Старшая сестра его величества. Власть. Шаг 2

Глава 4

Поездка верхом кардинально отличалась от прежнего путешествия. Мы передвигались налегке, покрывая за день столько, сколько обоз за пару дневных переходов. Можно было бы и больше, но с непривычки мы с Тайкой очень сильно уставали. Ни она, ни я не были приспособлены для таких длительных верховых прогулок.

Тем не менее, за несколько дней мы добрались до того самого постоялого двора, где я провела с Адреем первую брачную ночь. До Яснограда оставалось всего несколько часов пути, но мы так сильно устали, что решили передохнуть.

Я не ожидала, что так резко нахлынувшие воспоминания лишат меня покоя. Я не могла уснуть всю ночь, чутко прислушиваясь к знакомым звукам. Сонные лошади всхрапывали, ветер подвывал в трубе, сыпал мелкий, противный дождь, шелестя по крыше и карнизам, недовольные охранники из обозов, спрятанных под кожаными пологами, сидевшие у костров, переговаривались,. Я провела в пути почти два с половиной месяца, лето подходило к концу, и осень вот-вот должна была вступить в свои права…

По моему плану мы с Тайкой и Южином должны были добраться до пещер, в которых я оставила рюкзак с украденными из дворца кубками. Но чем ближе мы подъезжали к тем местам, тем больше меня терзали сомнения. А надо ли рисковать? Все равно их теперь не продать… раз уж Третий советник до сих пор отслеживает появление камней, которые остались у меня при побеге, то выставить на продажу кубки все равно, что выйти на площадь и во всеуслышание объявить, что я и есть принцесса Елина.

Но с другой стороны, это был самый удобный случай наведаться за ним. Я восемь лет ждала удобного момента, и упускать его сейчас было бы неразумно. Но в то же время Тайка и Южин… Они верны мне – герцогине Форент. Но сохранится ли их верность, если они догадаются, кто я на самом деле, или хотя бы заподозрят, что я не Абрита? Ответа на этот вопрос я не знала…

Под утро, когда купеческие обозы под окнами зашумели, собираясь в путь, я не выдержала. Тихонько встала, оделась, на цыпочках выбралась из нашего двухкомнатного номера, который мы делили на всех. Я решила, что поеду за кубками одна, а Тайка и Южин подождут меня в Среднем городе.

Таверна на первом этаже была почти пуста. Большинство купцов еще спали, только самые нетерпеливые проснулись ни свет ни заря, чтобы добраться к воротам Яснограда к самому открытию, и сейчас они, о чем-то тихо переговариваясь, жевали завтраки, спрятавшись в тенях зажженных свечей.

– Госпожа Елька, – хмурый, заспанный трактирщик, встретил меня не очень любезно, – завтрака пока нет, поварихи только встали. Но если вы пожелаете, то я могу принести вам хлеб, сыр и сало, чтоб перекусить.

– Неси, – кивнула я, – и побольше. Я отправляюсь в дорогу одна, и мне нужны припасы на пару дней.

– До Яснограда вы доберетесь к полудню, – зевнул хозяин, – лошадь у вас хорошая, а дорога наезженная. Если вы отправляетесь туда, то можно обойтись и без припасов.

– И принеси мне бумагу и перо, – добавила я, – мне нужно оставить послание моим спутникам. Я не еду в Ясноград.

Трактирщик кивнул и исчез из-за прилавка, выполняя мой заказ. А я присела за ближайший столик. С завистью взглянула на довольных купцов… Они не выглядели сонными или невыспавшимися. А у меня голова с каждой минутой тяжелела все сильнее и сильнее. Захотелось прилечь прямо здесь, растянуться на лавке и поспать.

Я тряхнула головой, отгоняя сон. Не время. Надо было спать раньше, а сейчас мне пора было отправляться в путь.

Через час с небольшим я выехала из ворот постоялого двора совсем одна. Обозы купцов-жаворонков уже уехали, а купцы-совы спокойно спали. Накрапывал мелкий дождик, мягко шелестя каплями по огромному кожаному пологу, который накрывал и меня, и лошадь. Я прихватила его, чтобы ночевать в лесу. Он был страшно тяжелым и давил на плечи, принуждая склониться.

