Старшая сестра его величества. Власть. Шаг 2

Глава 6

Да, Адрей и его банда молодых и дерзких, очевидно, не могли оставить меня в покое. Если сложить два плюс два, то выходило, что мой муж сделал все, чтобы избавиться от меня. Нарочно затянул путешествие, во время которого он прилагал массу усилий, чтобы довести меня до ручки; бросил меня в самом злачном портовом кабаке, рассчитывая, что я сгину там без следа; и велел ждать меня в Яснограде, если вдруг мне удастся вернуться. Удивительно, что он не придумал ничего, что могло бы мне помешать доехать до столицы… Хотя, возможно, нам просто повезло и мы нечаянно избежали его ловушки.

Да и здесь, за эти два с лишним месяца, пока у меня не было связи с Жереном, случилось очень многое. Мою харчевню сожгли дотла. От нее осталось только печь, стоявшая посреди пепелища. Серьезно пострадали и соседи, некоторые лишились домов, оставшись без кола и двора.

Моя мануфактура тоже превратилась в пепел. К счастью, Жерен успел вывезти запасы сырья и готовой продукции в Средний город. Там пока было тихо. Но вот уже больше месяца мои мастерицы находились в вынужденном отпуске, и это очень сильно расстраивало.

Для меня было очевидно, что хотя бы кто-то из них поддастся соблазну и сольет технологию конкурентам. Если уже так не сделал. Одно дело – хранить секреты, когда у тебя есть работа и уверенность в завтрашнем дне, и совсем другое, когда от мануфактуры не осталось камня на камне, не на что купить еду и, вообще, впереди полная неопределенность. Несмотря на горечь обиды, я не могла осудить этих женщин. Скорее всего, на их месте я поступила бы точно так же.

Ресторация в Среднем городе не пострадала. По крайней мере, пока…

По всему получалось, что я лишилась половины своего имущества. А если принять во внимание возможную утечку новых технологий, то, можно сказать, я потеряла почти все.

Некоторую надежду внушало только то, что я уже успела оформить все документы по гильдии промышленников, и теперь технологии массового производства находились под ее защитой… Формально. Но на практике мне придется биться за это право.

Все неприятные новости поведал мне Бусык, так звали мальчишку-подмастерье, по дороге в Средний город. Он вел меня по таким закоулкам Нижнего города, о которых я даже не подозревала, хотя прожила здесь достаточно долго. Лошадь и вещи пришлось оставить. Я забрала только одну сумку, в которой лежали кубки и возможный артефакт Древних Богов.

– Тише, – Бусык вдруг остановился и замер без движения, чутко прислушиваясь к каждому шороху. Я застыла на месте, задержав дыхание, чтобы его звук не искажал окружающую нас картину. Мне показалось, что все тихо и спокойно. Но мой проводник нахмурился, прижал палец к губам и, схватив меня за руку, бесшумно открыл дверь дома, мимо которого мы проходили и втолкнул меня в темноту. – Побудьте пока тут, – распорядился он тихим шепотом, – мне надо кое-что посмотреть.

Я кивнула и замерла в темноте чужого дома, вжимаясь в стену. Было откровенно страшно, что кто-то нападет либо с улицы, либо из темноты, пропахшего чем-то кислым, жилья. Но с этим страхом я справлялась довольно легко. Просто опустила его в глубину своей души. Прямо сейчас я в безопасности. Гораздо большей, чем когда была в одной постели с Адреем.

Бусык вернулся быстро. Так же бесшумно открыл дверь, скользнул внутрь и прошептал:

– Тетька Елька, нас заметили. Нам придется спуститься вниз…

– Хорошо, – кивнула я. – Веди.

Мелькнула мысль, что я могла вляпаться в ловушку… Могло ли случиться, что мальчишка просто прикрывался именем Жерена, чтобы я начала ему доверять? Могло, согласилась я. Но я чувствовала, что он не врет. Точно так же, как чувствовала опасность там, за дверями чужого дома. На уровне инстинктов.

Мы прошли из темного коридора на кухню. Обычная такая кухня, очень похожая на ту, что была в доме у Селесы. Печка, стол со скамейками, лавки для воды, полки для посуды и небольшой погребок посреди комнаты, заменяющий холодильник.

