе неоднократно рассказывал, что когда я встретил твою маму, то сразу же в первую минуту нашего знакомства признался ей в любви… Сам не ожидал от себя, думал произношу это в голове, а на самом деле выпалил вслух. Вот тогда и понимаешь, что это настоящее, сильные чувства так поглощают тебя без остатка, что ты, как пьяный и оторванный от реальности инопланетянин.

– У нас с Никитой произошло всё в точности до наоборот, так мы сильно обругали друг друга. Я взращивала в себе ненависть к нему, но со временем это чувство переросло в противоположное, я даже не заметила, как влюбилась. Он настоящий, смелый, выручал меня несколько раз…

– Познакомишь?

– Мы поссорились и сейчас не общаемся… Как-нибудь при случае обязательно, если он подвернётся. Пап, я хотела с тобой ещё про Марка поговорить. Тебе не кажутся подозрительными их чересчур близкие отношения с Анжелой? Ты уверен, что он тот за кого себя выдаёт?

– У меня не было повода сомневаться в словах Анжелы. Она сказала, что Марк её племянник со стороны её родной старшей сестры. Они живут в другом городе, сама она тоже приезжая. Вот и Марк так же приехал учиться, да так и остался под крылом и опекой своей заботливой тётушки. Так что, дочка, эта женщина положительный персонаж во всех смыслах этого слова. А твоя к ней нелюбовь понятна, для тебя она обычная хищница с дороги, которая хочет занять место твоей мамы, ну и облапошить любимого отца, но поверь мне на слово, я бы почувствовал, если бы меня водили за нос…

– Пап, послушай…

– У нас три часа до приёма, – перебил он её, нежно целуя в лоб. – Ты мне нужна, дорогая. Жду тебя в шесть в холле и не опаздывай.

Дав понять, что разговор окончен, Аркадий встал с кровати и пошёл в сторону двери.

– Хорошо, – согласилась Вася, чувствуя себя вполне отдохнувшей, но нехорошее предчувствие не отпускало.

Если у папы интуиция спала и не поднимала свою голову в сторону этой подозрительной парочки, то Василиса наоборот не могла думать ни о чём другом, желая во что бы то ни стало открыть отцу глаза и вывести этих двоих на чистую воду…

Глава 2. Благотворительный вечер

Только за Аркадием Николаевичем закрылась дверь, как Василиса соскочила с кровати и прямиком направилась к своему шкафу, чтобы заняться выбором вечернего наряда. Сегодня она должна быть безупречна и произвести на всех только благоприятное впечатление. Яркое по такому случаю совсем не подходило, благотворительный вечер требовал что-то элегантное и в то же время в меру строгое, чтобы окружающие видели её личность, не отвлекаясь на детали одежды. Неожиданные фокусы, которые она обычно любила устраивать то со своими нарядами, то с внешностью, шокируя окружающих, Вася даже не мыслила на сегодня, для эпатажа не время и не место. Нельзя испортить это мероприятие, оно очень важно для многих. Сегодня она будет сама идеальность и изысканность, и отец всенепременно будет гордиться своей дочерью. Ведь заставить его прислушиваться к себе можно лишь показав себя с лучшей стороны. Папа должен понять, что она не глупая несмышлёная девчонка, которая только и способна в этой жизни, что совершать необдуманные поступки и попадать в сомнительные переделки, а взрослая заслуживающая уважения женщина, которая знает, чего хочет в этой жизни.

Выбор пал на платье, которое они купили в Париже, в последнюю их с отцом поездку. Василиса его ни разу ещё никуда не надевала, и оно идеально подходило для сегодняшних её целей. Нужно было идти в душ, но девушка не могла удержаться, чтобы его не примерить. Приятная ткань окутала тело, даря прохладу и ощущение комфорта. Платье в пол было на первый взгляд простым, но в тоже время с необычной изюминкой: плотный чёрный цвет заканчивался где-то в районе талии и плавно начинал светлеть, к низу превращаясь в дымчато-серый, а длинный разрез от бедра слегка оголял правую ножку при ходьбе, делая её образ женственным и интригующим. Треугольный вырез в районе груди не был сильно глубоким, превращая обладательницу этого платья чуть ли не в скромницу, но в то же время привлекая взор к этой части её тела. К этому платью идеально подходили чёрные босоножки на высоком каблуке с тонкими ремешками вокруг щиколотки. В последний раз продефилировав по комнате, Вася осталась довольна выбранными вещами. Теперь оставалось принять душ, облачиться в эту красоту и выйти в новую жизнь…. Готова ли она к этому? Несомненно. Даже если будет трудно и сложно, но она докажет всем и себе самой в том числе на что способна.

В правой руке был чёрный клатч, в котором лежал телефон и деньги для аукциона, в котором она всенепременно желала поучаствовать. В ушах блестели бриллиантовые длинные серьги-капельки в три ряда, которые отец ей подарил на её двадцатипятилетие. На шею Вася не стала ничего надевать из украшений, являясь сторонницей минимализма, выглядеть сорокой, обвешанной блестяшками со всех сторон, она не собиралась, хотя была уверена, что сама Анжела напялит на себя чуть ли не все богатства своей шкатулки. Но все же, немного подумав, Василиса прикрепила на платье в район декольте небольшую брошку в виде голубки. Дорогая вещь, выполненная из белого золота и инкрустированная россыпью мелких бриллиантов в районе хвостика птицы и хохолка, досталась ей от мамы. Игриво поблёскивая в искусственном свете, она прекрасно сочеталась с выбранным на этот вечер нарядом. Помимо того что голубка была драгоценной и изысканной, она ещё являлась дорогим сердцу талисманом и в первую очередь была дорога как память о самой лучшей в мире женщине, так рано покинувшей этот мир. Так мама была словно с ней, незримо поддерживая её в новом начинании, а в их случае ещё и в продолжении начатого когда-то самой Марьяной.