Корпулентные достоинства, или Знатный переполох
- -
- 100%
- +
Этот суицидник исторгал всю эту ахинею с интонациями бездарного абитуриента, который изо всех сил старался поступить в театральный ВУЗ. Признаться, я не смогла сдержаться и в тон ему, вытянув руку ему навстречу, проговорила:
– Ах, Родион! Роденька! Как же я вас ждала! Если бы вы знали, как я днями и ночами пряла ту незримую нить, что ухватила ваше сердце и притянула ко мне! Да-да, то самое, что все-таки с левой стороны! Милый мой, как я хочу вас обнять! – И я посильнее сжала руки в демонстрации будущих объятий. От натуги мое лицо даже побагровело. Мой собеседник резко побледнел и сделал шаг назад. – Нет, не так! Еще сильнее! Однако правила приличия меня сдерживают! – Я демонстративно опустила глазки долу. – Но если вы еще хотя бы чуть-чуть расскажете мне, как я вам небезразлична, то и эти глупые правила перестанут на меня давить! Ну же! Чего вы молчите?! – с остервенением, будто и правда сдерживаюсь из последних сил, уставилась ему в глаза.
Мой само наречённый заметно струхнул и, скомкано попрощавшись, почти бегом бросился по дороге к дому.
– Куда же вы, Родион?! Роденька!
Бедолага что-то пролепетал, что, мол, он сейчас, совсем скоро, и скрылся из виду. Мои губы растянулись в довольной улыбке. Да что там, я почти рассмеялась в голос, когда за моей спиной раздались одобрительные хлопки.
Я обернулась и увидела статного мужчину в военной форме, сидящего на лавочке чуть впереди и который до этого был незаметен за стволом одного из деревьев. Он хлопал в ладоши и явно сдерживал смех.
– Браво, княжна! Я в восторге! На моей памяти еще ни одна девушка так не отшивала столь нахрапистого поклонника.
Он, наконец, поднялся и пошел мне навстречу. И знаете что? Это была ожившая мечта любой девушки! Высокий, хорошо сложенный, красивый! Но красивый той самой брутальной красотой, что делает довольно резкие и подчас тяжелые черты лица гармоничными и притягательными для любой особи женского пола. Ладно, пусть не для любой, на вкус и на цвет все фломастеры разные, но для меня – точно!
А еще было во всей фигуре этого широкоплечего брюнета нечто такое, что заставляло мое бедное сердечко трепыхаться, словно птичка в клетке. Ага, такая большая птичка в маленькой такой клетке. Мне даже пришлось сделать над собой усилие, чтобы взять себя в руки и не кинуться к нему с воплями: «Милый, я ваша навеки!» Хотя как раз это, пожалуй, и отрезвило, заставив утихомириться взбунтовавшиеся гормоны. А когда он подошел поближе, то пришлось признать, что больше всего ему подходило не «красивый», а «мужественный», и на самом деле его внешность была далека от канонов красоты. Однако это не помешало признать его самым притягательным мужчиной, которого мне пришлось видеть в обоих мирах. Не считая, конечно, Бреда Пита.
– Спасибо. – Я даже немного зарделась. Похвала из уст этого человека была мне очень приятна. – Но с кем имею честь разговаривать?
– Ох, простите, княжна! Но меня извиняет то, что ваше выступление поразило меня прямо в сердце! Да-да, то, что слева! – мы оба расхохотались. Отсмеявшись, он подошел ближе и все же представился: – Разрешите представиться, коллежский советник князь Дмитрий Максимович Заславский.
– Ну, меня вы, думаю, уже знаете, – не стала я представляться. – Дмитрий Максимович, прошу прощения, но что вы здесь делаете? Неужели тоже из этих? – то ли с надеждой, то ли с разочарованием спросила я. И сама удивилась своей реакции.
– Из каких – из этих? – уточнил мужчина.
– Ну из тех, что пришли женихаться.
Почему-то я при этих словах умудрилась покраснеть. Все-таки таких мужчин мне еще встречать не приходилось, и от того я чувствовала себя очень неуверенно. Да еще и это несуразное тело, которое я, конечно, очень люблю, но сейчас почему-то ненавижу. Н-да…
– Евдокия Поликарповна, не скрою, вы очень интересное юное создание, но я для вас слишком стар, чтобы набиваться в женихи. Я приехал с докладом к вашему отцу, но он оказался немного занят, и я решил подождать некоторое время здесь.