Бусык упал на колени перед люком погреба. Я хмыкнула. Ну, надо же… как хитро. Никто и не догадается, что под этим люком большой подпол. В городе никто не делал больших запасов, а потому и погребов. Кроме харчевен.

Но все оказалось еще хитрее. Под люком оказался привычный в Нижнем городе хладник, в котором стояли крынка с молоком и горшок с кашей. Бусык засунул голову внутрь и покрутил из стороны в сторону, как будто что-то искал.

– Нашел! – ликующе прошептал он, сунул руку по локоть под половицу, скривился, словно ему пришлось приложить усилия, чтобы выполнить невидимое действие. Выдохнул, – готово! Идемте, тетька Елька…

Мы прошли в горницу. Тоже вполне типичную и похожую на ту комнату, что была у Селесы. Только со стороны кухни, прямо рядом с печкой, где обычно ставят кровати, чтобы не замерзнуть холодными ночами, стоял большой старинный сундук-топчан с плоской крышкой. На таком можно спать, но очень неудобно. Судя по обстановке, хозяева дома были совсем не бедные, и вполне могли позволить себе заменить старую, неудобную мебель, но по какой-то причине предпочли спать на сундуке. Разгадка нашлась очень быстро.

Бусык откинул крышку, нырнул внутрь… что-то щелкнуло…

– Спускайтесь, – скомандовал мальчишка, и я без раздумий шагнула к нему. На дне полупустого сундука оказался люк в подземный ход. Я спускалась осторожно, тщательно прощупывая ногой каждую ступеньку. Похоже, здесь давно никого не было, лестница оказалась довольно старой, и я опасалась, что перекладина может сломаться под моими ногами. Когда наступила на твердую землю, выдохнула с облегчением.

– Готово, – подняв голову, взглянула на мальчишку, голова которого по-прежнему нависала над сундуком.

– Держите, – он сбросил в лаз небольшой, но плотный узелок. Вероятно, один из тех, которые лежали в сундуке. – Там свечи. Зажгите, а то я сейчас здесь все закрою… Нельзя, чтобы они догадались, где мы спустились.

В узле на самом деле были свечи, огниво и еще какие-то вещи. Я не стала тянуть время, рассматривая контрабандистское снаряжение, а ничем иным это просто не могло быть, и быстро подожгла фитилек.

Бусык мгновенно нырнул в сундук и захлопнул крышку. Нас накрыла кромешная тьма… ни одного лучика света не проходило через плотно подогнанную крышку сундука. Скорее всего, это было сделано нарочно. Не удивлюсь, что если у сундука двойные стены, чтобы заглушить малейшие звуки, которые могли бы указать преследователям место исчезновения ушлых контрабандистов. А я была уверена, что это именно они устроили этот тайный ход.

– Вот и все, – Бусык закрыл люк, ведущий в подземный ход и легко скатился с лестницы. – теперь пусть попробуют нас найти.

Он перестал шептать и звонко расхохотался, подтверждая мои догадки.

Подземный ход оказался довольно сухим. Вероятно, существовала какая-то система вентиляции, потому что воздух внутри вовсе не был затхлым. Я шесть лет прожила в Нижнем городе, причем большую часть из них была напрямую связана с его ночными жителями, но о подземных ходах контрабандистов не слышала ни разу. Вероятно, знания об этой системе тоннелей обладали самым высоким уровнем секретности. И передавали их только особо доверенным людям, как секреты мастеров в гильдиях…

Бусык топал впереди меня, держа в руках вторую свечу. Узел он тоже забрал себе, я не возражала. Во-первых, у меня на плечах уже висела сумка с кубками. Во-вторых, я была гостьей в этих катакомбах, допущенной к самому главному секрету контрабандистов Грилории, только из очень большой необходимости. И неизвестно, какие правила существуют на этот счет. Я даже по сторонам старалась не смотреть, чтобы не проявлять излишнее любопытство к чужим тайнам. Только замечала, что изредка нам попадались лестницы, ведущие наверх.

– Мне велели провести вас в Средний город, – улыбнулся Бусык, поворачиваясь ко мне, – там вас пока не ждут, и я помогу вам добраться до дома дядьки Жерена незаметно.

– Хорошо, – кивнула я, – спасибо.

