Миа: Тьма над Горным краем – 2

1. Браслет

Вместо Лессли ко мне склонялся жуткий маг-менталист! Я хотела отшатнуться от зловещей тьмы, убежать, закричать, но не смогла сдвинуться с места – ледяной ужас сковал тело. Горло сдавило – я не произнесла ни звука. И отвести глаза от этой свирепой тьмы тоже была не в силах. Перестала видеть краски, различать лица, уши заложило от ватной тишины, словно вокруг не шумел студенческий бал.

Не сразу я осознала, что маг лишил меня способности сопротивляться, как до этого поступал с другими девушками. Так вот что чувствовала Берна – я вспомнила ее молящий взгляд и ответы невпопад, и паника захватила меня.

– Вот так, слушайся меня! Ты интересная девушка, я сразу это понял, как только увидел на ярмарке. Активная драконья кровь и большая жизненная сила – то, что нам требуется. К сожалению, придется оставить тебя здесь до утра, этой ночью у меня еще дела. Сейчас ты пойдешь в свою комнату. Если спросят, ответишь, что устала. А завтра я позову тебя. Иди.

И ноги послушно понесли меня к выходу из зала. Тело было тяжелым, словно налито металлом, но упрямо двигалась вперед, слепо повинуясь приказу. Я не могла ни оглянуться, ни лавировать в толпе, постоянно натыкалась на возмущенных адептов. Вслед неслись нелестные замечания, но, глухая и равнодушная ко всему, я шла и шла, медленно проталкивалась к дверям. Левую руку нестерпимо жгло холодом. Я скосила глаза вниз – на запястье тускло поблескивал темный металл браслета. Ничуть не сомневаюсь, он точь-в-точь такой же, как у бедняжки Берны. А может, даже тот самый уродливый ободок, сплошь покрытый странными рунами.

Кто-то поймал меня за руку. Я, как зомби, попыталась двигаться дальше. Не вышло. Яр остановил меня насильно и развернул к себе.

– Миа, ты куда? Ты же обещала ждать в конце зала…

Я не слушала, что он говорит, – просто смотрела на Яра и ясно сознавала, что вижу его в последний раз. На глаза набежали слезы. Сейчас он отпустит меня и все – я уйду, а утром просто исчезну из университета, и мой изуродованный труп найдут где-нибудь в горах, когда придет весна.

– Что с тобой?

– Отпусти, я устала. Иду к себе, – губы механически двигались, слова вылетали против воли. А глаза – единственное, что было живо на моем лице и еще подчинялось мне – смотрели на Яра с мольбой. Слезы покатились по щекам. Похоже, проклятый маг просто не властен над ними.

– Что с тобой, крошка? – Яр сжал мое лицо в ладонях и принялся стирать слезы. – Тебя кто-то обидел? Пойдем, я разберусь…

– Оставь, я иду к себе. Устала.

Слова, вероятно, составляли разительный контраст с выражением моих глаз. Яр прижал мое безвольное тело к себе. И принялся гладить меня по волосам, пытаясь успокоить.

– Ты обиделась, что я долго не возвращался, милая? Но, понимаешь, там на Лесса наехали оборотни из местных, за то, что их девчонки подрались, решая кто пригласит его. Пока их утихомирил… Ну, не плачь, пожалуйста, детка. – Оборотень, действительно не понимал, что со мной.

«Молю, не отпускай меня, Яр! – мысленно взмолилась я. – Ты не видишь, что я – сейчас не я? Позволила бы я так обнимать меня? И разве Билли не отшвырнул бы тебя немедленно, как только ты ко мне прикоснулся? Пожалуйста, Яр, пойми это!»

Яр внезапно отпустил меня и даже отступил на шаг. Я мысленно застонала от боли и разочарования.

«Нет, Яр, не надо, удержи меня, пожалуйста!» – кричала я и билась внутри своего тела, ставшего таким чужим, но ноги уже понесли меня прочь.

Краем глаза только и успела заметить, что Яр выхватил маговизор и что-то быстро печатает, но что и кому, похоже, мне не суждено узнать. Тело спешило выполнить приказ зловещего мага.

