Попаданка-2. Из грязи – в князи

Глава 3

А возле дома, куда я постояльцев вела, Орбрен нарисовался. Стоял мрачный, как туча грозовая, заборчик подпирал.

Как толпа наша ближе подошла, заговорил, к Добре обращаясь.

– Что вы здесь делаете?

– Ну, дак, господин Орбрен, – весело ответил ему Добря, – в отставке мы теперь, вот и решили в колхоз чудесный приехать. Мы люди простые, нам где крыша над головой есть, там и дом. А если работу дают, да бабы свободные под рукой, то чего же…

– Я не про них, – Орберн все так же хмуро кивнул на остальных вояк, – я про вас. Какого Арра вас сюда принесло?!

Ну да… Орбрен как всегда в своем репертуаре. Грубость и хамство… кто его, вообще, воспитывал. А еще дворянин.

– Орбрен, хватит грубить. Добря со своими парнями нам нужен. У нас, если ты не забыл больше сотни вдов, которым замуж выходить надо, – влезла я. Жена я ему в конце-концов или не жена… пусть даже об этом пока в деревне так никто и не знает.

– Малла, он, – криво ухмыльнулся Орбрен и кивнул на Добрю, – сюда не жениться приехал…

– Ну-у, почему, – протянул Добря с такой же ясной улыбкой, – была бы хозяюшка свободна, ни секунды бы не раздумывал. Это некоторые свое счастье не ценят…

Ох, ну что за мужчина! Правильно говорят, женщины ушами любят. Я прямо на себе это сейчас почувствовала. А Орбрен зарычал просто. Его аж перекосило от злости. Ничего не понимаю. Чего это он так реагирует. Да даже если что-то и будет у нас с Добрей… У нас же свободные отношения. Сам же говорил: у тебя своя жизнь, у меня своя жизнь.

– Малла, отдай ему ключи и пошли домой, – приказал мне Орбрен.

Да таким тоном, что я непроизвольно дернулась, чтобы все так, как он просит, сделать.

– Да что ты себе позволяешь?! – вспылила я, – что ты тут раскомандовался!

– Может быть потому, что ты моя жена?! А сама идешь и глазки мужикам посторонним строишь?!

– Ой! Мамочки! – послышались крики, – жена?! Малла жена господина Орбрена?! Что?! Жена?! Кто жена?! Чья жена?! А кто муж-то?!

А я уже открыла было рот, чтобы разораться от злости, да вовремя поняла. Испорчу себе репутацию. Нельзя истерику устраивать. Век потом не отмоюсь. Бабы меня просто не поймут. Решат, что я гулящая. А это здесь ой-как не приветствуется! И оправдываться нельзя. Оправданиям без Оракула здесь никто не верит. Как впрочем и обвинениям… значит не поверил никто, что Орбрен всерьез… со злости, да… но не всерьез… хотя да… половина правды в его словах есть. Я ведь жена.

Но и промолчать нельзя. Меня эти же бабы уважать перестанут. Поэтому нос выше головы задрала, улыбнулась и, нарочито тяжело вздохнув, выдала такую же полуправду:

– А что делать, если муженек не способен оказался?! Вы не поверите, бабоньки, каждую ночь от меня в другую спальню бегает… боится… А я что? Я со всем усердием, – добавила ехидно, – мужа почитать готова…

Ключи от дома Добре в руку сунула, и гордо назад отправилась. А за моей спиной тишина осталась. Как будто бы не вся деревня там собралась, а никого нет…

А потом сочным густым басом захохотал Добря… а потом и все остальные подхватили…

Да… может быть не хорошо, все же Орбрена перед всей деревней опозорила. Но мне так радостно на сердце стало. Будто бы я негодяю этому за все его гадости отомстила.

Надеюсь, он меня теперь не задушит подушкой… или не припрется того… доказывать…

Вечерело. Я сидела в правлении, дожидаясь господина Гририха… Хотя чего врать самой себе, просто домой было страшно возвращаться.

