- -
- 100%
- +
– Вам известны их желания до того, как они их вам передадут? – удивилась Ия.
– Желания гостей становятся мне известны, как только они переступают порог моего дома. Поэтому можешь не сомневаться: люди, которые будут садиться к тебе за стол, собираются связать себя с Тьмой. Но мой тебе совет: не пытайся выведать то, что они хотят. Помни, содержание не важно. Ты должна постараться убедить их отказаться от желания совсем. Но это будет непросто.
– Я знаю, – Ия храбро вскинула подбородок, – но не пойду на попятную, пока не попробую.
Он молча кивнул в ответ и по-прежнему бесшумно проследовал в свой кабинет. Как только дверь закрылась, тут же распахнулась входная, и в приемную хлынула пестрая толпа.
Ия, как и прежде, обратила внимание, насколько разношерстная публика собирается в этом помещении: здесь находились и те, чей вид буквально кричал о богатстве; были и люди среднего достатка, и жмущиеся по углам бедняки. Последние явно чувствовали себя не в своей тарелке в обществе состоятельных господ и, судя по всему, особо остро ощущали свое неприглядное место в этой жизни. Разумеется, бедняков было значительно меньше, ведь за исполнение желания взималась плата, причем, как поняла Ия, не маленькая. Где эти люди в грязной, поношенной одежде находили деньги? Ради какой мечты они готовы потратить, возможно, последнее? Эти и многие другие вопросы роились в голове Ии, пока она сидела в своем укромном уголке.
Тем временем посетители, которых с каждой минутой становилось все больше, кидали в сторону незнакомой девушки вопросительные и даже боязливые взгляды.
Через какое-то время в дверях кабинета господина Репсимэ возник Тит. Ия не видела, как он туда входил, поэтому немало удивилась его появлению. Тит не терял времени даром – организовал очередь, вывесив на дверь кабинета список с именами, и объявил, что с сегодняшнего дня те, чье имя помечено галочкой, должны проследовать сначала к столу госпожи Дисеммиарт. Он указал на сидящую в углу Ию и сообщил, что госпожа Дисеммиарт сама решит, сколько будет длиться беседа. Но если за время разговора подойдет их очередь идти в кабинет к господину Репсимэ, они должны незамедлительно проследовать туда. К удивлению Ии, никто не высказал возражений.
Тит приблизился к Ие и ободряюще кивнул.
– Ну что, ты готова?
Ия ответила ему неуверенной улыбкой и неопределенным пожатием плеч.
Тит склонился над ней и прошептал на ухо:
– Не знаю, зачем тебе это нужно, но желаю удачи. И если что, я буду тут поблизости.
Ия одарила его благодарным взглядом и кивнула чуть увереннее.
Дверь в кабинет господина Репсимэ открылась, и гости притихли. Как только невысокий, полный мужчина пересек порог, в приемной возобновились негромкие разговоры.
К Ие подошел незнакомец средних лет. Судя по его одежде, не бедный, но и состоятельным его тоже нельзя было назвать. Он остановился рядом со столом Ии в нерешительности:
– Напротив моего имени в списке стоит галочка, – начал он слегка подрагивающим голосом, нервно теребя в руках шляпу. – Мальчик сказал, что нужно подойти к вам, если я ничего не напутал.
Ия поспешно кивнула.
– Да, пожалуйста, садитесь.
Мужчина неловко опустился на самый край стула, продолжая безжалостно мять шляпу. На его лице читался страх и непонимание. Ия внимательно всматривалась в его глаза, пытаясь рассмотреть признаки злых намерений. Она не знала, с чего начать. Конечно, ранее она репетировала речь, в которой ей очень хорошо удавалось описать ужасные последствия желаний. В ее голове эта речь звучала так убедительно, что любой, кто ее услышал бы, непременно должен был отречься от всех темных мечтаний. Так она себе это представляла. Но теперь она видела перед собой реального человека, и подготовленная речь уже не казалась такой убедительной. Более того, заготовленные слова совершенно неожиданно растаяли в голове, не оставив и следа.
