Птичка в академии, или Магистры тоже плачут 2

Пролог

Над головой просвистело очередное заклинание, и я уже без понуканий упала на землю и откатилась за ближайший валун. Магия в Пустоши работала немного иначе даже на ее окраине. Здесь плотность магических линий значительно возросла, заклинания действовали немного иначе, и я к этому еще не привыкла. Да и сопровождающие просили меня не вмешиваться, мотивируя это тем, что они много раз здесь бывали и знают, что нужно делать, а потому нам с Лайзой нужно просто им не мешать. Поначалу я возмущалась – я же магистр магии и могу быть полезной! – но потом увидела тварей Пустоши и решила, что раз мои сопровождающие так хотят воевать сами – пусть! Я всегда сумею вмешаться, если возникнут проблемы.

– Вот гадство! – прошипел рядом Ё-ё. – Откуда здесь столько мелких порождений?! Шагу не ступить, чтобы не наткнуться на тварей-пф! А нам ведь говорили, что первый пояс почти безопасен, что сюда ходят травы собирать!

– В прошлый раз здесь такого не было, – проворчала примостившаяся рядом Лайза. – Но иногда бывает. Мы же об этом говорили.

Дляэтого путешествия нам пришлось основательно подготовиться. Тогда я и узнала, что твари Пустоши иногда подходили ближе к стене, потом возвращались в привычный ареал обитания. Никто не знал, чем это вызвано, а теории были одна невероятнее другой. Раньше такие «приливы» были редкостью, но в последнее время участились. И видимо, мы попали в один из них.

Вообще, те, кто ходят в Пустошь, делят ее на своеобразные пояса, или, если сказать иначе, окружности. Более-менее исследованными считаются три первых пояса в несколько километров шириной. И первый считался самым безопасным. Но при взгляде на тех, с кем сражались наши сопровождающие, становилось страшно представить, кто обитает дальше.

Однако я не имела права отступить. Сколько нервных клеток было сожжено, чтобы со всеми договориться и попасть в Пустошь! Оказалось, это было нетривиальной задачей, да и из академии так просто по своим делам не уйдешь. Тем более из-за происшествия с Марленой и расследования поднялась сильная шумиха. Всплыло столько всего нелицеприятного, что многим уважаемым прежде магистрам пришлось уволиться, а некоторым – отправиться в застенки тайной канцелярии. Пока до выяснения обстоятельств.

Мне тоже пришлось непросто, но сейчас не о том.

Стало тихо. Похоже, мелких тварей перебили, можно вставать. Но стоило мне подняться на ноги, как прямо на меня с чахлого деревца с визгом полетела не замеченная ранее тварь. Я выставила щит, но тварюшка и без него до меня не долетела, разорвавшись на кровавые ошметки. И не успела я облегченно выдохнуть, как за спиной раздался до боли знакомый и дико разъяренный голос, который я ну никак не ожидала здесь услышать:

– Эйлин эль Бланк, как прикажешь это понимать?!

Я стояла и не могла себя заставить не то что ответить, а даже повернуться к обладателю этого голоса. Лучше бы там грокх стоял, честное слово!

– А никак! – вместо меня высказался вскарабкавшийся мне на плечо Ё-ё. И, внезапно дав петуха, крикнул: – Эйлин, бежим! Он же невменяемый!

Глава 1. О важных разговорах

Три месяца назад

Пустошь… Как много всего заключено в этом слове. И как мало о ней известно. Ее огромная территория исследована лишь частично, и сильные мира сего не торопятся делиться даже этой информацией. На обычных искателей, которые редко удалялись от стены дальше чем на пару километров, навешивали столько ограничений и клятв о неразглашении, что диву даешься! Мне об этом как-то во время изысканий с линзами для гоглов рассказал Хорас – глава анарских искателей. Даже не представляю, сколько клятв приходилось давать тем, кто служил на границе с Пустошью, и тем, кто занимался ее исследованием.

Дядя как-то рассказывал, что мой отец по заданию короны ходил в экспедицию в третий пояс и чуть там не погиб. Его выхаживали несколько месяцев. И это с учетом магического лечения! Вскоре после этого он познакомился с моей мамой и о походах в Пустошь больше не заговаривал. Но дядя все время повторял, что я очень на него похожа, и переживал о том, что я пойду по стопам папы, заинтересуюсь этой опасной зоной. А я не собиралась туда лезть. Мне хватало тем для изучения и без походов за стену. А теперь дело уже не в исследовательском зуде, а в жизненной необходимости.