– Да, мне-то за что? – рассмеялся мальчишка, – скажите спасибо дядьке Жерену. И батьке моему. Он-то у меня контрабандистом был. Мы так-то сюда чужих не пускаем. А если кто случайно попадает в наши ходы, того сразу, – мальчишка чиркнул ребром ладони по горлу. И добавил, – но вы, тетька Елька, молодец. Не любопытная. А то остальные сразу глазеть начинают и расспрашивать.

Я улыбнулась мальчишке, сделав вид, что не услышала последнего предложения:

– Теперь я поняла, почему контрабандисты называют себя кротами. Я-то думала, это потому, что они что хочешь нарыть могут. А оказывается, они в норах живут.

Бусык звонко расхохотался.

– Ага, – заявил он, – мой батька однажды целый год в ходах провел. Только это его не спасло, – он внезапно стал мрачным и горько вздохнул, – как вышел, так его и…

Он не договорил, замолчал, нахмурившись, но я поняла:

– Мне очень жаль…

Мальчишка дернул плечом… то ли, сказав, мол, понял, то ли огрызнувшись, мол, не нуждаюсь в ваших соболезнованиях. И от этого мне стало еще больнее… сразу бросились в глаза довольно ветхая рубашонка, дырка на штанах, в которой при каждом шаге мелькала белая, острая коленка. А еще я вспомнила его радость тогда, когда я при прошлой встрече дала ему несколько гринок. И свои мысли о том, что это мог быть Лушка…

И я снова сделала это. Даже как-то мыслей не появилось, что можно сделать вид, будто все это меня не касается.

– Бусык, – я поймала его за плечо и развернула к себе, – хочешь я заберу тебя к себе? Будешь жить с моим сыном… он хороший, вы подружитесь.

Мальчишка опустил голову, чтобы я не видела его лица и, кажется, плакал.

– Нет, – мотнул он головой и вытер заслезившиеся глаза рукавом. – Я с мамкой живу. А с Лушкой мы и так дружим. Мы с ним часто по ходам в Нижний город сбегаем… ой! – он вскинул на меня испуганный взгляд. И затараторил, – тетька Елька! Вы только Лушку не ругайте. Он же всегда только после уроков уходит. И дядьке Жерену не говорите, пожалуйста! А то он уже обещался мамке нажаловаться. А она меня запрет! Она знаете какая строгая?! Ее папка ужасть как боялся. И даже дядька Жерен боится! Хотя она младшая сестра.

– Ты племянник Жерена?! – удивилась я, старательно рассматривая лицо мальчишки, покрытое грязными разводами. Ну, должно же быть что-то похожее?

– Ну, да, – кивнул он, умоляюще глядя на меня, – они с мамкой моей – двойники. Только мамка моя второй родилась, младшей.

Теперь я тоже ничего не понимала…

– Так почему же ты в таком виде? Ну, босой и грязный? – удивленно спросила я. Как-то не верилось мне, что Жерен мог бы бросить сына своей сестры в таком состоянии.

– Так я же на задании! – засиял мальчишка и гордо добавил, – дядька Жерен сказал, что нужен надежный человек, которому он может доверять. И лучше меня никто не справится! Тем более, папка мой из кротов, и я батины ходы, как свои пять пальцев знаю. Поэтому мне дядька Жерен и доверил вас до Среднего города под землей довести. По земле вы бы не дошли. Поймали бы вас.

Гордый Бусык взглянул на меня свысока.

Глава 7

Ходы контрабандистов вывели нас на окраины Среднего города. Мы поднялись по лестнице, прямо посреди подземного коридора, и оказались в доме небогатого лавочника. Семья была дома, но наше появление из тайного хода, который находился под столом на кухне, они как будто бы не заметили. Как сидели и ужинали, так даже глазом не моргнули, когда прямо им в ноги вылезли мы с Бусыком.

Я заподозрила, что тут замешана какая-то Древняя магия, скрывающая нас от их взгляда, но Бусык пояснил, среди контрабандистов существует закон: если в вашем доме из тайного хода вылезли какие-то люди, то вы должны сделать вид, что они невидимы.

Закон соблюдали так истово, что появление чужаков в своем доме на самом деле выпадало из поля зрения и из памяти. Каждый контрабандист знал, в следующий раз именно он может вылезти из сундука в чужом доме.

