Жена тёмного князя

Глава 1

– Аська, как это ты не придешь?! – возмущенно завопил Лелька, так громко, что у меня затрещал динамик в телефоне. – Да я же для тебя старался! Ты даже не представляешь чего мне стоило организовать выставку в усадьбе Голубевых! Я их больше месяца обхаживал! Там такая роскошная старина. Я клянусь, Ась, ты будешь в восторге!

Лелька продолжал орать в трубку, а я, отодвинув телефон от уха, обреченно слушала его вопли. Я на самом деле любила историю, и старинные усадьбы, но провести несколько часов рассматривая холсты с пятнами кетчупа, горчицы и пролитой кока-колы, которые Лелька гордо называл картинами, было сродни жестоким средневековым пыткам. Самое удивительное, что другу детства удавалось довольно неплохо зарабатывать, продавая эти «картины» толстосумам, приезжающим к нему со всей России.

– Опять Лелька? – на кухню вошел Борис, мой нынешний бой-френд, и чмокнув в щеку, прошептал, – а усадьба на самом деле роскошная. Давай поедем. Я героически возьму на себя Лельку и его картины, а ты погуляешь по дому, посмотришь. Там на самом деле чувствуешь дух истории. Тебе понравится. И платье заодно выгуляешь.

– Борис?! – Лелька непостижимым образом услышал тихий шепот и тут же переключился на Бориса, – Борис, скажи ей! Другого шанса не будет, Аська! Это же частная территория. И туда никого не пускают. Всю жизнь потом жалеть будешь!

Борис смотрел на меня с совершенно обезоруживающей улыбкой. И я сдалась.

– Ну, хорошо, Лель. Мы приедем. Но ты должен пообещать, что не будешь заставлять меня млеть и восторгаться.

– Обещаю! – выдохнул Лелька и довольно расхохотался, – я студенток с художки позвал, будет кому пищать от восторга и развлекать гостей.

Об усадьбе Голубевых в нашем городе знала каждая собака.

Чуть больше века назад приехал в наш край некий высокопоставленный чиновник. На руках у него была купчая на кусок земли от края города до самой реки. Обошел он свои владения и решил построить дом на вершине высокого холма, лысую макушку которого даже сейчас было видно из любой точки окрестностей. У горожан это место считалось нечистым – очень уж часто там пропадали люди.

Страшные городские легенды чужака не остановили, и через несколько лет на горе вырос роскошный особняк в европейском стиле. Правда, сам Голубев пожить там не успел, случилась революция и все семейство спешно укатило за границу.

А особняк, оставшийся без присмотра, потихоньку разваливался и приходил в упадок. В конце девяностых объявился потомок рода Голубевых с документами, в которых черным по белому было написано, что земля и дом теперь принадлежат ему. Он привел в порядок родовое гнездо, и стал приезжать сюда пару раз в год. Все остальное время усадьба пустовала, но иногда там устраивали мероприятия вроде Лелькиной выставки.

Мы с Борисом нарочно приехали чуточку раньше, пока Лелькины потенциальные клиенты не заявились смотреть на художественные пятна.

– Аська, – Лелька, помогая мне вылезти из машины, довольно зацокал, – выглядишь роскошно. Знаешь, ты очень впишешься в обстановку… Слушай, – он умоляюще взглянул на меня, – а может ты все же немножко пообщаешься с гостями, а? Ну, очень уж у тебя вид подходящий!

Я рассмеялась и крутанулась на месте, позволяя рассмотреть себя со всех сторон. Да, Лелька был прав. Фасон моего платья полностью был скопирован с нарядов девятнадцатого века. Именно о нем и говорил Борис, когда уговаривал меня поехать на выставку.

– Нет уж, – он подошел и легким, почти незаметным движением, заключил меня в объятия и с улыбкой взглянул на Лельку, – даже не надейся. Мы обещали оставить ее в покое, чтобы она могла спокойно побродить по дому. А ты знаешь, приятель, я свое слово держу. – Он подмигнул мне и, подхватив под локоток, повел к высокой мраморной лестнице парадного входа.

– Спасибо, – улыбнулась я Борису.

– Пожалуйста, – кивнул он. А потом добавил тихо, – ты же знаешь, Ася, ради тебя я готов на все. Даже на то, чего старательно избегал всю свою жизнь…

Я ничего не ответила, только сильнее сжала его руку. Мне было понятно, о чем он говорит. Так получилось, что мы оба, дожив до сорока с гаком лет, так и не обзавелись семьей. А сейчас, через год после нашей встречи я впервые в жизни была уверена, что хочу провести всю свою жизнь с этим человеком. И, судя по всему, он тоже. В груди сладко замерло.

