- -
- 100%
- +
Вред само(лечения)учения, или как вызвать демона по-английски
– Теть Паш, куда ты опять? – из подъезда выскочила моя соседка Ирка. Шебутная и беспокойная деваха… Вон, седьмой десяток уж разменяла, а все не угомонится. И чего ее черти в такую рань подняли? Хотела же по тихому сбежать, пока не засекли.
– Куда-куда, – буркнула я в ответ, шустро передвигая ноги. – на кудыкину гору! Ты Ирка за внуками лучше смотрела бы, они у тебя вчера в кустах курили, а не за мной следила, как коршун. Правильно Витька тебя бросил, с такой пилой разве ж уживешься. Ни шагу без пригляда не сделать… а мне на работу надо. Устала я дома сидеть.
– Теть Паш, – захохотала, заухала злыдня-Ирка, – тебе на прошлой неделе девяносто три исполнилось. На пенсии ты давно. Какая работа? И кто тебя потом по всему городу искать-то будет, если ты опять адрес забудешь?
– Врешь, не было такого, – я уже запыхалась и теперь тяжело дышала, хотя так и не прошла пяти метров от двери подъезда до дороги, где начиналась свобода.
Ирка была не права. Я прекрасно помнила свой адрес, но зачем мне возвращаться домой, где никого нет? Вот и соврала… А чего? Меня ребятки-полицейские на машине покатали по городу и в отделение отвезли. Молодые такие, красивые… Посмотреть приятно. Молодость вспомнить. Уж я бы таких молодчиков-то не упустила. Дюже на красоту мужскую падкая была. Потому и замуж не вышла. На кой черт мне с одни мужиком всю жизнь жить?
– Теть Паш, – Ирка-следилка легко сбежала по ступенькам и догнала меня, – ну что же ты, а? Идем, я тебя домой отведу… Я блинов напекла, сейчас принесу… с медом, как ты любишь…
– Ну если только с медом, – вздохнула я. Опять не получилось ускользнуть от бдительной соседки. Надо завтра прямо ночью уходить, пока все спят. А потом пережду чуток на скамейке в парке и на работу пойду устраиваться. Не из-за денег, пенсии-то мне хватает. Скучно мне дома. Как-то быстро старость пришла, не нажилась я еще.
– Ну, вот, теть Паш, – Ирка притащила меня домой и усадила за стол, – ты подожди, я сейчас быстро за блинами спущусь накормлю тебя.
Ирка хлопнула дверью, а я осталась одна. Включила радио, а там по английски балакают. Я нарочно на эту станцию настроила. Язык выучить хотела. А вдруг пригодится?
И сейчас поупражняться решила, что диктор говорил, все за ним повторяла. Хорошо у меня получалось, ловко:
– Ассе магист понтаут рехабин номантивш ас мо дейюс…
Я говорила, ломая язык, и вдруг отовсюду повалил пар. Или дым. Белый, густой. Мою крошечную кухоньку в хрущевке мгновенно заволокло, я даже испугаться не успела. Сидела, открыв рот от удивления. Ни запаха нет, ни жара, ни влажности. Хотя я даже рук своих не видела. А потом ударил гром… прямо в комнате. У меня в ушах противно зазвенело, а под носом стало мокро от крови.
– Кто такая? – раздался густой бас недовольного мужика.
Я вытерла ладонью кровь, оставляя красные следы на коже:
– А ты кто такой? – нахмурилась я. – И что ты делаешь на моей кухне?
– Я Асмодей, демон преисподней. Ты зачем меня вызвала, смертная?!
Дым-то развеиваться стал, проглядываться. И так уж этот демон красив был, что глаз не оторвать. Да еще в одних штанах стоял. С голым торсом. У меня аж сердце зашлось.
– Дак, полюбоваться, – не растерялась я, – мне может помирать завтра, и не доведется больше на торс мужской глянуть.