Весь день вся деревня гудела как перепуганный рой. Только и обсуждали новость, что я замуж за господина Орбрена вышла. Даже том, что я при всем честном народе неспособным его назвала никто и не вспомнил, настолько всех удивил сам факт нашей женитьбы.

Вторая половина дня пошла коту под хвост, потому что у всех сразу появились архиважные вопросы к председателю колхоза, то бишь ко мне. И бабы по одному, по две устроили паломничество в правление, с единственным вопросом, который их интересовал: «А правда ли…?» И я устала отвечать, что да, правда. Потом бабы пытались правдами неправдами вытянуть из меня подробности. Но тут я уже молчала, как партизан на допросе.

Приходила Рыска. Сказала, что ей обидно… но она меня понимает. Слишком много тут баб незамужних. Сама молчала о том, что Сильв за ней ухаживает. Это строитель с Даром из бригады Орбрена, пояснила она, когда увидела, что я ничего не помню…

– Малла. – в дверь заглянул хмурый Орбрен, – пойдем домой. Тебе еще учиться надо… и… прости меня… я сам не знаю, что на меня нашло. Просто Добря… он… такой бабник, Малла. То с одной, то с другой… мне не хотелось, чтобы он тебе сделал больно.

– Да я ничего и не собиралась, – вяло ответила я, – и ты меня прости… надо было сказать что-нибудь другое.

– Ерунда, – вдруг рассмеялся Орбрен, – это было очень забавно.

И мы пошли домой. Вместе. Как будто бы мы настоящая семья. А бабы из-за заборов подглядывали и шептались…

Я так устала, что почти не помню, как учила и отвечала уроки. Но все опять уложилось в голову с первого раза. И я легко выучила то, о чем говорилось в следующих главах истории.

После того, как люди вернулись в Гвенар и скопили достаточно Древней крови, чтобы стали появляться первые Ведающие, мечта о независимости стала казаться им чуточку реальнее.

А потом была найдена библиотека, оставленная Арром. И история мира и его Предательства предстала во всей своей неприглядной красе перед потомками. Искупление было принято, но простить Арра никто так и не смог.

Ведающие изучали книги, возрождались, но все еще были недостаточно сильны, чтобы управлять Оракулом.

С момента его запуска прошло уже больше пятисот тысяч лет, и он уже зарядился магией под завязку. Но так и остался неактивным, вроде маленького черного пятнышка на солнце. Самые сильные Ведающие из существующих так и не смогли пробудить его. Слишком мало в них было Древней крови.

Но они не опускали руки. И искали возможность открыть портал в Мидгард, ведь там должны были жить потомки тех, кто спасся. Работа длилась не один век. Поиски надо было держать втайне от приспешников хозяев. Даже Ведающие были рабами Хадоа.

Около тысячи лет назад в рядах Ведающих снова появился предатель. И хадоа направили воинов, чтобы уничтожить всех, кто посмел думать о сопротивлении. И тогда Ведающие рискнули. Они открыли портал по незаконченным расчетам. И оттуда в этот мир шагнула прекрасная Дева чистой Древней крови.

Она пробудила Оракула и защитная пелена накрыла Гвенар. Но силы одного человека даже с самой чистой кровью не хватило на весь мир. И от власти Хадоа освободилась только небольшая его часть. Самая дальняя от портала, а потому самая безлюдная. С тех пор часть мира свободна, а часть находится под гнетом поработителей.

А Дева вышла замуж за самого сильного Ведающего, ставшего королем нового Гвенара. И с тех пор тысячу лет в мире правят потомки Ведающего и Девы.

Оказалось, что только пара способна включать Оракула, который выключается при каждом солнечном затмении. Даже частичном. И случается это несколько раз в год.

Хадоа взбесились от того, что рабы получили свободу и до сих пор пытаются уничтожить Гвенар. А Гвенар вынужден уступать Хадоа, потому что у них в заложниках вторая половина мира.