Лелькины «картины» встречали нас буквально с порога. Они висели в простенках между высокими витражными окнами просторного фойе, стояли на подставках вдоль стен, прикрывая от гостей хозяйские диваны, столики и кресла. Все же я зря наговаривала на друга детства. Вкус у Лельки был отменный. Несмотря на нелепый по своей сути вид, художественные пятна соуса и горчицы непостижимым образом вписывались в интерьер. И я поняла, почему Лелькины покупатели приезжали к нему снова. Мне даже захотелось пройти и посмотреть картины. Но вокруг них щебетали и восторженно попискивали длинноногие молодые студентки художественного колледжа в коротких, на грани приличия, мини-платьях в облипку. Рядом с ними в свои сорок, да еще в наряде из позапрошлого века, я буду выглядеть выжившей из ума старухой, пропахшей нафталином.

– Ну, все, Ась, – Борис обнял меня, чмокнул в щеку и, выпустив из объятий, подтолкнул в сторону коридора ведущего вглубь дома, – иди. Оглядись. Когда все закончится, я тебя позову…

Я улыбнулась, послала Борису воздушный поцелуй, и быстро, чтобы никто меня не увидел, прошмыгнула в темноту.

Дом, и правда, был старый. В его реставрацию владелец вбухал огромное количество денег. В отделке он не использовал ни пластик, ни синтетику, только теплое дерево, холодный серый гранит, белый с легким блеском мрамор. Даже стены были обиты натуральным шелком. Я осторожно провела ладонью по гладкой прохладной поверхности, чтобы удостовериться, что зрение меня не обманывает. Хотя возможно, это просто очень хороший искусственный шелк.

Я шла по темным коридорам, и мне казалось, что воздух тоже пахнет исторически достоверно. Едва заметный аромат горячего воска, дымная горечь только что потухшего камина, легкие нотки первой осенней сырости в давно нетопленом доме. Август в этом году выдался довольно прохладным.

Вычурно украшенные резьбой двери по обеим сторонам коридора манили, обещая чудесные интерьеры, но я сначала дошла до конца и выглянула на улицу из-за тяжелой, бархатной портьеры. Я была уверена, что увижу двор, в котором стоят автомобили приехавший гостей, но перед усадьбой было пусто. Только ровный, аккуратно подстриженный газон. Наверное, немного закружилась, и эти окна выходят на другую сторону парадного входа, решила я. Окна тоже оказались аутентичными. Деревянные рамы и толстые, слегка отливающие зеленым стекла. Я провела пальцем по гладкой поверхности. Где Голубеву удалось раздобыть такой раритет?

В другом конце коридора скрипнула дверь. Кто-то вышел из комнаты и медленно зашагал в мою сторону. Я не стала ждать, что какой-нибудь служка увидит меня там, куда гостям нет хода и, осторожно приоткрыв ближайшую дверь, прошмыгнула внутрь.

Комната оказалась девичьей спальней. Это легко угадывалось по легким, светлым тканям, использованным в интерьере. Широкая кровать с высокой ажурной спинкой, толстая, хорошо взбитая перина, пухлые подушки, уложенные высокой стопкой и накрытые кружевной накидкой.

Напольное зеркало в массивной деревянной раме, на которой были искусно вырезаны неведомые цветы с множеством лепестков и изящные тонконогие птицы с длинными, пышными хвостами, существование которых никак не вязалось с законами физики. Я мельком взглянула на свое отражение, с удовольствием отметив, что мое платье идеально совпадает с эпохой, которой пропитан этот старый дом.

Огромные французские окна были распахнуты, а легкие занавески колыхались на сквозняке, погода сегодня выдалась на редкость тихой. Рядом стоял низенький туалетный столик плотно заставленный баночками и шкатулочками разных размеров. Там же стояли высокие стеклянные бутылочки, в которых неизвестная мне леди хранила духи.

Я подошла и тихо, стараясь не шуметь, взяла старинную пудреницу из слоновой кости, еще раз восхитившись тем, насколько продумана здесь каждая мелочь. Даже милые сердцу безделушки соответствовали духу времени. Открыла крышку, внутри лежала пышная ватная пуховка и совсем чуть-чуть рисовой пудры, на самом дне.