– Ну, смотри, – захохотал Асмодей и тряхнул головой, царапая потолок рогами. Высокими, длинными и витыми.
Дым почти выветрился, и теперь я могла рассмотреть Асмодея целиком.
Голова великовата, конечно, раза в два, а то и три больше, чем у людей. Но иначе рога такие массивные нелепо будут смотреться. Шея толстая, крепкая… еще бы, рога такие носить… тут мощь нужна.
Плечи широченные, мышцами, как канатами перевитые, даже большая голова к месту, ручищи огромные, ладони, как лопаты. А на пальцах когти. Длинные, черные, будто лаком покрытые.
На груди волосы густые, кудрявые, и дорожка завлекательная по животу с кубиками вниз под пояс уходит. Брюки черные, кожаные, в обтяжку. И ниже есть на что глаз положить. Приличная такая выпуклость. Даже в спокойном состоянии очень впечатляющая. А еще хвостище с кисточкой правую ногу обвивает. И ступни босые с когтями. Как он, интересно, носки носит-то? Рвутся же…
– Ну, как? – Осклабился демон, – насмотрелась? Нравлюсь?
– Нравишься, – не покривила я душой, – чего уж. Есть на что посмотреть. Была бы молода и потрогать бы не отказалась…
Демон довольно загоготал, запрокидывая голову назад.
А потом склонился надо мной, об стол облокотился, глазищи свои карие с огненно-рыжими всполохами вылупил, и спросил вкрадчиво:
– А хочешь на полвека помолодеть?
Тут уж я не выдержала зафыркала.
– Ты, демон, как там тебя, Асмодей, думай чего говоришь-то. Мне, милок, девяносто три года миновало. Если я на пятьдесят лет помолодею, сорок три будет. Считай молодость уже позади. Вот если бы мне семьдесят пять годков предложил скинуть, да нынешние мозги оставил бы, я бы еще может быть подумала…
– Я же душу твою заберу, смертная, – снова зашептал демон, – на муки вечные!
Я снова зафыркала от смеха. Аж сердце закололо.
– Ты, демон, с головой-то явно не дружишь? Мне девяносто три года, говорю… Я две войны пережила, застой, перестройку, девяностые, кризисы разные экономические, а теперь вот еще и пандемию переживаю… Да, разве ж после такого адом меня напугаешь?
– Значит не боишься?
– Не боюсь, – улыбнулась я, – а вот жизнь еще одну хочу прожить… Только чтобы все по-другому было. Чтобы жизнь моя легкой и светлой была. Чтобы дом у меня был свой, не хочу всю молодость по углам мотаться, – говорила я с трудом. В груди как стеклом колотым посыпали, каждый вздох отдавался невыносимой болью.
– А взамен душу мне отдашь? – довольно осклабился демон.
– Отдам, – выдохнула я из последних сил.
– Да будет так! – Рявкнул демон так громко, что у меня снова зазвенело в ушах. Куснул палец так, что выступила капля черной крови, и сжал мою холодную ладонь… ту самую, которой я кровь вытерла.
И громогласно захохотал, подняв лицо к небу.
Вот только он не успел. В этот самый момент я все таки умерла…
Неведома зверушка, или почему демонам нельзя верить
После смерти было холодно. Я поежилась и поплотнее закуталась в одеяло… И тут же поняла, что-то не так. Всплеск адреналина в крови заставил резко вскочить, хватая ртом воздух. Что происходит?! Где это я?! Явно не в больнице.