Моя лошадь недовольно всхрапывала, ей тоже совершенно не нравилось мое желание продолжать путь. На горизонте едва появилась светлая полоса холодного осеннего рассвета, в это время надо сладко спать в конюшне или жевать овес, и уж точно не мотаться по грязным, распаханным тележными колесами, дорогам, проваливаясь в мокрую и холодную глину по самые бабки.

До того места, где мы с принцем Фиодором сели и встретили дядьку Кирка, я добралась только через пару часов. Раскисшие дороги очень сильно затрудняли передвижение.

Я слегка натянула узду, притормаживая лошадь. Огляделась. На этом отрезке пути мы были одни. Если где-то впереди или сзади ехали обозы, то их скрывали деревья. Я осторожно спешилась и, сжав повод в рук, осторожно шагнула с дороги, стараясь наступать на траву так, чтобы она поднялась и скрыла мой маневр. Мало ли… Не хочу, чтобы за мной проследили.

Вымокла я мгновенно. Но холода не почувствовала. Сердце гулко бухало в груди, мое путешествие по памятным местам началось.

Я шла по кромке леса, пытаясь определить под какой из этих елок мы с Лушкой провели ночь до того, как нас подобрал дядька Кирк. Тогда ведь тоже шел дождь, и я старалась выбрать дерево, у которого нижние ветки опускаются до земли и достаточно густы, чтобы заменить крышу над головой. И мне казалось, что выбранная елка была особенной, самой лучшей из всех. Но сейчас для ночевки подходили практически все.

Возможно, я промахнулась с местом, и с дядькой Кирком мы встретились не на этом участке дороги. Но искать, где именно это случилось, было бы неразумным. Елок много, поди определи под которой из них мы спали, прижавшись друг к другу. А вот пещера, в которой мы провели день на реке, более надежный ориентир. Сомневаюсь, что их вдоль реки так же много, как елок вдоль дороги.

К реке я вышла часа через три… Не знаю, то ли шла гораздо быстрее, то ли к этому участку дороги река была гораздо ближе, в прошлый раз нам понадобился целый день. Мы с лошадью сильно вымокли и замерзли, и пещера пригодилась бы мне сейчас, чтобы немного обсохнуть. Но ее не было. И, вообще, мне показалось, что берег здесь немного другой. Там же, помню, был очень высокий обрыв, по которому я спускалась, повесив на веревке, перекинутой через шею, наши вещи и посадив на закорки Лушку. Несколько раз я чудом устояла на ногах, не загремев вниз вместе со всем скарбом. А здесь берег был достаточно пологий, чтобы мы с лошадью спокойно спустились к кромке воды. Идти я решила вдоль берега вверх по течению, чтобы не пропустить той самой пещеры.

Моросил серый, осенний дождь. Уставшие, измученные долгим летом деревья задумчиво шевелили натруженными ветками, шелестя тяжелой, напитанной избыточной влагой, листвой. Осталось ждать совсем немного, и листья начнут умирать один за другим, желтея и становясь легкими и невесомыми. Уже сейчас, кое-где сквозь густые, серо-зеленые кроны проглядывали желтые пятна, похожие на золотые монеты.

Хмурая река, распухшая от дождя, как пьяница после вчерашней пьянки, недовольно гремела камнями. Я ей явно не нравилась, и она всеми силами старалась прогнать меня с прибрежной полосы, по которой мы шли. Вода то и дело плескалась нам под ноги, иногда швыряя мелкими камушками. Мне даже пришлось обернуть ноги лошади тканью, чтобы галька ненароком их не повредила. Но камни ощутимо били даже через толстую кожу моих сапог, и я совершенно обоснованно опасалась, что моя лошадь может обезножить.

Одно хорошо, здесь, у самой воды, ветер был достаточно тихим, чтобы не сносить тяжелый полог. Я уже давно положила его на лошадь, чтобы животное не замерзло. Сама я промокла до нитки, но холода совсем не чувствовала. Как-то было не до него…

До места нашей с Лушкой ночевки я добралась довольно быстро, прошло не больше пары часов. Дошла бы быстрее, но в середине пути дорогу мне преградил непроходимый каменный завал. И это здорово меня замедлило. Пришлось немного возвращаться назад, в поисках удобного подъема. К счастью, камня на берегу было больше, чем глины. Иначе нам ни за что не удалось бы подняться наверх.