Из-за затянувшегося молчания, повисшего над столом, мужчина занервничал еще сильнее. Поэтому, сделав над собой усилие, Ия начала:
– Здравствуйте! Меня зовут Ияоса. Вас направили ко мне, потому что ваше желание… – она запнулась, затрудняясь в формулировке, – ваше желание… оно может причинить кому-то вред.
Мужчина окинул ее недоуменным взглядом.
– Но я ведь именно этого и хочу, – проговорил он шепотом, опасливо озираясь по сторонам.
Ию поразило то, с какой легкостью безобидный на вид собеседник признался в том, что желает зла.
– Но… – растерянно продолжила она, – ваше желание и вам самому причинит вред.
– Как это? – на лице мужчины отразился неподдельный испуг.
– Тьма оставит след в вашем сердце.
– И что мне с того? – по его лицу разлилось облегчение. – В моем сердце полно места, и Тьме тоже хватит.
– Вы не понимаете, – Ия решила, что недостаточно хорошо все объяснила, и попыталась более понятно донести свою мысль, – Тьма ужасна! Вы будете постоянно ощущать ее в себе, она будет съедать вас изнутри. Все ваши мысли и чувства будут поражены Тьмой.
На лице мужчины отразилось нетерпение.
– Ну и что с того? Если мое желание исполнится, так остальное не имеет значения. Я долго копил деньги, во многом себе отказывал не ради того, чтобы сейчас уйти ни с чем.
Ия растерялась. Она не могла в полной мере передать словами ужас от Тьмы, смотрящей в твои глаза, от Тьмы, живущей в твоем сердце и пожирающей тебя изнутри. Ия не знала, откуда в ней взялось понимание этого, ведь ее сердце было свободным от Тьмы, но чувствовала тот ужас очень остро. Вот только как передать его словами – не знала.
– Если это все, что вы хотели мне сказать, то я, с вашего позволения, пойду. Скоро подойдет моя очередь.
Ия печально кивнула. Мужчина поднялся со стула, неловко кивнул в ответ и поспешил затеряться в разномастной толпе.
Ия разочаровалась, но постаралась взять себя в руки, ведь к ее столу приближалась хорошо одетая девушка. От нее веяло роскошью и достатком. Кроме того, она была очень красива. Чего могла желать та, которую судьба и так уже одарила столькими благами? Почему она стремится к Тьме, а не к Свету?
Пока Ия задавалась этими вопросами, девушка подошла к столу с гордо поднятой головой. В отличие от предыдущего собеседника, она держалась вполне уверенно. Она села на стул, смело глядя в глаза растерянной Ие.
– Здравствуйте! – у незнакомки был очень приятный голос.
– Здравствуйте.
Рядом с этой ухоженной, невероятно красивой и решительной молодой дамой Ия ощутила себя не в своей тарелке. Она вдруг особенно остро почувствовала, насколько старым и невзрачным выглядит ее платье по сравнению с элегантным шелковым нарядом собеседницы. А кожа на руках Ии грубее кожи перчаток, обтягивающих изящные длинные пальцы девушки, спокойно лежащие на коленях.
– Вы должны мне что-то сказать? – нетерпеливо продолжила незнакомка. По ее тону было ясно, что она привыкла повелевать, а не просить.
Ия постаралась придать голосу уверенности, хотя и знала, что никогда не сможет вести беседу, как эта дама.
– Да, я хотела бы попытаться отговорить вас от вашего желания, потому что…
– Что? – в приятном голосе появились режущие слух визгливые нотки. – Хотите, чтобы я ушла ни с чем?! Я не для этого проделала весь этот долгий путь!
– Я понимаю, но…
– Ничего ты не понимаешь, – девушка буквально на глазах приобретала все более отталкивающий вид. – Кто ты вообще такая, чтобы указывать мне?!
– Я не указываю, лишь хочу предупредить, что Тьма станет вашей спутницей, если вы загадаете желание, – голос Ии дрожал от обиды.
– Это все, что ты хотела мне сказать?
– Я… хотела предостеречь вас от поступка, который будет иметь серьезные последствия в будущем…
– Прибереги свои проповеди для более легковерных!