У дверей зала уже не толпились адепты, я беспрепятственно добралась до выхода. Даже не вспомнила про плащ, вышла на крыльцо в одном платье, но не ощутила ни мороза, ни ледяного порывистого ветра. Тело ничего не чувствовало, зато внутри я рыдала, мысленно прощаясь с этим миром и взывая к Светлым богиням. Яркое мельтешение снежинок в иллюзорной гирлянде над входом, в начале вечера казавшееся таким прекрасным, сейчас вызывало отвращение, хотя я почти не различала, где свет, а где тень. Слишком поздно для себя я поняла, кто все это затеял и зачем. Медленно спустилась со ступенек и, равномерно переставляя ноги, направилась к корпусу общежития.

– Миа, постой! – кто-то схватил меня, накинул на плечи плащ. Обнял со спины, мешая двигаться. – Что с тобой? – Меня, как куклу, развернули и я застыла от ужаса, увидев лицо Лесса так близко. Неосознанно я ожидала снова утонуть в темной бездне провалов глаз тхарова мага, но это был настоящий Лессли. Мой друг, не подделка! В его чуть раскосых карих глазах, таких добрых и нежных, смотрели с тревогой.

– Отпусти. Иду в комнату. Устала, – равнодушные слова вновь сорвались с моих губ.

– Какого тхара ты так говоришь, Миа? Что случилось? Что с тобой? – лицо друга исказило отчаяние, он встряхнул меня за плечи.

Тело, существующее отныне само по себе, без участия моей воли, попыталось оттолкнуть его. Уперев обе руки в грудь Лесса, оно стремилось во что бы то ни стало выполнять приказ мага. Приятель схватил меня за запястья, но тут же с криком отдернул руки. Я с отчаянием увидела, что Лесс сжал правую руку, между его пальцев струилась кровь, казавшаяся черной в ночном мраке, который едва-едва разгоняли редкие фонари.

«Нет, не отпускай меня, Лессли! Держи!» – из глаз снова хлынули слезы.

Я знала, что так будет, знала, что и он отпустит, и мы больше не увидимся. Никогда.

А ноги уже топали прочь, их размеренное движение доводило меня до исступления. Ну, почему я не в состоянии бороться с чужой волей? Откуда эта позорная слабость и покорность ханна, которого ведут на бойню. Хотелось упасть в грязный черный снег и замерзнуть насмерть, лишь бы не становиться безвольной жертвой мерзкого менталиста. Но такой возможности тело мне не давало, ноги несли меня к общежитию.

Лесс вдруг вновь оказался передо мной. Теперь он с кем-то разговаривал. Правая ладонь была обмотана платком. Он обхватил меня за плечи и обнял, не позволяя оттолкнуть себя.

– Я уверен, Яр, дело в этом тхаровом браслете!

Кто-то приподнял мою безвольную руку за предплечье. На запястье тускло поблескивал знакомый браслет. Да, те же руны, что и у несчастной Берны.

– Говоришь, эта ерунда жжется? – Яр взял мою руку и, посветив себе экраном маговизора, внимательно осмотрел браслет. – Похоже, на орочьи руны, я видел что-то подобное у степняков. Я плохо в этом разбираюсь, знаю только, что у них есть артефакторы, которые используют магию крови для создания особенно сильных вещиц. Наверняка, эта железка тоже из таких.

– Ты посмотри, Миа никак не реагирует, а если отпустить – просто уходит. И ничего не говорит, кроме пары фраз. А еще Билли, чтоб его Тхар побрал, молчит. Это какая-то магия или действие уродского артефакта?

– Его не было на ней в начале вечера, я же на эту руку цветы надевал, – пробормотал Яр. – Значит, точно браслет. Теперь вопрос, как его снять?

– Похоже, он заряжен от прикосновений. – Лесс взглянул на свою руку и поморщился. – Сам знаешь, только надевший снять может такую вещь.

– А если попробовать арнийской сталью? – предложил оборотень. – Она же против магического воздействия.

– Ну, могло бы сработать, – неуверенно произнес Лесс, закутывая меня в плащ поплотнее. – Только где же ты возьмешь дорогостоящий инструмент из арнийской стали, да еще ночью?

– Я знаю одно место. Погнали! – Яр безо всяких церемоний обхватил меня за бедра и легко забросил себе на плечо. После чего помчался куда-то что было духу. Лессли не отставал. Я же тряслась кверху ногами, руки безвольно болтались, где-то в районе подтянутого оборотнического зада. Но я вовсе была не в претензии: во-первых, тело ничего не чувствовало, а во-вторых, слава Светлым богиням, друзья меня не бросили, не отпустили и, надеюсь, верно определили причину моего странного поведения.