– И сколько же лет слишком старому мужчине?
– Мне уже двадцать семь.
– Ммм… Протянула я.
Самый прекрасный возраст, но для шестнадцатилетней Дусеньки и правда старик. Помнила себя в этом замечательном возрасте. Тогда все, кому за двадцать пять, казались мне почти старыми.
Но, кажется, вовсе не возраст был причиной, которая не давала этому мужчине смотреть на меня как на свою будущую невесту. Все-таки в это время вполне были распространены браки с гораздо большей разницей в возрасте. Но я не стала заострять на этом внимание, лишь про себя разочарованно вздохнула.
«Да, Дусенька, нечего тебе на таких мужиков заглядываться. Вот если бы ты была той, кем была в прошлом мире, и перед тобой маячила возможность свадьбы с вот таким вот толстяком, которым ты являешься сейчас, вдохновило бы тебя это? – Я снова про себя тяжело вздохнула. – Вот то-то! Так что подобрала слюни, взяла себя в руки, подняла хвост пистолетом и настроилась на активные занятия спортом! А там мы еще поглядим, как быстро он забудет о разнице в возрасте!»
Конечно, замуж я за него вовсе не собиралась. Но чем симпатия этого конкретного мужчины не еще один стимул к самосовершенствованию? Чувствую, мне этих стимулов понадобится, ой, как много! Ведь и трех дней не прошло, как я за себя взялась, а уже жуть как сложно бороться с соблазнами.
– А вы что же, женихов не жалуете? – тем временем спросил он.
– Ну как вам сказать… Не до женихов мне сейчас… – честно ответила, и мы пошли вдоль по тропинке.
– Что же заботит молоденькую девушку вашего возраста больше, чем женихи и ухажеры? – кажется, искренне удивился Дмитрий Максимович.
– Например, то, как почувствовать и обрети магию, которая где-то спряталась и никак не хочет показываться, – вздохнула я.
– У вас проблемы с магией? – теперь мой собеседник стал по-настоящему серьезен.
– Да я бы так не сказала. Просто магии в себе после выздоровления не чувствую, хотя Старица и сказала, что она есть.
– Думаю, вам просто нужно немного времени. Я бы порекомендовал больше бывать на свежем воздухе, – он усмехнулся, – Хотя вы сейчас и так в сельской местности. Попробуйте где-нибудь в тишине обратиться внутрь себя и ощутить слияние с миром, почувствовать магические потоки.
– Помедитировать, что ли? – проговорила задумчиво.
– Да, на востоке это состояние называют именно так, – согласился он.
– А может, мне и йогой заняться? – спросила себя, осененная идеей.
В прошлой жизни я целый год ходила на йогу и мне очень нравилось! Но представив, как я в этом теле буду делать самый простой комплекс, поняла, что у меня получится разве что поздороваться с солнцем. То есть вытянуться в струнку, поднять руки вверх и потянуться всем телом. Что-то вроде простых асан «Собака мордой вниз» или «Поза кошки» я изобразить смогу, только выглядеть они у меня будут совершенно идентично, несмотря на полную разницу в технике исполнения. Хотя я знаю еще одну асану, которая получится у меня на ура – «поза мертвеца». Да уж… Но попробовать стоит. Что-то ведь можно приспособить и для этого тела.
– А вы знаете, что это такое? – удивился Дмитрий Максимович.
– Даже кое-что изобразить могу, – хохотнула я, представив, как буду ему показывать пресловутую «позу мертвеца», то есть тупо прилягу на спинку и попрошу полюбоваться асаной.
– Интересно, откуда у вас такие познания? – посмотрел он на меня заинтересованно. – В России сейчас слишком мало интересуются восточными практиками. Признаться, я и сам-то узнал об их существовании не так давно и совершенно случайно.
– Эээ…
Вот так Штирлиц и прокололся.
– Так тоже случайно… – Я кокетливо пожала плечиком и мило улыбнулась собеседнику.
Мой демарш, однако, возымел противоположный эффект. И вместо того, чтобы сбить молодого человека с мысли, я в прямом смысле слова сбил его с ног. Бедолага обо что-то запнулся и, не успев даже вскрикнуть, рухнул прямо на утоптанную тропинку. Хорошо хоть руки успел подставить и ничего себе не расквасил.