Искушение было так велико, что я не сдержалась, и, глядя в старинное зеркало, покрытое по краям тонкой вуалью патины, припудрила носик. Покрутилась перед зеркалом, отметив, что оттенок пудры идеально подходит к моему цвету лица. Скорее всего эта пудра, которая выглядела и пахла, как рисовая мука, была достижением самой современной косметологии. Иначе как объяснить, что мелкие морщины, от которых я уже не могла избавиться, волшебным образом исчезли, делая меня моложе лет на двадцать. Изумительно! Я мельком взглянув на дверь, опустила пудреницу в карман. Здесь вон сколько всего, хозяйка даже не заметит…

Я сама не понимала зачем это сделала. Это было слишком не похоже на меня и я уже потянулась к карману, чтобы вернуть то, что украла, но вместо этого вдруг рассмеялась и показала своему отражению язык. И, подпрыгнув на месте, крутанулась в воздухе. Кинулась к шкафам. Мне вдруг захотелось увидеть одежду, которая там висит. Если здесь все так аутентично, то там, наверное, должны быть платья вроде того, что я надела сегодня.

Но шкафы были пусты… Не девственно пусты, ими явно кто-то пользовался совсем недавно, пыли на полках не было, а в углу на полу лежала ярко-синяя атласная лента, кусочек кружева, и маленькая перламутровая пуговица… Я, захлопнув дверцы, снова подбежала к туалетному столику и схватила бутылочку с духами. Мне нестерпимо захотелось нанести каплю этого аромата на кожу.

Притертая стеклянная пробка вытаскивалась с трудом. Но я справилась. Легкий аромат сирени и ландыша был восхитителен. Смочила палец и уже хотела мазнуть духи на мочку уха, как дверь без стука открылась. Я вздрогнула и выронила флакон из рук, а он в то же мгновение закатился под столик.

Сейчас меня поймают на месте преступления! Аромат вытекающих духов выдал бы меня с потрохами. И я, быстро, чтобы тот, кто вошел не заметил моей оплошности, бухнулась на колени и заглянула под столик, пытаясь достать духи, закрыть и вернуть их на место. Тогда можно будет сказать, что это случайность.

– Мадемуазель, что вы здесь делаете? – в голосе женщины я услышала недовольство. Еще бы. Представляю, что она подумала, увидев постороннего человека в комнате.

Я схватила флакончик и встала.

– Простите, – повинилась я, возвращая духи на место. – Я уже ухожу…

Полная женщина в простом черном, форменном платье с застежкой под горло, белым отложным воротником, нарукавниками и фартуке, обтягивающем толстый живот, сердито смотрела на меня. Ей явно не понравилось, что я здесь шастаю. В руках она держала объемный плетеный короб.

– И поторопитесь, – безапелляционно заявила она. – Сопровождающая уже давно в карете, мадемуазель. А ваш жених ждет вас в МУПе…

Я кивнула, и бочком проскользнула мимо нее в раскрытую дверь. Наверное, Борис признался, что я отправилась гулять в ту часть дома, которая была закрыта для гостей. И меня искали.

Но слова женщины все равно звучали как-то странно, и несколько меня озадачили.

С МУПом все было понятно. Борис работал главным инженером в МУП «Водоканал», которое обеспечивало водой весь город. Возможно его вызвали на работу в неурочное время, такое уже случалось много раз.

Но почему тетка назвала его женихом и зачем он ждет меня на своей работе? И при чем тут какая-то сопровождающая? И карета?

Мне надо было остаться и задать все эти вопросы. Но проклятая пудреница жгла карман, и я поспешила убраться, пока женщина не заметила, что старинная вещица исчезла с туалетного столика.

Я быстрым шагом прошла по коридору и вышла в гостиную, в которой должны были быть выставлены Лелькины картины. Но ни Лельки, ни картин, ни гостей, ни студенток не было. Странно… Я готова поклясться, что прошло не больше получаса, как мы приехали. Ну, час максимум.

– Мадемуазель, поторопитесь, – у входных дверей замер высокий, худой мужчина. По виду настоящий сухарь. Он смотрел на меня так, как будто бы я была тараканом, неосторожно выбежавшим на стол прямо во время ужина. – Вас уже ждут, – заявил он и распахнул передо мной двери.