– Когда мы отправимся? – Я решительно вздернула подбородок, хотя лишь от мысли о том, что придется идти в Пустошь, становилось не по себе.

– Не торопись, – вздохнула Лайза. – Это очень опасное путешествие, к которому нужно основательно подготовиться. Да и просто так за стену нас никто не пустит.

– Действительно…

Я об этом как-то не подумала. Нельзя же просто постучать в ворота защитной цитадели и попросить пропустить нас на ту сторону. Так и вижу, как стою перед комендантом крепости и говорю: «Дяденька, пустите нас, пожалуйста, за ворота. Очень нужно! Только не спрашивайте зачем. Не скажу!»

Для пропуска на ту сторону нужны веские основания, какие-то разрешительные бумаги и… даже не знаю, что еще. Но точно не одно горячее желание посмотреть на Пустошь.

– Да, это будет непросто, – словно читая мои мысли, произнесла Лайза и поморщилась. – Придется кое к кому обращаться… А они ребята очень непредсказуемые.

– Кто это? – удивилась я. – И как они смогут нас провести на ту сторону?

– Это отдельный разговор, – вздохнула Лайза.

– И все же, – настояла я. – К кому нужно обратиться? Ты же понимаешь, что я не из пустого любопытства спрашиваю?

Лайза вздохнула, и я поняла, что ее связывает какая-то клятва.

– Ладно… – протянула она, подбирая слова. – Как ты думаешь, как в продаже появляются запрещенные артефакты и ингредиенты?

– А они появляются? – спросила я, широко раскрыв глаза.

– Эйлин, я, конечно, понимаю, что ты домашний ребенок, но нельзя же быть такой наивной! – с укором посмотрела на меня подруга. – Теневой рынок всегда был и будет. Как и те, кто поставляет туда товар из Пустоши.

И до меня наконец дошло, кого подруга имела в виду.

– Искатели?

– Заметь, ты догадалась сама, – с облегчением произнесла она.

– Но зачем им это?

– А ты думаешь, искателям разрешают выносить из Пустоши все, что они там найдут или добудут? Или, может, платят за этот эксклюзив столько, сколько он на самом деле стоит? – фыркнула она.

– А разве нет? Я всегда считала, что корона щедро оплачивает их находки.

Я знала, что искатели продают особо ценные ингредиенты и находки в крепости, но никогда не задумывалась, довольны ли они этим.

– Нет, – вздохнула Лайза. – И я понимаю короля, который не хочет, чтобы, к примеру, глаз орхуса[1] или коготь бивуса[2]попали в случайные руки. Ты ведь знаешь, что каждый такой артефакт должен быть поставлен на учет, как и его обладатель?

– Да, это я знаю! – словно оправдываясь, воскликнула я. – Такие артефакты можно купить только в королевских лавках или получить в дар от самого короля.

– Вот! А искателям, если они такие добудут, не платят и десятой части их настоящей стоимости.

– Но почему?! – возмутилась я.

Лайза развела руками, показывая, что у этого, наверное, есть какое-то объяснение, но она его не знает.

– И ты утверждаешь, что на такой случай у искателей есть запасной выход из Пустоши?

– Я ничего не утверждаю. – Лайза так многозначительно на меня посмотрела, что стало понятно: выход-вход точно есть. – Но в любом случае другого способа попасть в Пустошь в ближайшие полгода у нас нет.

– А дальше?

– Что «а дальше»?

– Ты сказала, что в ближайшие полгода такого способа нет – значит, к примеру, через год он будет?

– Будет, – кивнула подруга. – Мы можем отправиться в Пустошь как кураторы летней практики четверокурсников. Но в таком случае ты обязана будешь взять с собой всю доверенную тебе группу. Потому что отлучаться от нее тебе будет нельзя. Как думаешь, после такого опасного путешествия многие вернутся в академию?

Я сглотнула. Вот уж кого пускать вглубь Пустоши я не хотела, так это своих адептов. Если хоть кто-то из них пострадает, я себе этого никогда не прощу. Мне только интересно, почему никто не сказал, что летом мне придется курировать практику?

Этот вопрос я задала подруге.

– Потому что тебя туда никто отправлять не собирался. Для этого есть более опытные магистры. В любом случае это не наш вариант. А вот зимние каникулы – да. В Пустоши никогда не бывает снега, а температура не опускается ниже десяти градусов, так что погода не станет препятствием. Нас там ждут другие проблемы и неудобства. – Лайза еще раз окинула меня взглядом, посмотрела на результаты исследования в приборе и встала со стула, на который села во время нашей беседы. – Все, мне пора к другим пострадавшим. Твоя одежда в шкафчике. И что-то мне подсказывает, что провожатые у тебя найдутся, стоит тебе выйти из лекарского крыла.

