Попаданка для герцога?

Глава 1

– Лилька, – ругала я себя, – ты же умная, взрослая женщина. Как ты могла поверить этому обормоту? Почему ты не видела, что Марат сволочь, а не мужчина твоей мечты?!

Но я врала. Сама себе врала. Прекрасно я все видела и знала, что в нашей паре я люблю, а мой гражданский муж… теперь уже с полчаса как бывший… позволяет себя любить. Позволяет им восхищаться, превозносить и заботиться, не давая ничего взамен.

Видела, знала. Но всегда находила оправдания его поступкам.

Не отвозит по утрам меня на работу? Так ведь в офис торопится! Я простой менеджер по персоналу, могу и на троллейбусе на пять минут позже приехать. А Марат финансовый директор. У него с утра совещания и встречи, никак опаздывать нельзя.

Не помогает мне по дому, не ходит за покупками и, вообще, индифферентно относится к моим просьбам о помощи? Так знала, кого выбирала! Это тебе не русский Иван, который Машу свою на руках носит. У Марата вера другая и воспитание соответствующее. И не виноват он, что в такой семье родился и к женщинам привык относится с пренебрежением. Его отец до сих пор мать поколачивает, а она плачет и терпит. Мол, сама виновата, недовольство мужа вызвала… Воспитание… А Марат на меня ни разу руку не поднял. Любит.

На работе задерживается, в командировки часто ездит? Так работа же! Деньги в дом приносит. А что мало, так это начальник виноват. Не ценит такого хорошего и старательного работника. Мне же не сложно, я пару компаний на подработку возьму. Сейчас столько отчетов новых, что каждой мало-мальской фирмочке кадровик нужен.

Не дарит подарки? Так ведь ипотека! И автокредит! Не до подарков. Зарплаты Марата как раз в банк отнести хватает. Но не для чужого же дяди, для себя все. А как за квартиру рассчитаемся, так и завалит меня муж подарками.

Так и жила, делая вид, что рядом настоящее золото, а не пирит (*золото дураков), пока не пришла сегодня с работы и не увидела в подъезде рюкзак с моими вещами и новенькую железную дверь, от которой у меня не было ключей.

Я еще долбила в нее, как дура. Думала, ошибка какая вышла, наговорил на меня кто-то. Все же вокруг нам завидуют. На меня смотрят и не понимают, как мышь серая такого мужа себе шикарного отхватила. Вот и решили нас поссорить. А Марат у меня восточных кровей, мужчина горячий и на расправу скорый. И к изменам относится очень отрицательно… я даже джинсы забросила в самый дальний угол и юбки стала в пол носить, чтобы лишний раз не нервировать. И блузки балахонистые. Мне же все равно, мне же другие мужики не нужны. А мужу спокойнее.

Лилька-Лилька… я вздохнула, как всегда задним умом крепка.

Не ревность это была вовсе. Это последний платеж за ипотеку был. И решил Марат, что больше я ему не нужна. Закончился срок эксплуатации, пора подыскать новую жену. Благо теперь есть куда ее привести.

Это мне свекровь моя бывшая выдала. Другими словами, конечно. Мол, не пара ты, другая вера, и, вообще, тварь неблагодарная. А сыночек теперь себе хорошую девочку-татарочку найдет. Чистую, аки весенний цветок… А ты, Лилька, уходи лучше по-добру по-здорову. А то ведь забудет Марат про терпение свое бескрайнее, откроет дверь и нахлобучит по самые помидоры… ибо, ты, стервь бесстыжая, всю кровушку до капли у бедного мальчика выпила.

А что я? Я даже плакать не могла. Хохотала только, как сумасшедшая, на полу в подъезде валяясь, пока из соседней квартиры бабка Вика не вышла. Со стаканом воды и пузырьком валерьянки… Я пол пузырька в себя вылила.

