Корпулентные достоинства, или Знатный переполох

Глава 2

Многие любят начинать новую жизнь с понедельника или, что реже, с завтрашнего дня. Я же решила ее изменить здесь и сейчас. Но для начала нужно было все хорошенько обдумать. А потому сразу по прибытию домой поднялась в свою комнату и, даже не пуская слуг, чтобы помогли мне переодеться, закрыла дверь на ключ. Мысли метались, как сбившиеся с курса тактические ракеты и разве что не взрывались в моей воодушевленной и готовой к бою голове. Взяв себя в руки, я решила-таки составить план действий.

Пришлось все же кликнуть слуг, чтобы принесли писчие принадлежности. Перо с чернилами я решительно отодвинула, так как еще не умела пользоваться этим, казалось бы, простым девайсом. И решительно взяла карандаш и чистый лист бумаги.

Исчеркав несколько листов, пыталась упорядочить свои мысли, у меня в конечном итоге появился список первоочередных задач.

Полюбить себя.

Меньше жрать.

Больше пить чистой воды.

Заняться физическими упражнениями.

Узнать больше об этом мире.

Узнать, что там у меня с магией, обещанной Старицей.

Наметить курс развития (вытекает из п. 4 и 5)

Я покрутила листок в руке, прикинула так и эдак и решила, что на первое время задач я себе поставила достаточно. А потому нужно переходить к первому пункту.

С грохотом пододвинув большое зеркало на колесиках к кровати, уселась на ее краешек и уставилась на свое отражение. «Смотри, Дусенька, какие у тебя красивые, манящие заплывшие жиром глазки, а кругленькие, я бы даже сказала – опухшие щечки, а тройной подбородок! Разве во все это возможно не влюбиться?»

Я со стоном повалилась на постель. Нет, задача полюбить себя явно будет нетривиальной, и придется для этого сильно постараться. Я, конечно, понимала, что в женщине отнюдь не всегда главное – внешность. И яркими примерами в моем мире служат неповторимая и искрометная Барбара Стрэйзанд, талантливейшие певица Бьорк и актриса Тильда Суинтон. И это лишь самый малый пример известнейших, популярнейших и любимейших миллионами мужчин женщин, чьи стандарты красоты очень далеки от общепринятых. А герцогиня корнуолльская Камилла Паркер-боулз – жена принца Чарльза, которую когда-то не смогла в его глазах затмить даже всеми любимая прекрасная принцесса Диана? Нет, права Старица: внешность далеко не всё в жизни любой женщины. Но, блин, в моем случае все уж как-то слишком грустно!

А с другой стороны, разве я собираюсь и дальше оставаться колобком? Нет! Я собираюсь над собой работать, так себя любить, чтобы все остальные просто выпали в осадок! Ведь любить себя любимую – это не равно жалеть. Это равно постоянная работа над формой и содержанием! Во как загнула! Но лозунг мне понравился.

Что ж, тогда оценим, так сказать, потенциал.

И я снова, перевалившись сначала на бок, а потом помогая себе руками, села на кровати и посмотрела на себя в зеркало.

«А в принципе, если не придираться и представить, что на мне нет столько жира, то лицо вполне симпатичное… Наверное… Нет, не наверное, а точно! Я же себя люблю? Люблю, конечно! Так вот, – я приблизилась поближе к зеркалу, – глаза у меня, оказывается, зеленые. Редкий цвет, кстати! Нос небольшой, даже можно сказать – аккуратный, волосы… Да, а волосы-то у меня просто шикарные: рыжие и вьющиеся! Коса в руку толщиной и длиной почти до пояса. Мороки, правда, с этими волосами много, но лишить себя такого украшения в этом теле я даже под страхом смерти не позволю!»

Я задумалась и решила, что на сегодня полюбила себя достаточно. А потому нужно переходить ко второму пункту. Тем более что и есть-то уже хотелось неимоверно! Нда-а-а, а задача-то ох какая непростая вырисовывается, а учитывая мои предыдущие провалы…

Нет! Нужно все решительно менять! Во-первых, мотивационная часть:

1. Хочу быть красивой! Это не значит худой, но, по крайней мере, приемлемых размеров. Для начала…

2. Хочу быть здоровой!