После такого конфуза коллежский советник задержался со мной ненадолго и откланялся при первой же возможности. А я оглянулась, нашла невдалеке взглядом Сережку и, махнув ему рукой, чтобы подошел ближе, сказала:
– Ну, показывай полянку! – И, ожесточенно почесав подбородок, добавила: – Евдокия Поликарповна готова к свершениям!
Глава 4
После того как приехали ожидаемые учителя, моя жизнь вошла в определенный ритм. В ней не было чаепитий, бесед со сверстниками и потенциальными женихами о природе и погоде, но были мои пот и кровь. О да! Мой день начинался рано утром. Скажу честно, побудки давались мне непросто. Все тело ломило и мечтало об отдыхе. Но я, будто в плеере, включала у себя в голове песню группы Любе «Дуся агрегат» и шла умываться под задорный мотив, который сопровождал меня весь день:
Чем слоняться по округе, руки в брюки,
Развивай мускулатуру физкультурой.
Штангою качайся, в проруби купайся,
Соблюдай культуру тела, тело в дело!
Помни о фигуре, о мускулатуре…
Ты агрегат, Дуся, ты, Дуся-агрегат. Ты агрегат, Дуся, на сто киловатт.
Ты агрегат, Дуся, ты, Дуся-агрегат. Ты агрегат, Дуся, на сто киловатт.
Ты агрегат! Дуся, ты! Дуся-агрегат. Ты агрегат! Дуся, на! сто киловатт.
Давай-давай! Дуся-эх! Дуся, выжимай! Давай-давай! Дуся, эх! Дуся, прибавляй-а-ай!2
Эх!
После умывания выпивала два обязательных стакана воды. Надо ведь выводить из организма шлаки и вообще просто выводить как можно больше всего. Потом черед то ли прогулки, то ли пробежки – в общем, проходки в быстром темпе. Снова умывание, нормальный завтрак, дающий энергию новому дню и состоящий из какой-нибудь каши на воде, чашечки кофе и вредной вкуснятинки вроде небольшого кусочка хлеба с малом или маленького кексика. Знаю – мне это нельзя, но таким нехитрым способом я подбадривала себя на новый день, полный не самых легких свершений. Диета даст лишь временный результат, и по ее окончании все мои потерянные килограммы могут вернуться на раз… А потому нужно полностью менять отношение к себе, к еде и своему питанию. Да и голодать ни в коем случае нельзя, иначе организм, как хомяк, начнет накапливать жирок на черный день, тот самый, в который его хозяйка решит устроить очередное голодание. Веры ей ведь уже нет, вот и нужно подкопить, чтобы все не потерять. Поэтому кормить организм не просто нужно, а необходимо. Но и маленькие послабления, вроде утренней вкусняшки, я все же решила себе делать. Ведь я же люблю себя любимую? Люблю! Вот балую и подбадриваю таким нехитрым способом, только совсем чуть-чуть.
После завтрака у меня занятия с новыми учителями. Их прибыло трое: сухенький дядечка профессор Михаил Иванович Розанцев, который преподавал математику, географию и естествознание; худой высокий мужчина средних лет Вениамин Яковлевич Ступин, преподающий русский язык, литературу и историю; и женщина средних лет Офелия Львовна Рябушкина , которая учила меня французскому и английскому языкам, самым распространенным в высшем обществе. К моей радости и облегчению, в этом мире аристократы и монаршие особы не преклонялись так перед иностранной культурой, и говорить при дворе предпочитали на русском. Французский давался мне трудно, все же я его раньше не изучала вовсе, а английский лег на школьную базу. Русский и литературу пришлось изучать заново – письменность, как и писатели, здесь были свои. А без знания литературы в здешних дамских салонах делать нечего.
Местная география тоже отличалась от привычной мне. После появления магии были две магические войны – правители пробовали свои силы и возможности. Поэтому политическая карта здешнего мира выглядит иначе. Хорошо хоть естествознание и математика не преподнесли сюрпризов. Все же законы природы и математики остались неизменны.
После занятий приходило время обеда, на который я накидывалась аки горный орел. А потом час сна. Не поверите, но к этому времени я просто с ног валилась. Все-таки не привыкло это тело ни к физическим, ни тем более к умственным нагрузкам, а мне приходилось расплачиваться.