Отсиделась на окошке, забрала шмотки свои и в парк потащилась. Зачем? Не знаю. Просто ноги понесли. Хотя по уму следовало на железнодорожный вокзал ехать. Там в тепле можно ночь провести. Все же март месяц только. К вечеру морозец крепенький ударил, все лужи тонкой коркой льда покрылись, проталины заиндевели, снова становясь белыми.

А я плюхнулась на лавку, богатства свои, трудом праведным за двадцать пять лет жизни нажитые, рядом положила. И позвонить некому на ночлег напроситься. За семь лет семейной жизни всех подруг растеряла, Марат не любил, когда мне кто-то звонил или приходил в гости, а речи о том, чтобы встретиться в кафе и вовсе не было. Нервничать муж будет, ревновать… Мало ли с кем я там в кафе встречаюсь?!

И вот тут меня накрыло. Выла я так, что последние посетители из парка сбежали, а сторож, наверное, в полицию позвонил, сообщил, что на его территории волк завелся. Долго рыдала, пока силы не закончились. Упала на рюкзачок свой, с которым в восемнадцать на порог нашей новой квартиры ступила, обняла и лежала всхлипывала. Горем своим упивалась и себя жалела. Больше мне ничего не оставалось делать.

– Слезами горю не поможешь, – внезапно раздался рядом со мной чей-то голос.

Я вздрогнула и подняла опухшие глаза, пытаясь разглядеть кто это говорит.

Рядом со мной сидела невысокая, хрупкая бабулька. О таких говорят старушка-божий одуванчик. В тоненьком пальто… как ей не холодно?.. без шапки. И волосы, оправдывая народную молву, вокруг головы, как пушистая шапочка, развеваются.

– Слезами горю не поможешь, – повторила она и улыбнулась, – не стоит он слез твоих. Считай, что жизнь тебя научила, как мужа выбирать.

Была бы я в своем уме, сразу бы неладное заподозрила. Откуда эта бабка знает, что я из-за мужа тут реву? Но я была слишком расстроена, чтобы думать. И, вообще, за семь лет брака привыкла скрывать, что способна соображать гораздо быстрее, чем хотелось бы Марату. И сейчас просто лупила глазками на старуху и молчала.

– А не найдется ли у тебя, девица, кусочка хлеба? С утра маковой росинки во рту не было.

Мой желудок радостно буркнул, поддерживая желание перекусить. Только денег у меня не было. Я же, шмыгнула носом, подбирая сопли, всю зарплату до копейки мужу отдавала. Я же женщина, а значит деньгами управлять не способна, умишка не хватает. А вот муж у меня финансист, и точно знает как правильно и с пользой тратить наши общие доходы.

Уже хотела сказать старушке, что ничем ей помочь не могу, но вдруг вспомнила – у меня с обеда остался бутерброд с колбасой. Маленький совсем, но на один зуб нам с бабкой хватит. Достала, пополам поделила, как смогла, и протянула большую часть:

– Вот, – всхлипнула я, – возьмите… Больше у меня нет.

– Благодарствую, – кивнула бабулька и, мягко коснувшись моей ладони сухонькими пальцами, взяла половинку бутерброда, откусила крошечный кусочек и зажмурилась от удовольствия, как будто бы это не старый, черствый хлеб с заветренной колбасой, а самое изысканное лакомство, – ммм… как вкусно!

Да, уж, вздохнула, голод не тетка. И за один укус проглотила свою долю. Жаль попить ничего нет, сухая корка царапнула небо, после пролитых слез во рту пересохло. Я вздохнула, придется все таки на вокзал идти. Там и переночевать и в туалете попить можно.

Встала, котомки свои подобрала, а бабулька тут как тут:

– Сердце у тебя доброе, девица, последним куском хлеба ты со мной поделилась. Не могу я тебя без награды оставить. Да и не место тебе в этом мире. Иди, – ткнула она пальцем в сторону выхода из парка, – и будь счастлива. Он уж заждался тебя, – добавила с хитринкой.