Оказалось, что они направляются к перелазу через университетскую стену. Перед подъемом Яр поставил меня на ноги и дал немного отдышаться. Голова кружилась от прилившей крови, мои ноги с упорством, достойным лучшего применения, двинулись к общежитию. Тут я вновь оказалась на плече у оборотня, который легко взобрался на стену.

– Интересно, а тот маг, что надел браслет, поймет, что Миа не выполнила его приказа? – спросил Лесс, когда они мчались по темным улицам.

– Эта штучка на ее руке может быть снабжена «следилкой». Кто бы ни был тот маг, вполне мог и магический маячок на нее повесить.

– Ну, мы же никак не сможем проверить это? Вроде нужен другой маг-менталист, чтобы определить, есть ли на Мии что-то.

– Или просто достаточно сильный маг-боевик с хорошим чутьем… Меня такому не учили. Тише, похоже, впереди стража!

Ребята живо шмыгнули в какую-то темную подворотню и оказались в закутке между грубо сколоченными сараями. В углу высилась груда пустых ящиков и деревянные бочки, составленные аккуратной горкой. Яр спустил меня с плеча и дернул за руку, принуждая спрятаться за всей этой тарой. Он посадил меня к себе на колени, одной рукой удерживая за талию, а другой закрыл мне рот. Не лишняя предосторожность, вот только моего придавленного мычания, что меня надо отпустить, его ладонь почти не заглушала.

Блеснул луч фонаря, страж зашел в дворик. Слава Шандору, я на время заткнулась и перестала твердить осточертевшее «Я иду к себе». Внутри я вся сжалась: если нас обнаружат, упрячут в сырое подземелье, у нас ведь нет документов.

Вдруг у меня жутко заныла левая рука, браслет словно сдавил ее – вероятно, маг все-таки имеет возможность отслеживать мои передвижения, и обнаружил, что я нахожусь довольно далеко от университетского общежития. А вдруг стражи здесь по его сигналу? Что если власти города заодно с этим жутким преступником? Ведь пригласили же его в университет, чтобы декорировать праздник зимы. Столько вопросов и ни одного ответа.

– Гайдер, что там? – донесся с улицы окрик патрульного.

– Да показалось, будто кто-то забёг сюда… – грубый голос прозвучал пугающе близко. – Вроде никого.

– Вылезай оттуда, не будь идиотом. Тебе что, больше всех надо? От командора прибавки все равно не дождешься!

– Ща, иду!.. – откликнулся Гайдер, прошел еще немного и осветил фонарем пространство за бочками.

Яр не стал ждать, пока он нас рассмотрит и потребует ответа, кто мы такие. Метнул в стража один из ящиков и, взвалив меня на плечо, полез куда-то вверх. Лесс тем временем ловко выбил подпорку, которая удерживала тяжелую груду бочек. Подскакивая и громыхая, бочонки покатились прямо на стража, а тот, судя по его крикам, только что получил ящиком по упакованной в металлический шлем голове.

Я не уследила, каким образом (а может, на время потеряла сознание), но мы оказались на крыше этих самых деревянных сараев и дальше, наш путь пролегал исключительно по кровлям зданий. Давно затихли вдали шум и свистки стражей, они наверняка организовали за нами погоню. Короткими перебежками друзья пересекали очередную улицу, а потом вновь карабкались на крыши.

Оказалось, это самый безопасный путь, потому что больше со стражей мы не встречались, хотя пару раз слышали шаги патруля. А друзья пробирались вперед и вперед и мне казалось, что конца у этой дороги нет. Похоже, тот, кто должен мне помочь, живет на самой окраине Виала.

Иногда мальчики устраивали краткий привал, чтобы дать мне прийти в себя. Я уже не могла говорить и двигаться, только слабо стонала, потому что проклятый браслет буквально сжигал мое опухшее запястье. Боль была невыносимой, причем, подозреваю, она носила не физический, а скорее психологический характер. Злобный менталист не оставлял меня ни на минуту. А еще я постоянно ожидала, что он настигнет нас, и, замирая от ужаса, боялась уже не за себя – потому что сама больше не надеялась выжить, – а за друзей. Они непременно погибнут в схватке с таким страшным и безжалостным противником.

– Негодяй воздействует на нее даже на расстоянии, – пробормотал Яр, хмурясь. – Видимо, это тот самый маг, которого Миа видела из окна той ночью. Тхар, что делать-то?