Ну а потом я шла с Сережкой на заветную полянку и делала упражнения. В перерыве между ними пыталась медитировать – пока безрезультатно. И выкраивала часик на чтение. Читала я вслух, чтобы Сережка тоже просвещался. Он присутствовал на всех моих занятиях. Я не заставляла его учиться вместе со мной, но старалась обсудить с ним все услышанное. Поначалу он терялся, забывал, но потом втянулся и сам пытался запомнить побольше, чтобы блеснуть в разговоре. К моему удивлению, он умел читать и писать, а потому я разрешила ему брать книги из библиотеки и просила почаще упражняться в чистописании, приговаривая, что в будущем мне понадобится толковый секретарь, и если он будет стараться, то я подумаю над его кандидатурой. Сережка старался, и это меня радовало.
Если вы думаете, что мои занятия на отдаленной полянке никого не заинтересовали, то глубоко ошибаетесь. К нам лезли все, кому не лень! Сережка по мере сил гонял любопытствующих, но спустя неделю постоянно прерывающихся тренировок я решила, что что-то нужно менять. Конечно, ничем предосудительным я не занималась, но неужели сложно понять, что уединилась я специально для того, чтобы мне не досаждали! К тому же из пары платьев я сшила себе нечто вроде шаровар, а из исподнего сделала пару маек. Во все это я переодевалась на полянке и не горела желанием, чтобы кто-то меня видел. А потому мы с Сережкой устроили целую полосу препятствий: протянули между деревьями шелковые нитки – получилось не хуже растяжек, разве что взрывов не было, но посетители падали исправно. Накопали небольших ямок и замаскировали их по мере сил, отчего уже на следующий день вся усадьба наполнилась подозрительно прихрамывающими слугами. Но даже это помогало слабо.
Однажды, когда делала очередную асану, я услышала удивленный вздох и такой же удивленный вопрос:
– А что это вы делаете? Ой, а откуда у вас такая странная одежда?
Я встала, отряхнула руки и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, увидела пристально рассматривавшую меня Марью.
– Магию пробуждаю! – недовольно буркнула я. – И, кстати, доброго тебе дня, Марья.
– Ага, доброго, – не смутилось милое дитя. – А откуда этот наряд?
А мне вот только разговоров о моем непотребном виде не хватало. И так уже не только по усадьбе ходят слухи один нелепее другого.
– Слушай, Марья, иди сюда… – Я присела на расстеленное невдалеке одеяло и похлопала по нему рукой, приглашая девочку. Та задрала носик, но ко мне подошла и даже села. – Сережа, погуляй вокруг и проследи, пожалуйста, чтобы нам не мешали. , – отослала мальчишку и продолжила разговор с девочкой: – Я тебе сейчас расскажу сказку…
– Я уже большая сказки слушать! – с возмущением посмотрела она.
– Да? А я бы с удовольствием послушала или почитала, – я тяжело вздохнула, вспомнив свою домашнюю библиотеку фантастики и фэнтези. – Но это не простая сказка. Дело в том, что она еще не окончена.
– Как это не окончена?
– А вот так! Слушай и тогда сама все поймешь. Жила была одна девочка. Всего на год старше тебя. И была она очень счастлива, потому что была у нее любящая семья, красивые наряды, встречи со сверстниками и вообще ни в чем ей не было отказа. И была у этой девочки маленькая сестренка, такая маленькая, что ей было неинтересно с малышкой играть. К тому же девочка видела, что ее матери почему-то очень больно и неприятно смотреть на свою младшую дочь, а потому и сама старалась с ней не общаться. Не будем сейчас обсуждать причины, по которым мать не любила младшенькую, а поговорим о старшей девочке— Я набрала в грудь побольше воздуха и продолжила. – Так вот, ей было невдомек, что ее младшая сестра очень одинока и очень хочет поиграть с ней. Да и вообще наша девочка была еще слишком маленькой, а ее жизнь слишком счастливой, чтобы понять, как было тяжело этой малютке…
Марья тяжело вздохнула и уставилась на свои руки. Не знаю, поняла ли она уже, куда я клоню, но продолжила свой рассказ:
– …Но однажды пришла в их дом волшебница.
– Магичка? – уточнила девочка. – Просто в волшебниц уже давно никто не верит.
– Ну, пусть будет магичка.
– Она была злая?