Совсем у старухи голову повело. От голода, наверное. Может и я такая скоро стану. Или не стану. У меня же работа есть, попрошу аванс, сниму комнатку… Все потихоньку наладится, и забуду я Марата, как страшный сон. Зато впредь умнее буду, выбирая мужчину своей мечты. Любовь любовью, а голову все равно включать надо. И с открытыми глазами на него смотреть, не зажмуриваясь.

– Спасибо, – поблагодарила я сумасшедшую старушку, а что тут скажешь-то еще? – Я на вокзал пойду, там переночую. Может быть вы со мной? В парке холодно уже, а там тепло…

– Ну, что ты, деточка, – махнула сухонькой ручкой бабулька, – у меня еще тут дел полно. Как все сделаю, так и вернусь. Так ему и передай, – добавила она, нахмурив бровки.

– Хорошо, – кивнула я и улыбнулась, – прощайте тогда. Доброй ночи…

– До свидания, деточка, – хихикнула загадочно старушка, – и тебе доброй ночки-то…

Закинула я рюкзак на плечи, сумку в руки и пошла прочь от странной бабки с ее странными пожеланиями. Старческая деменция – это страшно. Надо будет в полицию зайти, я осторожно вытащила телефон и, пока не ушла далеко, щелкнула сидящую на скамейке бабульку. Вдруг ее потерял кто.

Я шла и шла, и вроде бы уже давно должна была дойти до выхода, но дорожка все тянулась и тянулась. Далеко я забралась, вздохнула, поплотнее закутываясь в свой старенький, видавший виды пуховичок. Марат всегда говорил, мол, зачем тебе новая одежда? Перед кем форсить собралась? А я только кивала, идиотка, правда, мол, незачем. Я же простой менеджер, а не финансовый директор. Лучше за ипотеку еще внести, быстрее рассчитаемся.

– Эх, Лилька-Лилька, – бормотала я про себя, стуча зубами. В воздухе ощутимо похолодало, а под ногами захрустел снег. Как будто бы не март, а январь. И сугробы вокруг вроде как больше стали. И деревья по-другому растут. И кусты другие. Что это такое? Куда это я попала?

Остановилась и по сторонам огляделась. Возникло у меня смутное ощущение, что куда-то не туда я иду. И, вообще, не помню я, чтобы в парке статуи стояли… и клумбы таких причудливых форм были… и дорожки так чисто скребли.

Это сейчас весна, и лед на тропинках у нас растаял, обнажая темные пятна тротуарной плитки местного производства. А тут вся дорожка, сколько глаз видит была выскоблена до глянцевой гранитной плитки благородного черно-серого цвета. Да у нас даже возле администрации города такой отродясь не водилось!

Я протерла глаза… гранитная плитка никуда не исчезла. И фонари вдоль дорожки горели, как-то очень быстро стемнело. Странные такие фонари. Старинные, красивые, с кованным декором. Я раньше такие только на фотография видела. И уж точно не могло их быть в общественном парке. Тут мигом все поломают. Если только на закрытой территории.

Кажется, я забрела куда-то не туда. В трех соснах заблудилась, у всех женщин географический кретинизм. Марат всегда так говорил.

Я застыла… тьфу, пропасть! Вот зачем я его все время вспоминаю? Почему до сих пор верю тому, что он говорил? Ведь если он, скотина такая, без малейшего зазрения совести на улицу меня выгнал, так значит и во всем остальном мог поступать так же! Бессовестно меня использовать, чтобы жить так, как ему самому удобнее.

Злость на Марата, на себя и на всю ситуацию в целом, волной поднялась во мне, стало жарко. Особенно ладоням, как будто бы у меня вместо крови жидкий огонь. И я опустила руки в снег, чтобы они немного остыли. Снег погасил пламя. Я сунула руки в карманы и огляделась. Надо решить, куда идти.

