Тайны адептки Фрэй, или Попаданка против

А пока…

– Ну что, кто сегодня будет со мной заниматься развитием магического зрения? – посмотрела я на парней.

Берг и Карл потупились, а вот Морис с Рэйнаром переглянулись:

– Сегодня наш день. Будем заниматься с тобой по двое.

Ну хоть официоз из речи ушел! Значит, отключили режим высшей аристократии. Уже проще.

– Хорошо. Но у меня сейчас занятия, а вот после обеда давайте встретимся у стадиона. Заодно объясните мне взаимосвязь магических потоков и математической модели магистра Гауса.

– А что в этом сложного? И какие занятия? – удивились парни. – Ты же еще не определилась с цветом магии?

– Ну и что? Моя мама была целителем, есть большая вероятность, что и у меня проснется этот дар. В любом случае теоретические уроки по этому предмету мне точно пригодятся. Магистр Сандар выдал мне допуск к занятиям.

– Да? Ну тогда мы тебя проводим, – и взяли меня в своеобразную коробочку.

– А вам что, учиться не нужно?

Мы шли, а немногочисленные встретившиеся по дороге адепты на нас косились.

– Нужно, конечно. Но если бы ты настояла, мы бы занятия пропустили.

Да уж, вира для аристократа – не пустой звук. Эти парни готовы прогуливать и получать неуды, но выполнять свои обязательства.

– Слушайте, давайте так, – я остановилась и серьезно на них посмотрела. – Выплата долга никак не должна влиять на вашу учебу. Мы вполне можем договориться, когда нам всем удобно уделить время для моих занятий.

– Ты вправе требовать от нас…

– Я знаю, что я вправе! Вот я и требую, чтобы ваша учеба не страдала от занятий со мной.

Тема учебы была для меня больной. В свое время я так и не смогла пойти учиться, хотя очень хотела. Маму парализовало, ей требовалось дорогостоящее лечение и постоянный уход. Деньги быстро испарились, но я нашла работу в сети и более-менее держалась на плаву и имела возможность всегда находиться дома. Жаль, в медицинском нельзя было учиться на удаленке, но это не мешало мне интересоваться предметом и надеяться когда-нибудь снова поступить в институт. Потом даже зарабатывать стала неплохо, а у мамы начались сдвиги в лечении. А потом к нам приехала тетя…

Я отогнала неуместные мысли, ожидая ответа парней. Те удивились такой моей категоричности, но с облегчением согласились:

– Хорошо, но тогда сегодня мы не сможем долго заниматься. Магистр Арнар… В общем, вечером нас ждет виварий…

– И целые стойла дерьма виверн и прочей академической живности, – вздохнув, добавил Морис.

– И так целую неделю, – грустно дополнил Карл.

– И это не считая удвоенной нагрузки на занятиях по физподготовке, – вставил свои пять копеек Берг.

Последние два восклицания Морис с Рэйнаром посчитали лишними и недовольно на них покосились.

Эти два рыжика, Карл и Берг, явно братья. Хотя и не похожи друг на друга. Их выдавали одинаковые жесты и мимика.

– Сочувствую, – вздохнула я.

– Не нужно. Мы еще легко отделались, – ответил Рэйнар и грозно глянул на рыжих, которые были с ним не согласны. – Если бы с тобой что-то случилось, нас могли из академии исключить. Кстати, Лайза меня чуть не испепелила, когда узнала, что произошло!

– Да? – Мои брови взлетели вверх.

Не ожидала от нее такого. У меня сложилось впечатление, что она была бы только рада, если бы меня не стало.

– Угу. Знаешь, я сильно удивился такой реакции. Уж извини, но раньше я не замечал ее большой любви к тебе, – он окинул меня быстрым оценивающим взглядом. – Да и ты была другой.

– Мне просто было плохо из-за затянувшейся инициации.

Как иначе объяснить то состояние моей предшественницы, я не знала. Но парень взглянул на меня со скепсисом:

– И она тянулась у тебя все два года учебы? Уж извини, но даже сегодня ты сказала больше слов, чем за все время нашего знакомства.

Что на это ответить, я не знала. Мне и правда было очень плохо, я жила словно под огромной толщей воды, но откуда взялось такое непонятное состояние, не могла представить.