Это сейчас по молодости и юности у меня еще все более-менее, а потом с таким весом прямая дорога к диабету, проблемам с гормонами, позвоночником, ногами, внутренними органами. И, как ни прискорбно, родить в моем случае будет непосильной задачей. Конечно, пока об этом думать рано, но если сейчас не заняться своим здоровьем, то совсем скоро будет уже поздно.

Ну, что ж, мотивационная часть у меня будь здоров! Я бы даже сказала эге-гей и ой-ой-ой! Теперь нужно составить план действий!

1. Отказываться от еды нельзя. Это в нашем мире все диетологи твердят наперебой.

2. Есть нужно часто, но маленькими порциями. Мне почему-то казалось, что так будет проще помочь вернуть желудку приемлемый размер.

3. Есть нежирную пищу, отдавая предпочтение кашам, а не булкам и пирогам.

4. Самый главный пункт: убедить домашних помочь мне во все этом!

5. Ну и, конечно же, пить больше воды.

С этим лозунгом выступают почти все диетологи, и не зацепить его в нашем мире хотя бы краем сознания сложно. А что касается физических нагрузок, то тут и ежику понятно, что нужно больше двигаться. С магией, как и курсом развития, будем разбираться по ходу дела.

Разложив в голове все по полочкам, я вихрем… эээ… ну или пушечным ядром, сшибавшем все и вся на своем пути, первым делом понеслась в кухню, где застала заканчивавшую готовить обед кухарку Марфу с помощниками. Выкать своим слугам, пусть даже они в разы тебя старше, не принято, поэтому я пала в другую крайность.

– Марфочка, миленькая! – Дородная женщина с легким платком на голове даже опешила от такого обращения, так как никогда раньше я в подобном не была замечена. – Ты так чудесно готовишь, что оторваться от твоих блюд просто невозможно! – Кухарка заулыбалась и даже немного покраснела от удовольствия. – И я знаю, что именно ты сможешь сделать невозможное и помочь мне избавиться от лишних килограммов! – От такого заявления Марфа широко раскрыла глаза и поглядела на меня с недоверием. – Да, Марфочка, я расскажу тебе по большому секрету. – Я демонстративно понизила голос, что, правда, никому из присутствовавших не помешало меня услышать, и нагнулась к ней поближе: – Я сегодня говорила с той самой Старицей, – я даже подняла указательный палец вверх, акцентируя внимание, – и она благословила меня на работу над своим весом. Более того, она сказала, что это большое счастье, что мне удалось очнуться, и магия тоже вернется, но для этого и тело должно быть подготовлено, иначе можно опять скатиться в то же самое состояние!

Не удивлюсь, если эта новость разнесется по дому с быстротой молнии, и об этой «тайне» станет известно решительно всем. Ведь магия это не только сверх возможности для одного взятого человека, это еще и поднятие престижа семьи и рода в целом. И чтобы эту самую магию вернуть, никто не пожалеет ни сил, ни средств. А тут всего-то надо помочь хозяйке скинуть лишние килограммы.

– Ох! – всплеснула руками кухарка. – Госпожа! Да что ж нужно делать-то? Вы только скажите! Я ж… мы ж за всегда! – выдала она и преданно на меня уставилась.

«Вот! Это дело! Наконец-то! – торжествовала я. – А то надоело уже: “Что-то госпожа ничего не ест, вон, румянца нету, держите пирожочек!”». Но успех нужно было закрепить, поэтому я взяла быка за рога:

– Я составлю меня на неделю. Его нужно будет строго придерживаться и кормить меня продуктами только из этого списка. Количество я тоже напишу. Если же я буду просить больше, то не давать и даже прятать!

От моего последнего требования кухарка вздрогнула и перекрестилась:

– Свят-свят, госпожа! Да как же ж от вас еду-то прятать? – взмолилась она.

– Магия требует жертв! – пафосно продекламировала я, перефразировав известную фразу. После чего попросила принести мне обед, состоящий из одной тарелки супа, одной тарелки каши с одним кусочком отбивной и небольшой порцией салата ко мне в комнату. Нормальный такой обед для любого мужчины, но для прежней Евдокии – так, разогрев перед основным блюдом.