С этими словами дама резко поднялась, отчего стул, на котором она сидела, с грохотом повалился на пол. Не обращая на это внимания, она быстро удалилась, оставив сидящую на месте Ию наедине с ощущением полной беспомощности и абсолютной никчемности.
После ее ухода Ия совершенно лишилась уверенности в себе и способности переубедить хоть кого-нибудь. Она осознала то, чего совсем не ожидала: людей, приходящих к господину Репсимэ, не пугает Тьма.
На протяжении всего дня она продолжала свои тщетные попытки и к вечеру ощутила себя совершенно опустошенной. Ее собеседники были готовы на все ради исполнения своих желаний. Ради собственного счастья они желали зла или даже смерти другим. Тот факт, что единственной расплатой за это будет некая абстрактная Тьма в сердце, а не реальный тюремный срок, их не отпугивал, а, напротив, воодушевлял. Понимание этого приводило Ию в отчаяние и делало несчастной.
Как только дверь за последним просителем, унесшим на своем плече черную тень, закрылась, она уронила голову на сложенные на столе руки и замерла. Она хотела вычеркнуть из памяти этот день, чтобы снова обрести возможность смотреть на окружающих людей без отвращения. Ей казалось, что она навсегда потеряла способность видеть в людях хорошее. После сегодняшних бесед Ия осознала, с какой легкостью они совершают ужасные поступки, если не ожидают немедленной расплаты. «Неужели никто из них не испытывает угрызений совести?» – думала она.
– Их оправдывает одно: большинство не осознает, к каким последствиям в итоге приведут такие желания, – раздался над ее склоненной головой спокойный голос господина Репсимэ.
– Но я ведь им говорю, – еле слышно пробормотала Ия, не поднимая головы.
– Нет, ты говоришь о Тьме, а не о том, что их желания могут исполниться не так, как они себе это представляют. Многие просто не понимают, что исполнение желания приведет, например, к чьей-то смерти. Они вспомнят твои слова, когда то, чего они сейчас так страстно хотят, воплотится в жизнь, но вместо радости принесет лишь сожаление.
– Но будет уже поздно, – Ия наконец приподняла голову и посмотрела на господина Репсимэ, присевшего на край ее стола.
– Да, будет поздно, но они раскаются, – спокойно произнес он.
– Но исправить уже ничего будет нельзя.
– Вероятнее всего, случившееся остановит их от новых желаний. А это уже кое-что.
– Но не всех.
– Разумеется, есть те, кто все глубже и глубже погружается во Тьму.
– И их уже не спасти?
Хозяин дома ответил не сразу. Вместо этого он внимательно вгляделся в грустное лицо Ии.
– Я не знаю, – сказал он и, помолчав, добавил: – Но, возможно, тебе удастся найти ответ.
– Мне?! Да что я могу? Я не в состоянии даже заставить их слушать.
– Они слушают тебя, просто не хотят понимать.
– И как мне заставить их понять?
– Для начала сама поверь в то, что говоришь.
– Но я верю, ведь я все видела!
– Ты веришь в Тьму. Но в то, что сидящие перед тобой люди могут отказаться от своего желания, не веришь. Поэтому и они не верят, что способны на это. Как только они садятся вот на этот стул, ты начинаешь искать в них признаки Тьмы и в конце концов находишь их. Если хочешь, чтобы они отвернулись от Тьмы, ищи в них Свет.
С этими словами господин Репсимэ поднялся и ровным, уверенным шагом направился к стене, где был замаскирован выход.
– Завтра я попытаюсь снова! – крикнула ему вслед Ия как раз в тот момент, когда потайная дверь закрывалась за ним.
IX
Следующий день начался так же, как предыдущий. Когда входные двери распахнулись для посетителей, Ия уже сидела за небольшим столом в уголке.
Тит озвучил правила, вновь подошел к ней и тихо проговорил:
– А если и сегодня ничего не выйдет?
Ия грустно вздохнула и пожала плечами:
– Ох, не знаю. Мне очень хочется верить, что однажды у меня получится. Хватит ли у меня на это терпения?
– Не бойся Тьмы. Верь в Свет! – Тит ободряюще кивнул ей напоследок и скрылся из вида.