– Знаешь, я мог бы предположить, что тебя прокляли. Но мы все-таки в академии магии учимся, и кто-то бы заметил характерное изменение твоей ауры или флер проклятья. Я даже как-то ради интереса сам пытался что-то такое на тебе разглядеть – такая ты была странная. Но ничего не было. Лайза сказала, что ты просто немного не от мира сего, и в академию тебя взяли только благодаря протекции графа Фрэя…

Я даже подвисла от такой интерпретации своего состояния. Покопалась в себе и воспоминаниях, но никаких признаков сумасшествия не почувствовала. Усталость, подавленность, моральное и физическое истощения – да, но не сумасшествие. Тем временем парень, продолжая пристально искоса меня разглядывать медленно произнес.

– …Но теперь я все больше в этом сомневаюсь. Слишком ты сейчас другая.

А такие рассуждения совсем ни к чему. Мало ли что он там себе может надумать?! Потому я лишь беззаботно пожала плечами:

– Можно подумать, ты жаждал со мной общения. У тебя были дела поважнее. Например, моя сестра.

– Угу, а вот и она, – недовольно сказал шагавший рядом Морис.

Сестрица явно увидела нас издалека и теперь целенаправленно шагала навстречу. Ее белокурые локоны были заплетены в замысловатую прическу, которая ей очень шла, а синее платье оттеняло голубые глаза. Не девушка – нимфа. Разумеется, шла она не одна, а в окружении свиты из двух подружек: Гретты и Розы. Неплохие девушки, наверное… Только почему-то с маниакальным упорством стремятся сделать мне гадость. Не скажу, что Лайза их к этому как-то сильно поощряла, но, видимо, они считали, что таким образом зарабатывают себе в ее глазах очки.

– Рэйнар! Привет, – первым делом обратилась она к парню, а потом поздоровалась и с остальными, совершенно не замечая меня. – Привет, мальчики. Вы уже завтракали?

– А ты с сестрой поздороваться не хочешь? – удивился Рэйнар.

– Ах, ну да. Привет, Линни. Признаться, я тебя и не заметила. Надеюсь, ты не обиделась? – и мило похлопала ресничками.

Не подкопаешься. Но я уже далеко не та Тэйлин, которую она привыкла безнаказанно гнобить.

– Обиделась, Лайза, – спокойно ответила я, и она, не ожидая от меня таких слов, продолжила улыбаться и хлопать ресничками. – Я вообще последнее время очень на тебя обижена. Но я твоя сестра, а родственники должны прощать друг друга. Поэтому прощаю тебе твое пренебрежение и прошу отдать мне мой Личный амулет.

Вот тут до нее в полной мере дошли мои слова.

– Да как ты… Да я… Но я же… – она явно пыталась найти слова. – Ты же была не в себе! Вот я и помогла тебе сохранить семейную реликвию!

– Реликвию? Разве это не простой амулет? – уцепилась я за ее оговорку.

– Да! То есть нет.

– Так да или нет?

– Это амулет твоей матери, который перешел к тебе после ее смерти! – наконец выбрала она линию поведения. – Разве я могла позволить тебе его потерять или отдать первому встречному?!

Амулет матери? Но почему сама Тэйлин об этом не знала? Неужели отец не посчитал нужным ей рассказать? Хотя неудивительно. Он не замечал дочь вообще. И это очень ее ранило.

– Я ценю твою помощь, но теперь чувствую себя достаточно хорошо, чтобы осознавать ценность и лично его хранить.

– Но… Ты же только что из лазарета! Вдруг тебе снова станет плохо?

– Плохо настолько, чтобы потерять амулет с заклинаниями от утери? – изображая наивность, поинтересовалась я и, прищурившись, склонила голову к плечу.

– Да ты же была настолько не в себе, что чуть сама не отдала его первому встречному! – она посмотрела на подруг, которые тут же закивали.

– То есть ты признаешь, что знала о моем плохом самочувствии и никому об этом не сказала и не отвела меня к лекарям, чтобы они нашли причину моего недомогания?

– Нет! То есть да. То есть… Ты сама меня просила никому не рассказывать!

– Да? И ты так просто послушалась меня, зная, что я не в себе и не могу адекватно себя вести?

Тут из ступора вышли ее подпевалы и, видя, что их предводительница теряет позиции, накинулись на меня:

– Да как ты смеешь?!

– Лайза – лучшая в мире сестра!

– Она так для тебя старалась!

– А ты – неблагодарная стерва!

Лайза тут же сориентировалась, достала платочек и приложила его к глазам, изображая слезы от несправедливости.

Парни до этого слушали очень заинтересованно и явно были на моей стороне, а теперь приуныли. Они посматривали на девушек с тоской во взгляде. Женские дрязги и слезы явно выбивали их из колеи.