А так как первое время мне будет трудно удержать свой аппетит в узде, если я увижу уже привычно накрытый обеденный стол, то лучше мне принимать пищу отдельно. Знаю уже, проходили! Не поверите, но это даже страшно, когда видишь, что в тебя столько всего за раз влезает, а остановиться не позволяет зверский аппетит!

Стоило мне только покинуть кухню, как меня перехватила маменька, которой уже каким-то чудом стало известно о возможности возвращения моей магии.

– Доченька, Дусенька, почему же ты мне не рассказала?! – увещевала она меня и заглядывала в глаза, пытаясь понять, что же еще я могла скрывать о разговоре со Старицей.

– Ой, маменька, меня все это так ошарашило, что понадобилось время, чтобы прийти в себя. И, честно говоря, у меня еще случаются моменты задумчивости, присущие мне все последнее время. – Решила я перестраховаться и списать свои теперешние и даже будущие странности на прошлые проблемы с головой.

От моих слов маменька чуть не бухнулась в обморок, но вовремя заметила, что вокруг никого нет, и подхватить ее обмякшее тело будет некому. А потому лишь закатила глаза и положила на грудь руку, будто ей не хватало воздуха. Все-таки мода падать в обморок и в этом мире, судя по всему, тоже присутствовала. Но, несмотря на некоторую театральность, я все же видела, что она действительно переживала.

– Ох, Дусенька! Не пугай меня так! Может, тебе стоит отдохнуть и прилечь?

– Нет, маменька, – ответила со скорбным выражением лица. – Старица сказала, что для полного выздоровления и возврата магии мне нужно больше двигаться и учиться, чтобы напрягать свой ум. – И, видя, что маменька предельно внимательно меня слушает, решила сразу решить проблему с учителями: – Меня ведь с десяти лет ничему толком не обучали, ведь так?

– Так доченька, так, – тяжко вздохнула она. – Куда ж тебе было учиться, ежели непонятно было, то ли ты спишь с открытыми глазами, то ли бодрствуешь? Только когда ела немного оживлялась, и нам казалось, будто понимала, что вокруг творится и о чем с тобой говорят. Даже улыбалась иногда, – всхлипнула женщина и приложила к глазам выуженный откуда-то платочек.

Понятно теперь, почему меня так усиленно кормили. Видимо, пытались таким образом вернуть Евдокию к жизни. Жалко, конечно, их, особенно эту пытавшуюся взять себя в руки женщину. Однако той Евдокии уже нет и никогда не будет, а я есть, и мне безумно обидно, что несчастную девочку так жутко раскормили, и мне теперь с этим жить!

Но, с другой стороны, я ведь всего лишь подселенка в чужое тело. Что я могу знать о том, как мучились и переживали родные и близкие этой девочки? Наверное, всем им хотелось увидеть хоть отголоски жизни в глазах любимого ребенка, пусть даже для этого ей нужно было всучить очередной пирожок.

Поэтому, я повернулась чуть боком и обняла женщину, положив голову ей на плечо. Просто если бы я стояла прямо, то подобный финт с моими габаритами было бы не провернуть. Несколько минут мы так и стояли. Я, пытаясь осознать, что в этом мире у меня все же есть люди, которые обо мне беспокоились, пусть даже и принимали не за ту, кем я являлась. А госпожа Дарья пыталась до конца осознать и поверить, что ее дочь, кажется, вернулась.

«Эх, но почему же так паршиво на душе и плакать хочется? – думалось мне. – То ли от осознания того, что приходится обманывать хороших людей, то ли от того, что своих собственных родителей мне увидеть уже не суждено. Хотя, не будь меня, а вернее – моей шальной души, что каким-то непостижимым образом заселилась в тело этой девочки, эти люди уже месяц как потеряли бы даже то немногое, что имели при общении со своей дочерью. А я могу сделать так, чтобы они радовались и гордились своей дочерью! Чтобы мои корпулентные достоинства упоминались действительно как достоинства! Чтобы со мной искали встреч, а недоброжелатели захлёбывались своей ядовитой слюной лишь при моем упоминании! Чтобы имя княжны Евдокии Раевской гремело по всей России! Чтобы… Н-да… Я внутренне расхохоталась и взялась за голову. Это ж надо, как меня занесло! Прямо раскормленный Наполеон в юбке!

Интересно, а здесь такой персонаж имеется или затерялся среди иных линий судьбы? Сколько же я еще не знаю об этом мире! Вот мы и вернулись к тому, ради чего затевался разговор.