Лесс не ответил. Склонившись надо мной, он осторожно стирал испарину с моего лба платком, в который завернул пригоршню грязного снега. А затем той же ледяной тканью перевязал мое распухшее под браслетом запястье, надеясь облегчить боль. Его переносицу, как всегда, в минуты тревоги пересекала вертикальная складочка. Мое сознание туманилось, эта деталь некоторое время служила якорем, удерживая меня на грани забытья. Но вскоре, когда перед глазами снова замелькали сапоги Яра и крытые черепицей и железом скользкие крыши, надвинулось что-то тяжелое и черное. И я провалилась в ту самую бездну, которая смотрела на меня из глаз жуткого мага.

2. После тьмы

Это не был обморок. Через краткое время я осознала, что слышу все, что происходит вокруг меня. Только глаза не видят ничего, кроме вязкой клубящейся тьмы.

Голоса звучали приглушенно, будто издалека. Это результат какого-то заклинания, которое применил проклятый маг? Очередная жестокость: прекрасные лица друзей не скрасят последних минут моей жизни. Сил бояться не было, только душа трепетала в агонии.

Мрак не был абсолютным – он клубился, менял цвет с черного на отвратительно бурый, а тот в свою очередь перетекал в грязно-серый. И это была тьма, – та самая, что жадно пожирает этот край метр за метром. Она, подобно живому существу, взяла меня в плен и не собирается отпускать. Как я это поняла? Не знаю, но словно извне пришла ясность, что тьма, в которой находится мое сознание, родственна той самой черной коросте, что захватила половину Горного края и даже снегу не позволяет быть белым и чистым. Я застряла в мраке, и он столь же мерзок и так же разъедает и терзает душу, как едкая всепроникающая гарь, что превращает землю в пепел.

Словно из-под ватного одеяла я услышала стук. Яр звал кого-то. Чьи-то незнакомые голоса – мужской и женский. Сперва сердитые, затем взволнованные.

– Смотрите, у нее платье тлеет на груди! – испуганный крик Лесса едва дошел до моего сознания.

Пришла отстраненная равнодушная мысль: «Странно, с чего вдруг платью тлеть, здесь ведь нет огня, одна только тьма?» Я не чувствовала ожога, меня терзала и мучила другая боль. Будь я в сознании, легко согласилась бы отрубить себе запястье, потому что от него по всему телу расползались ледяные иглы боли, настолько острой, что сердце заходилось.

Я не знаю, что было со мной, смутно помню успокаивающий шепот, скрежет металла… а потом внезапно наступило резкое облегчение.

Боль не прошла, но хотя бы больше не распространялась от руки по всему телу. Тьма резко отступила. Левое запястье по-прежнему мучительно ныло, кожу на груди неприятно жгло, при этом я ощутила, что ткань платья мокрая.

Я чувствую свое тело! До меня не сразу это дошло. Слегка пошевелила рукой, затем ногой – тело снова меня слушалось! Это настолько потрясающее чувство, что я забыла про боль. Обнаружила, что лежу на чем-то мягком, ощутила чьи-то ласковые руки, бинтующие мое запястье.

Осторожно приоткрыла глаза.

Я лежала на широкой кровати в небольшой комнате, заставленной старинной мебелью. Горели светильники, заливая помещение теплым желтым светом. Рядом хлопотала пожилая женщина в сером платье. Мое внимание невольно привлек яркий цветастый платок на ее волосах, повязанный так, как носят замужние оборотницы, – закрывал лоб, а концы были завязаны на затылке и свободно свисали вдоль полуседой косы. Я любовалась платком, вернее сочными красками, которыми были расцвечены его сложные узоры. Как здорово снова видеть мир цветным!

Заметив, что я пошевелилась и открыла глаза, оборотница улыбнулась:

– Ну, вот ты и вернулась, дитя!

Вернулась? Осознание того, насколько я была близка к грани, нахлынуло внезапно. Я задохнулась от ужаса, хотела подняться, но женщина не позволила.

– Тише, дорогая, тише! – Она ласково гладила меня по голове, а потом, слегка приподняв ее над подушкой, поднесла к пересохшим губам стакан. – Попей водички. Вооот так. Меня зовут Хельда. Не тревожься, в нашем доме ты в полной безопасности. Сейчас помогу тебе переодеться.

– Спасибо, что заботитесь обо мне, Хельда. Я Миа Дарн…

С моего ложа не было видно входной двери, потому, когда она с тихим скрипом отворилась, я не увидела вошедшего, зато узнала голос: – Ну, как она? – Яр звучал напряженно и как-то устало. Еще бы! Досталось моим друзьям этой ночью: вместо танцев – забег по крышам. А еще оборотню всю дорогу пришлось тащить меня.