Посетителей снова было очень много. Глядя на них, Ия испытывала смешанные чувства: жалость и отвращение. «Почему, почему они ищут легкие пути? – думала она. – Почему не хотят приложить усилия? Почему верят, что их счастье важнее счастья всех остальных?»
Памятуя о том, что говорил вчера господин Репсимэ, Ия попыталась изгнать эти мысли из головы. Ей нужно искать Свет, к нему тянуться. Но каждый, кто садился за маленький стол в углу приемной, вновь и вновь укреплял Ию в мысли, что Тьма уже давно властвует в сердцах большинства людей и нет в них даже проблеска Света.
В середине дня к ней подошел юноша. У него было открытое, честное лицо и глаза, лучащиеся добротой. Глядя на него, Ия не могла поверить, что и он тоже может желать зла. Она не хотела в это верить.
– Ваше желание действительно таит в себе зло?
Юноша не отвел взгляда и неохотно кивнул в ответ.
– Но… – Ия запнулась. Как ей видеть Свет, если даже такие добрые, на первый взгляд, люди оказываются прогнившими изнутри?
– Я не хочу никому вредить, но… – в глазах молодого человека застыли слезы.
Ия замерла в недоумении, ожидая продолжения.
– Но я не знаю, что еще могу сделать. Я все перепробовал… – печально произнес он.
– Всегда есть два пути – светлый и темный. И лишь вам решать, каким идти. Ия увидела, что в душе юноши происходит борьба, и ее посетила робкая надежда.
Молодой человек замолчал, обдумывая услышанное, а потом тряхнул головой, словно пытаясь избавиться от ненужных мыслей.
Видя это, Ия прикусила губу от досады.
– У моей сестры очень тяжелая болезнь сердца, и единственное, что может помочь – это замена органа… – вдруг снова заговорил юноша упавшим голосом. – Я хочу пожелать, чтобы как можно скорее нашлось подходящее сердце. А это значит, что кто-то должен будет умереть, чтобы моя сестра продолжила жить. Но если я не пожелаю этого, я обреку на смерть свою сестру… То есть так или иначе кто-то должен скончаться. Только в первом случае это будет чужой, вероятно, незнакомый мне человек, а во втором – моя сестра, единственная родная душа, оставшаяся у меня в этом мире.
Ия пораженно переспросила:
– Замена сердца? Это возможно?
Глаза собеседника загорелись:
– Да! Можете себе вообразить?! Но есть всего один человек, который проводит подобные операции. Вы даже не представляете, чего мне стоило найти его и заставить выслушать меня. Он осмотрел мою сестру и сообщил, что, вероятно, поможет, если будет подходящее сердце. Он сказал, что она молода, поэтому у нее очень хорошие шансы пережить операцию. Вот только подходящего сердца все нет, а сестре становится хуже… Не думаю, что она сможет долго ждать…
Ию пронзила тоска. Она не понимала, что сказать в такой безвыходной ситуации.
– Честно, я не знаю, какой дать совет, но не могу не предупредить, что вам придется жить с последствиями своего желания.
– Если его не загадаю, мне тоже придется с этим жить.
– Да, – Ия покорно согласилась. – В вашем сердце нет Тьмы… пока, – произнесла она тихо, скорее, для себя, чем для юноши, который, в отличие от всех остальных, не спешил покидать своего места за столом. Он словно хотел, чтобы его переубедили, но Ия не находила слов. Она лишь грустно и с пониманием смотрела в ясные глаза молодого человека.
Они так и сидели в тишине, глядя друг на друга, пока не подошла очередь юноши идти в кабинет желаний. Он с явной неохотой поднялся со своего места.
– Мне очень жаль, – все, что смогла сказать Ия на прощание.
На лице парня появилась печальная улыбка.
– Мне тоже… – прошептал он в ответ и медленно, неуверенными шагами проследовал к распахнутой двери, которая заглотила его подобно голодному чудовищу.
Когда молодой человек скрылся в кабинете, Ия с трудом сдержала рвавшееся из груди рыдание: «Я снова проиграла».
