Правдивая история Мэра Сью – 2

Глава 1

– Сью, – еле слышно прошептал ветер за окном моей спальни.

Я валялась на постели и листала документы, которые нашла сегодня в архиве. Это была одна из тех папок, что побывали в руках Алмоса, с договорами, заключенными около пяти сотен лет назад, в самые первые года существования Большого Куша.

– Сью, – шепот за окном стал чуть громче. Я подняла голову от бумаг и огляделась. Никого. Странно… Наверное, показалось.

Сегодня я впервые за много дней осталась одна. Харашу пришло письмо от отца, в котором тот требовал немедленно явиться пред его светлые очи. Сплетни о том, что после смерти родителя старшие братья выгнали Хараша из дома не подтвердились.

Отец был жив-здоров, старшие братья, которых было аж трое, младшенького любили и, конечно же, никуда его не выгоняли. Наоборот, всячески отговаривали неразумного, по их мнению, молокососа, от переезда в Большой Куш. Но Хараш сказал, что просто не мог оставаться дома, где его задушили родительской заботой, и в один прекрасный момент взбрыкнул и сбежал.

Немного помотался по Ардону, посмотрел на разные чудеса и красоты, а потом приехал и осел здесь, как и обещал братьям. Этот город давно привлекал его свободными нравами и вольницей.

– Сью…

Я вскочила. Теперь я была уверена, что меня кто-то позвал. Было еще достаточно светло и я не испугалась. Подскочила к окну и высунулась наружу.

– Эй! – крикнула я, – кто здесь?!

Но никто не отозвался. Я захлопнула оконные створки. За три месяца, которые прошли после моего появления в этом мире, в Большом Куше стало намного безопаснее, хотя я не приложила для этого никаких усилий. Все получилось как-то само собой.

Горожане перезнакомились, сдружились, и стало как-то неловко нападать на тех, кого знаешь. И хотя по ночам народ до сих пор ходил с оглядкой, но все же с тем, что было раньше, не сравнить. Это мне тетка Лауша рассказала. А она-то оказывается в самых трущобах жила. На берегу реки, там, где я должна была построить мост.

Я вздохнула. Проклятый мост продолжал висеть на моей головой, как дамоклов меч. Все меньше времени оставалось до приезда проверяющих из казначейства, а все еще не могла подступиться к решению этой проблемы.

Все, что мы зарабатывали в парке развлечений, уходило на этот парк. Мы окончательно расчистили все заросли, вырубили сухие и лишние деревья, выкорчевали кусты, разметили дорожки. В ближайших планах было замостить дорожки и сделать новый забор по периметру парка, потому что старый местами уже развалился.

Людей в парке всегда было много. В будни там собирались дети со всего города. Играли на бесплатной детской площадке, носились по недоделанным дорожкам, оглашая окрестности радостными воплями и мешая садовникам и строителям. В выходные отдыхать приходили семьями. Эти дни приносили больше всего дохода и нам, и владельцам киосков общепита. Они, кстати, были очень довольны продажами. Интерес к иномирным блюдам не утихал, тем более местные жители тоже оказались не дураки, и быстро разнообразили рецепты. И теперь сахарную вату делали разных цветов, для этого нужно было всего лишь добавить пищевой краситель в сахар. Чипсы делали не только картофельные, но и из местного корнеплода, похожего на брюкву. Мне этот вариант понравился даже больше. А в карамель стали окунать не только яблоки, но и другие фрукты и даже овощи. Оказалось помидорки-черри в карамели тоже очень вкусно. А еще по личной просьбе главы департамента чревоугодия вместо карамели стали использовать шоколад. Для местных это было дороговато, но все же покупатели находились и на такой деликатес.

Фабрика тоже работала просто отлично.

За месяц мы вышли на максимальную мощность, и сейчас подумывали о том, чтобы начать работать в две смены. Макароны оказались очень востребованным продуктом. Горожане привыкли к ним мгновенно и скупали все, что мы производили почти сразу. Первую неделю даже образовался небольшой дефицит, потому что народ ел макароны три раза в день: на завтрак, обед и ужин.

Самое любопытное, что макароны покупали, как самые бедные, так и самые богатые жители Большого Куша. Просто одни ели отварные макароны с сыром, а другие – макароны в сливочном соусе с тунцом. Благо рецепты в поваренной книге Луиша были на любой вкус.