Я сидела в постели в незнакомой комнате. Небольшой, квадратов двадцать. Светлые обои в мелкий цветочек, паркет, белый, высокий платяной шкаф напротив, туалетный столик с трехстворчатым зеркалом, зачем-то накрытым куском ткани, и фикус в керамическом горшке на полу. Слегка приоткрытая дверь в ванную комнату. Справа окно за плотной и непрозрачной серо-розовой шторой. Из-за нее в комнате было немного сумрачно. Картина в простенке, прикроватная тумба в углу, кровать с металлической спинкой и моя рука… нет! Не моя! Я дернулась, пытаясь оказаться подальше от чужой руки. Но она дернулась вслед со мной…
Я охнула и прижала прижала не свою руку к своей груди, которая тоже явно была не такой, как полчаса назад. Слишком упругая. До меня стало доходить. Я вытянула руку вперед. Сжала и разжала пальцы. Рука слушалась идеально. Значит, улыбка растянула губы до ушей, у меня получилось!
Это не сон и не бред! Это не больница и хоспис! Это результат моей сделки с демоном! Чтобы убедиться, я откинула одеяло и, задрав длинную ночную рубашку, оголила ноги. Красивые, стройные, с узкими аккуратными ступнями и розовыми пяточками. Вытянула перед собой руки. Длинные, тонкие пальцы с остренькими, старательно подпиленными ноготками. Идеально! И грудь, и талия, и попа! Ощупала себя и осталась довольна.
Я вскочила с кровати и с необыкновенной легкостью закружила по комнате, подметая пол кружевом на подоле ночной рубашки. Получилось! Я молода! Мне снова восемнадцать!
А еще, я остановилась, у меня есть дом! Свой собственный дом! Я расхохоталась и выбежала за дверь. Какая легкость! Теперь злыдня-Ирка меня никогда не догонит! И, вообще, ее теперь нет. Я совершенно свободна!
Радость пузырилась, как газировка в стакане. Молода и свободна! Я кричала от радости, прыгала, не сдерживая эмоции, и хлопала дверями в небольшом коридорчике, осматривая свой новый дом. На втором этаже было еще две спальни обставленные примерно так же, как моя, роскошная ванная в бело-лавандовых тонах, кабинет с целой стенкой книжных шкафов, узкая лестница на чердак и широкая вниз. Перепрыгивая через две ступеньки помчалась на первый этаж. Мне не терпелось осмотреть все.
– И че встала так рано? – недовольный мужской голос заставил меня вздрогнуть. Внизу у входной двери стоял огромный, страшный, неряшливо одетый, косматый мужик по самые брови заросший спутанной бородой, в которой застряли крошки от вчерашнего ужина… или позавчерашнего…
– Т-ты кто такой?! – взвизгнула я, отступая назад на одну ступеньку вверх. – и что ты делаешь в моем доме?!
– Кто-кто, – равнодушно ответил он, – муж я твой…
– Муж?! – ахнула я, – ну, уж нет! Мужа я не заказывала!
– Не заказывала она, – тяжело вздохнул он, – а я есть… Иди уже одевайся, – еще один тяжелый вздох, – Я в командировку уезжаю. Магомарки на счете, доступ я тебе дал. Бес-прислужник у тебя есть… в конце недели вернусь. И не трать много, я не миллионер.
И пока я приходила в себя, разевая рот, ошарашенная новостью о наличии мужа, он развернулся и ушел, громко хлопнув дверью.
За его спиной оказалось большое зеркало. Оно тоже было накрыто тканью, но от удара двери об косяк, ткань дрогнула и с легким шелестом свалилась на пол, показывая меня во всей красе в сумраке коридора…
– Асмодей! – заорала я, когда ко мне вернулся дар речи, – ах, ты демон проклятый! Ты что сотворил, негодяй! Какой муж?! И почему я такая уродина?! Выходи, гад, ответ держать… Трусишь, да?! Меня, старуху, боишься?!
– Ну, что ты так орешь, – раздался позади меня спокойный, с ленцой голос демона, – в ушах звенит…
Я развернулась… Асмодей стоял на втором этаже и брезгливо оглядывался по сторонам.
– Ты?! – кинулась я к нему, задыхаясь от возмущения, – отвечай, гад, что ты тут устроил?!
– Что просила, то и устроил, – равнодушно пожал плечами он.
– Я этого, – обвела я ладонью свое лицо, – не просила!