На стул перед ней опустился очередной мужчина, но она не ощущала в себе сил продолжать попытки, поэтому без каких-либо эмоций просто сказала, как и всем предыдущим, о последствиях. Но в этот раз она даже не особенно прислушивалась к посыпавшимся на нее возражениям. Пока мужчина все еще что-то говорил, дверь в кабинет снова отворилась, выпуская юношу обратно. Ия жадно впилась в него глазами. На его плече не было тени. Ия старалась поймать взгляд своего недавнего собеседника, но он, не обращая ни на кого внимания, быстро пересек приемную и скрылся за входной дверью.
«Неужели он не загадал желания? Или же я просто не разглядела тень, ведь он шел так быстро?» – в замешательстве подумала Ия.
Она с трудом дождалась окончания дня. Как только последний посетитель покинул приемную, Ия вскочила и опрометью бросилась в кабинет. Словно вихрь она влетела в открытую дверь в тот момент, когда господин Репсимэ поднимался со своего огромного кресла. На его лице, как обычно, не отразилось никаких эмоций. Хозяин дома спокойно устремил на незваную гостью вопросительный взгляд.
– Почему на его плече не было тени?
Ия даже не потрудилась объяснить, о ком идет речь, так как знала, что этого не требуется в разговоре с господином Репсимэ.
– Он не желал никому зла, – хозяин дома остановился в паре шагов от нее, глядя сверху вниз пугающе бездонными глазами.
– Но он хотел пожелать сердце для своей сестры, что означает смерть для кого-то. Разве это не зло?
– Если это твое собственное сердце, то это самопожертвование.
– Что?! – голос Ии сорвался на крик.
Но господин Репсимэ не потерял обычного спокойствия.
– Он пожелал отдать сестре свое сердце. Прими мои поздравления, тебе удалось переубедить одного человека.
Ия, все еще не придя в себя, отчаянно замотала головой:
– Но я не этого хотела…
– Разве? Ты хотела убедить людей не желать зла другим. Этот юноша прислушался к тебе. Неужели это не победа?
Ия была обескуражена его невозмутимостью.
– Но он ведь умрет…
– Умрет, никого не убив и подарив жизнь своей сестре. Он станет недосягаем для Тьмы. Ты отвоевала его у Нее. Поверь мне, это победа! И я поражен. Не думал, что у тебя выйдет.
Ия почувствовала, что земля вот-вот уйдет у нее из-под ног. Она трудом дошла до хозяйского кресла и упала в него без сил.
– Я больше не хочу этого делать, – еле слышно выдавила из себя Ия.
Во взгляде господина Репсимэ впервые промелькнуло удивление:
– Бросаешь?
Ия устало откинулась на спинку кресла и положила дрожащие руки на подлокотники.
– Что бы я ни делала, кто-то все равно страдает. Никакой разницы.
– Разница велика, – в его голосе проскользнули теплые нотки, которых Ия никогда не слышала прежде, – просто ты пока не осознаешь этого.
Она ничего не ответила, не смогла. И так же молча хозяин дома покинул кабинет, оставив ее наедине со своим горем.
Х
Ия была очень подавлена. Она не находила места и винила себя в смерти юноши. С того дня она избегала даже думать о приемной, опасаясь, как бы дом против ее воли не привел туда. Вместо этого она вновь с головой погрузилась в рутину домашних дел. Она готовила все более изощренные блюда, но максимум своего времени тратила на уборку. Помня слова Тита о том, что таким образом отвоевывает дом у Тьмы, Ия уходила все дальше в бесконечный коридор, оставляя за собой все больше сияющих идеальной чистотой комнат.
В один из дней, когда Ия была поглощена приведением в порядок очередного помещения, ее сосредоточенность прервал Луп. Он стоял на пороге, привалившись спиной к косяку и небрежно засунув руки в карманы штанов.
– Милостивый Свет, как же далеко ты забралась! Я уже начинаю верить, что тебе и впрямь удастся дойти до конца бесконечного коридора.
– Привет, Луп, ты чего-то хотел?
Ия сидела на полу и мыла в тазике фарфоровые статуэтки, которых в этой комнате была целая коллекция.