Но все прибыли пока уходили на фабрику. Мы очень спешили с открытием, поэтому ремонт сделали только в цехах, а все вспомогательные помещения так и остались в полной разрухе. И сейчас мы штукатурили и белили комнаты отдыха для рабочих, подсобки, склады… а потом нам нам надо было выровнять и замостить весь фабричный двор.

Лето в Большом Куше очень длинное и почти без осадков, но каждую осень начинался сезон дождей. В наследство от прежнего хозяина фабрики нам достались дороги с колеями по колено. И их тоже надо было успеть отремонтировать в самые ближайшие месяцы.

Деньги перестали быть для нас троих проблемой еще тогда, когда заработала пиццерия. Но отложить на будущее пока не получалось. И уж тем более не шло речи, чтобы скопить достаточно для строительства моста. Наш бизнес, без всякого сомнения прибыльный в самом ближайшем будущем, пока жрал деньги в три горла.

Но самым лучшим результатом всей нашей работы было то, что сами жители Большого Куша засучили рукава. За этот месяц очень многие горожане решились открыть свое дело. В парке появились киоски не только с едой, но и забавными игрушками и сувенирами.

Первым продавать игрушки в парке решился сын тетки Лауши, который унаследовал от отца талант резчика по дереву, а от матери добродушный нрав. Дела у него пошли так хорошо, что рядом тут же появились другие мастера, которые принялись вырезать, шить, вязать и всеми способами мастерить детские игрушки. А когда я подсказала им идею сувениров, в продаже появились сундучки с золотыми монетами и надписью «Большой Куш».

Когда я впервые увидела эти сувениры, не могла не пошутить, мол, если погладить сундучок по крышке, то непременно, очень скоро на вас упадет дождь из золотых монет.

Мои слова сразу подхватили. Каждый житель тут же захотел себе такой денежный сувенир. И даже в кабинете фон Байрона появился тяжелый бронзовый сундук украшенный самоцветными камнями, в котором лежали самые настоящие золотые монеты. И Хараш, по секрету признался, что мой заместитель регулярно поглаживал крышечку.

А по соседству с нашей пиццерией появилась Макарония. Там подавали блюда из макарон. И посетителей в Макаронии было ничуть не меньше, чем в пиццерии. К тому же мы не чинились и объединили наши уличные кафе в одно большое пространство. Хозяйкой Макаронии стала Проша. Та самая женщина, которая соревновалась с Луишем в готовке. За это время они так сдружились, что муж Проши даже немного ревновал. Без каких-либо оснований. К сожалению. Мне иногда казалось, что из Проши и Луиша получилась бы отличная пара.

Но Проша очень любила мужа. А он ее. И несмотря на ревность, Михша, Прошин муж, во всем поддерживал любимую. Он даже ушел с работы, чтобы присматривать за ребенком, пока жена готовила самые вкусные макароны в мире.

Первое время мужчины Большого Куша над ним посмеивались, мол, мужик в юбке, фартук напялил, еще бы титьку прицепил. Но потом, когда Макарония заработала, шутки быстро стихли. В финансовом вопросе семья только выиграла. У Михши не было особых талантов, он работал простым подмастерьем у гончара и его заработки не шли ни в какое сравнение с доходами Проши.

Я плюхнулась на кровать и, захлопнув папку с документа, рассмеялась. Наверное, Михша стал первым мужчиной во всем Ардоне, который пошел в отпуск по уходу за ребенком до полутора лет вместо своей жены. Кстати… Потянулась за записной книжкой, которая лежала тут же рядом, и, открыв ее с другой стороны, записала: «декретный отпуск и пособия по уходу за ребенком».

Было бы неплохо организовать такие выплаты в Большом Куше. Для начала хотя бы самым бедным, тем кто больше всех нуждается в социальной помощи. Я коротко расписала основные постулаты такой помощи.

У меня собралось уже много разных идей, которые можно было бы воплотить, чтобы сделать жизнь в городе чуточку лучше. Пусть даже я сама ничего не успею, слишком мало времени у меня осталось до казначейской проверки, но все свои наработки я хотела оставить для того, кто придет после меня. Поэтому писала я не на русском, а на местном. Алмос был не прав, когда делал записи на языке своего мира. Если бы я могла прочитать то, что он выяснил о прошлом… Эх…

Закончив с документами, я еще немного повалялась на постели, глядя в потолок. Уже совсем стемнело, пора было спать. Завтра в обеденный перерыв у меня была назначена очень важная встреча с главой департамента спекуляций фон Зиффеном.