– Ты о ком? – удивилась я.

– Знала бы ты, как мне уже надоели твои адепты! – внезапно в сердцах воскликнула Лайза. – Последние сутки я их разве что метлой не отгоняю от палат! Никакие увещевания не помогают!

– Так у них же занятия должны быть! – уже возмутилась и я.

– Вот-вот! Иди и расскажи им о важности обучения и о пропущенном за время их бдений материале.

Внезапно у меня на руках захихикал Ё-ё.

– А они по очереди дежурят. А потом конспекты друг у друга переписывают.

– Но зачем? – Я не могла понять.

– Любовь – она такая, – со знанием дела заявил еж. – Подчас толкает на странные поступки. – Мои брови поползли вверх, и Ё-ё снова захихикал. – Представляете, они поспорили: в чье дежурство ты выйдешь из палаты и кто тебя проводит до комнаты, тот первым и будет просить твоей руки.

– Да тьфу на тебя! – облегченно выдохнула я, не поверив в этот бред. – Все бы тебе шутить.

Но стоило мне выйти из палаты, как я увидела весьма странную картину…

Недалеко от входа в лекарское крыло с букетом цветов, явно надерганных на академической клумбе, стоял Рэй, а напротив, сверля его взглядом, – Марсель. Причем Рэй и не думал как-то отступать. Я бы даже сказала, что их взгляды скрестились, как клинки, но это я, видимо, еще от наведенного сна не отошла.

Решив обозначить свое присутствие, я кашлянула:

– Кхм… – А когда в меня метнулись, по-другому и не скажешь, два взгляда, от неожиданности слегка придушенно поздоровалась: – Привет.

При виде меня мужчин тут же смягчились.

– Магистр эль Бланк!

– Эйлин!

Оба снова переглянулись и синхронно шагнули ко мне.

– Магистр, это вам! – протянул мне букет Рэй. – С выздоровлением.

– Спасибо. Это очень мило, – улыбнулась я адепту. – Не ожидала, что меня из лазарета будут встречать с цветами.

Рэй расплылся в улыбке, а Марсель мрачно произнес:

– Я тоже. Не ожидал. Эйлин, у тебя очень заботливые адепты.

– Да, они у меня такие, – улыбнулась, чувствуя себя неловко.

Марсель вдруг решил при ученике обратиться ко мне на «ты», что приемлемо только между хорошими друзьями или возлюбленными, а за столь короткий срок пребывания в академии столичной комиссии мы ими стать никак не могли.

– Я еще и проводить вас могу. Мало ли, голова закружится или еще что? Вы же только-только из лазарета, – с энтузиазмом предложил Рэй.

Я посмотрела на Марселя и увидела, как заледенел его взгляд.

– Рэй, ты бессмертный, что ли? – с моего плеча прокомментировал ситуацию Ё-ё.

– Нет, я не бессмертный, а целеустремленный, – ответил ему адепт и улыбнулся еще шире.

– Удача любит храбрых, – уважительно покачал головой еж и перевел взгляд на Марселя. – Но не в этом случае. Свалил бы ты сейчас на занятия… от греха подальше. Не видишь: эр проверяющий не выспался и зол.

– Так это… – и не думал внимать гласу разума Рэй, – пусть он идет отдыхать. Я же не мешаю.

Повисло напряженное молчание. Ё-ё прикрыл глаза и сокрушенно хлопнул лапкой по мордочке, но промолчал.

– Мешаете, адепт, – наконец так холодно, что даже у меня по руке побежали мурашки, возразил Марсель. – Мне нужно поговорить с магистром эль Бланк. – И положил мне на талию руку.

Неожиданно.

Я посмотрела на нее с недоверием и непонятным трепетом. Этот жест выражал некие притязания на мою скромную персону, вот только ни о чем подобном речи между нами не шло. Вернее, нечто такое витало, но лишь на грани предчувствия и некоего обещания. А тут прямая заявка. Или я что-то не так поняла? Все-таки у меня совсем мало опыта в отношениях. Вернее, его нет вообще.

Отношения… Нужны ли они мне? Нужен ли мне Марсель? И насколько все это своевременно в моем случае?