Передернула плечами, вспомнив свое отражение. Теперь я понимаю, почему зеркала были за занавесками. Такую ночью увидишь, больше не заснешь. Мне даже на одно короткое мгновение стало жалко мужа. Красные волосы, глазищи огромные, в пол лица, черные с темно-красным отливом, совсем без белков… щеки впалые, губы тонкие, бледные и прячут бесчисленное количество мелких, острых, акульи зубов…
– Ох, уж эти людишки, – сокрушенно покачал головой Асмодей, – сами просят, а сами потом недовольны… Ну, вот смотри, – обратился он ко мне, – ты просила молодость? – Я кивнула. – Вот и получи, – вздохнул он. – Разум сохранила, память прошлой жизни при тебе… Еще ты просила дом. Так он у тебя есть…
– Ты мое лицо видишь?! А зубы?! – взвыла я, – я такое не хотела!
– Что просила, то и дал, – зевнул демон прикрывая клыки ладонью, – в договоре про внешность ничего не было.
Гад! Сволочь! Я открывала и закрывала рот, не зная, что ответить. Прав был демон. Про внешность я тогда не думала. Главное было вернуть молодость…
– А муж?! – с отчаянием воскликнула я.
– А муж – это бонус, – довольно загоготал демон, – по акции… Закажи молодость и удачу, получи мужа в придачу! – пропел он рекламный лозунг. – Удачу ты не заказывала, но зато не торговалась, – подмигнул он, – так что, считай, от меня лично подарок.
Демон злобно хохоча исчез с легким хлопком, оставив после себя запах серы. А я схватилась за голову и села на ступеньку… Уже поняла, что попала в старую как мир ловушку. Сто раз ведь слышала в сказках, что нельзя с демонами сделки заключать, все равно обманут. Вот и получила. По полной программе.
Хорошо хотя бы молодость при мне… честная, без обмана… я надеюсь… И разум, и память. Ну, подумаешь, уродина… И не с такими недостатками люди живут. А вот с мужем-то что делать?
Он ведь скоро вернется! И ладно бы красавчик был, так ведь ужас ужасный! На бомжа похож… Под стать мне… Кто же еще на такое страшилище позариться. И так мне себя жалко стало, что всхлипнула я, шлепнулась прямо на пол и разревелась от души.
Сама лежу, реву с подвыванием, а сама дальше рассуждаю. Мол, делать-то нечего, придется жить дальше страшной уродиной. К тому же даже такая жизнь лучше, чем никакая. Там-то, у себя дома, я померла. А коль не померла, так Ирка добила, наверное, чтоб квартиру-то получить. Я же сама квартиру на нее отписала. За присмотр. А она деваха ушлая, своего не упустит. Надо будет и подушку на лицо положит и скажет, что так и было.
Я вздохнула… врала, я, конечно, про Ирку-то. Очень уж меня собственное бессилие раздражало, вот на ней и срывалась. А без нее давно бы окочурилась я. Не от старости, так от болезней. Не от болезней, так от скуки.
Добрая она, моя соседка Ирка.
– Паша, Пашенька! – мягкий женский голос лучился искренней заботой. Я вздрогнула и подняла взгляд. Передо мной на корточках сидела Ирка… Ирка-следилка…
– Ирка? – Ошеломленно прошептала я, – ты?!
– Я, – улыбнулась она и сунула мне тарелку с большим куском плохо прожаренного мяса, – вот завтрак тебе принесла. Поешь.
Мясо на вид было не очень, и я уже открыла рот, чтобы отказаться… но пахло от него так одуряюще вкусно, что мой желудок выдал восторженную руладу. Рот в одно мгновение наполнился слюной, а руки сами схватили кусок и сунули в рот… ммм… на вкус мясо было еще лучше! Просто божественно! Мои острые зубы оказались как нельзя кстати. Я легко отрывала и пережевывала полусырое мясо.