Звонкий собачий лай разорвал тишину. Прямо на меня по дорожке неслась свора огромных собак, оскалив зубы и свесив языки. Я невольно попятилась назад, забыв, что стою на краю дорожки, упираясь в снеговые отвалы. И рухнула спиной прямо в сугроб.

Ползла я по снежном полю от бегущих собак, по уши утопая в снегу, и думала, что опять как-то все глупо получилось. Вместо того, чтобы быстро бежать по чистой дорожке, я медленно плыву по снеговой целине. Может прав был Марат? И я просто дура? Собаки и то умнее, в снег не полезли, остались на дорожке и теперь хохотали оттуда надо мной, заливались.

Я доползла до дерева и села, опираясь спиной об шершавый ствол. Все. Хватит. Не могу больше. Я вымоталась и физически, и морально. Лишком тяжелый сегодня выдался денек.

Пока я барахталась, снег забился мне и в обувь, и в рукава, и даже под подол, и теперь медленно таял, забирая крохи моего тепла. А еще морозец поднажал немного. Хороший такой, крепкий. Январский. Я слышала, как кора дерева за моей спиной затрещала. В сон меня потянуло со страшной силой. Найдет завтра сторож замерзший труп в закрытой части парка… вот и конец моей истории…

Лай собак становился все дальше и дальше. И я заснула. Насовсем. И уже не увидела, как кто-то подошел к собакам узнать, кого они так яростно преследуют.

Глава 2

– Марат, милый, еще пять минут, – закапризничала я. Очень не хотелось мне вставать, хотя муж настойчиво тряс меня за плечо. Он не любил, когда я долго сплю по утрам, но по моим ощущениям еще совсем глубокая ночь.

– Что?! – Недоуменный мужской голос заставил меня испуганно распахнуть глаза. Надо мной навис незнакомец, с крупным крючковатым носом и пронзительно-зелеными глазами. Совсем не похож на Марата…

– Кто вы?! – взвизгнула я, пытаясь уползти от его руки, крепко держащей меня за плечо, – и что вы здесь делаете?!

– Что я тут делаю?! – недоумения в зеленых глазах стало еще больше, – А ты что здесь делаешь?!

Ох, какой тупица! Хуже, чем я! «Я здесь живу», – хотела ответить я. И вдруг все вспомнила… железную дверь, парк и собак, от которых я пыталась сбежать. Одновременно вернулось и ощущение собственного тела. Оказалось я страшно замерзла. Руки-ноги окоченели, а губы еле двигались. Я же помирать собралась! Некогда мне тут со всякими сомнительными личностями разговаривать! Перед глазами снова стало темнеть, и я вот-вот должна была снова провалиться в небытие…

– Сгореть мне на месте! – выругался незнакомец. Я фыркнула, ну, вот кто так смешно ругается? А этот дурачок закинул меня на плечо и куда-то потащил. Я даже заволноваться не смогла. И заснуть тоже, острое плечо незнакомца упиралось прямо в живот, отвлекая вспышками неприятной боли.

А потом мы куда-то зашли… там было тепло. Так тепло, что у меня почти сразу начали гореть щеки.

– Чарни, – заорал незнакомец, сгружая меня то ли на кушетку, то ли на диванчик, – срочно беги за Мором, а то сейчас эта шпионка сгорит!

– Экберт, – хохотнул молодой мужчина, – а ты уверен, что это шпионка, а не очередная охотница за твоим сердцем?

– А вы все шутите, сир, – зарычал мой незнакомец, – а я ее прямо прямо у вашей излюбленной тропинки нашел. Интересно, как она пробралась туда? Ни следа не оставила, и артефакты молчали. Если бы не собаки… а сейчас она еще и сгореть хочет, чтобы мы ничего не узнали.

– Какая талантливая девочка, – фыркнул молодой и приказал резко похолодевшим голосом, – выясни, на кого она работает и как обошла все наши охранные артефакты. И доложи. В любое время.