Чистые фигурки она раскладывала на полотенце перед собой, но они лежали там недолго, потому что очень быстро попадали в проворные маленькие ручки Ореста и близнецов.
После того как Ия перестала посещать приемную и вернулась к прежним занятиям, эти трое всюду следовали за ней. Ия не возражала: их присутствие отвлекало ее от томительных мыслей. Она любила смотреть, как дети играют с разными предметами. Теперь они увлеклись фарфоровыми статуэтками: фигурками дам в роскошных платьях и деревенских девушек в простой одежде, с ягненком или корзиной в руках; мужчин из разных слоев общества, а также животных и птиц, которые особенно нравились детям. Покрытые пылью статуэтки были расставлены в этой комнате повсюду: на столе и комоде, подоконнике и этажерке; какие-то стояли прямо на полу, а некоторые валялись на диване и креслах. Только на их мытье потребовался бы не один день. Но Ия радовалась этому. Она мыла фигурки в теплой воде, а дети сидели рядом и играли ими, успевая, однако, приносить на смену чистым фигурками грязные.
– Не хотел вам мешать, вижу, вы тут заняты очень важным делом, – в голосе Лупа слышался явный сарказм.
– Иди к нам! – воскликнули хором близнецы. – Смотри, сколько у нас игрушек!
– Покорнейше благодарю вас за приглашение, но, в отличие от вас, бездельников, у меня куча дел.
– Так что ты хотел, Луп? – Ия продолжала машинально мыть одну фигурку за другой.
– Просто хотел узнать, сколько еще это продлится?
– Что именно?
– Ну вот это вот все, – он развел руками.
– Не понимаю тебя, – Ия лишь мельком глянула на него.
– Ой, вот только не надо мне тут… Я не наивный ребенок, как эти три шнурка, что всюду таскаются за тобой.
– Не груби! – в голосе Ии послышались стальные нотки.
– Да я разве грублю? Я любя!
Ия ничего не ответила, и Луп продолжил как ни в чем не бывало:
– Ладно, слушай, я знаю, ты расстроена…
– Я не расстроена, я зла.
– На кого?
– Не знаю… На господина Репсимэ, на себя, на Тьму.
– Ну, если на Тьму, то ты выбрала неверный способ борьбы с ней.
– Я больше не хочу бороться с тем, кого нельзя победить. Я просто… не знаю, это меня отвлекает… И если это доставляет Тьме хоть немного неудобства, тем лучше.
– Тебе это доставляет гораздо больше неудобства, чем Тьме. Взгляни на свои руки! На что они стали похожи?
Ия невольно опустила глаза: от постоянного соприкосновения с водой кожа на руках стала обветренной и потрескавшейся. А сейчас, когда Ия уже который час снова возилась в воде, все царапины и мозоли разбухли и сморщились, как у древней старухи. Недовольная зрелищем, она мотнула головой.
– Ничего страшного не вижу, – соврала она.
– Ага, – усмехнулся Луп и тут же шмыгнул носом. – На вот, это тебе.
С этими словами он выудил из кармана стеклянную баночку и запустил ею прямо в сидящую на полу Ию.
Она неловко поймала ее, едва не выронив из мокрых рук.
– Что это?
– Это от бабки Фрузе.
– Очередное волшебное средство для уборки? – Ия с любопытством покрутила в ладони склянку.
– Не для уборки, для твоих рук.
Ия удивленно вскинула голову.
– Для рук?
– Бабка сказала, что с этим кремом кожа на твоих руках станет гладкой и мягкой, как попка младенца. Никогда не трогал поп младенцев, но, как я понял, это эталон мягкости кожи, к которому стремятся женщины. Хотя не понимаю, почему именно попы?
Ия едва сдержала улыбку.
– Но кто просил принести мне этот крем?
– Никто не просил. Я сам решил, – он опустил глаза и начал что-то ковырять носком ботинка.
Пораженная в самое сердце таким проявлением заботы, Ия не знала, что сказать. Ее глаза наполнились слезами, и она с трудом смогла выдавить из себя:
– Спасибо…
– Да ладно, чего уж там, – махнул рукой Луп, развернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился: – Кстати, не советую тебе уходить слишком далеко вглубь коридора.