Если бы я в тот момент могла задуматься… Но нет, голод сводил с ума, и в голове не было ни единой мысли.
Через минуту с мясом было покончено. Оно улеглось в желудке приятной теплой тяжестью. Я облизала окровавленные пальцы… и только тогда с ужасом поняла, о мной что-то не так. Проклятый демон!
Медленно подняла взгляд и со страхом взглянула на Ирку. А то как убежит сейчас с криками и воплями? Я бы убежала. Но она вовсе не была испугана, наоборот, смотрела на меня с умилительной улыбкой. Как будто бы я была ребенком сожравшим тарелку манной каши.
– Ирка, – хрипло прошептала я, пряча испачканные кровью руки за спиной, – что со мной такое?!
Горькая правда, или как я вляпалась в сладкую жизнь
Мы сидели на кухне. Тихо тикали часы с кукушкой, еле слышно гудел холодильник, утреннее солнце очерчивало квадраты на полу у окна, сладко пахло сдобой, Ирка только что сунула настоявшиеся булки в духовку и терла шкафчики, напевая себе под нос незатейливую мелодию. А я, держа в руках кружку ромашкового чая, пыталась осознать и принять то, что рассказал мне Ирка.
Проклятый Асмодей притащил меня в свой мир… или не в свой… Но жили здесь всего две расы: демоны и люди-маги. Жили дружно, по-соседски, женились, детей рожали. Никто на расы и не смотрел, смешанные человеко-демонские семьи были вполне обычными.
Вот и мои родители: папа-демон и мама-человек поженились двадцать лет назад. Восемнадцать лет назад у них родилась дочь… Брукса…
Бруксы – самые кровожадные демоны-вампиры. Два раза в неделю, по вторникам и пятницам, они выходят на охоту на людей, и больше всего любят пить кровь человеческих младенцев, хотя не гнушаются даже низшими демонами. Поймать бруксу очень сложно. Они сильные, быстрые, высоко прыгают, очень быстро регенерируют любую часть тела и обращаются в огромного нетопыря. Они, в отличие от остальных демонов-вампиров, не боятся солнечного света, хотя он и обжигает их кожу. Убить бруксу практически нереально. Людей спасает только одно: такие демоны рождаются очень редко, и с самого рождения ставятся на учет в магистрате.
Я – единственная брукса не только в городе, но и в области. А на всю страну нас не больше трех-четырех…
Вот уж повезло, я всхлипнула и сделала глоток ромашкового чая. Вкусно… вытерла припухший и покрасневший нос. Я уже и забыла, как в восемнадцать лет любая проблема бедой вселенского масштаба кажется. Вот и сейчас… ну, подумаешь, я не человек, а демон-вампир. Но зато жить теперь буду долго, Ирка сказала, что бруксы живут почти столько же сколько высшие вампиры. И уж я постараюсь, чтобы Асмодей замучился ждать моей смерти.
Мои родители… ну, не совсем мои… ответственно подошли к вопросу воспитания маленькой бруксы, научив ее сдерживать свои кровожадные порывы, и теперь я вполне могла обходиться сырым или слегка опаленном на огне мясом животных. И магией… меня нужно было регулярно подпитывать человеческой магией, которая давала мне силы вместо человеческой крови.
Из-за этого небольшого нюанса и произошли все неприятности. В прошлом году родители прежней меня погибли, проводя какой-то научный эксперимент в своей лаборатории. Оставлять бруксу без присмотра и без магического питания было чревато неприятностями для всего города. Родственников у нас не было, замуж меня, такую красивую и хорошую, никто не брал, вот и пришлось бургомистру взять на себя ответственность за кормление, содержание и контроль юной Пауэллы, которую домашние звали Паша.
Бургомистр, конечно же, не был в восторге от такой ноши и не чаял от меня избавиться. Но за год горожане не стали сговорчивее и никто так и не пожелал взять Пашу в жены.