В пещерке все было по-прежнему: так же лежали сухие водоросли, так же тихо гремел ручеек, так же лежала куча топляка. Только сейчас дерево было сырым и почти не горело. Мне пришлось потрудиться, чтобы разжечь огонь. Ночевать я решила здесь же.

Подвесила над костром котелок с водой из ручья, завела лошадь в пещерку и надела ей на голову мешок с вечерней порцией овса. К этому времени закипела вода. Насыпала в воду горсть крупы, бросила несколько кусочков вяленого мяса и щепотку соли.

Пока переодевалась в сухое, стоя босыми ногами на сухой подстилке рядом с хрумкающей овсом лошадью, аромат поплыл такой, что желудок возмущенно забурчал. Не знаю, то ли дождь виноват, то ли я немного запуталась со временем, но неожиданно оказалось, что вечер уже очень близко. Сумерки темным облаком опустились на лес на другом берегу, густые тени скрыли каменные стены пещерки. Ветер совсем стих, а дождь кто-то поставил на паузу. Но сырость никуда не делась. Влага, казалось, висела в воздухе, оседая крупными каплями на черных камнях.

Мокрую одежду я развесила прямо в пещере. Вряд ли она высохнет до завтра, к вечеру еще сильнее похолодало, но не убирать же ее в сумки.

Попыталась закрыть вход пологом, но так и не смогла придумать, как зацепить верхний край. Пришлось оставить эту затею. Все равно сегодня я буду спать с большими удобствами, чем тогда. Даже несмотря на то, что постель мне пришлось устроить рядом с лошадью.

Когда каша сварилась, подготовка к ночлегу была закончена. Я даже дрова подтащила поближе к костру, чтобы они просохли. Следовало бы немного подождать, когда мой ужин остынет, но я не смогла. Присела на подсохший от жара костра камень, и потихоньку, старательно дуя на каждую ложечку каши, в один присест умяла все без остатка.

Сполоснула котелок и, снова набрав воды, подвесила над костерком. Когда вода закипела, бросила горсть сушеных трав и яблок, чтобы приготовить взвар. А потом долго сидела, прихлебывая получившийся отвар и смотрела на звезды. К ночи совсем распогодилось. Лес на другом берегу тихо дремал, не обращая внимания на расшалившийся ветер. И даже река будто подобрела и перестала злиться за то, что я нарушила ее покой.

Ночной лес за моей спиной тоже жил своей жизнью: кто-то шуршал в траве, ухал филин, громко стрекотали сверчки, незримой тенью пролетали надо мной темные пятна летучих мышей, мелькая так быстро, что я не успевала их разглядеть.

Я впервые за очень много лет провела эти несколько дней одна. И это оказалось неожиданно тоскливо. А ведь раньше и принцесса Елина, и учительница Елена Анатольевна любили одиночество. Я помню. Но мне оно казалось невыносимым.

Как же все-таки сильно я изменилась за эти годы. И дело даже не в том, что я многому научилась и повзрослела. Нет… тогда, восемь лет назад, здесь, на берегу, сидела совсем другая я – призванная из другого мира душа пожилой учительницы Елены Анатольевны. Сейчас же, я не могла не признать, от той личности во мне осталось не так уж и много. Хотя и немало.

Я улыбнулась, допила отвар и встала. Потянулась. Взглянула на небо, знакомое до последней звездочки. Я не могла не признать, от прежней принцессы Елины во мне тоже осталось не так уж и много. Хотя и немало. Тоже.

Но эта я нравилась мне гораздо больше обеих прошлых личностей.

Глава 5

Вход в пещеру, из которого мы с принцем Фиодором вышли из подземелий, я отыскала только на пятый день, когда уже почти отчаялась, а запасы провизии почти закончились. К счастью, погода наладилась, и дождь прекратился, хотя небо все еще оставалось хмурым.

