Жемчужина приграничья. Невеста генерала. Жена генерала

Глава 4

Старикашки-старикашки… Нет, это, похоже, у меня в голове какашки.

Я даже зажмурилась, пытаясь вытряхнуть из нее эту неуместную рифму.

– Эмма, вам нехорошо? – осведомился у меня сына наместника приятным баритоном.

Я открыла глаза и улыбнулась статному обаятельному блондину лет тридцати:

– Нет, все хорошо. Последствий после падения почти не осталось. Иногда чуть кружится голова, но лекарь сказал, что скоро и это пройдет.

– Рад, что все так хорошо закончилось.

– Угу, – пророкотал бас второго «старикашки», который оказался высоким мощным брюнетом с гривой черных, как смоль, волос, заплетенных, по местным обычаям, в длинную тугую косу. – Ты бы видел, сколько из нее натекло крови… Думал, уже не откачаем, – и выжидающе на меня глянул чуть раскосыми глазами-маслинами.

Он что, ждет, что я сейчас от одного упоминания крови в обморок упаду? Не дождется. Как классному руководитель целого выводка балбесов мне приходилось сталкиваться с гораздо более весомыми проблемами. А количество разбитых носов и подбитых глаз, которые приходилось спешно приводить в порядок, даже не поддается счету.

– Ах, зачем же о таком напоминать… – вместо меня изобразила, что вот-вот сомлеет, мачеха и тяжело задышала, выставляя чуть прикрытую грудь на еще большее обозрение.

Грудь у нее большая и красивая, и мне все время казалось, что она вот-вот выпрыгнет из корсажа. Это смотрелось довольно вульгарно и компрометировало де Валежей. Но мачеха явно решила заполучить себе в любовники кого-то из этих блестящих мужчин. И я ее за это даже не могла осуждать. Она молода, красива, а эти двое прямо сшибали с ног своей мужской харизмой. К тому же служанки успели меня просветить, что отец уже около года не навещает спальню жены.

Но осадить пыл мачехи я все же посчитала необходимым – репутацию семейства лучше так откровенно не подрывать. Тем более что мужчины пришли в гости к незамужней девушке.

– Да, зря вы так, господин эн Даркен. Мы дамы впечатлительные, и такими темпами впечатления могут выскочить из… – я с чуть заметным укором посмотрела на мачеху, – за всякие пределы.

Блондин странно закашлялся и поспешил отпить холодного сока, мачеха выпучила глаза, как рыбка, а брюнет, удивленно вздернув бровь, снова посмотрел на меня.

– Ну что вы! Если бы я захотел вас впечатлить, то рассказал бы как правильно делать рубящий удар саблей, чтобы с одного маха сносить врагу голову.

Правда что ли? Чего он добивался? Чтобы я тут демонстративно упала в обморок?

Как же в этот момент у меня чесался язык рассказать ему… да хотя бы сводку наших новостей! А потом посмотреть на его реакцию. А нельзя. Я жить хочу.

Но под его насмешливым взглядом промолчать не смогла:

– Не вижу смысла.

– Что?

– Не вижу смысла подобного рассказа. Я по вашей инструкции все равно с одного удара никому голову не снесу – сил не хватит. А похвастаться вы можете гораздо более интересными вещами.

Генерал подвис, сын наместника кашлял уже почти не переставая, а глаза мачехи то возвращались в обычное состояние, то снова делались большими-пребольшими. Похоже, мне лучше закрыть рот и не открывать его, пока за мужчинами не закроется дверь.

– А вы сильно изменились после несчастного случая… – наконец, отмер брюнет.

– Не знаю. Я потеряла память, – и на всякий случай уточнила. – Совсем.

– А что говорит лекарь? – пророкотал мужчина своим умопомрачительным басом. Посадить бы его и заставить продавать что-нибудь женщинам по телефону. При этом будет совершенно не важно, что именно продавать. Купят все! А потом будут сами звонить и спрашивать, не появились ли новинки. – Когда ваша память вернется?

– Лекарь не дает точных сроков, – пришла в себя мачеха и решила снова взять нить разговора в свои руки. – Он вообще считает чудом, что Эмма выжила и не исключает, что девочка может потерять память навсегда, а может все вспомнить уже в следующую минуту.