И вот буквально на днях приехал в наш город некий маг – простой служка в полицейском управлении соседнего города. Неизвестно, что ему пообещал бургомистр, но в тот же вечер надоевшая брукса стала женой этого мужчины. Ее, разумеется, никто не спрашивал. И о том, что она теперь принадлежит этому магу, Паша узнала в тот самый момент, когда бургомистр привел мужа в ее дом после регистрации брака.
Счастливый бургомистр сбросил с себя груз забот, муж ночевал в гостевой спальне, а она провела запрещенный ритуал. Она решила, что лучше потерять все, чем оказаться супругой этого отвратительного мужика. Он простолюдин, а она дочь высшего вампира.
И я была с ней согласна, такого мужа нам не надо! Нам, то есть уже мне, вообще, никакого мужа не надо. Хотя жить мне все таки хотелось больше, чем насолить бургомистру или мужу. Но она сделал свой выбор. И той самой ночью, когда новоиспеченный муж спал в гостевой спальне, не рискнув лечь в одну постель с бруксой, моя душа поселилась в ее теле…
Я вздохнула и допила остатки чая. Мне нужно быть осторожнее. Никто не должен узнать, что в теле бруксы Пауэллы теперь душа человеческой бабки… Бабки-дуры, я бы сказала, которая до девяносто трех лет дожила, а мозгами так и не обзавелась, поверила наглому и бесстыжему демону и вляпалась по уши. Раз ритуал запрещенный, значит меняться душами тоже запрещено. И вряд ли мне понравится то, что со мной сделают, если вдруг узнают, что произошло.
Все знает только Ирка… Она тоже не человек и даже не душа моей соседки. Она – мелкий бес-прислужник. Что-то вроде моего личного слуги, которого родители привязали к ребенку еще в младенчестве. И сегодня утром именно я одарила ее внешностью и характером соседки-Ирки. И именем. Раньше его все звали просто Бес.
– Пашенька, – Ирка выхватила у меня из рук пустую кружку, – пирожок будешь? Я твои любимые напекла, с яблоками и корицей…
Я кивнула. Буду. Это очень хорошо, то я могу есть все подряд, а не только полусырое мясо. Я жевала вкуснейшие иркины пирожки и думала, что все не так уж плохо. У меня есть дом. Большой, новый и красивый.
Пусть я брукса, зато жить буду долго. Пусть я на лицо страшная, как смертный грех, зато молодая и стройная. И, кстати, совсем не склонная к полноте. Я у Ирки уточнила, прежде чем хвататься за третий пирожок. Пусть у меня есть муж, зато… вот тут ничего не придумывалось… вздохнула… это чистый минус. И то, что разводов в этом мире нет – тоже…
Но ничего… живы будем, не помрем. А от мужа я все равно избавлюсь… когда-нибудь. Он же просто человек.
Мой дом, или бесы на службе человечества
После плотного завтрака я решила обойти свои владения до конца. А то со всеми этими волнениями, так ничего и не осмотрела.
На первом этаже рядом с просторной кухней была столовая. Светлая, большая, с тремя окнами, закрытыми полупрозрачными серо-зелеными шторами, чтобы солнце не обжигало нежную кожу бруксы. В простенках стояли узкие и невысокие шкафы-этажерки с милыми безделушками на открытых полках. А в нижних ящиках прятались столовые приборы, полотенца и салфетки.
В двух больших шкафах для посуды с торца комнаты хранились обеденные, чайные и кофейные сервизы, красиво расставленные за стеклянными дверцами. Я затруднилась бы сказать на сколько персон был каждый из них, но количество тарелочек и чашечек впечатляло. И, даже не прикасаясь к хрупким чайничкам, я могла поспорить, что это настоящий, дорогой фарфор, а не привычная мне керамика.
Стол в центре столовой тоже поражал воображение. Огромный, длинный… я такие раньше только по телевизору видела. В мою квартиру, в обычной хрущевской пятиэтажке, такой стол не влез бы. Даже по частям.