– Маменька… – осторожно начала я. – Мне так хочется учиться, так хочется постигать этот мир! Мне даже плохо становится от осознания того, сколько лет я провела в том совершенно непонятном состоянии и сколько всего упустила! – скосила вбок глаза, чтобы понять, дошел мой посыл до адреса или нет.

По тому, как зажглись очи маменьки, я поняла, что у той по этому поводу уже даже появился план.

– Дусенька, так за чем дело встало?! Сегодня же выпишу из Московии лучших учителей! И уже через пару дней они будут здесь!

Я даже подпрыгнула и захлопала в ладоши, выражая радость. Но по тому, как содрогнулся при моем прыжке весь дом, где-то за стенкой что-то с грохотом упало и округлились глаза маменьки, я поняла, что выражать свои чувства нужно менее эмоционально.

Если вы думаете, что сразу после обеда, который, к слову, оказался мне на один зуб и голод лишь притупил, я отправилась заниматься физическими упражнениями, то глубоко заблуждаетесь. Я так с непривычки устала столько двигаться, что просто-напросто отключилась и проспала целых два часа. После пробуждения попросила большой стакан воды и приказала приносить мне его каждый день за пятнадцать минут до еды. А утром и вовсе два. Я еще не знала, смогу ли их по утру выпить, но решила попытаться. Говорят, подобный прием воды – словно утренний душ для всех внутренних органов.

Потом я размялась в меру возможностей. Хотела было сесть за написание своего меню, но посмотрела на улицу и поняла, что нужно выбираться на прогулку. Правда, по дороге все же зашла в кухню и попросила бутерброд, который запила вкуснейшим компотом. Все-таки есть мне хотелось жутко, а совсем насиловать свой организм не считала нужным. Я же не голодовку объявила, а просто решила по мере сил правильно питаться. Знаю, что бутерброд с мясом не совсем правильный перекус, и лучше бы ограничиться каким-нибудь салатиком, но именно такой бутерброд мне сейчас хотелось просто до одури. Не скажу, что он удовлетворил мой голод, но все же немного притупил его, и я нашла в себе силы отказаться от второго. Хотя взгляд невольно так и прикипел к этому сочному, вкуснейшему, ароматнейшему мясу, которое лежало на свежайшем хлебушке с хрустящей корочкой. Я с силой мотнула головой, вытряхивая настырные образы, сглотнула набежавшую слюну и направилась на улицу.

Моя прогулка в сад продлилась аж до первой скамейки, которая попалась на пути. Тяжело отдуваясь, я со счастливым видом присела. Хотя правильнее было бы сказать – бухнулась. И вытянула ноги. Это в очередной раз убедило меня в том, что с настолько лишним весом справиться будет очень и очень непросто.

Немного отдышавшись, я заметила, что с ветки соседней яблони за мной наблюдают.

– О, Сережка, привет! – улыбнулась я и помахала мальчишке рукой.

Бедолага отчего-то так перепугался, что не удержался и кулем свалился на землю. Хорошо хоть ветка была не слишком высоко, да и сам парнишка, видимо, крепким. Потому что в миг подхватился и, поднявшись на ноги, низко мне поклонился, безуспешно пытаясь прикрыть полную пазуху белого налива, которую успел нарвать. А когда понял, что это у него не выходит, ухватился за ворот рубахи и бухнулся на колени.

– Г-госпожа, п-простите! – дико перепугавшись, залепетал он. – Я не хотел! Я все верну! Честное слово!

– Ой, да что там возвращать, – махнула я рукой.

А парнишка, вместо того чтобы успокоиться, совсем сник. Его даже как-то затрясло.

– Эй, ты чего? – уже по-настоящему перепугалась я.

Может, он ударился? Я встала, чтобы подойти и проверить, как у него дела. Он совсем скукожился и начал бормотать:

– Госпожа, только не выгоняйте, пожалуйста! Я не вор, честное слово, госпожа!

Доковыляв до пацана, я остановилась в нерешительности, не зная, что и предпринять. А потому бухнулась на травку своей незабвенной пятой точкой рядом с мальчонкой и проговорила:

– А я в детстве тоже любила яблоки прямо с дерева есть.