Размышления выбили меня из колеи, и я опомнилась, только когда мы дошли до конца коридора. Резко остановилась, решительно повернулась к графу и положила ладонь на его руку, продолжавшую лежать на моей талии, чтобы ее убрать.

– Марсель, я…

– Обязательно, – внезапно снова ошеломил меня граф. – Мы обязательно все обсудим, когда доберемся до твоей комнаты.

– Но ты ведь уже без невидимости, – произнесла я растерянно, и Марсель увлек меня дальше. – Это отразится на моей репутации.

– Не отразится. Я провожу тебя до твоей комнаты, а потом снова приду под невидимостью. Такой вариант тебя устраивает?

– Да. То есть нет! Я же не должна… – Я совсем растерялась.

По всем правилам приличия я не должна находиться наедине с мужчиной, но в то же время я уже столько раз оставалась с ним вдвоем, и даже когда он был практически без одежды, что глупо говорить о каких-то правилах. Но это все равно не значило, что я должна забывать о приличиях!

– Марсель… – неожиданно даже для самой себя жалобно произнесла я и ощутила, как он на мгновение крепче прижал меня к себе, а потом отпустил и поцеловал мне руку.

– Эйлин, все будет хорошо. Ты мне веришь?

Я смотрела в глаза этого мужчины и неожиданно поняла, что тону в них.

– Ой, вот только не надо этих фраз, – внезапно вклинился в наш разговор помалкивавший до этого Ё-ё. – После них у девушек откуда ни возьмись появляются дела, из-за которых приходится уходить в отпуск по уходу за ребенком. – Еж встретился взглядом с Марселем и почти взвизгнул: – И не надо так задумчиво на меня смотреть! – Ё-ё обхватил меня лапками за лицо, чтобы я перевела взгляд на него. У меня даже дыхание перехватило – с таким энтузиазмом можно человеку и шею свернуть! – Я! Эйлин, я буду твоей дуэньей! И не вздумай с ним встречаться без моего присутствия!

– Ну вот видишь. А ты переживала, – усмехнулся Марсель. – Пошли. Нам о многом нужно поговорить. Я зайду к тебе через пятнадцать минут. Заодно обед с собой прихвачу. Заказал в городе.

[1] Глаз орхуса – артефакт, которые позволяет разглядеть иллюзии любого порядка, даже самые сложные. (Запрещен для использования во дворце и королевских резиденциях даже обладателям этих артефактов.)

[2] Коготь бивуса – ингредиент, сам по себе являющийся артефактом. Способен пройти через любые магические сигналки и магические ловушки, обезвреживая их. (Запрещен для использования во дворце и королевских резиденциях даже обладателям этих артефактов.)

Глава 2. О том, что прошлое связано с настоящим

Во время ужина никаких серьезных бесед Марсель не начинал. Однако от того, как он на меня иногда поглядывал, становилось неуютно. И дело было совсем не в том, о чем так сильно переживал Ё-ё, который остро следил, чтобы Марсель не перешагнул за черту приличий, нет. Во взгляде графа я читала глубоко скрытое беспокойство. Причем оно было связано со мной.

Напряжение между нами росло, и я поняла, что не могу больше проглотить ни крошки. Я отложила приборы и спросила:

– Марсель, в чем дело?

– Ты не поела, – нахмурился он, глядя на мою почти не тронутую тарелку.

– И не смогу, пока ты так напряжен. Что случилось?

Марсель нахмурился еще больше.

– Не думал, что меня так легко прочитать.

– А это и нелегко, – погладил себя по полному пузику Ё-ё, который только что съел целую плошку любимого им фарша. – Я ничего такого не чувствую, но Эйлин всегда была чувствительной девушкой. Особенно к тем, кого впустила в ближний круг.

– В ближний круг? – посмотрел на меня Марсель, и глаза его блеснули.

– Юной девушке такие ошибки простительны, – фыркнул Ё-ё. – Но ничего, у нее еще есть время все осознать и отправить тебя в дальнее… э-э-э… путешествие куда подальше. Но сейчас Эйлин говорит, что ты что-то от нее хочешь. Так что озвучивай-пф!

– Я ничего от нее не хочу, – хмуро возразил Марсель.

Ё-ё, наглея окончательно, всплеснул лапками:

– Да ну?!

Марсель хмыкнул и устало потер лоб.

– Это мы обсудим с Эйлин без твоего присутствия и участия. А сейчас нам нужно поговорить о другом. – И внезапно спросил у меня: – Ты умеешь ставить на свой разум ментальные щиты, блокирующие эмоциональные всплески?