Генерал снова покосился в мою сторону, но я решила, что наболтала уже достаточно. И вообще, по-моему, господа уже засиделись. О здоровье справились, напитки выпили, на женскую грудь попялились. Чего сидят?

– Эмма, скажите, а каково это: ничего не помнить о своей прошлой жизни? – внезапно поинтересовался эн Гевар.

И вот что ему на это ответить? А ведь этот мир для меня и в самом деле – чистый лист. Память Эммы мне не поможет тут выжить, потому как ее у меня нет.

Я посмотрела в окно, за которым зеленел сад и ярко светило солнце, и честно ответила:

– Это как зависнуть между небом и землей. Вроде бы уже и не там, но все равно не здесь. Все незнакомо, хотя вроде бы вполне понятно, и в то же время знакомо, но нюансы ускользают. – Я перевела взгляд на блондина и грустно улыбнулась. – Чувствую себя чужой среди своих…

Невольно поежилась от того, что озвучила правду, и обняла себя руками. В комнате повисла тишина, которую захотелось прервать.

– Может, попросить слуг заварить новый чай? Вы совсем его не пили.

– Жарко. А я в жару предпочитаю прохладительные напитки, – странно меня разглядывая, произнес блондин.

– А мне можно и чаю, что-то я проголодался, – устраиваясь поудобнее в кресле, ответил генерал, ухватил с блюда засахаренный фрукт и, поморщившись, зажевал его.

Я не поняла, они что, уходить не собираются? Покосилась на большие напольные часы, стоявшие в углу комнаты. Еще полчаса-час – и нам придется приглашать их на обед.

– Вам не нравятся сладости? – поинтересовалась я, подмечая, как гость снова берет с блюда засахаренный фрукт и морщится, но ест.

– Вообще, я предпочитаю перекусывать нормальной едой. – Понял, что сказал бестактность, прокашлялся и добавил: – Но сладости тоже люблю.

Ага, сразу видно, как он их любит. Но если мужчины с самого утра ходят с визитами, пьют чаи и едят сладости, то они точно должны уже стать ему поперек горла. Да и такого мужика нужно нормально кормить: два метра литых мышц, а ему все утро сладости предлагают.

– Так, может, вам бутерброд сделать? – сжалилась я.

– А вы умеете? – удивился он.

Вообще-то я имела в ввиду, что бутерброды сделают слуги, но в тоже время вопрос он задал так, что на него нужно ответить вполне определенно: да или нет.

– Умею. Что там уметь, но…

– Вот и отлично! Никогда еще не видел, как благородные дамы делают бутерброды, – хитро посверкивая глазами, вклинился в беседу блондин, но смотрел при этом почему-то на генерала.

– Даме неуместно пачкать ручки ради такой малости, – улыбаясь одними губами, ответил он другу.

– Да ладно тебе! Это же, можно сказать, развлечение! Не так ли, Эмма? Вы нас развлечете? – и довольно улыбнулся, в то время как генерал помрачнел и сощурил глаза.

Что за интрига здесь сейчас разыгрывается? Может, сказать, что у меня болят руки, пальцы, голова – да что угодно, – но отказаться?

Но тут влезла мачеха:

– Конечно, Эмма сделает вам бутерброд! Правда, дорогая? – и так на меня зыркнула, что я не рискнула отказаться. – Иди в кухню, а мы тебя подождем, – махнула рукой, отсылая меня, словно прислугу, и всем телом развернулась к сыну наместника.

Я, конечно, не против сделать мужикам бутербродов, но мачеха явно решила отыграться за мою дерзость в ее сторону и сделала это крайне некрасиво. Впрочем, блондин тоже мутил что-то свое, и мне это не нравилось.

Но кто сказал, что все должно пройти так, как они задумали?

– Зачем же идти в кухню? Если вы хотите развлечений, я устрою вам его здесь!

Глава 5

– Агита, неси сюда лаваш, сметану, соль, сахар, молотый перец, помидоры, салатные листья, вареные яйца… А! И буженину! Куда же без мяса?! – весело всплеснула я руками, выдавая служанке список продуктов.

– А может, не надо? – заерзал генерал, судя по лицу, представляя что-то неудобоваримое. Например, плавающий в сметане лаваш.

Для неподготовленного слушателя список и в самом деле звучал странно. Оба мужчины переглянулись и явно захотели сдать обратно. Но нет, вы хотели хлеба и зрелищ? Вы их получите!