– Девочка очнулась, альфа! – Хельда склонилась в почтительном поклоне. – Она в порядке, только очень слаба. Прошу, не входите, молодой хозяин! Ей нужно отдохнуть и переодеться, ведь скоро придет мэтр Калви.

Я прикрыла глаза и попыталась мысленно позвать Билли, но тщетно. Похоже, проклятый маг убил моего защитника. Две слезы выкатились из-под ресниц. За месяцы, что прошли с того дня, как писклявый голосок впервые зазвучал в моей голове, я здорово привязалась к своенравному фамильяру.

– Ну-ну, девочка моя. Все позади – нужно радоваться, что жива. Мой муженёк приведет замечательного целителя, и тот живо тебя на ноги поставит!

Добрая оборотница помогла снять испорченное платье и мокрую нижнюю сорочку – спереди на белой материи зияла уродливая дыра с обугленными краями. Стесняясь наготы и своей бледной убогой родовой метки, я собрала силы и постаралась как можно скорее натянуть ночную рубашку, выданную любезной хозяйкой. Она была просторной и приятно пахла душистым мылом и свежестью.

Вскоре в комнате появился целитель – пожилой, худой как жердь, полуоборотень-полуэльф. Красный болезненный ожог на груди он залечил в несколько минут, не осталось и следа. Долго осматривал мое запястье, качал головой, хмурился. Приказал Хельде принести еще горячей воды и бинтов. Целую вечность водил руками над пульсирующей острой болью раной, накладывал странные артефакты, которые доставал из потертого саквояжа, что-то измерял. Поил сладкой микстурой – от нее отчаянно захотелось спать. В конце концов, мэтр густо намазал больную руку какой-то дурно пахнущей мазью и туго забинтовал.

В течение всей процедуры мэтр Калви не сказал и пары слов, зато поднявшись, порадовал целым ворохом информации для будущих невеселых размышлений: – Руку мне удалось спасти, юная госпожа. Кровоток восстановлен, кисть будет действовать, как и прежде. У вас отличная регенерация. Отёк уже начал спадать, воспаление спадет к утру, я наложил мазь. Но на запястье, скорей всего, останется шрам, притом на всю жизнь, к сожалению. Воздействие запрещенных проклятий должно было привести к летальному исходу. Если бы не оберег, который, в конце концов, так раскалился, что превратился в уголь, мне не довелось бы лечить вас. Все это я подробно изложу в отчете для следователя. Сейчас отдыхайте, юная сьерра, зайду завтра утром.

Смысл его последних фраз уже слабо доходил до моего затуманенного лекарством сознания. Я только сонно хлопала глазами и, пробормотав заплетающееся «Спасибо», провалилась в сон без сновидений.

Когда Хельда разбудила меня, в незашторенное окно лился сероватый свет дня. Оборотница заставила выпить бульон с сухариком, помогла умыться и причесаться. Рука ныла при каждом движении, но боль была уже терпимой. В остальном же, я чувствовала себя неплохо, только голова казалась тяжелой. Хотела встать, чтобы вернуться в университет, и доброй женщине пришлось почти силой укладывать меня обратно в кровать. Оказалось, что уже полдень, и я бессовестно проспала не только лекции, но и утренний визит врача, который осмотрел мою руку и заново перебинтовал.

Похоже я многое пропустила: из-за плотно закрытой двери слышались мужские голоса, разговаривающие на повышенных тонах. Дом словно ходуном ходил. Судя по звукам, доносящимся со двора, и там было оживленно. Интересно, здесь всегда так шумно? Я испуганно вздрагивала при каждом новом звуке и беспрестанно косилась на дверь.

– Лежи, дитя, здесь ты в безопасности, – твердила Хельда. Ее пальцы ловко сновали, заплетая мои волосы в аккуратную косу.

– Но мне все равно необходимо вернуться в университет, а то там меня хватятся и вызовут родственников!

Вероятный приезд отца сейчас пугал гораздо больше, чем понимание, что в университете нет защиты от мага, который чуть не убил меня. Вряд ли герцог Оленрадэ посчитает мое поведение прошлым вечером приличным, и то, что меня спасли, послужит для него лишь отягчающим обстоятельством. Мне с детства внушалось, что для благородной сьерры лучше умереть, чем попасть в скандальную историю. О Шандор, в понимании герцога даже посещение студенческой вечеринки – скандал! А когда он узнает, кто меня спас, разозлится окончательно, а после – заберет отсюда и выдаст замуж. Хотя, может, я напрасно волнуюсь, и отец не приедет: зачем ему беспокоить себя? Ему всегда было наплевать на меня.