Оказалось, что этот департамент курирует не торговлю на биржах ценными бумагами, как я думала, а просто всю торговлю в городе. Видимо, герцог Буркингемский по старой советской традиции считал всех торговцев спекулянтами и поэтому так обозвал отдел в мэрии.

Встреча с Форешем фон Зиффеном, о которой еще месяц назад просил Велдиш, глава департамента чревоугодия, постоянно откладывалась. То у меня не было времени, то у него. И вот, наконец. звезды сложились как надо.

Мне было очень интересно, чего же хочет фон Зиффен. Тем более заочно, он уже показал лояльность ко мне и моим задумкам. Заявки на открытие торговых точек в парке развлечений он подписывал быстро и за чисто символическую плату. Совсем без взяток он все же не смог. Не принято было такое в Большом Куше.

Я зевнула… Полистала блокнот, вчитываясь в строчки со своими идеями… Надеюсь, что-то из этого пригодиться на завтрашней встрече. Больше всего я надеялась на супермаркет. Если фон Зиффен захочет узнать что-то о торговле в моем мире, мне будет что ему предложить.

Глава 2

Глава департамента спекуляций – жуликоватый мужчина лет тридцати с хвостиком, с шустро бегающими глазками, в присутствии которого захотелось спрятать все ценные вещи, оказался весьма странным.

Я пришла в Пиццерию, где была назначена встреча, сбежав из архива на несколько минут раньше обеда. Думала, успею перекусить, пока не придет мой собеседник. Но не тут-то было. Луиш сказал, то фон Зиффен пришел около часа назад. Занял самый дальний столик в углу, которые не просматривался от входа, и, заказав кусок пиццы и кружку лимонада, так и не притронулся ни к тому, ни к другому. Подобное пренебрежение к еде оскорбило моего друга до глубины души.

– Мэр Сью, – фон Зиффен в широкополой шляпе, надвинутой на лицо, и в плаще с высоким воротником сидел, вжимаясь в угол, как будто бы старался, чтобы его никто не заметил, – Я здесь! Идите сюда! – сдавленным шепотом позвал он меня к себе.

А когда я подошла, недоумевая, что случилось с человеком, который в стенах мэрии, где мы договаривались о встрече, показался мне вполне адекватным, заявил:

– Здесь так много народу! И все на меня смотрят, узнают…

Я мысленно хмыкнула, мол, кому он нужен, но кивнула. Мало ли какие тараканы у людей в голове. Раньше фон Зиффен не казался мне настолько стеснительным. Но может у него фобия?

– Вам не жарко? – поинтересовалась я, присаживаясь за стол. Лето было в самом разгаре, и я каждый день мечтала ввести в городе новую моду и укоротить юбки хотя бы до колен. Но руки до этого пока не дошли, и приходилось носить макси.

– Мне приходиться прятаться от людей, – сокрушенно вздохнул фон Зиффен. – Должность, знаете ли, известность…

Я снова кивнула… Сомневаюсь, что народ пришел бы в экстаз, увидев живого главу департамента спекуляций, но ладно. В каждой избушке свои погремушки.

Луиш, недовольно сверкая глазами в сторону главы департамента спекуляций, подошел к нашему столику и поставил передо мной тарелку с куском пиццы и кружку лимонада. Обиженно взглянул на фон Зиффена, который при приближении моего друга, еще плотнее закутался в плащ и еще ниже надвинул шляпу.

– Невозможно никуда выйти, – сообщил он мне, когда Луиш отошел. – Видели, как он на меня смотрел?!

Я только кивнула и принялась жевать пиццу. Ну, чистый псих, этот фон Зиффен. Только не понятно, то ли у него мания величия, то ли мания преследования.

– Меня узнают с детства, – фон Зиффен сдвинул шляпу на затылок и мазнул по мне взглядом, слегка задержавшись на серьгах, подаренных Харашем. – мой отец был самым известным в Ардоне вором. Но он всегда мечтал, чтобы я не обносил дома богатых, а сам был таким богачом, чтобы жить в таком доме.

И он отправил мальчишку сначала учиться в столицу, а потом и работать в мэрию. Конечно же, навыки незаметно забрать что-нибудь нужное, ему пригодились на этой работе не меньше, чем образование. И господин фон Зифен быстро пошел вверх.