– Надо! Вот увидите, вы еще попросите у меня добавку, – улыбнулась я и, видя его реакцию, напустила на себя злорадства, чем насторожила мужчину еще больше.

А какие злобные и многообещающие взгляды он кидал на друга… Это даже немного примирило меня с ситуацией.

Ничего сложного я делать не собиралась. Всего лишь подобие цезарь-ролла, где вместо курицы будет буженина, а вместо майонеза сметанный соус.

Генерал еще попытался разок отказаться от перекуса, но не вышло. К тому же слуги быстро прикатили на небольшом столике все необходимое.

– Итак, господа! Представление «Готовящая Эмма» начинается! – возвестила я, широко улыбаясь мужчинам и опешившей мачехе. Она совершенно не знала, чего от меня ожидать, и не могла понять, как на все это реагировать. Мужчины же выжидали. А меня несло! – Лаваш! – возвестила я, взяла большой тонкий круг и разрезала его на две части. – Салат! – отделила несколько листьев, поблескивающих влагой, и стряхнула капли на сидевшего рядом генерала. – Прошу прощения, – почти искренне извинилась. – Буженина! – взяла кусок холодного мяса и демонстративно понюхала. – Запах шикарный! У меня даже слюнки потекли. – Отрезала небольшой кусочек, закинула на себе в рот и блаженно прикрыла глаза. – Как же вкусно! Наш повар – кудесник! Испортить блюдо с таким мясом сложно…

– Но можно, – мрачно заметила генерал, который понимал, что от будущей дегустации ему не отвертеться.

Я не смогла сдержать смеха, но потом посуровела и, добавив в голос возмущения, спросила:

– Вы на что-то намекаете?

– Нет, что вы, – глянув на меня из-под черных бровей, ответил он. – Я уже смирился и просто жду.

Я пожала плечами, как можно более криво нарезала буженину и разложила на листьях салата.

– Яйцо! – удерживая его двумя пальцами, продемонстрировала я. Надо же, его для меня на кухне даже успели почистить. – Скользкое, – прокомментировала, когда оно выскользнула из моей руки, поскакало по столу и угодило прямо в блюдо с сухофруктами. Тянуться за ним не стала и взяла другое. Разрезала на дольки и выложила поверх буженины. – Красавчик помидор! – возвестила, взяв в руку красный плод. – Спелый, сочный. – Понюхала. – А какой шикарный аромат! Так бы и съела. Но нет, все для наших дорогих гостей, – и улыбнулась мужчинам.

Генерал продолжал хмуриться, а сын наместника откровенно веселился. Ему мое представление нравилось. Конечно, когда еще такое увидишь?

Зачем я все это делала? Что и кому хотела доказать? О! Цель у меня была, как и мысль, которую я хотела донести до всех собравшихся.

Надрезала бочок помидора и надавила посильнее. Помидорный сок брызнул в разные стороны.

– Ой!

Действительно – ой. Я не целилась мачехе на выставленную грудь, но нужно же было мне показать свою неловкость. Было бы странно, если бы рафинированная аристократка вроде Эммы внезапно нарезала все ровными ломтиками и не загадила все вокруг. Думаю, именно такого представления и ожидали мужчины. Вот я и не стала их разочаровывать.

– Простите, – повинилась я.

Но тут не растерялся уже блондин, подхватил салфетку и с видимым удовольствием начал помогать моей мачехе вытирать пятна.

Я быстро порезала помидор, выложила его слоем и возвестила, отрывая их от приятного занятия:

– Соус!

– Может, не надо? – глядя на получившуюся горку нарезанных продуктов попытался остановить меня генерал.

– Надо, господин эн Даркен, надо! – авторитетно заявила я и взяла пустую кружку.

Мисочки, чтобы смешать соус, мне не принесли. Поэтому именно в ней я и смешала сметану с сахаром, солью и черным перцем. Про себя посетовала, что нет соевого соуса – тогда бы получилось еще вкуснее. Можно было еще немного майонеза добавить, но, опять же, чего нет, того нет. Простая смесь, а соус вкусный.

И главное! В процессе не забыла обляпать стол и пол. Выложила немного соуса на получившийся натюрморт и показала на него рукой:

– Вот!

– Что вот? – скепсис генерала зашкаливал.