Мне ничего не оставалось, как последовать на выход. У меня было ощущение, что они просто выгоняют меня из усадьбы. Им точно известно, что я стащила пудреницу. Хорошо, что полицию не вызвали. Мне было стыдно.

Не ступая в споры, и не пытаясь узнать, куда же делся Лелька, я торопливо выбежала на мраморную лестницу и застыла на месте, увидев внизу, там где заканчиваются ступеньки, совершенно роскошную старинную карету. Не знаю, где Борис ее откопал, но если это и есть сюрприз, который он мне обещал, то все становилось более-менее понятно.

Я радостно рассмеялась. Значит все так и должно было быть! Борис просто сговорился с Лелькой, и они организовали все это для меня, чтобы я на всю жизнь запомнила, как мой любимый сделал мне предложение. Поэтому та женщина и назвала его женихом!

Спустившись по лестнице, я подмигнула кучеру, сидевшему на козлах, открыла дверь и подхватив подол платья, чтобы не зацепиться и не порвать его об спущенные ступеньки, влезла внутрь. Там сидела незнакомая старуха в точно таком же старинном наряде, как у меня. Борис постарался устроить для меня волшебную сказку.

Я села напротив нее на скамейку обитую бархатом. Внутри карета оказалась как будто бы меньше, чем снаружи. Места едва хватало нам двоим. Я улыбнулась:

– Добрый день, мадам, – подыграла я. – Очень любезно с вашей стороны, что вы согласились принять участие в этом мероприятии…

Но на старуху моя улыбка не подействовала. Она поморщилась и, окинув меня презрительным взглядом, заявила:

– Мне слишком хорошо заплатили, за эту авантюру, чтобы я могла отказаться. Но, признаюсь, его выбор я не одобряю. Он мог бы найти кого получше, чем необразованная деревенская девка.

От такой наглости я опешила. Но спускать подобное не собиралась. Даже если эта старуха родственница Бориса.

– А вы совсем не любезны, – прищурилась я, – и об этом я обязательно уведомлю Бориса. Если он заплатил вам достаточно, чтобы вы потратили свое время на эту поездку, то, полагаю, денег должно хватить и на элементарную вежливость.

Старуха фыркнула и отвернулась.

Но я не могла не признаться себе. Ее слова по поводу деревенской и необразованной задели меня сильно. По сравнению с Борисом я и, правда, была такой. Его родители занимали довольно высокие посты в области, а мои – были простыми деревенскими жителями. И если Борис получал образование в Москве, то я в заштатном сельскохозяйственном ВУЗе нашего городка. Это потом я переехала областной центр и сделала неплохую карьеру в местном агрохолдинге.

Дальше мы ехали молча. Старуха смотрела в единственное окно, а я думала о своем, погрузившись в невеселые думы. Неважно сколько тебе лет: восемнадцать или сорок, а родителям будущего мужа все же хочется понравится. Тем более, если они живут в одном городе. Борис нас уже знакомил, и хотя его родители не позволили себе ничего лишнего, я, похоже, пришлась не ко двору. Откуда-то же эта старуха должна была узнать такие личные подробности.

Глава 2

Карета остановилась так резко, что я не удержалась и хорошенько приложилась головой в противоположную стенку. Старуха снова насмешливо фыркнула. Она-то смотрела в окно и успела вовремя ухватиться за подлокотник. Я бросив на нее недовольный взгляд, открыла дверцу кареты и выпрыгнула, не дожидаясь, когда кучер опустит раскладную лестницу.

К нам, запыхавшись, подлетел мужичок тоже в старинном наряде:

– Мадемуазель, – схватил он меня за руку, – прошу вас, осторожнее. Не стоит так спешно выпрыгивать из кареты. Вы можете подвернуть ногу. Все уже решено. Князь не планирует сбегать из-под венца. Он уже подписал брачный договор с вашим дядей.

Он говорил еще что-то, а я смотрела вокруг себя и не понимала, что происходит. Привезли меня совсем не в МУП, а во двор какого-то старинного административного здания. По крайней мере, странный бронзовый герб из двух скрещенных жезлов, в промежутках которых были изображены неизвестные знаки, и зеленый с красно-голубыми разводами флаг развевающийся на флагштоке перед входом, говорили именно об этом. Где, вообще, Борис нашел такое здание? У нас в городе такого точно нет. Я бы знала. И что это за странный герб? И не менее странный флаг?