Он чем-то страшно напоминал Виршу, были между ними существенное отличие. Фон Зиффен прекрасно понимал, что банальное воровство не всегда самый легкий и дешевый способ получить желаемое. Иногда выгодные заключить сделку и честно следовать договору.

– Понимаете, мэр Сью, – он снова машинально пробежал глазами по мне, на короткое мгновение задержавшись на сережках, – Велдиш рассказал мне, что благодаря вашим идеям, он смог немного похудеть, не отказывая себе во вкусной пище… Еда – страсть Велдиша, и он не в состоянии отказаться от нее, даже зная, что неуемное чревоугодие грозит ему проблемами со здоровьем.

Не знаю, что надо было ему от меня, но начал он очень издалека. Я уже полчаса молча слушала и кивала, сжимая в руках пустую кружку, лимонад из которой я выпила еще в самом начале длинного рассказа фон Зиффена о своей жизни. Я боялась поставить кружку на стол. Если мои руку будут свободны, то я первым делом сниму серьги и спрячу их куда-нибудь подальше. Уж очень часто они привлекали внимание главы департамента спекуляций, его взгляд то и дело задерживался на искрящихся камушках.

– Вот и у меня есть такая страсть, – тяжело вздохнул фон Зиффен, – и если вы поможете мне исполнить самую большую в моей жизни мечту, то я с радостью встану на вашу сторону в споре с господином фон Байроном…

– Но я и не собиралась спорить с господином фон Байроном, – возразила я. – Всем известно, я всего лишь формальный мэр, но на самом деле городом управляет он.

– Мэр Сью, – поморщился фон Зиффен, – городом сейчас не управляет никто. Господин фон Байрон занимается исключительно личным обогащением. Как и вы, впрочем. Но в отличие от вашего заместителя, который просто забирает деньги из городской казны, вы их зарабатываете. И мне, признаюсь честно, ваша позиция нравится гораздо больше. И для города вы за эти месяцы сделали гораздо больше, чем фон Байрон за всю свою жизнь.

Я ничего не ответила. Посмотрела на дно пустой кружки, вздохнула… В чем-то фон Зиффен был прав. Да, что уже там, фон Зиффен во всем был прав. Беда Большого Куша не в том, что человек, который им руководит, думает о личном обогащении, это в общем-то нормально. Все люди в первую очередь думают о себе. Беда в том, что обогащается он, забирая деньги из казны города и ничего не давая взамен.

Он как будто бы берет деньги из тумбочки, не понимая, что тот, кто их туда положил, сделал это не просто так, а для того, чтобы в городе были хорошие дороги, чтобы не текли крыши, работали поликлиники, больницы и школы, чтобы в городе было безопасно… А фон Байрон об этом даже не задумывается. Он считает, что горожане платят налоги в казну города просто так, потому что все так делают. А король? Зачем ему мост в Большом Куше, если он здесь ни разу не был? Незачем… А значит можно забрать бабки себе… ну, не лежать же им в тумбочке, то есть казне города, без дела.

Между тем фон Зиффен продолжал свой рассказ, наконец-то приблизившись к самой сути:

– Больше сего на свете, мэр Сью, я мечтаю о славе великого певца… моя жена говорит, что я недурно пою. А она, – он вскинул палец и многозначительно потряс им в воздухе, – в молодости пела в хоре! Несколько лет назад я даже ходил на прослушивание в оперу в столице. Но там не поняли моего таланта и отказали! Им нужны теноры, а у меня роскошный бас! Вот послушайте, – и фон Зиффен пропел какую-то ноту.

Я захлопала ресницами от удивления. Ну, я конечно, не специалист… Но роскошный бас ни с чем не спутаешь. То, что я услышала совсем не было на него похоже. Впрочем и на роскошный тенор – тоже. Больше всего это было похоже на кошачий вопль. Когда животное нечаянно придавили дверью.

Так показалось не только мне. Все посетители насторожились и начали озираться по сторонам. А Луиш выглянул в зал, нахмурился и пошел искать несчастного кота.

– Видите?! – довольно выдохнул фон Зиффен. – Все в восторге от моего пения! И я мечтаю, выступать на сцене, чтобы все оценили мой талант, чтобы мое имя знали в каждом уголке Ардона, чтобы в честь меня называли детей, чтобы девушки плакали ночами в подушку, мечтая об одном только моем взгляде.