– Выясню, – кивнул мой, – и доложу.

Пока эти двое вели нелепый киношный диалог, я внимательно слушала… любопытно же, какие еще глюки придумает мой разум. У меня еще никогда глюков не было! Я даже допьяна всего один раз в жизни напилась. Но это давно было, еще до Марата… А это, оказывается очень забавно. Как будто бы 5D-фильм смотришь.. ну, в моем случае слушаешь, глаза-то я никак открыть не могла. И, вообще, у меня начался жар. Горело все: щуки, нос, уши, руки, ноги, но особенно ладони. Казалось я прямо сейчас вспыхну и исчезну, как мотылек в пламени свечи.

– Огонь у нее слабый совсем, – хмыкнул молодой, – странно…

– Простите, сир, – в моем глюко-сюжете появился еще одни персонаж, – позвольте мне…

Прохладная рука легла мне на лоб, и приятная свежесть, как круги на воде, стала расходиться от головы по всему телу, смывая жар, боль и даже усталость. Это было так хорошо, что, когда рука исчезла, я невольно захныкала. Попыталась потянуться за ней и… свалилась с диванчика, больно ударившись копчиком об твердый деревянный пол.

Я еще не успела открыть глаза, как вокруг захохотали мужчины. Судя по голосам, много… Разных…

И только двое молча смотрели на меня так, как будто бы я украла у них что-то важное.

– Какая забавная шпионка, – выдал молодой и симпатичный рыжик с крупными веснушками рассыпанными по круглому, улыбающемуся лицу. Кажется именно его все называли «сир». А мой, шатен с крючковатым носом и пронзительно зелеными глазами, недовольно скривился.

– Кто вы такие и что вам от меня нужно?! – я сидела на полу, в полутемной комнате, в окружении нескольких странно одетых мужчин. Будто бы у них тут костюмированный бал, и они напялили непривычно короткие, до талии, пиджаки и огромные шейные платки. Глядя на них, в голове всплывало слово «цилиндр» и хотелось представить рядом даму в старинном платье с турнюром.

Рыжик и мой шатен выделялись из общей массы, как новые автомобили в салоне трейд-ин. Они оба были в обычных фраках и кипенно-белых рубашках с галстуками-бабочками, но при этом ощущались еще более непривычными, чем ряженые. И опасными. Я чувствовала это на уровне инстинктов. И от угрозы в их взглядах мне захотелось заползти под диван и спрятаться в спасительной темноте.

– Кто мы? – хохотнул рыжик, – в Иносте совсем плохо с кадрами, раз ко мне послали такую глупышку?

– Или, наоборот, она слишком хитрая и наглая, – хмуро заметил шатен.

– Ребят, – догадалась я, – у вас игра какая-то, да? Квест? Я случайно к вам забрела, я не участвую. Отпустите меня, пожалуйста, – попросила я и соврала, – меня дома ждут.

– Врет! – резко заметил один из ряженных.

– Я и не сомневался, – хмыкнул шатен и, шагнув ко мне, подхватил под мышки и резко вздернул вверх, усаживая на табуретку.

Она стояла между диваном и столом. Обычным письменным столом, заваленным бумагой, как в любом нормальном офисе. Только ни за этим, ни за другими столами в кабинете не было компьютеров, а вместо привычного копира на тумбе в углу я увидела непонятный громоздкий ящик с клавиатурой, как у старинной печатной машинки.

И обои… ну, кто в офисе станет оклеивать стены тканью? Да еще в мелкий серо-голубой цветочек. И шкафы старинные ставить. Деревянные, и даже на вид тяжелые. Такой в одиночку не передвинешь, пупок надорвешь. И лампы. На каждом столе красовались керосиновые лампы, которые вот прямо сейчас и были единственными источникоми света. Я такие в последний раз видела в детстве, на даче.

Эта комната совершенно точно не могла быть простым офисом рядом с парком, и больше всего походила историческую экспозицию в краеведческом музее. Но музеев рядом с нашим парком никогда не существовало.