– Ах! Совсем забыла, – и аккуратно загнув низ лаваша, чтобы содержимое не вываливалось, скрутила ролл, и протянула его мужчине.

Тот брать не торопился и внимательно меня разглядывал.

– Помнится, как-то вы сказали, что из ваших рук я ничего, кроме яда, не получу…

– Да? Не помню, – честно ответила, продолжая протягивать ему ролл. – Вы не хотите даже попробовать? – насмешливо спросила я.

– Эмма, не мучай господина эн Даркена! Что за ребячество ты здесь устроила?! Ты же юная госпожа, а ведешь себя хуже ребенка!

Вот! Наконец-то! Цель достигнута! Представление удалось! Теперь все считают меня ребенком, не готовым к взрослой жизни и свадьбе. По крайней мере, я на это сильно надеялась. Иначе смысл мне было все это устраивать? Не факт, конечно, что это поможет, но попробовать я должна была.

– Боишься, дружище? – усмехнулся блондин.

И было в его словах подтекст, совершенно не связанный с моими кулинарными талантами. Что же у них там за спор между собой? Или все же что-то иное?

Я посмотрела на брюнета, лицо которого становилось все более пасмурным. Бедный… И ведь этот мужчина ни в чем провиниться передо мной не успел, а я его подвергаю такой психологической пытке. Еще и друг троллит по каким-то своим причинам.

– Ладно. Не хотите, значит, не… – вздохнула, собираясь всем назло съесть свой шедевр сама.

– Ну уж нет, – внезапно прорычал мужчина и забрал у меня из рук ролл и, глядя в глаза почему-то сыну наместника, откусил приличный кусок.

Бровь блондина выгнулась, а с губ не сходила усмешка.

Генерал же яростно жевал. Жевал… Потом остановился, посмотрел на ролл в своих руках, на меня и удивленно произнес:

– Вкусно, – и снова с аппетитом откусил.

Блондин ухмыляться перестал, перевел на меня удивленный взгляд и попросил:

– А можно и мне ваш… бутерброд?

– Нет, нельзя, – за меня ответил брюнет. – Это я хотел бутерброд, а ты хотел развлечение. Ты его получил? Получил. Вот сиди и пей свой сок, – и посмотрел на меня: – Эмма, спасибо. Очень вкусно. Я бы попросил вас сделать мне еще один такой, но скоро обед, и я боюсь перебить аппетит.

– Да! – оживилась мачеха. – Мы будем очень рады, если вы останетесь. Повар сегодня обещал удивить нас чем-то вкусненьким.

– Спасибо, это честь для нас, – ответил за обоих генерал.

– И удивлять ваше семейство, как оказалось, умеет, – усмехнулся блондин, поглядывая на меня.

А я все никак не могла понять, чего на самом деле добилась своим представлением. А еще подумала, что совершенно не разбираюсь в местной психологии. Похоже, мне это еще сильно аукнется…

Глава 6

В задумчивости поднялась в свою комнату, заметив напоследок многообещающий взгляд мачехи. Да уж. Чувствую, предстоит мне сегодня не очень приятный разговор.

– Госпожа! Какое платье наденете на обед? – в комнату следом за мной впорхнула воодушевленная служанка. – Кто бы мог подумать, что господа решат остаться! Наверное, на генерала господин эн Гевар повлиял. Раньше-то он ни в какую ни на обед, ни на ужин оставался не соглашался.

– Угу, – продолжая думать о своем, согласилась я и вздохнула, разглядывая распахнутый перед моим носом гардероб. – Авая, вот это персиковое наденем.

– Отличный выбор! Вам так идет этот цвет! И фасон. Он только-только начал входить в моду, – щебетала она, выкладывая платье на кровать и помогая мне раздеться.

Крой платья мне и самой нравился. Он был более прост и не обтягивал фигуру, как перчатка, что в условиях местной жары очень кстати.

– Какая же вы красивая! – девушка поправила мне прическу и улыбнулась, рассматривая меня в зеркале.

– Спасибо, Авая, – улыбнулась я ей в ответ. – Можешь пока быть свободна.

Сама же в ожидании обеда подошла к окну, распахнула его и села на подоконник.