– Но зачем вам это?! – удивилась я.

– Хочу, – пожал плечами фон Зиффен. – Я всю жизнь этого хотел… Да, я понимаю, звучит немного пафосно. Но я на многое готов ради того, чтобы моя мечта сбылась.

Я смотрела на фон Зиффена выпучив глаза от удивления. Даже если забыть про его «исключительный талант», он уже сейчас прячется от людей, то что будет, когда его реально начнут узнавать на улицах и бегать за ним толпами?

– Вы уверены, что вам это нужно? – Еще раз спросила я. Вдруг я что-то неправильно услышала, оглушенная несравненным пением фон Зиффена. И попыталась убедить, что ему это вовсе и не нужно. – Вы представьте на минутку, вам придется прятаться от навязчивых поклонников, вас будут одолевать любопытные, ваш дом будут осаждать сотни девиц, которые захотят непременно попасть к вам в постель, про вас будут сплетничать, смешивая каплю правды и тележку лжи… а это еще здесь нет папараци! Представляете, они лезли бы к вам в окна, копались бы в вашем мусоре, лишь бы найти что-нибудь такое, чем можно шокировать общественность!

Пока я говорила, глаза фон Зиффена разгорались все сильнее. Он смотрел на меня так, как Велдиш, когда я рассказывала о кулинарных изысках нашего мира.

– Да! Да! Да! – восклицал он после каждого моего предупреждения, – я хочу, чтоб было так, мэр Сью! Вы можете помочь мне добиться такой славы? А преследователи… я уже привык от всех прятаться.

Я категорически не понимала этого человека. Категорически!

Вздохнула… Поставила таки кружку на стол… Тоскливо оглядела пиццерию. И сказала:

– Мне надо подумать. Я сообщу вам о своем решении завтра утром.

Я, конечно же, не обиралась соглашаться. Но если даже столичный театр отказал ему потому, что им не подошел «роскошный бас» фон Зиффена, то мне тем более не стоило говорить правду: никто не называет пением кошачьи вопли. А вот так сходу придумать весомый повод для отказа я не смогла. Я же не директор театра.

А фон Зиффен, услышав мои слова, расплылся в довольной улыбке:

– Очень рад, мэр Сью, что мы с вами договорились. А-то, признаюсь, я планировал провести выездную проверку на вашей фабрике… Поговаривают, что вы продаете макароны с нарушением законодательства. Я, конечно, не сомневаюсь, что у вас все хорошо, но не отреагировать на жалобу не могу…

Меня аж перекосило. Я растянула губы в улыбке, пытаясь замаскировать кислое выражение лица. Вот мерзавец. С него станется устроить нам с друзьями «хорошую» жизнь. И я решила…

– Хорошо, – кивнула я. – Тогда не вижу смысла откладывать. Давайте проведем первую репетицию уже сегодня. С вас место, музыканты и танцоры. А я подумаю, как сделать так, чтобы люди вас слушали.

– Отлично, – фон Зиффен засиял, звезда, – я рад, что мы поняли друг друга.

Глава 3

Я перебирала бумаги в архиве, но новая задача никак не шла из головы.

Нет, если бы дело было в нашем мире, у фон Зиффена не было бы никаких проблем. Сделать звезду из человека, который вопит, как кошки на крыше? Ерунда! Аппаратура сейчас такая, что и из кошачьего пения можно склеить отличную фонограмму.

Но здесь, в Большом Куше, такое не провернуть никак. Возможно, если бы герцог Буркингемский все еще оставался призраком, можно было бы попробовать сделать какой-нибудь патефон и пластинки вместо фонограммы. Ну, и пусть бы вся «аппаратура» исчезла бы сразу после выступления. Главное, фон Зиффен смог бы выступить. Открывал бы рот и прыгал по сцене.

Нет, прыгать по сцене ему не пошло бы. Не ложилась внешность фон Зиффена на амплуа поп-звезды. Тут ведь как: молодые мальчики поют одно, брутальные мужчины – другое, а воры – шансон.

Я мысленно представила главу департамента спекуляций на сцене поющего блатные песни. Картинка получилась довольно неплохая. Если бы у фон Зиффена был голос… Но его не было. Если он замяукает прямо на сцене, зрители сбегут при первых же звуках!