Я тоже опешила от такой атаки. Но по своему прошлому опыту – а мне пришлось немало общаться с людьми по телефону и по претензиям в том числе – я знала, что этот поток, если его не прерывать, рано или поздно иссякнет. Вот и наши девушки выдохлись и уже хотели хмыкнуть и уйти с гордо поднятыми головами, но я чутко уловила этот момент и громко хлопнула в ладоши, сбивая им настрой:

– Вы просто замечательные подруги! – счастливо улыбнулась я, отчего опешили уже они. – Моя сестра может вами гордиться! Лайза, ты уже гордишься? Нет? Ну, значит, сейчас отдашь мне мой амулет и можешь начинать! Признаю, ты замечательная сестра! Спасла меня от страшной утраты. Я посыпаю голову пеплом от осознания, как несправедлива только что к тебе была. Прости меня, Лайза! Но теперь я в состоянии распоряжаться своими вещами сама, – и обернулась к парням: – Вы ведь нас проводите в женское общежитие? Мы быстро, только заберем амулет. А то я слышала, вы хотите пойти на завтрак, а я не отказалась бы составить вам компанию.

Выдав этот вдохновенный монолог, я выдохнула. Есть мне сейчас совсем не хотелось, но было страшно оставаться с этой троицей наедине. И я очень надеялась, что сопровождение парней поможет мне не только вернуть амулет, но и избежать женских разборок.

Не дав девушкам прийти в себя и решить, как действовать дальше, я подошла к Лайзе и, взяв ее под руку, повела в нужном мне направлении, треща без умолку о всякой ерунде.

Парни переглянулись и, к счастью, пошли следом. Лайза на мою болтовню, призванную не дать вступить в разговор ее подружкам, не обращала внимания и, с досадой закусив губу, поглядывала на меня и парней.

Вставшая на нашем пути сухонькая старушка-комендантша не хотела пускать лиц мужского пола в женское царство. Я увидела, как воспрянула духом Лайза, и поняла, что амулет в таком случае мне точно не отдадут.

– Пожалуйста! Они совсем ненадолго! – обратилась я к старушке и умоляюще сложила перед собой руки. – Нам ведь всем еще на завтрак нужно успеть!

Не знаю, что увидела в моих глазах женщина, но, пожевав губами, она сварливо сказала:

– Хорошо. На пять минут. – Я благодарно сжала ее руку и, не ожидавшая проявления таких чувств, старушка стушевалась. А потом замахала на нас руками: – Да идите уже! И чтобы никак эксцессов!

Гостиная огневичек оказалась пуста – все уже ушли на завтрак, потому присутствие парней никому объяснять не пришлось. Лайза отправилась в свою комнату, но вернулась буквально через минуту:

– Я же совсем забыла! Я отдала твой амулет на сохранение маме!

Я смотрела на Лайзу и понимала, что она нагло врет. Видимо, всю дорогу думала, что сказать, чтобы не отдавать мне амулет, и придумала. Но зачем он ей? Пользоваться деньгами с моего счета она не может, считать с него какую-то личную информацию – тоже. Неужели все только для того, чтобы поставить меня в зависимое положение? Или я все же не до конца понимаю всей его важности?

Я вспомнила, как Тэя любила прикасаться к этой капельке янтаря в серебряной оправе в самые сложные периоды жизни. Когда слезы и безысходность душили так, что ни вдохнуть, и внезапно осознала, что амулет действительно давал ей силы. А когда он исчез, жизнь девушки внезапно потеряла краски, а эмоции, которые раньше были яркими, пусть и причиняли боль, но все же побуждали идти дальше и отстаивать себя, словно присыпало пеплом. В глубине души Тэя верила, что в этом амулете спрятана частичка маминой души. Почему она так думала? Она сама не знала, но вера редко когда опирается на факты. Она просто есть, потому что иначе… иначе и быть не может.

Непроизвольно положила руку на грудь, где обычно находился амулет, и внезапно окунулась в память Тэи:

Клубок ниток, который мне дала нянюшка, был большой и желтый, прямо как солнышко. Я со смехом подкинула его к потолку, но не сумела поймать, и он покатился по полу прямо к ногам старушки. Нянюшка что-то вязала своими большими толстыми спицами, и они забавно цокали в тишине комнаты. Я залюбовалась красивым узорчатым полотном, которое у ее получалось. Вот как так? Я тоже пробовала крутить так спицами, и у меня ничего не выходило.

– А ты научишь меня вязать так же? – спросила я.

– Научу, – улыбнулась старушка. – Говорят, вам, магам, это даже полезно. Чтобы выплетать собственные заклинания из потоков силы.

Я широко раскрыла глаза и рот от удивления.

– А я точно маг?