Побежали дни. Забот было столько, что я не успевала считать семидневки. Весь день я работала в колхозе, вечером училась, и засыпала сразу, как только голова касалась подушки. Особенно тяжело было в первые несколько недель. Я нередко тайком плакала от бессилия. Колхозники меня не слушались, Силы не подчинялись, и я не видела никакого просвета впереди. Если бы не господин Гририх, я бы все бросила. Но он терпеливо изо дня в день учил меня быть руководителем, учил правильно говорить с людьми, понимать проблемы колхоза и сотрудников, видеть свои ошибки и ошибки других людей.

Только благодаря ему, мы справлялись. Настроили работу фермы, закончили строительство сыроварни и запустили там производство сыров. После изменения стало настолько легко работать с нашими сорока коровами, что мы за месяц удвоили наше стадо и задумали строительство телятника на сто телят. Ведь совсем скоро он нам понадобится.

А на следующий год мы запланировали увеличить ферму до двух сотен голов. Можно было бы больше, но мешала очень скудная кормовая база. Коров в Гвенрае кормили травой, сеном и неизменной синей кашей. Когда у нас будет достаточно зерна, мы сможем без труда содержать гораздо больше. Рыска подтвердила, что на такой подкормке, коровы будут расти и доиться намного лучше. И грозила Сайке залить молоком ее сыроварню.

Сыроварня под руководством совершенно не изменившейся после замужества Сайки стала идеальным образцом хозяйствования. Я туда даже не лезла, она со всем с самого первого дня справлялась сама. Строила своих девчонок, покрикивала на Рыску, если вдруг молоко было не того качества. В сыроварне царила идеальная чистота. Белоснежные халаты, стерильно чистые столы и посуда… и улыбающиеся колхозницы, варят сыры. Их у нас было уже четыре вида: Яблочный, придуманный самым первым, Твердый на сычужном ферменте, Горячий – твердый сыр, плавленный в кипятке, и Сывороточный, похожий на творожный.

Сайке так понравилось придумывать новые продукты, что теперь в сыроварне у нас появилась лаборатория, где она помимо новых сыров изобретала йогурт и кефир. Пока получалось не совсем то, что надо, но она не отчаивалась, и квасила все новые и новые порции молока разными способами.

Еще мы отстроили большой птичник с выгулом и цыплятником, наконец освободив дом Глаи от кур. Избушка на курьих ножках переехала в специальную пристройку при цыплятнике. Цыплята росли, и мы уже стали отсаживать лишних молоденьких петушков на откорм, скоро можно будет продавать мясо. Глая стала руководить птичником, с нашей помощью распределив обязанности между бригадами и организовав дежурство в Избушке, которая специально строилась так, чтобы хорошо держать температуру и влажность. Сильв сам лично строил инкубатор, используя свой Дар.

Огород тоже радовал. Огурцы, помидоры, перцы и баклажаны продолжали плодоносить, хотя по календарю нашего мира уже закончился август. Да, овощей стало совсем немного, и все забирала королевская кухня специально для королевы-сыроедки и ее гостей. Еще мы собрали довольно большой урожай моркови, свеклы, кукурузы, фасоли… Климат в Гвенаре оказался существенно теплее, а мой Дар позволил довольно сильно продлить плодоношение поэтому огород все еще оставался зеленым и радовал глаз.

В моей школке выросла отличная картошка, пшеница, овес и рожь. На следующий год можно будет засеять злаками небольшие участки полей в половинку доли (*сотки). А вот если смогу сохранить всю картошку, то можно будет замахнуться и на пару долей земли. И это из щепотки семян! Видать сильно я картошку хотела.

Глава 4

Мастерские тоже не отставали. Белоснежные рабочие халаты, которые не пачкались, оказались востребованы так, что нам пришлось еще часть колхозниц перевести швеями.