Хотя… Я переодела воображаемого фон Зиффена в белые кроссовки, широкие джинсы с очень низкой посадкой, в футболку овер-сайз, навесила на шею толстые золоте цепи, нацепила на пальцы массивные перстни, на нос черные очки, а на голову бейсболку… Идеально! Перед моим взором предстал самый настоящий рэпер.

И петь совсем не надо… Ну, почти. К тому же этот музыкальный стиль, тоже вышел из маргинальной среды городских улиц. И излишнее самохвальство фон Зиффена отлично впишется в концепцию.

Я рассмеялась. Кажется, мне удалось решить совершенно непосильную задачу. Да, в Ардоне нет кроссовок, и джинсы здесь пока не придумали, и солнцезащитные очки, думаю, в дефиците. Но ведь и правил жестких нет. Надо просто приукрасить привычную в Большом Куше уличную одежду. Самое главное побольше украшений, и этот образ придется по сердцу всем «виршам».

И песни надо сделать такие же. Чтобы они отзывались в сердце каждого горожанина. Казино, проститутки, выпивка… Все, что считается признаком хорошей жизни в Большом Куше, как и на тех улицах, на которых зародился рэп.

Тем временем мысленный рэпер перенесся на сцену перед парком у Великой стены и задвигался. Я не знаток хип-хопа, но кое-какие его элементы мне были знакомы. И сейчас фон Зиффен в моей голове слегка приседал и крутил рукой, изображая, что рулит крутой тачкой.

Я отодвинула папку с документами, достала свой блокнот и записала, пока не забыла:

«Пока ты спал,

Я не зевал

И я сорвал

Большой Куш! Большой Куш!

Всю жизнь прожил,

Вино я пил,

Девиц любил.

Большой Куш! Большой Куш!»

Стишки, конечно, получились не ахти, зато мой мысленный рэпер фон Зиффен не орал бешеным котом, а говорил… И его можно было слушать.

Надо ему, кстати, какое-нибудь имя придумать. Громкое. Звучное. А то фон Зиффен звучит, как кипа скучных договоров в архиве, которые мне прямо сейчас нужно разобрать. Да и Фореш звучит как-то не так… Но если немного сократить имя, то получится то что надо. Рэпер Фреш! Свежо, оригинально и по местному.

Песенка оказалась приставучая. Сама не заметила, что весь день бормотала ее себе под нос. А когда заметила – обрадовалась. Если уж ко мне она прицепилась, как репей, значит неискушенные жители Большого Куша точно подцепят ее после первого же выступления.

Сложившаяся мелодия получилась простенькой и непритязательной. Местные музыканты сыграют в два счета. Если фон Зиффен справится, то выступить можно будет уже через несколько дней, на выходных. Надо же закинуть удочку, чтобы узнать. Как примет народ совершенно новую манеру исполнения. Местные песни я слышала. Очень похожи на наши русские народные. Надеюсь, рэп не будет слишком радикален, и нас не закидают тухлыми помидорами.

После работы я сломя голову помчалась на фабрику, пока Хараш отсутствовал, мне приходилось работать за двоих. Выслушав там ежедневные рапорты бригадиров, проверив отчеты, раздала указания, и полетела в парк к своим. Обычно я успевала провести собрание до начала работы вечерней смены, но сейчас аттракционы уже начали работу. И мне пришлось носиться по парку, чтобы собрать отчеты.

А потом я потащилась со всеми документами в пиццерию к Харашу, где у нас была назначена встреча с фон Зиффеном. Но его там не оказалось. Я с облегчением выдохнула. Мне, конечно, было немного жаль, что я потратила весь день на бесполезные размышления, но с другой стороны, мне уже не хотелось никаких репетиций. Мне еще надо было забрать документы в пиццерии и обработать полученные отчеты, чтобы собрать их все в одну базу.

Хараш с самого начала говорил, что нам нужно нанять счетовода, но я упиралась. Я бухгалтер и гораздо более продвинутый, чем местные. И справлюсь с подсчетами легко и просто. Потом-то я поняла, что считать без калькулятора то еще удовольствие, но признаться, что мне тяжело, не позволяла гордость.

– Мэр Сью! – меня окликнул четкий пацанчик лет тринадцати, сидевший за крайним столом. Он был одет во все черное и прятался в тени, поэтому сразу его было не разглядеть. – Батя велел отвести вас к нам домой. Музыканты и танцоры уже ждут.