Тонкая белоснежная скатерть свисала почти до пола, создавая атмосферу торжественного приема. Вокруг стояли стулья с высокими спинками, мягкими сиденьями и подлокотниками. Я пересчитала, мест за столом было двадцать четыре. Ужасно, должно быть, обедать в такой столовой в одиночку.
Двери столовой и всех остальных комнат на первом этаже выходили в холл-гостиную. После столовой гостиная казалась темной, хотя и была отделана в светлых тонах. Два небольших окна давали слишком мало света.
Зато здесь был камин. Самый настоящий и рабочий камин. Ирка вычистила золу, но темные пятна на стенках камина и дрова, сложенные аккуратной стопкой в специальном ящике, красноречиво убеждали, что совсем недавно здесь горел огонь. Кованная ажурная решетка, каминная полка, на которой стояли хрупкие статуэтки, изображавшие людей и демонов, стойка с кочергой, совком и метлой…
На полу перед камином лежала большая шкура какого-то животного, и стояли два кресла. Я уже решила, что сегодня вечером точно будет так холодно, что придется разжечь камин, чтобы погреться и полюбоваться всполохами огня в вечерней темноте.
Здесь же, в холле гостиной, располагалась лестница на второй этаж, под которой, в небольшой конуре была устроена прачечная. Там стояли стиральная и сушильная машинки. Большие, раза в два больше обычных.
Между кухней и лестницей было еще три двери: санузел и две тесные кладовочки, в которых хранились продукты и разный хозяйственный инвентарь.
Если бы я не знала, что это другой мир, моя страшная рожа тому доказательство, то решила бы, что никуда я и не попадала. Слишком уж привычно выглядела обстановка и техника. За домом приглядывала Ирка. Раньше этим занимался папин бес-прислужник, но, когда папа погиб, бес получил свободу и исчез в неизвестном направлении.
Так то мне повезло, что я демон, бесы-прислужники могут быть привязаны только к демонам, поэтому людям приходится нанимать слуг. А это гораздо хлопотнее верного и покорного воле хозяина беса.
Кроме дома мне достался и довольно большой участок земли с ухоженным тенистым садом, клумбами, каменными дорожками, беседками и даже небольшим прудиком, где плавали кувшинки, квакали лягушки и плескалась рыба. Любящие родители постарались, чтобы дочь-брукса мола гулять не только в пасмурную погоду и по вечерам. Солнце слегка раздражало кожу, но не обжигало.
Я с удовольствием обошла все дорожки. Почти на каждом дереве висели кормушки, скворечники, дуплянки и еще какие-то приспособления для гнездования птиц. Не знаю, кто из нашей семьи был таким любителем пернатых, но в саду их обитало так много, что от их гомона и свиста я сама себя не слышала.
За садом ухаживали привязанные к территории мелкие бесы-прислужники, поэтому все вокруг было в идеальном состоянии. Только в самой серединки сада зияло безобразное черное пятно свежего пожарища. Ирка сказала, что именно там когда-то была лаборатория, в которой погибли родители Пауэллы. Прошел года, но ни одна травинка не пробилась через черный пепел. Ирка сказала, что теперь там еще много лет ничего не вырастет, магия выжгла все дотла. Если бы мои родители не позаботились о защите лаборатории, то сгорело бы половина города, такой силы был магический выброс.
Обедала я на кухне. Ирка обиженно хмурилась. Я попыталась сама налить себе в тарелку говяжьего супчика с огромным куском полусырого мяса. И Ирка разглядела в этом жест недовольства ее работой. А еще принимать пищу полагалось в столовой или в крайнем случае в своей комнате. Моя предшественница Пауэлла заходила на кухню всего несколько раз за всю свою жизнь. И суп надо было сначала выложить в супницу и только потом, специальным фарфоровым половником с цветами, раскладывать по тарелкам. Даже если тарелка на столе всего одна.