Нана пока ткала одна, но качество и цена на ее работу были довольно высоки, и никто даже не сомневался в дальнейшем успехе ткацкой мастерской. Пусть она не Великий мастер, как отец, но поддерживать Даром пару-тройку станков сможет. Да и без Дара можно ткать материю на те же халаты. Ведь в них главное – пропитка.

Зарна, пока меня не было, изобрела Новое Стекло (*аналог закаленного стекла). И теперь вовсю выдувала кувшины для молока, а после моей подсказки графины и стаканы. Купцы забирали все в драку по баснословным ценам. Такого товара не было во всем Гвенаре. Правда банки и консервирование пришлось отложить. У нас не было кузнеца… и, вообще, с железом и другим металлом в Гвенаро было тяжко. Были мастера ювелиры, которые делали украшения, но… зачем нам крышки с инкрустацией? Нам бы подешевле. Как можно дешевле.

Все остальные задумки, о которых мы говорили с господином Гририхом, пришлось придержать. У нас не хватало на них не средств, у нас не хватало на них времени. Я уходила на работу с рассветом и возвращалась поздно вечером. Хорошо, что Вилина за нами с господином Гририхом присматривала. Кормила вовремя, домой выгоняла из правления, а то бы мы и есть, и спать забывали бы. Правильно господин Гририх отказался от должности председателя. Один бы он ни за что не справился. Пусть по началу пользы от меня было, как от быка молока, но учиться пришлось быстро. И колхоз, и сама деревня развивались семимильными шагами.

Двадцать отставных солдат отлично вписались в наш дружный коллектив, организовав еще две бригады строителей. Это оказалась самая востребованная в колхозе мужская профессия. И за полтора месяца мы построили сыроварню, птичник и две мастерские: ткацкую и швейную. И сейчас вовсю шла стройка, благо погода в середине шестого месяца все еще была по летнему теплой.

Первая бригада строила мастерскую для стекольщиков, вторая – овощехранилище, а третья переносила дома из центра на окраины… мы решили освободить центр деревни, чтобы устроить там постоянное торжище с магазинами и лавками. Еще была задумка построить гостиницу, ведь скоро зима, купцам будет холодно спать на улице, как летом. Да и неправильно это как-то оставлять их без крыши над головой.

И насколько успешно продвигался колхоз, настолько безуспешным было мое обучение. Иногда я мечтала прокрасться ночью в спальню к Орбрену и задушить его подушкой. Я даже в школе столько всего не учила, сколько он в меня впихнуть пытался. При этом теорию я всегда запоминала с первого раза, что было очень непривычно, ведь в школе у меня в голове, вообще, ничего не держалось. Может быть стимул в виде кровати и сладкого сна действовал? Но на все вопросы наставника я отвечала легко. Даже когда он меня ночью будил. А вот применить знания на практике не получалось.

«Улетать» к Оракулу от эмоционального всплеска я перестала через несколько дней. Орбрен перепробовал разные способы привести меня в чувство, кроме пощечин. Самым действенным оказалась как ни странно щекотка. Я дергалась и падала. Так и научилась.

Но стоило попытаться коснуться Жара, как Оракул снова тащил меня к себе. И даже ежедневные тренировки ничего не могли изменить. Орбрен нервничал, он не понимал, почему так происходит. Я психовала. Но результат оставался прежним. Нулевым.

И мы уже совсем отчаялись, и я иногда даже мечтала, чтобы никаких Сил у меня не было.

С Орбреном после того, как наша тайна раскрылась, установился какой-то спокойный дружелюбный нейтралитет. Мы перестали видеть друг друге врагов, хотя и другом я бы его не назвала. Мы жили в одном доме, и даже хозяйство вели одно, но были друг другу скорее просто соседями… А слухи в деревне как-то быстро успокоились, все быстро привыкли, что мы семья.