– Когда я был маленький, – важно заметил Бусык, – у нас дома из ходов однажды так много людей вышло, что они в доме все полы затоптали. Мы с мамкой их даже не увидели. Только мамка потом ругалась сильно, мол, ходют и ходют, полы из-за них перемывать надо.

Мальчишка оказался знатоком не только Нижнего города. Здесь, в Среднем, он тоже чувствовал себя, как дома, и вел меня к Жерену какими-то узкими переулками и норами, которые нормальные люди попросту не замечают.

Когда мы вылезли из очередного простенка, я с удивлением поняла, что каким-то невероятным образом мы преодолели огромную часть города, практически не показываясь на широких, многолюдных улицах. Да, времени на это ушло немного больше, но подобная скрытность того стоила. Если бы я знала эти тайные ходы контрабандистов, то мы с Дишланом не попали бы в руки людей графа Шерреса, когда он силой привез меня в посольство, чтобы выяснить, кто я такая… Припомнивтот случай, я невольно вспомнила, как ловко барон Пирр скрылся от людей моего телохранителя. Возможно, он тоже воспользовался тайными тропами? Это многое бы объяснило.

– Тетька Елька, лезьте, – Бусык повернул какую-то загогулина на кованом заборе дома Жерена, и легко отодвинул кусок ажурной решетки, открывая лаз, ведущий в плотные заросли кустарника, – идите прямо по тропинке, махнул он рукой, обозначая направление, – там вас уже ждут. А мне надо в Нижний город вернуться. Пока братва не хватилась.

Я поблагодарила мальчишку и пролезла в дыру. Между кустарником вилась узкая, едва заметная тропка, ведущая вглубь сада. Я прошла по ней, пригибаясь под переплетенными над стежкой ветками, которые как раз и создавали ощущение дремучих, непроходимых зарослей. И через полтора десятка шагов оказалась у большой беседки, стоявшей в самом дальнем уголке ухоженного сада. Там кто-то был. Я, стараясь не шуметь, нырнула в темное, скрытое в зарослях девичьего винограда и пахнущее легкой грибной сыростью нутро. На широкой скамье, закинув ноги на невысокий столик, сидела девушка с книгой в руках. Слишком хорошо одетая для прислуги…

– Дошка?! – ахнула я, узнав в девице дочь Селесы.

Она вскинула взгляд над книгой и засияла:

– Тетька Елька! – Дошка одним движением скатилась со скамьи, небрежно бросив книгу на стол, и кинулась мне на шею, – пришла! Наконец-то! А-то мы ждем, ждем… Мамка уже все глаза выплакала! Идем скорее!

Она потянула меня прочь из беседки. Мы бежали по дорожкам сада. Дошка, заливисто смеясь, что-то рассказывала мне, я никак не могла уловить о чем она говорит. У меня никак не укладывалось в голове, что вот эта, совсем взрослая девица, и есть Дошка… Маленькая, всегда чересчур серьезная и самостоятельная девочка, которую я учила читать и которая присматривала за Лушкой и Анни… Как же так получилось-то? Прошло всего-то чуть больше года с того времени, как я видела ее в последний раз перед отъездом в пансионат. И тогда она была нескладным угловатым ребенком тринадцати с половиной лет. А сейчас ей, выходит, уже пятнадцать?! Как же она изменилась!

– Тетька Елька, – Дошка, добежав до небольшой аллейки, неожиданно остановилась, отчего я чуть не впечаталась в нее носом, – скажи, а от Митки вестей не было? – она слегка покраснела, – папка сказал, что ты его куда-то отправила с важным поручением…

– От Митки?! – не сразу поняла я.

– Ну, да, – Дошка смущенно улыбнулась. – Мамка меня замуж выдать хочет. А я за кого попало не хочу, тетька Елька. Я, вообще, замуж не хочу. Я хочу быть такой, как ты… Самостоятельной. Только здесь мне мамка и папка не позволят… ну, без свадьбы… И я решила, что мы с Миткой сбежим в Республику Талот… Вместе… вот! – выпалила она и вдруг густо покраснела. – Тетька Елька, а как ты думаешь, а Митка согласится сбежать со мной?

– Что?! – снова ничего не поняла я… Куда бежать? Она же еще ребенок! Да еще и с Миткой! При чему тут, вообще, Митка?! Я запнулась. В памяти вдруг всплыло, как мы шли в харчевню, а маленькая Дошка строила рыжему глазки. Но ведь это было так давно и не по-настоящему… разве нет?!