Я вздрогнула. В голове тут же заметалось множество мыслей о том, почему он об этом спросил. Главная из которых была: «Неужели догадался о нестабильном источнике?!» Магия тут же взбурлила, грозя нехорошими последствиями. А ведь Лайза меня предупредила, что нужно поберечься…

Марсель увидел мой испуг и тут же оказался рядом. Развернул стул вместе со мной к себе и взял мои ладони в свои, согревая вмиг похолодевшие пальцы.

– Эйлин, все хорошо. Просто поставь щиты. Для этого нужно совсем мало сил. Магичить как-то иначе первые дни после такой встряски не стоит. Я просто не хочу, чтобы ты волновалась. Хорошо?

Он словно гипнотизировал меня своим взглядом, и я медленно кивнула. Потом прикрыла глаза, сосредоточилась и наложила на разум ментальные щиты. Они сейчас и в самом деле очень кстати. На меня снизошло спокойствие, граничащее с равнодушием. Именно поэтому я и не любила это состояние. Сейчас мне было плевать, даже если бы Марлена объявилась на пороге и заявила, что перебила всю академию. Конечно, я утрирую. Такая встряска пробила бы какие угодно щиты, но…

– Молодец. – Марсель отпустил мои руки и, взяв стул, сел напротив. – Я знаю, что у тебя проблемы с даром. —Мои щиты дрогнули, но удержались. – Мне не составило труда соотнести детали и понять, что выброс, закрывший в зале портал, вовсе не был обдуманным поступком.

Я невольно сглотнула, не торопясь открывать глаза – почему-то так говорить сейчас с Марселем было проще, – и спросила помертвевшим голосом:

– Комиссия уже в курсе? Когда за мной приедут?

– Эйлин! – внезапно рявкнул Марсель и встряхнул меня за плечи. Я испуганно распахнула глаза. – Никогда! Слышишь? Никогда я тебя им не отдам! – И прижал меня к себе.

Его глаза обжигали зеленым огнем, руки казались горячими даже через платье, а напряженная грудь была будто стальной. И несмотря на доводы разума, который сейчас холодно подкидывал мысли о том, что это может быть ложью или манипуляцией, я верила Марселю. Даже если меня ждет монастырь, отправит меня туда не он.

Я расслабилась и положила голову ему на грудь, ощущая, как теплеет в районе сердца.

– Я не отдам тебя этим стервятникам, – уже гораздо тише и спокойнее повторил Марсель и обнял совсем иначе: нежно и бережно. – Но ты ведь понимаешь, что с твоим источником нужно что-то делать?

– Понимаю. – Я отстранилась и заглянула ему в глаза. – Ты знаешь, как его стабилизировать?

– Нет, пока не знаю. Но обязательно выясню. Не может быть, чтобы не было способа. К тому же ты как-то дожила до своих лет и никого не убила. – Он улыбнулся, но у меня сбилось дыхание, и я сильнее вцепилась в лацканы его кителя. – Или убила? – Улыбка сползла с губ Марселя, и он нахмурился, изучая мое лицо, на котором наверняка не осталось ни кровинки. Несмотря ни на какие щиты, старая рана всколыхнула во мне столько эмоций, что я всхлипнула. – Эйлин… – Марсель требовательно смотрел мне в глаза.

И я впервые призналась кому-то в самом ужасном страхе, который носила в себе всю свою жизнь и которым не делилась даже с дядей. Не делилась, потому что знала – он скажет и сделает все, чтобы этот страх развеять, какова бы ни была правда.

– Я боюсь, что наш дом был разрушен и мои родители умерли не из-за своих изысканий с системой защиты, а из-за моего выброса.

И слезы сами собой потекли из глаз. Но я даже не всхлипывала и не пыталась их вытереть. Только смотрела в зеленые глаза Марселя. Не знаю, как мне удалось сдержаться и не ухватиться за грудь в попытке унять бушевавшую там боль. Я столько лет ее прятала и пряталась от нее сама, что сейчас не спасали никакие заклинания успокоения.

– Что значит – ты боишься? Ты этого не знаешь? – сощурился он.

– Не знаю, – выдохнула я. – В прошлый раз я тебе не лгала, когда говорила, что ничего не помню о тех событиях.

– Тогда почему сейчас ты…

Ответ был очевиден, и именно он не давал мне покоя. Я сорвалась и выкрикнула ему в лицо:

– Потому что ничего не помню!