А может, зря я так активно пытаюсь отказаться от этого брака? Нет, я вовсе не тороплюсь замуж. Вот только это не мой мир эмансипированных женщин, где каждая решает все за себя сама. А ведь если здесь все так же, как во времена Средневековья в нашем мире, то без мужа женщина тут никто, а у старой девы участь незавидная. И старая дева это даже не двадцать лет… Помню, как удивлялась, когда мне рассказали, как какой-то посланник писал в своем письме о княжне, которой исполнилось на тот момент двадцать девять лет: «Передо мной предстала старуха». А как дела обстоят здесь? В этом вопросе я еще не успела досконально разобраться. К тому же интуиция подсказывала, что выбрать мужа самостоятельно мне никто не даст. И все же все внутри восставало против такого вот замужества. Да, мне уже за тридцать и пора бы наконец научиться мыслить рационально, особенно в той области, которая касается мужчин, но… как оказалось, во мне еще слишком жива юная романтичная девушка. Не зря, наверное, душа попала именно в такое тело.

Я покачала головой, мысленно пытаясь вразумить сама себя.

– Зря ты так, – внезапно донеслось снизу.

Я опустила глаза и увидела прогуливающихся по саду в ожидании обеда мужчин. Их путь как раз проходил мимо моего окна.

– Да ты просто не сталкивался с ней до этого! – пробасил генерал. – Она же…

– Вот только не надо мне все это опять рассказывать. Мы же затем сегодня вдвоем и пришли, чтобы я удостоверился, что Эмма эн Валеж – пустоголовая дура, которой еще нужно в куклы играть, а не желать твоего генеральского тела.

– Ну ты и выразился, – фыркнул мужчина.

Мужчины замедлили шаг и остановились прямо под моим окном в тени разлапистого дерева, по которому Дримван так ловко залазил на мой подоконник.

– В любом случае. Ты собирался заявить моему отцу, что не желаешь жениться. Вон, даже меня по этим юным девам решил протащить. А ты представляешь, как твой отказ будет выглядеть для высшего общества? Тебе, кстати, предложили на выбор лучших его представительниц. Согласен, кто-то из них тебе не подходит, но кого-то я еще не видел, а юная эн Валеж, по-моему, совсем не такая, какой ты мне ее описывал и уже совсем не ребенок. Да, немного эксцентрична, но это даже интересно. А какие у нее глаза… – Сверху я увидела, как он красноречиво обрисовал верхние женские прелести. – К тому же я даже не помню, когда в последний раз с таким удовольствием проводил время.

– Не туда, друг мой, смотришь, – то ли со смешком, то ли с угрозой произнес генерал. – А насчет поведения… Это она память потеряла. Ты бы слышал, что она несла в предыдущие наши встречи. Такую инфантильную дурочку надо было еще поискать.

– Да они в этом возрасте все такие. Чему ты удивляешься?

– Ну не скажи… – протянул эн Даркен.

– И тем не менее сегодня именно ты согласился остаться в этом доме на обед. Неужели из-за предсказания той старухи? – с хитринкой в голосе спросил блондин.

– Я не верю предсказаниям, – рубанул генерал.

– А в судьбу?

– И в судьбу тоже не верю. Нечего перекладывать ответственность за свои поступки на планы каких-то высших сил.

– Так почему тогда решил сегодня остаться? Нет, ты не подумай, я и сам не против провести время с этими дамами. Хозяйка дома очень хороша и явно не против более близкого знакомства. Но зачем это тебе? Ты же шел сюда ради вежливости. После случая с твоим подарком, когда она разорвала ожерелье, я думал, ты не проведешь в этом доме и лишней минуты.

Наступило молчание, и я непроизвольно задержала дыхание.

– Не знаю, – наконец, ответил генерал. – Что-то в ней изменилось. У нее даже взгляд другой. Это интригует и одновременно настораживает.

– То есть предсказание тут точно ни при чем? – снова подпустил в голос хитринки блондин.

– Да иди ты… обедать, – ответил ему мужчина и покачал головой.

– Ну пошли… обедать, – усмехнулся эн Гевар, и мужчины направились в дом.