Все склоны гор оказались похожи друг на друга как две капли воды. Найти среди них тот самый было намного сложнее, чем я могла себе представить. И мне пришлось облазить всю округу, потому что я никак не могла вспомнить, чем та гора отличалась от всех остальных. Я помнила только ужасный лаз, который мне пришлось преодолевать ползком, обдирая спину об каменный свод, и колючий кустарник, закрывающий его от любопытных глаз.

Первые пару дней я старательно прочесывала все заросли, находившиеся в местах, которые могли бы быть теми самыми. Но никакой пещеры не было. Я уже стала опасаться, что произошел обвал, и выход попросту завалило, и все мои богатства оказались похоронены под грудой камней. Но вечером пятого дня, когда я уже возвращалась к реке, решив закончить поиски, моя лошадь, которую я вынуждена была таскать с собой, внезапно провалилась задней ногой в заросшую травой глубокую лужу. Испуганно всхрапнув. она попыталась сбежать, но я крепко держала ее за узду.

– Тише, тише, – успокаивающе погладила лошадку по морде, как можно крепче сжимая повод. Упускать ее было нельзя. Иначе придется носиться по темному лесу в поисках животного со всеми моими припасами. А если не найду, то добираться до Яснограда голодной и пешей, чего мне совсем не хотелось.

Лошадь никак не успокаивалась. Гарцевала на месте, вырывая повод из рук и глядя на меня огромными перепуганными глазами.

– Ничего страшного, – я обошла ее сбоку и погладила по спине, стараясь избавить мою помощницу от страха. – Все хорошо. Это всего лишь лужа, – я оглянулась на колыхающуюся после нападения моей лошади поверхность бочага. Маленький, круглый… точно такой же, как тогда… Сколько я не бродила по округе, ни разу не видела ничего подобного. С водой в округе, вообще, было довольно напряженно, и мне приходилось каждый день возвращаться к реке, чтобы напоить лошадь.

– Давай-ка мы немного осмотримся, – пробормотала я, закидывая повод на сук дерева. Лошадь все еще крупно вздрагивала, дергая ноздрями и шумно всхрапывая, но уже не стремилась сбежать. – И, возможно, переночуем здесь.

Быстро, несколькими движениями, расчистила лужу. Вода в ней была не особенно прозрачная. Но муть постепенно осядет. И я смогу хотя бы напоить лошадь. А для себя я запасла достаточно воды в больших фляжках, висевших по бокам лошади. Тем более, если это тот самый бочаг, с каждым мгновением уверенность в этом росла, то я уже пила из него, и ничего. Жива.

Упавшее дерево, которое служило нам основой для шалаша восемь лет назад, искать было бесполезно. Я даже не пыталась. За это время от него остались одни гнилушки. Но пока было более менее светло, обошла округу. Колючий кустарник рос в этих местах довольно густо. И чтобы добраться до склона, мне пришлось взяться за топорик, предусмотрительно купленный еще в Беломорье. Я готовилась к походу основательно.

За эти дни я уже наразмахивалась топором, расчищая себе дорогу, до кровавых мозолей на ладонях. К счастью, заживало на мне все гораздо быстрее, чем на обычных людях, поэтому удалось избежать воспаления от попавшей в раны грязи. А боль… за мой медовый месяц я уже привыкла к ней и больше не боялась.

Потребовалось не менее получаса стараний прежде, чем я смогла добраться до каменной стены. И мои усилия были вознаграждены. Над завалом из грязи и прошлогодней листвы в густых вечерних сумерках явственно виднелся край каменного свода пещеры. Той самой, из которой мы вышли с Лушкой из подземных коридоров под королевским замком.

Я не стала торопиться. Оставила все как есть. Я ждала этого момента восемь лет, смогу подождать и еще одну ночь. Тем более, скоро совсем стемнеет, и если я не позабочусь о ночлеге прямо сейчас, то мне придется ночевать под открытым небом.

Поэтому по-быстрому разожгла костерок, сложила из свежесрубленных стволиков молодых деревьев основу для шалаша и накрыла моим универсальным пологом. Нарвала немного папоротника, обильно росшего рядом с бочагом, расстелила в шалаше и бросила сверху одеяло – вот и постель. Невольно вспомнила свою первую постройку, и улыбнулась. Захотелось попробовать на вкус черешки лопуха и почки сныти. Но последние давно отошли, а черешки стали слишком жесткие и твердые. Придется довольствоваться кашей с мясом.