Я попыталась вырваться из объятий Марселя, но он не пустил. Несколько мгновений я боролась с ним, желая высвободиться и убежать подальше, чтобы не чувствовать, не смотреть в его глаза, и вообще мечтая не существовать в этой вселенной, но он держал крепко. И я обмякла и разрыдалась. Собственные застарелые страхи, ужас из-за событий последних дней выходили из меня потоками слез. Источник бурлил, наполняя магические каналы энергией, и грозил очередным выбросом.

На плече внезапно появился Ё-ё и прижался к моему лицу, всем своим тельцем впитывая излишки моей магии, снимая напряжение и боль от избытка силы в каналах.

– Не думал, что когда-нибудь это скажу, – произнес еж, – но неси ее в спальню.

Марсель на мгновение замер, а потом подхватил меня на руки, и мы оказались сидящими на моей кровати. И мне было все равно, что и кто обо мне подумает, если узнает.

Я ощутила нежные поглаживания по волосам и спине и, обхватив Марселя за шею, разрыдалась еще горше.

– Тут точно все защищено? – спросил Марсель у Ё-ё.

– Точно. Эта комната выдержит любой выброс. Но тебе лучше уйти. Мне-то ничего не будет, а вот тебе не поздоровится.

– Как много ты можешь впитать ее силы? – не торопясь оставлять меня одну, спросил Марсель.

– Много. Но точный объем, конечно, не знаю. – И ворчливо добавил: – Вали уже отсюда!

– Повежливее, Ё-ё, я ведь могу и рассердиться, – с угрозой ответил граф.

– Нет, ты правда сейчас собирался выяснять, чьи бубенчики круче? – возмутился Ё-ё.

– А что, есть сомнения?

– Ой, ну давай, как юные школяры, что ли, мериться начнем? – фыркнул еж.

Их перепалка отвлекла меня от тяжелых переживаний и рыданий. Ситуация показалась настолько абсурдной, что я поинтересовалась:

– Чем вы собрались мериться?

Посмотрела на Ё-ё, который сидел рядом на кровати, готовый в любой момент снова оказаться у меня на плече и забрать излишки магии, перевела взгляд на Марселя. Тот достал из кармана платок и протянул мне. Я смутилась, представив, как сейчас выгляжу, и вытерла глаза и нос. Посмотрела на мокрое пятно на кителе графа и попыталась вытереть и его. Поняла, что это пустое, и снова всхлипнула. Марсель быстро сплел заклинание, и от пятна не осталось и следа.

– Ну, чем ты собрался со мной мериться? – тем временем спросил Ё-ё, изо всех сил нарываясь на неприятности.

– Иголками, – с иронией ответил Марсель.

– Так у тебя их нет, – ехидно произнес еж и развел лапки.

– У тебя тоже, – парировал граф.

Ё-ё засопел и гордо отвернулся:

– Иголки отрастут!

– Вот тогда и поговорим. – И Марсель посмотрел на меня: – Эйлин, ты как? Удалось обуздать выброс?

Я удивленно застыла и прислушалась к себе. Щитов не было. Их смело. Но несмотря на это, источник был почти спокоен – Ё-ё сильно помог, вобрав в себя очень много энергии, у него даже иголки проклюнулись и росли буквально на глазах. Но я обрадую его этим позже. А то мало ли чем они с Марселем после этого еще мериться решат.

– Похоже, выброса не будет, – слабо улыбнулась я.

Эти двое смогли переключить мои эмоции и сбить нараставшую волну.

– Я же говорил, что ты со всем справляешься, – улыбнулся мне Марсель, а я только покачала головой. – Нет, Эйлин, ты справляешься. И я уверен, что у нас есть время найти способ стабилизировать твой источник.

Я смотрела на Марселя и поражалась его уверенности. Он ведь не знал, что способ и в самом деле есть, но все равно говорил так, будто это решенный вопрос. А ведь таких, как я, уже многие столетия отдают комиссии, и, как говорил дядя, никто после этого домой не возвращался. Так, может, стоит рассказать Марселю о Пустоши и о том, что где-то в ней я могу найти спасение?

– Марсель… – робко начала я. – А что, если разгадка кроется в Пустоши? Что, если нужно отправиться туда и…

– Что? – Его брови удивленно взметнулись вверх, а потом он резко помрачнел и даже снова схватил меня за плечи. – Нет, Эйлин. Я не знаю более опасного места, чем Пустошь. Искать там нечто, что поможет стабилизировать источник, – безумие. Даже не думай об этом! Мы обязательно найдем выход, но точно не там. Пустошь не для тебя. Там слишком опасно!