– Где это я? – испуганно пролепетала я, пробегая взглядом по мужчинам, окружившим меня плотным кольцом, – и как я сюда попала?

– Нас тоже очень интересует последний вопрос, – мило улыбнулся рыжий. Но улыбка так и не растопила лед в его глазах. Он единственный, кроме меня, сидел, развалившись на диванчике. На том самом, с которого я только что свалилась.

– Я… я.. я не знаю, – ответила я, – я шла по парку, а на меня собаки… я хотела сбежать от них, но утонула в сугробе… а потом он, – кинула на шатена, – принес меня сюда.

После моих слов повисла пауза. А потом шатен спросил у рыжика:

– Мне донесли, что в Иносте появились люди, способные внушить человеку забыть то, что было на самом деле, и заменить воспоминая несуществующими событиями. Скорее всего ее обработали.

– Так это все не настоящее? Вы меня загипнотизировали? – догадалась я, протянула руку и дотронулось до стеклянного колпака лампы. – Ой! Больно!

Я одернула руку и подула на палец. От боли морок не рассеялся, и вокруг меня все осталось по-прежнему. Я снова оглядела замерших вокруг меня мужчин, взглянув на все другими глазами. И похолодела от осознания.

– Простите, – голос куда-то пропал, и из горла вырвался тонкий, цыплячий писк, – а как называется эта страна? И какой сейчас год?

Мне никто не ответил, шатен с рыжиком переглянулись и снова уставились на меня смутно знакомым взглядом юных вивисекторов… точно! Буквально час назад точно так же на меня смотрела старуха. Я чуть не подпрыгнула на табуретке. Бабка же что-то бубнила про награду, другой мир и что кто-то уже совсем заждался меня…

– Бабулька! Это все она! – Воскликнула я и заторопилась рассказать все, пока не остановили, – я сидела в общественном парке на скамейке, а ко мне подошла старушка, сказала, что голодна. Я с ней последним бутербродом поделилась, а она заявила, что мне не место в этом мире и он меня уже тут заждался. А потом я пошла на вокзал, меня муж из дома выгнал, шла-шла… и тут собаки… и он, – я кивнула на шатена. Пока рассказывала свою невеселую историю, трясущимися руками достала телефон из кармана, открыла фото бабки и показала его мужчинам, – Вот она… И это другой мир, да? – закончила я жалобно, чувствуя, как к глазам подступили слезы.

– Бабуля! – хором завопили рыжик с шатеном, перебивая меня.

– Проклятая старуха! – выругался шатен, – никак не угомонится.

– Не врет, – фыркнул тот самый из ряженных, сдерживая смех.

А рыжий весело расхохотался:

– Значит девица все же по твою душу, Экберт! – он взгляну на меня, но теперь в его глаза плясали смешливые искорки, – а она ничего… если бы не эти странные мешковатые одежды и ужасная прическа.

– Вот сам на ней и женись, – зарычал шатен, – раз так нравится.

– Не надо на мне жениться, – всхлипнула я и разревелась второй раз за вечер, – верните меня домой!

– А ты хотя бы знаешь, кто он, – рыжик, посмеиваясь, кивнул на шатена. И сам тут же ответил, – он герцог Экберт Бартенбергский, двоюродный брат короля и очень, – заговорщицки подмигнул мне, – очень богатый человек.

– А он, – шатен сердито взглянул на рыжего, – и есть тот самый король. Его величество Тидерик IV Мерденбургский. Хочешь быть королевой, – хохотнул он, почему-то развеселившись, – покори сердце этого рыжего красавца.

– Э-нет, – рыжий, оказавшийся его величеством, откровенно ржал, как простой дворовый парень и грозил мне пальцем, – мне нельзя на тебе жениться, ко мне уже невеста едет. И поверь, любой красотке я предпочту союз с Треаной. А вот мой брат-герцог сейчас абсолютно свободен в своем выборе.