– Я думаю согласиться, – мечтательно вздохнула Дошка и торопливо добавила. – Только ты маме не говори, что я про Митку спрашивала. А то она опять орать начнет. Она хотела меня замуж за соседского сына выдать. Так ругалась, когда я ему от ворот поворот дала! Но, тетька Елька, видела бы ты этого прыщавого юнца! У него в голове только одно, – она поморщилась. – Нет, мне нравятся мужчины постарше. Серьезные. Разумные. Такие, как Митка…

Дошка рассказывала, а я чувствовала себя, как рыба, выброшенная на берег. Беззвучно открывала и закрывала рот, не понимая, на каком свете нахожусь. Может быть, мне это снится? Ну, какое замужество?! Какие сваты?! Это же Дошка! Дочка Селесы и подружка моего сына… ну, в смысле, друг моего сына. Я же знаю, они общались. И Лушка иногда даже помогал ей в учебе, объясняя то, что ей было непонятно. И она теперь говорит про замуж?! Как такое, вообще, может быть?!

Тем временем мы добрались до дома. Дошка втянула меня в холл и что есть мочи заорала:

– Мам! Иди сюда! Тетька Елька пришла!

От неожиданности я вздрогнула и недоуменно взглянула на Дошку. Да, я знала, Селеса так и не бросила привычки Нижнего города и вела себя не совсем правильно. Дошка рассмеялась:

– Тетька Елька, ты ж мамку знаешь! Попробуй к ней кого-нибудь из прислуги отправь, ругаться будет. А то и вовсе на кухню отправит или тряпку вручит, чтобы знала, что людей от работы отвлекать нельзя. А я в своей жизни на кухне уже наработалась, детей нанянчилась. Хватит. Будем мы с Миткой только вдвоем жить. А детей пусть она сама себе родит…

Он звонко расхохоталась и сбежала в сад. А я осталась в гостиной у Жерена с мозгами набекрень. Так растерялась, что застыла, как соляной столб, посреди комнаты с сумкой на плече. Снова в голове со скрипом проворачивались колесики, укладывая новые факты в канву моих знаний о мире. Но этот пазл как будто бы был из другого набора и никуда не подходил…

– Елька! – радостно завопила Селеса, нависая над лестничным пролетом со второго этажа, – пришла!

Она начала медленно и тяжело спускаться ко мне. И, словно добивая меня окончательно, впереди подруги плыло внушительное пузо… Селеса была беременна.

Мы не виделись больше полугода, но иногда переписывались. И почему, интересно, она не сообщила мне о том, что у них с Жереном будет ребенок?

А Селеса не спеша доковыляла до меня и заключила в объятия.

– Ох, Елька! – вздохнула она и всхлипнула, – заставила же ты нас поволноваться! Я уж думала сгинула ты. Жерен места себе не находил! Пытался от меня скрыть, что с тобой приключилось-то… Но я его живо раскусила. Заставила признаться, чего ночами не спит, а все по дому бродит и бурчит…

Я обняла подругу. Она изменилась. Располнела, даже черты лица расплылись практически до неузнаваемости. И живот… у нее был такой огромный живот! И он очень мешал. Никогда не видела беременных так близко.

– Селеса, – не выдержала я, – почему ты не сказала…

– Дак, – подруга вздохнула, – возраст ведь, Елька… Не девочка уже. Тяжело хожу… Видишь, как отекла. Так что мы никому не говорили, даже отцу Жерена. Боялись, что не доношу. И сейчас боимся. Мне ж еще пару месяцев ходить. Знаешь, – она счастливо засмеялась, – Жерен так рад…

– Ваша светлость! – откуда-то сбоку вынырнула Тайка и кинулась ко мне со слезами, – пришли!

– Тайка, – обрадовалась я, увидев горничную, – ты здесь! А где Южин?

– Он ждет в вашем доме, здесь, в Среднем городе, – улыбнулась она, – мы не знали, куда вы придете сначала: сюда или туда. Господин Жерен сказал, что вас встретят и проведут к нему, но мы решили, что лучше подстраховаться.

– Я ж говорила, – нахмурилась Селеса. Кажется, Тайка ей не нравилась, – что Жерен слов на ветер не бросает. Ежели сказал, что Ельку приведут сюда, значит, так и будет.