Я оглянулась. Двор был окружен высоким каменным забором. Такого я тоже не припомню… Если только снаружи его как-то замаскировали… Но зачем? И какой еще брачный договор? Дядя? Князь? Этот мужичок, вообще, о чем говорит?!

– Простите, – прочистила я горло, – что здесь происходит? Кажется, вы меня с кем-то перепутали. Я думала мой жених хочет сделать мне предложение. Кажется, – я нервно хихикнула, – вы привезли не ту невесту.

Мужичок побледнел и с ужасом уставился на старуху, которая все еще сидела в карете.

– Девица ударилась головой и не в себе, – заявила она абсолютно уверено. – И помогите мне уже выйти. Я что буду сидеть в этой карете до скончания веков?!

– Прошу прощения, мадам, – отмер мужичок и, бросив на меня сочувственный взгляд, кинулся помогать старухе.

– Еще раз приношу свои извинения за случившееся недоразумение. Отвозить меня обратно не нужно, я доберусь до дома сама, – улыбнулась я и направилась к воротам, которые виднелись за деревьями, густо росшими вокруг дома.

– Мадемуазель, – отчаянный вопль мужичка, остановил меня прежде, чем я обошла карету. Он бросил старуху, лишившись помощи она с трудом удержала равновесие, и прибежал ко мне. Схватил за локоть и потянул на себя. – Вы не можете уйти. Ваш жених, и ваш дядя уже ждут в МУПе. Все договора подписаны, вам всего лишь нужно пройти под аркой… Прошу вас, не упрямьтесь. Все уже решено!

А старуха, замерев у кареты, презрительно заявила:

– М-да… я уж было решила, что в этой красивой головке присутствуют мозги. Но нет, девица тупа, как пробка. – Я остановилась и медленно развернулась. Я очень терпеливый человек и уважительно отношусь к старости, но эта мерзавка вывела меня из себя. – Ну, что уставилась? – бабка определенно нарывалась на грубость, – глазищи выпучила. Меньше сплетни слушай. Князь тебе, девке безродной, такую честь оказал. Не в полюбовницы, а в жены законные взял. А что Темный… Так у каждого есть свои недостатки. Ты-то тоже не сахар. Слышали мы, небось, как женихи от тебя отказывались. То-то в девках до восемнадцати лет засиделась.

Да она сумасшедшая! Просто сумасшедшая бабка, которая несет полную чушь. И обращать внимание на ее слова, вообще не стоило. Я даже отвечать не стала.

Отвернулась, сделав вид, что никакой старухи рядом нет, и сказала встретившему меня мужичку, который на первый взгляд выглядел куда адекватнее.

– Простите, но произошла чудовищная ошибка. Я не та женщина, которую вы ждете. Мой приятель художник и устроил выставку в усадьбе Голубевых. Я решила немного прогуляться по дому, служанка приняла меня за невесту вашего князя. А я подумала, что это мой бойфренд, Борис, организовал карету и все остальное, чтобы сделать мне предложение.

Сначала мужичок смотрел на меня расширенными от ужаса глазами. Но услышав имя Бориса с облегчением выдохнул.

– Мадемуазель, – завопил он, – никакой ошибки! Князь Борис ждет вас в МУПе. Именно вас, мадемуазель!

Имя Борис он произнес немного непривычно, на английский манер, с ударением на первый слог.

– Князь, значит?! – Я смотрела на психованную бабку и на придурковатого мужика и злилась на Бориса. Нет, я понимаю, хотел сюрприз сделать. Но зачем так сложно-то? Мог бы и попроще. Я бы не обиделась. – Ну, хорошо, – сделала шаг в сторону парадного крыльца, – ведите меня к этому князю.

И добавила мысленно, я сейчас ему устрою.

Мужичок обрадовался и, подхватившись, засеменил впереди меня, постоянно оглядываясь, чтобы удостовериться, что я иду за ним.

А я шла и сердито думала, что Борис совершенно напрасно выложил за весь этот маскарад кругленькую сумму. Если судить по объему исторической реконструкции, которую ему пришлось провести, чтобы организовать незабываемый вечер, мы могли бы на эти деньги скататься на недельку в Париж. И неизвестно, что привело бы меня в больший восторг: предложение в самом романтическом городе мира или весь этот фарс.

Мы поднялись по крыльцу и мужичок распахнул передо мной высокую и широкую двустворчатую дверь, из которой пахнуло прохладой и какой-то затхлостью. Наверное, это было какое-то заброшенное здание, который Борис превратил в средневековый МУП.