– Я бы не сказала, что она была злой, скорее, слишком жестокой. Так вот эта магичка увидела несправедливость, которая творилась в доме по отношению к младшей дочке, и наложила страшное заклятие на старшую. Она сделала так, что ее магия, которая только-только начала просыпаться, повернулась против нее и укрыла разум девочки плотным коконом. В одно мгновение она потеряла все, что любила, забыла обо всех, кто был ей дорог, а ее близкие погрузились в тоску и печаль. Ведь они ничем не могли помочь своей любимой дочери.
– Как же она смогла все это потерять в одно мгновение? – не поняла Марья.
– Я же тебе уже сказала: магия взяла в кокон ее разум. И поэтому девочке стало все равно. Ничто ее больше не радовало, ничто не вызывало даже искры интереса, представляешь? Она стала живой куклой, которую, правда, усердно кормили, потому что только так она могла почувствовать хоть какие-то эмоции…
На этой фразе девочка начала догадываться о том, что моя сказка не совсем сказка, а потому нахмурилась и стала глядеть на меня исподлобья. Но я демонстративно не обращала на это внимания.
– …Наверное, магичка рассчитывала, что таким образом сможет смягчить сердце матери по отношению к младшей дочери, но этого не произошло. Взрослые так и не поняли, что это был их шанс помочь еще одной доброй и искренней детской душе обрести любовь и счастье. А старшая девочка целых шесть лет продолжала оставаться куклой и ждала, когда взрослые хоть что-то поймут.
– Но ведь они так ничего и не поняли! – со слезами на глазах срывающим голосом проговорила Марья.
– Да, к сожалению, взрослые оказались слишком толстокожими и ничего не поняли. Поэтому магичка сжалилась над старшей девочкой и расколдовала ее. Только за долгие годы своего заточения в этом коконе девочка сумела понять и осознать, что значит одиночество и пустота, а потому решила для себя, что не допустит, чтобы рядом с ней кто-то еще испытывал эти чувства. И еще… – Я посмотрела в глаза Марья. – Она очень хочет стать своей сестре ближе и подарить ей хоть немного тепла и участия. Только младшенькая за это время выросла, и оказалось, что уже никому не верит, а своей старшей сестре и подавно, потому что думает, что она осталась такой, какой была шесть лет назад. И что бы старшая сестра ни делала, младшая ей все равно не верит и не желает даже слушать.
Губы девочки задрожали, маленький носик покраснел, но она сглотнула ком в горле и все же спросила:
– И чем закончилась эта сказка?
– Я же тебе уже говорила, что она не закончилась, и, каким будет ее окончание, может решить только младшая из сестер. А старшая… старшая может только открыть свое сердце и объятия и ждать, что девочка откликнется на ее призыв.
После этих слов я развела руки в стороны и прикусила губу, переживая и гадая, что же решит эта гордая маленькая девочка. В следующую секунду из глаз Марьи брызнули слезы, и она бросилась ко мне в объятия. И я рыдала вместе с ней. Рыдала и понимала, что в это мгновение она стала мне самой настоящей сестрой. Той, что я буду защищать, которую буду любить и во всем помогать.
Когда мы немного успокоились и просто сидели, прижавшись друг другу, она вдруг спросила:
– А магичка правда была?
– Была, – вздохнула я.
– И как ее звали?
– Ее звали Судьба, моя дорогая. Судьба…
Глава 5
После этого случая мне пришлось перешивать уже платья для Марьи. Потому что она пожелала заниматься со мной – уж очень ей показались интересными мои занятия. Я ей на это заявила, что такой инициативе, конечно, рада, но раз она собралась заниматься наравне со мной, то ей стоит бывать и на моих занятиях науками, а если она поймет, что еще не готова к такой нагрузке, то я договорюсь, чтобы профессора занимались с ней отдельно. Это мое предложение не вызвало у девочки большого энтузиазма, но она согласилась. Разумеется, ей пришлось заниматься отдельно. И я, чтобы ей было интересно, а также имелся дополнительный стимул, пожелала, чтобы Сережка занимался вместе с ней. Прогресс после таких нововведений скакнул у обоих, что не могло не радовать. С французским у Марьи было гораздо лучше, чем у меня, а потому во время наших занятий на свежем воздухе сестра стала моим репетитором.
Спустя дней десять я поняла, что тропа желающих хоть одним глазком подглядеть, чем же там таким этаким занимается госпожа на уединенной полянке, не заросла, а Сережка отваживать всех просто не успевал. Поэтому я пошла к маменьке.
– Маменька, это просто невозможно! – влетела я в гостиную, где она музицировала.