– Не переживай, милочка. Ректор уже знает, что случилось, – «обрадовала» меня оборотница. – Сюда пожаловали важные господа из столицы и командор местной стражи, а также наш альфа – лейр Тореддо. Они сейчас опрашивают мальчиков и моего мужа, который срезал проклятый браслет с твоей ручки. А потом и тебе зададут несколько вопросов.

Со двора послышался шум: хлопнула входная дверь, раздались приветственные возгласы – видимо, из дома выскочило сразу несколько человек. Прибыл кто-то еще?

Хельда тут же бросилась к окну:

– О Эйдин, благословенная Мать всех заров! Это же супруг нашей доброй королевы Иоланты! А с ним еще несколько важных эйсов! – Я дернулась, пытаясь встать, но оборотница не позволила. – Лежи, лапонька моя, спокойно, а я пойду, помогу старшим женам встретить важных господ. Подумать только, сам принц к нам пожаловал!..

Оборотница убежала и оставила меня мучиться неизвестностью. Лежать было невмоготу. Я села на кровати, но только хотела спустить ноги и встать, как дверь скрипнула и приоткрылась: в щель просунулась голова Лессли. Он порыскал глазами по заставленной мебелью комнате в поисках меня, а обнаружив, широко улыбнулся. Мои губы сами собой разъехались в ответ.

– Не спит, – доложил он кому-то позади и вошел, а я снова улеглась и натянула одеяло до подбородка.

За Лессли в комнату проскользнул Яр.

– Как ты, Миа? – Оборотень впился в мое лицо тревожным взглядом. Вообще, он был сегодня весь какой-то встрепанный и слишком серьезный, совершенно не похожий на себя обычного. Яр – и вдруг расстроенный! Непривычно.

– Уже почти здорова. – И сразу переключилась на важное: – Ребята, а как же лекции? Мы же экзамены завалим…

– Да подожди ты с учебой, Миа, – небрежно отмахнулся Лесс. – Тут такое дело закрутилось… В общем, тебе пока нельзя возвращаться в универ…

– Что? – Я в ужасе привстала на кровати, не заботясь, о том, что одеяло сползло, а я в тонкой ночной рубашке. – Меня забирает герцог? Он приехал?

Яр резко выдохнул, уложил меня обратно, деловито поправив одеяло. А потом уселся на кровать, придавив мои ноги рукой, чтоб я не дергалась.

Лесс подвинул к кровати стул и принялся рассказывать: – Здесь и герцог, и принц Дитрик. А с ними прибыли главный королевский дознаватель и личный целитель королевы. Понятия не имею, что они планируют делать с тобой. До их приезда обсуждалось усиление стены университета. Оказывается, местный командор стражи даже не знал, что на стене нет никакой защиты, представляешь? Вообще, к нему и к ректору очень много вопросов…

– Но с чего вдруг приехал принц Дитрик? – Как трудно лежать спокойно, когда хочется сбежать подальше и спрятаться.

– Из-за тебя, – высказал предположение Яр.

Я поежилась. Конечно, принц обещал обуздать матримониальные планы герцога в отношении меня, но кто знает, получилось ли?

– А может, в Королевском совете наконец, признали, что в Горном крае Тхар знает что творится, причем с ведома местных властей. Дело с пропажей девушек теперь выглядит серьезнее, чем проделки орков. – Яр еще больше помрачнел и неосознанно покрепче прижал меня к кровати, словно все еще удерживал от послушного следования приказам мага. – К сожалению, вчера пропала еще одна адептка.

И у меня упало сердце. Благодаря верным друзьям, мне повезло и я жива, а вот для другой девушки все закончилось ужасно. Светлые богини! Вспомнилось мучительное чувство отчаяния и бессилия, когда я двигалась как послушный зомби под безжалостными чарами мага. Содрогнувшись, я зажала рот ладонью, чтобы удержаться от горестного стона.

– Ну, зачем ты ей сказал, кретин? Мы же договорились… – зарычал на Яра Лесс.

Но тут я запротестовала, глядя на друзей почти умоляюще:

– Не надо ничего скрывать. Прошу! Я ее знала?

– Не думаю, – серьезно ответил Яр, – она пятикурсница. С целительского.