Но для травяного отвара я собрала немного листьев дикой малины, росшей совсем рядом. Кажется, в ту ночь у нас был точно такой же «чай».

Утром я проснулась на рассвете. Меня разбудила лошадь, засунувшая голову в шалаш и фыркнувшая прямо в ухо.

Я не стала тянуть время. Быстренько перекусила остатками хлеба и вяленого мяса и принялась за работу. О том, чтобы взять лопату, я не додумалась, поэтому разгребать перепревшую листву приходилось подобранной здесь же корягой. Но земля оказалась довольно рыхлой, поэтому я быстро справилась. И, когда полезла в пещеру по узкому лазу, держа в руках зажженную свечу, первые лучи неяркого осеннего солнца только-только пробились через лес, загораживающий горизонт.

Я ползла на четвереньках, как в прошлый раз, и острые края камней нещадно царапали спину, а ведь в этот раз на мне был довольно плотный жакет дорожного платья. Я представила, как я выглядела сзади после того, как лазила здесь в довольно открытом платье своей горничной. Стало немного не по себе. Почему-то я, вообще, не помню, чтобы у меня были какие-то раны… И у Лушки, вдруг всплыло в голове, раны от камней зажили очень быстро, хотя я – учительница была уверена, что воспаления не избежать. Очень странно… Возможно, здесь, в пещерах, на самом деле присутствует Древняя магия, в которую верил Третий советник.

Рюкзак я нашла точно там же, где закопала. Ткань, правда, совсем истлела, и кубки лежали прямо в земле.

Я прикрепила свечу к камню и принялась стряхивать землю с кубков. Надо было сразу же проверить их состояние, убедиться, что все камни на своих местах. И если вдруг это не так, поискать их здесь же. Они же не могли исчезнуть без следа.

Четыре кубка, которые я достала первыми, были в превосходном состоянии. А пятый удивил… когда я вытряхнула из него землю, из него выпало что-то белое. И я с удивлением узнала клочок бумаги, который в свое время нашла в роге, принадлежавшем Нюню.

Это было очень странно… плотная ткань рюкзака расползлась на нитки, а бумага сохранилась целой и невредимой? Ага… как же. Так не бывает.

Я осторожно развернула свернутый в трубочку лист. Из него с шорохом высыпалась мокрая земля, оставляя клочок бумаги абсолютно сухим и чистым. Я даже на зуб попробовала… нет, обычная бумага. Даже не то, чтобы особенно плотная. Удивительно… Весь лист был покрыт таинственными письменами, которые я не смогла разобрать. И не потому, что свеча не давала достаточно света. Просто ни одни из языков, которые я знала, не дал мне ни единой зацепки для понимания текста.

Вероятно, это такой же артефакт, как рог Нюня и цветок Южина. Я хмыкнула. Совершенно точно, это артефакт. И я, кажется, даже догадываюсь, кому он принадлежит… надо будет показать странную бумагу господину Элдию. Он тоже, как Нюнь и Южин как-то связан с Древними Богами. И «должность» у него вполне «бумажная» – Хранитель.

Я засунула листок в карман, завязала кубки в узел и поползла обратно… Незачем терять время. Тем более, мне было страшно любопытно посмотреть для чего нужен этот артефакт… Нюнь из Рога добывал свои гринки, Южин использовал таинственный Цветок для лечения. А для чего нужен этот клочок бумаги Хранителю? Вдруг от этого будет какая-то практическая польза?

Я наскоро затоптала костер, накидала на костровище мокрые листья, которые достала из бочажка, и, не задерживаясь, отправилась в обратный путь. К обеду я уже въезжала в ворота Яснограда.

И вроде все было как всегда. Та же бедность и нищета, те же деревянные дома, сколоченные из чего попало, и крашеные только со стороны фасада, выходящего на Центральную улицу, те же нищие, сидевшие у ворот с протянутой рукой, те же вездесущие мальчишки, те же хмурые и озабоченные женщины, спешащие по своим делам… но в то же время я явственно ощутила: что-то изменилось.