– Вы? – не поверил он, глядя то на меня, то на яблоньки с каким-то священным ужасом.

Я расхохоталась – все его мысли были написаны у него на лице.

– Ну, я тогда не была такой большой и толстой, – все же уточнила я. – Дашь яблочко?

– А? – сначала не понял Сережа и уставился на мою протянутую руку. – Д-да, конечно!

И тут же достал из-за пазухи несколько фруктов. Придирчиво их осмотрел, выбрал самое ровненькое и румяное и, обтерев о свои не слишком чистые холщовые штаны, с благоговение протянул мне. Я вздохнула, обтерла яблоко уже о свое светлое платье и откусила. Ммм… Как там говорила Маша из мультика? Вкусновато, но маловато!

– Чего смотришь? Все доставай! – глянула я на мальца. – И давай, рядом садись и тоже кушай.

Сережка выпростал рубаху из штанов, и все яблоки высыпались на траву рядом. Он выбрал еще несколько, по его мнению, самых-самых и протянул мне, однако же сам к ним не притронулся. Я очередной раз оценила его тщедушный вид:

– У меня к тебе серьезный разговор будет как к большому, понимаешь? – Тот преданно кивнул головой. – Ты ешь давай, а то мне одной жевать неудобно. Ага, вот так… Так вот, есть у меня одна проблема… – протянула я и скосила на него взгляд. – Ты, кстати, ел сегодня?

Парнишка отрицательно покачал головой, а я поняла, что привело его на дерево. Ведь он прекрасно знал, что если его застукают за хищением хозяйским яблок, то вполне могут выпороть, а то и вовсе выгнать. А в его положении это смерти подобно. Никто после такого с ним даже разговаривать не станет. Но голод не тетка…

– А вчера ел? – уточнила я, глядя на его худенькие плечики.

Он как-то неопределенно пожал плечами. Видимо, все же что-то в рот попало, но это было давно и неправда.

– Так… – меня подобное положение дел не устраивало совершенно! Это ведь наша родовая вотчина, а здесь дети голодают! – И много вас таких?

– Каких?

– Без родителей и голодающих?

– Не, я один. У всех родственники какие никакие есть. Они своих не бросают, а мы пришлые были, – пожал он плечами.

– Н-да… – В голове метались мысли совсем уж нецензурного характера, но я попыталась сконцентрироваться. – Неужели отец тебе ничего не оставлял, когда уезжал?

– Оставлял, – тяжело вздохнул мальчик. – Только давно это было. Он должен был вернуть самое позднее недели две назад. Но…

Глаза мальчика снова оказались на мокром месте, и он отвернулся, стараясь спрятать лицо. Но этой его беде я помочь не могла, а потому не стала и дальше смущать или жалеть.

– Что ж… – я поглядела на огрызок в руке. – У нас с тобой сейчас одна проблема: еда! – подвела я итог. – Только у тебя ее недостаток, а у меня переизбыток. – швырнула огрызок за спину. – Так вот, мы будем друг другу помогать. – Мои слова явно запутали мальчика еще больше, но он повернулся и посмотрел на меня с таким преданным видом, что даже как-то не по себе стало. – Короче… мне нужен помощник, который будет мне помогать худеть…

Глаза Сережи сделались большие-пребольшие. Он явно недоумевал, при чем здесь он.

– …Понимаешь… – медленно проговорила я, подбирая слова, и внезапно меня понесло: – Откровенно говоря, я толстая, не просто толстая, а очень толстая! И сейчас, когда я вышла из того странного состояния, в котором долгое время пребывала, меня это не устраивает. Мне элементарно тяжело ходить! А подняться сейчас с этой травки без твоей помощи я и вовсе не смогу! Это меня просто убивает! – мои плечи поникли, но я продолжила свой то ли рассказ, то ли исповедь. Ведь, по сути, в этом мире я ни с кем еще не делилась своими истинными переживаниями и чувствами. – Я хочу похудеть! А все вокруг меня жалеют и так и норовят покормить! Нет, я уже сделала некоторые шаги в этом направлении, но мне нужен кто-то, кто будет меня подгонять, скажет правду в лицо и просто отнимет лишний бутерброд, а потом не будет трепаться и злорадствовать о том, как комично я выгляжу, когда делаю какие-то упражнения! В моем окружении таких нет. Но ты…