– Что случилось, милая? – удивилась она такой экспрессии.
– Я не понимаю, неужели так сложно понять, что мне нужно уединение?! Почему всякий, у кого появляется хоть минутка свободного времени, лезет это уединение нарушить?! – бушевала я.
– Дусенька, ты же знаешь, что я лично приказывала никому не ходить в ту сторону, но, видимо, запретный плод слишком сладок, и всем слишком интересно узнать, чем же ты занимаешь! Кстати, я бы тоже хотела посмотреть на эти твои занятия.
И так у нее заинтересованно глазки заблестели, что я поняла, что как минимум половина ходоков были ее засланцами.
– Маменька, но ежели вам так интересно, то пришли бы и поглядели. Я ведь не скрываюсь!
Женщина замялась, а я поняла, что это была с ее стороны маленькая месть пополам с гордостью, не дававшей ей прийти и самой все увидеть. Дело в том, что в тот же день, когда мы с Марьей помирились, я заявила всем домашним, что моя сестра не изгой и будет питаться в столовой вместе с нами. Маменька, конечно, возмутилась. Случился небольшой скандал. Но, к нашему общему удивлению, отец поддержал меня и даже сказал, что сам давно думал исправить это досадное недоразумение.
Ага, недоразумение, блин! Но высказывать свое «фи» его отношению к дочери я не стала. А вот маменька закусила удила.
– Да? – наигранно удивилась она. – Просто за эти дни ты так похудела и похорошела, что я даже не знаю, на что это списывать, и как ты вообще отнесешься к моему визиту.
Ее щеки как-то подозрительно порозовели. А мне даже интересно стало, что же за теории бродили в ее голове.
На самом деле, за это короткое время я и правда заметно сбросила вес. Хотя для такой туши это сделать было не так-то и просто. Но я объясняла для себя этот успех тем, что в первую неделю из организма всегда выходит лишняя влага и отечность, а потому и визуальный эффект выше. Дальше таких скачков уже точно не будет, да и не нужно. Вы видели когда-нибудь фотки тех, кто слишком резко похудел? Это же тихий ужас! Ведь жир ушел, а кожа подстроиться под измененные параметры не успела, а потому осталась безобразно висеть на несчастных похудевших счастливцах! Я такого точно не желала! А еще надеялась пробудить-таки магию! Которая, по словам братьев, усиливает обменные процессы организма и его тонус.
– Маменька, отлично отнесусь я к вашему визиту! Да хоть вот прямо сейчас пойдемте! Марья освоила одну сложную технику йоги, думаю, вам будет интересно посмотреть.
Маменька, которая после первой части моего монолога уже готова была согласиться на визит, вдруг резко передумала и, потемнев лицом, сказала:
– Не думаю, что смотреть на эту приживалку мне будет интересно. Переживу как-нибудь без этого сомнительного удовольствия. – И, встав из-за пианино, чинно направилась прочь из комнаты.
– Маменька! – Окликнула ее, опешив от такой резкой смены настроения родительницы. – Так что мне делать со сложившейся ситуацией?
– Ах, делай что хочешь! Я даю свое разрешение! – И вышла прочь.
Ну, раз мне дали такой карт-бланш, то нельзя им не воспользоваться. Я тут же пошла к ключнице – если на современный манер, то домоправительнице – и запросила у нее покупку несколько рулонов самой дешевой, но плотной зеленой ткани. А также приказала сразу же после ее доставки выделить мне двух рабочих с гвоздями.
– Но, госпожа, княгиня… – замялась женщина.
– Княгиня дала полное согласие на мои действия. Можете у нее уточнить.
***
Ткань мне доставили уже на следующий день. Видимо, и ключницу, и даже саму маменьку очень заинтересовало, что я собралась с ней делать. А я ничего особенного и не собиралась. Просто потребовала оббить по кругу всю облюбованною мной полянку. Получился большой шатер без крыши. Теперь рассмотреть, что внутри огороженной зоны, можно было только в небольшой неогороженный проем, оставленный, чтобы проходить внутрь. Но обзор там был очень неудобным, а потому, чтобы что-то более-менее увидеть, нужно было лезть на дерево. Не думала, что кто-то на это отважится, но несколько самоотверженных Икаров в поместье-таки нашлись! Однако, небо, к их несчастью, им не покорилось, а вот земля встретила с распростертыми объятиями. В общем, не по убивались и ладушки!