– Входите, – радостно провозгласил он, пропуская меня внутрь, – вас там ждут…

Я кивнула и сделала шаг вперед, там в темноте я увидела высокую массивную фигуру Бориса, рядом с которым стояла еще одна фигура пониже. Я бы приняла его за Лельку, но это был какой-то совершенно необъятный толстяк.

Дверь позади меня захлопнулась. Внутри было довольно темно, единственный источник света находился где-то впереди по коридору, и сейчас я не видела лица тех, кто встречал меня. Возможно, когда глаза привыкнут…

– Ты слишком долго, – заявил недовольно низенький и добавил тоном не терпящим возражений, – надеюсь, князь Борис сможет тебя приструнить, раз уж ни твой отец, ни я, не смогли этого сделать!

– Даже не сомневайтесь, – чужим голосом ответил тот, которого я приняла за Бориса, хватая ладонь, которую я машинально протянула ему.

Я в ту же секунду поняла, что происходит что-то нехорошее и попыталась выдернуть руку и сбежать. Но стальная хватка чужака не оставила мне ни единого шанса. Холодок пробежал по позвоночнику: я, как полная дура, пошла черт знает куда, черт знает с кем… И происходящее сейчас мне совсем не нравилось.

– Что здесь происходит?! – спросила я спокойно, стараясь не показать, что мне стало страшно.

Если этот бред организовал Борис, а у меня все еще оставалась надежда, что это так и есть, то я, пожалуй, попрошу, чтобы в нашей семейной жизни больше не было никаких сюрпризов.

– Наша свадьба, мадемуазель, – спокойно ответил мне чужак, сжимавший мою руку.

– Что?! – выдохнула я, изо всех сил пытаясь освободиться от захвата, – да, я вас даже не знаю!

В моем голосе, несмотря на все мое старание, были слышны истерические нотки. Свадьба?! Какая еще, к чертям собачьим, свадьба?! Борис совсем сбрендил?!

– Арсения, – снова вмешался толстяк, – прекрати истерику! Я уже все решил. Все документы подписаны и ритуалы закончены. Вам осталось только пройти под венцом. И ты сделаешь это, даже если князю придется вести тебя силой. Я уже устал от твоих выходок! Князь, – обратился он к чужаку совершенно спокойно, как будто бы речь не шла о человеке, – хватайте ее…

– Не смейте! – крикнула я, изо всех сил дергая руку, чтобы освободиться. – Я никуда не пойду с вами! И не надо мне угрожать! И я не Арсения! Я же говорила вам! Меня зовут Ася!

Мне уже было все равно, что здесь происходит. Я просто хотела как можно быстрее сбежать. Если это Борис решил так подшутить надо мной, то я слишком плохо знаю потенциального жениха, чтобы соглашаться на его предложение руки и сердца. Неизвестно, что ему придет в голову в следующий раз. А жить на пороховой бочке мне не хочется.

– Мадемуазель, – в голосе чужака слышалось досада, – не стоит устраивать трагедию. Вам ничего не грозит. Я очень хорошо контролирую свою тьму…

И он меня, конечно, не выпустил. Наоборот, рванул так, что я впечаталась в мускулистую грудь, и, подхватив на руки, потащил куда-то в темноту, не обращая внимания на мои вопли и попытки освободиться.

Рядом семенил толстячок и причитал:

– Арсения, князь Борис очень хорошая партия. А все страшные рассказы про тьму всего лишь бабские сказки. Забудь про них. Я никогда бы не отдал тебя тому, кто может угрожать твоей жизни. Как бы там ни было, а я твой дядя и желаю тебя счастья.

Психи… Мамочки мои… Они полные психи! Я еще никогда за все свои сорок с хвостиком лет не оказывалась в такой ситуации. Я даже психов вблизи ни разу не видела. Меня всегда окружали адекватные люди… А по сравнению с этими даже Лелька был разумным и уравновешенным человеком.

С психами лучше не спорить. Им лучше не возражать. Иначе можно спровоцировать агрессию. А пока они, к счастью, вели себя вполне мирно. И я замерла на руках «князя»… Не вечно же он меня нести будет. Он и так намного сильнее меня, а в приступе агрессии и вовсе свернет мне шею, как куренку… Надо действовать хитростью.

– Вам, наверное, тяжело, – улыбнулась я через силу, – отпустите. Я сама пойду.