Я вдохнула полной грудью. Сама не заметила, что почти не дышала, чтобы не спугнуть мужчин. А ведь даже совсем чужой человек почувствовал, что я не та Эмма, которая была раньше. И тем не менее от близких я такого не слышала, и это очень радовало, но вызывало недоумение и, как и генерала, настораживало. Неужели так хорошо играет мне на руку легенда о потере памяти? Даже отец девушки и тот не заметил подмены. Хотя мы и общались крайне мало – очень уж он занятой человек. С мачехой, как я поняла, девушка близка не была, а вот прислуга точно заметила кардинальные изменения, но молчала. По Авае видно, что сочувствует мне, а не подозревает в чем-то, и даже рада произошедшим со мной изменениям. Но что будет при встрече с подругами девушки, если генерал сразу насторожился?

Наверное, лучше держаться от него подальше. Чувствуется в нем настоящий хищник, которому в лапы лучше не попадаться. И энергетика у него мощнейшая. У меня рядом с ним волоски на руках встают дыбом. И вообще, меня не оставляет мысль, что, хотя сейчас он и прогибается под требования наместника, такому навязать жену не получится – сам выберет себе женщину. Или не выберет… Так, может, не нужно и волноваться?

– Эмма, – в комнату ворвалась переодетая и заново причесанная мачеха. – Одета? Хорошо. Ради таких гостей на обеде будет даже твой отец. Так что будь добра вести себя прилично. Что ты вообще устроила сегодня?! – Я хотела ответить, что ничего особенного не устраивала, но мачехе мои объяснения были не нужны. – Разве ты не понимаешь, как важно каждой девушке выйти замуж?! Еще пару лет, и ты останешься старой девой! А мой сын не будет содержать тебя до старости. Так что будь с генералом поласковей.

– А как же Дримван? – не выдержав, с иронией поинтересовалась я.

– Ну ты и дура, если думаешь, что он хорошая партия. Младший сын никогда не унаследует нормальное наследство. Да, они о чем-то там договаривались с твоим отцом – в бедности прозябать точно не будешь. Но где семейство эн Рунеж и где генерал, заслуживший милость самого короля и наместника? Возможно, в скором времени вас вообще в столицу пригласят. Будешь блистать на балах. Может, и нас с отцом тогда не забудешь, – она посмотрелась в зеркало и кокетливо поправила локон.

Балы, столица… Вот уж о чем я сейчас думала в последнюю очередь. Мне бы хоть немного времени, чтобы оглядеться, посмотреть на мир и определиться, что делать, а меня хотят отдать замуж за мужчину, который сам, похоже, жениться не желает. Но тем лучше. Похоже, это время у меня еще будет.

Глава 7

Обед проходил чинно и мирно. Я старалась не отсвечивать и поменьше открывать рот, а когда меня о чем-то спрашивали, отвечала по возможности односложно. Мужчины, несмотря на старания мачехи, заскучали, и только отец, кажется, был полностью удовлетворен. Он подслеповато щурился и поглядывал на меня с нарочитой отеческой любовью.

– Как жаль, что твоя мать тебя не видит, – в какой-то момент произнес он. – Ты так на нее похожа. – Я кивнула, пряча глаза. – Келла тоже не дожила до этого дня. А ты неожиданно быстро расцвела.

Седовласый мужчина с грустью продолжал смотреть на меня.

– Келла? – спросил блондин.

Мне, кстати, тоже было интересно, кто это такая.

– Моя сестра. Она воспитывала Эмму почти с рождения, но буквально полгода назад ушла на встречу с Мильфеей и Лимой. Эмма очень переживала ее потерю. И в последние месяцы часто впадала из крайности в крайность. Юность – непростое время, а на долю моей девочки выпало такое испытание. – Он сокрушенно покачал головой. – Знаете, я даже рад, что она потеряла память. Боль от утраты толкала ее на слишком необдуманные поступки, – и взглянул на генерала, явно намекая, что то ожерелье я порвала именно по этой причине.

– О да, очень жаль, – склонили головы мужчины.

– А что будет, когда память к Эмме вернется? – спросил генерал, поглядывая то на меня, то на отца.

Я же, наконец, поняла, почему изменения в девушке все восприняли так спокойно: хорошо ее знала только ее тетя, которая и сдерживала ее капризный характер. А когда женщины не стало, Эмму понесло. И, думаю, ссылалась она при этом на неослабевающую боль от утраты. Вернее, избегала наказания, ссылаясь на нее.

– Думаю, моя дочь уже на многое будет смотреть иначе и не повторит прошлых ошибок…

Похоже, именно к этой фразе отец и вел разговор все это время.

Уголок рта генерала дернулся, словно он сдержал скептическую ухмылку.