А я переводила взгляд с одного на другого и ничего не понимала. Что за бред они несут оба про замуж? Да я замуж, вообще, не хочу! Ни за герцога, ни за короля. Мне одного мужа на всю жизнь хватило.

– П-простите, – всхлипнула я, – а можно мне не выходить замуж ни за кого?

Мои слова произвели странный эффект. Герцог и король уставились на меня, как на внезапно заговорившую статую. Потом переглянулись, и герцог хмыкнул:

– Сомневаюсь, что это надолго. Но хотя бы на пару лет мы старуху угомоним.

– Ага, – кивнул король, – если девица выдержит эти пару месяцев… Но что нам делать с девицей? Или, судя по тому, что она сбежала от мужа, дамой?

– Да, что с ней делать, – пренебрежительно ответил герцог, – отправить с глаз долой, пока не передумала. Выделить в глуши поместье какое-нибудь крошечное, это же не на долго. Все равно скоро замуж выйдет.

– О! – Поднял вверх палец его величество, – я придумал. Выдам ей документы на Розанское баронство. Территории там после заговора зачищены, так что ей ничто не угрожает. Вокруг пустые земли, никого нет, значит есть надежда, что соседи до нее не скоро доедут. А если полгода без мужа продержишься, – обратился он ко мне, – награжу.

Вот тут я вздрогнула. Нет уж, еще одной награды мне не надо. Мне одной благодарности хватило выше крыши.

– Н-нет, спасибо, не надо, – открестилась я от вознаграждения, – а может вы меня домой вернете? – я уже не плакала, успокоилась. Как реветь, когда тут судьба твоя решается? Вдруг пропущу что-нибудь важное.

– Не можем мы тебя домой вернуть, – покачал головой его величество, – тут способности особенные нужны, и ими только наша прабабка обладает. А она с тобой не пришла.

– Она сказала, что у нее дел пока полно, как все сделает, так и вернется, – вспомнила я. И спросила, – а когда вернется, сможет меня обратно отправить?

Король виновато вздохнул и только открыл рот, чтобы что-то сказать, как герцог невежливо его перебил:

– Сможет, но только если замуж не выйдешь!

Король и все вокруг зафыркали. А я так и не поняла, что тут смешного.

– Хитер ты, Экберт, – покачал головой его величество, – да только смотри, как бы судьба хитрее тебя не оказалась. Отправь, – он запнулся, и обратился ко мне, – как тебя зовут?

– Лилька…

– Отправь баронессу Лили в гостиницу. Незачем, чтобы ее во дворце видели. А завтра документы получит и пусть отправляется к себе в поместье.

– Сделаю, – кивнул герцог.

Его величество еще раз мне мягко улыбнулся и ушел, оставляя меня на попечение герцога с колючим неприятным взглядом. Такой муж мне точно не нужен. Вот если бы король… сразу видно, очень добрый мужчина, мелькнула в моей голове мысль. И как он меня назвал! Баронесса Лили! Я себя сразу важной персоной почувствовала. Да, вздохнула, я бы хотела такого мужа.

– Что уже передумала? – презрительно скривился герцог, – уже замуж хочешь? Боишься одна в поместье ехать? – Мне кажется, он меня ненавидел. Но я же не виновата, что его прабабка решила меня замуж выдать, не спросив, согласна ли я на такой шаг.

– Поместье? – переспросила я, чувствуя как тревожно екнуло под ложечкой.

Мне дадут титул и поместье? Не квартиру, не дом, а целое поместье? Не верю я, что такие подарки просто так делаются. Попой чую, есть здесь какой-то подвох… Давай, Лилька, включай голову! Хватит притворяться глупее,чем ты есть на самом деле. Женщина ни в коем случае не должна быть умнее мужчины – еще одна сомнительная мудрость от моего бывшего, которой я следовала половину сознательной жизни.