Тайка с неприязнью взглянула на нее и заявила:

– Не Елька, госпожа Селеса, а ее светлость герцогиня Абрита Форент.

– Это для тебя она светлость, – не осталась в долгу Селеса, – а для меня Елька! Мы с ней столько лет бок о бок прожили, из одной тарелки ели. Имею право называть так, как хочу! Да, Елька?! – Селеса повернулась ко мне и уставилась вопросительно.

– Ваша светлость, – не осталась в долгу Тайка и взглянула на меня не менее требовательно, – скажите ей, что подобная фамильярность не допустима!

Я вздохнула, сбросила с плеча лямку тяжелой сумки, которую никто и не подумал забрать у меня, чтобы облегчить ношу, осторожно поставила сумку на стол… На двух женщин, замерших в позе ожидания, я не смотрела. Потому что не знала, что ответить.

Как я могла признаться Тайке, что я не Абрита Форент? И как сказать Селесе, что Тайка права: панибратское «Елька» лучше всего забыть. Я больше не нищенка, которая поселилась у нее дома. Потом-то, наедине, я обязательно выскажу, все, что думаю. Но не при всех же выяснять отношения.

У меня, вообще, было чувство, что все вокруг сошли с ума. Или может быть, они в своем уме, и только я слетела с катушек.

– Кхм, – я прокашлялась. – Селеса, а ты знаешь, что Дошка твоя по Митке сохнет? И собирается бежать с ним в Республику Талот? – нагло и бессовестно перевела я стрелки.

Глава 8

Мой маневр удался на все сто процентов. Селеса тут же забыла и про меня, и про Тайку и, грозно запыхтев, потащила свое огромное тело вверх по лестнице, не иначе собиралась устроить еще одну взбучку дочери.

Тайка вспомнила, что она моя горничная и кинулась помогать мне. Первым делом схватила сумку, несмотря на мои вялые попытки донести ее самой, и повела меня в гостевую комнату, крикнув прислуге, чтобы они немедленно отнесли в мыльню горячей и холодной воды. Хозяйская мыльня у Селесы в доме была рядом с кухней, и там всегда было натоплено и жарко, но воду приходилось носить ведрами.

– Ваша светлость, – оказавшись в гостевой спальне, Тайка нахмурила брови, – как вы могли уехать неизвестно куда совсем одна?! Мы с Южином чуть с ума не сошли! Думали, вас те головорезы поймали, которые вас в постоялом дворе караулили!

А я собиралась возмутиться. Как бы там ни было, Тайка – моя горничная, и разговаривать со мной в таком тоне не имеет никакого права. Но, услышав последнюю фразу, мгновенно забыла про свои претензии.

– Какие еще головорезы?! – переспросила я. С одной стороны, я не могла припомнить ничего, что могло бы навести Тайку на эту мысль, а с другой, это отлично вписывалось в предположительные планы Адрея. Я ведь думала о том, что убить меня в дороге ему было бы очень удобно.

– Какие головорезы?! – Тайка отвернулась и сделала вид, что перебирает мои платья в шкафу. Их там было всего два, поэтому ее действия выглядели неправдоподобно. – Я ничего не знаю ни про каких головорезов, – открестилась она от своих слов.

– Тайка! – я слегка усилила давление голосом. – Что за головорезы?! Я все равно узнаю правду.

– Ваша светлость! – всплеснула руками горничная и затараторила, – ну, мы с Южином просто не хотели вас беспокоить! Вам и так досталось от вашего муженька!

– Рассказывай, – вздохнула я, присаживаясь перед зеркалом и глядя, как смущенная и расстроенная Тайка взялась за гребень.

– Да, что рассказывать, – вздохнула она. – В первую же ночь, как мы выехали из Беломорья, в постоялом дворе я случайно, краем уха, услышала, что какие-то парни уже половину месяца ждут некую герцогиню, на которую им велели напасть и попугать. Вот они и спорили, стоит ли ждать дальше, тратя полученные деньги, или уже можно уйти, обманув заказчика.

– Почему ты ничего мне не сказала?

– Я сказала Южину, – вздохнула Тайка. – И мы решили, что вам это совсем не нужно знать. Вы, ваша светлость, столько пережили. И мы хотели вас поберечь…