– Твой отец маг, твоя мать была магессой, значит, и ты будешь обладать магией.

– А какой?

– Да откуда же мне знать? Скорее всего, воздушной, как отец, или целительской, как мать.

– И когда я узнаю об этом точно? – немного расстроилась я.

– После второй инициации. Тогда же сможешь полноценно пользоваться своим амулетом.

Я удивленно посмотрела на оранжевый камешек в серебряной оправе, который висел у меня на шее.

– А сейчас не могу?

– Сейчас нет, – потрепала она меня по волосам. – Но придет время, и сможешь оценить, что оставила тебе на память мама.

– Мама? Что она мне оставила?!

– Как же ты на нее похожа. А синие глазищи – один в один! Но всему свое время, – и она несильно щелкнула меня по носу.

Я обиженно насупилась и умоляюще посмотрела на нянюшку. Ну почему, когда разговор заходит о маме, она рассказывает так мало?!

– Всему свое время, Тэя. Всему свое время, – ласково улыбалась она мне.

И теперь эта… хитросделанная девчонка хочет лишить меня этой памяти?! Ладно, не меня, но воспоминания Тэи теперь так плотно переплетаются с моими, что я все больше воспринимаю ее горести и радости как свои. И вот настоящая Тэя точно бы не захотела, чтобы амулет остался в руках этой беспринципной особы и ее мамаши.

Не знаю, что на меня нашло. Я смотрела в красивое лицо Лайзы, за улыбкой которой скрывалось тщательно замаскированное злорадство, и не могла допустить, чтобы она взяла верх в этом противостоянии, чтобы это повторилось и сейчас. Слишком часто она обижала Тэю, слишком часто лишала самого дорого. Я этого больше не допущу!

В голове возник образ капли янтаря в серебряной оправе, и я ощутила, что амулет рядом! Не знаю как – не разбираюсь я еще в этой их магии. Представила, что между мной и амулетом натянута нить, и мысленно за нее потянула.

В комнате Лайзы раздался грохот. Все с удивлением посмотрели на ее дверь, и девушка недоуменно ее открыла.

Словно только этого и дожидаясь, из-за двери вынырнула капля янтаря, пронеслась прямо перед носом Лайзы, хлестнув по нему цепочкой, и амулет плавно опустился мне в руки.

Сказать, что все были удивлены, – ничего не сказать. Повисла неловкая пауза, во время которой Лайза потирала кончик носа и судорожно соображала, как прокомментировать произошедшее.

Я же сжимала в руках амулет, и на глаза наворачивались слезы. Я словно встретила старого потерянного друга, частичку чего-то очень важного, что помогало мне жить и бороться и что у меня отобрали.

– Надо же! А мне казалось, я его отдала маме, – наконец нервно улыбнулась Лайза. – Но раз уж он нашелся, может, пойдем завтракать? Рэйнар, ты ведь меня проводишь? – подхватила она парня под руку и потащила к выходу.

Морис приобнял меня за плечи и чуть сжал, выражая поддержку, потом предложил свою руку и, когда я на нее оперлась, повел из гостиной. А за нами заторопились все остальные.

– Ты понимаешь, что теперь тебе небезопасно здесь жить? – внезапно очень тихо спросил на ухо Морис.

– Неужели ты думаешь, что раньше было иначе? – спросила я парня, и он пристально посмотрел мне в глаза и кивнул чему-то своему.

И все же он был прав: жить с Лайзой теперь станет гораздо сложнее. Она точно не простит мне этой выходки и интереса ко мне ее дорогого Рэйнара. Хотя интересом там и не пахнет, всего лишь вина за произошедшее, но разве это важно?

Я посмотрела ему в спину и вздохнула: хорош, чертяка. А ведь он – еще одна причина, почему Тэя отказалась дальше бороться и решила остаться в небытии. Неразделенная любовь…

Опустила глаза.

– Ну хватит переживать, – положил ладонь мне на руку Морис и обаятельно улыбнулся. – Если будет совсем туго, моя комната всегда к твоим услугам. Обеспечу уют и безопасность от твоей сестрички и ее фурий-подруг.

– А от тебя кто защитит, защитничек? – усмехнулась я, глядя на этого ловеласа.

Тогда он приложил руку к груди, будто клялся, и с серьезным лицом заверил:

– Обещаю сдерживать все свои неблагородные порывы.

– Угу, – скептически ответила я. – Сердце с другой стороны, если что, – кивнула я на его руку.

Парень тоже на нее посмотрел, приложил к нужной стороне и улыбнулся еще шире. Не ответить на эту улыбку было невозможно.

Примечания