Тем более за этот месяц мы сыграли еще четыре свадьбы: Нана вышла замуж за одного из новеньких воинов – Памфима. Дары у них оказались примерно одинаковые, поэтому Совет тоже одобрил этот брак. Тогда я впервые увидела как красиво, когда энергии равных одаренных объединяются сами. Они как рыбки приникают друг к другу… чем-то очень похоже на китайский или японский символ… не помню, как он там называется… обозначающий мужское и женское начало.

Остальные три жениха были из «стареньких» строителей, без Дара. Как и невесты: две доярочки и моя овощеводка.

А мне каждую ночь снился Орландо. Протягивал ко мне руки от порога и звал домой. Первое время я еще сомневалась, стоит идти за ним или нет, но потом принялась уговаривать его уйти. Оставить меня в покое. Потому что… потому что не было у меня к нему больше никаких чувств. Ни любви не было. Той странной, которая вынуждала меня падать в пропасть вместе с этим алкоголиком. Ни ненависти… ничего. Просто какое-то спокойное равнодушие.

И, вообще, чем сильнее у меня рос живот, тем больше я думала о ребенке, а не о мужчинах… Хотя был Добря… я до сих пор не могла смотреть на него спокойно. Он казался мне идеалом, воплощением мечты. Но в то же время, я понимала, вместе нам не быть. По крайней мере пока я замужем. Даже если мой брак фиктивный, я не смогу переступить эту черту.

И я просто старалась меньше попадаться ему на глаза… потому что тогда мое одиночество становилось нестерпимым. А он, как всегда приветливо улыбался и норовил взять меня за руку своими лапищами.

Вопреки характеристике Орбрена, Добря так ни с кем и не сошелся. Руководил обеими бригадами, жил с остальными однополчанами в тех же домиках, устроив там что-то вроде казарм. Каждое утро бабы облепляли забор, чтобы увидеть, как двадцать мужиков, голые по пояс, занимаются воинской наукой… Даже я один раз не утерпела и присоединилась. У меня потом несколько дней либидо в узел сворачивалось от желания… А потом прошло все… почти бесследно. Только я стала бегать от Добри…

Мне нравилась моя новая жизнь. Я уже почти успокоилась. Пока мой подросший сынишка не стал давить на мочевой пузырь, вынуждая бегать в туалет каждые пятнадцать минут. Даже ночью.

И тогда, не сразу конечно, я заметила некую странность… вокруг моего дома дежурили строители из бригады Добри… Каждую ночь. Я спросила у него, вроде как между делом, но он своей обаятельной улыбкой сбил меня с мысли, и легко переел разговор на другое… а когда я стала настаивать, ответил, что мальчикам нужны тренировки, Дар требует. А я председатель, подходящий «объект» для охраны. Но, хотя его объяснение было логичным, я почему-то не поверила. Особенно после того, как Орбрен заколотил мое окно, сказав, что мне нужно спать подольше, а не вставать с первыми лучами солнца, и поставил мне в комнате ведро за шторочку, чтобы я не бегала по ночам на улицу, а сам стал ночевать под моей дверью… чтобы я не выходила…

Наверное, моя внутренняя настороженность и готовность к каким-то неприятностям и помогла мне проснуться вовремя, когда неприятности начались.

Мне как обычно приснился Орландо. Сначала он как всегда уговаривал меня пойти с ним. Но вместо того, чтобы стоять за порогом, внезапно шагнул в дом и схватил меня за руку. И умолять стал:

– Малла, я не могу больше ждать… пойдем со мной… у меня осталось совсем мало времени…

Его прикосновение было страшным. Каким-то мертвым, потусторонним, а за его спиной я увидела что-то еще более ужасное. От чего волосы вставали дыбом, а дыхание перехватывал спазм.... я попыталась вырвать руку… и проснулась, обливаясь холодным потом и тяжело дыша.

Тьма в углах моей комнаты снова ожила. Казалось она пробирается ко мне… дрожащей рукой, не с первого раза я запалила лучину. Но даже огонек не смог вытеснить тьму вокруг себя. Она жила и даже дышала… мне показалось, что я слышу, как стучит ее сердце…

Такого липкого страха, лишающего разума, я не испытывала никогда в жизни. И сломя голову вылетела из комнаты. Мне нужен был Орбрен. Мне нужен был хоть кто-нибудь. Живой.

Орбрен обычно спал на лавке в прихожей-кухне, и я хотела просто посидеть рядом с ним… пока не успокоюсь и не отойду от кошмара. Но постель оказалась пуста.

Здесь, вне моей спальни, тьма была обычная и совсем не страшная. И меня стало отпускать. Хотя вернуться в свою комнату я не смогла бы ни за какие коврижки. Я заглянула в комнату к Орбрену, но и там его не оказалось. Почему-то мне стало обидно… я, значит, как примерная жена ни-ни, а он где-то шляется?

Не знаю, чем я думала, но я отправилась в деревню на поиски. Далеко, правда, не ушла… нашелся мой негодяйский муженек…

– Орбрен, – Добря непривычно серьезно и строго выговаривал моему мужу за забором, – не нравится мне то, что происходит… я не могу почувствовать откуда идет угроза… Мы, конечно, взяли деревню в кольцо, но Малле угрожают не хадоа… это что-то другое… я не могу понять… Дар молчит… чую, что все серьезно и все… почему ты уверен, что это не арровы ведьмы? Если бы ты спросил меня, то я бы поставил на них… И тогда никакая внешняя охрана не убережет Маллу.

– Нет, – ответил мой муженек, – вы же знаете откуда Малла… Ее предыдущий брак не может быть одобрен Оракулом. Но даже если допустить, что она каким-то образом умудрилась сделать это здесь, без него… Брантир говорил, что она фактически не вдова, ее супруг остался там. Живой и здоровый.

– Он был живой и здоровый, – веско заметил Добря, – и ты же знаешь, что одобрение Оракула всего лишь формальность. Если произошло слияние энергий, то вам суждено быть вместе. В любом случае. А если принять во внимание силу вашего сына… Орбрен, ее бывший муж должен быть очень сильным Ведающим. Возможно, при таком уровне силы даже в Мидгарде у них могло произойти слияние…

– Но ее величество…

– Ее величество, Орбрен, против Маллы, как ребенок против воина. Не сравнивай. Она могла не видеть и не знать…

– Малла тоже говорит, что у них нет магии…

– Что же… Может быть ты и прав… И Малла совсем не выглядит так, как после наведенный сновидений… она не грустит и не плачет. Она выглядит вполне нормальной. Если только… если только мы чего-то не знаем. С ней, сын, ни в чем нельзя быть уверенным.

– Я вам не сын, – огрызнулся Орберн, – в любом случае, сороковой день не скоро. Если это арровы ведьмы… у нас еще есть время.

– Ты идиот, – хмуро ответил Добря, – давно бы наведался к ней в спальню… ну, или кого-нибудь другого пустил.

– Например, вас? – зашипел Орбрен.

– Например меня, – спокойно ответил Добря, – я не понимаю, почему ты до сих пор тянешь. Она твоя жена, Орбрен. Ты имеешь право.

– Я ей не нужен… Она совсем не обращает на меня внимания.

– Привык, что бабы за тобой сами бегают? – хмыкнул Добря, – ради такой женщины, можно и зад поднять. И побегать за ней. И красавица, и умница, и по Силе… не ошибусь, если скажу, что ты против нее, как бывшие королевы против его величества. А ты даже улыбнуться лишний раз ей не можешь.

– Я не нуждаюсь в ваших советах! И не смейте к ней приближаться! – зарычал Орбрен.

– Как знаешь…

Они замолчали, и разошлись в разные стороны.

Глава 5

А я стояла, заткнув рот кулаком, чтобы не закричать… Теперь мне все стало понятно…

Это были не просто сны. Это были наведенные сны арровых ведьм. И если бы я пошла с ним, то стала бы аррововй ведьмой. Но я не пошла. Потому что давно люблю другого. Кажется.