Тебя обнимет ветер: истории старухи Ойнур. Для тех, кто ищет тепло и надежду
- -
- 100%
- +
Все права защищены.
Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.
© Юлия Цвяк, 2024
© Оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2024
* * *
1. О том, что все рассказанное – выдумка, все услышанное – правда
Взрослые так и звали ее между собой – старуха Ойнур. А она и не обижалась. Смеялась и приговаривала, что нет ничего лучше, чем когда тебя тобой называют.
Тридцать лет спустя я решила навестить родную деревню. Завидев на дороге танцующую походку, ни на минуту не усомнилась, что передо мной она, та самая бабушка Аюна. Так ее звали мы, дети. А она и не обижалась. Смеялась и приговаривала, что дети знают куда больше, и нет ничего лучше, чем быть названной так, как видят детские глаза. Но все и так знали, что Аюна – хранительница этих мест, как мать-медведица, присматривающая за всеми.
Я предложила подвезти ее до деревни.
– Когда буду такая же старая, как и ты, тогда, может, и соглашусь. А ну вылезай, Цветочек, станцуй-ка лучше со мной.
– Вы меня помните?
– Чего ж не помнить, вон твоим платьем цветочным у бабки до сих пор горшок на заборе подвязан. Ну что, станцуешь со старухой? – как и тридцать лет назад хитро щурилась она.
И как тут можно было отказать. Если честно, и ехала, надеясь в душе, что она еще жива и по-прежнему рассказывает свои истории и небылицы. Байки иногда строгой и поучающей старухи Ойнур, выдумки немного сказочной и ласковой бабушки Аюны. Каждая из которых про нее и про того, кому она рассказывается. Не знаю, как у нее это получается. Сама она, как всегда, улыбается и отвечает:
– Все рассказанное – выдумка, все услышанное – правда.
2. Про костяной гребень, послушных девок и дурных баб
– Почему у окна?
– Так ведь при луне и окно все одно, что зеркало. Перед зеркалом себе еще можешь соврать, а под луной не выйдет. Она все запомнит.
Старики, кто еще говорил на наречии, знали, что Ойнур – луноликая. Потому, кто хотел правды о себе, распутать мысли или дело какое, приходили к ней, бывало, по вечерам и отдавали свои гребни.
– Ну чеши, Ойнур.
И она расчесывала, напевая. Правда, мало кто уже мог разобрать те песни. Убаюкивала. Гладила по голове и укладывала на своих перинах до утра.
Когда мы были детьми, она плела нам косы и матерей наших учила:
– Ты, как плетешь, с каждой прядью приговаривай, наставляй. Какую дочь через десять лет хочешь, какой судьбы ей желаешь, вот так и плети. Помни, не косу плетешь, а дитя пестуешь. Живости мало, дай вихрам да космам погулять слегка. А усмирить надобно, так потуже затяни. Да смотри не перестарайся. Всем послушная девка – себе дурная баба.
3. У рождающегося всегда есть силы родиться
– Потому что есть вещи, какими заведуют только земля и небо, – говорила Ойнур. – Колесо все время крутится, и ты можешь ступать с ним и праздновать. Или стоять столбом да заваливаться на каждом повороте оси.
Так встречали времена года, приход которых никогда не совпадал с первым днем зимы или осени. Природа за календарем не следит – это знал каждый ребенок, потому что за ней, природой, присматривала Ойнур.
– Каждому делу свое время: и весенней дерзости с ее желанием жизни, и летней радости, и осенней печали. А еще есть время Духа, когда вся твоя работа – знать себя да свои подземные воды. Чтоб не застывали под землей и зимней стужей.
В тот год весна пожаловала рано. Снег почти сошел, птицы хороводили в каждом дворе, а праздник никак не готовился. Весенние гуляния всегда были долгожданными, потому что дарили новую надежду.
– Апа, может, пораньше гульнем, раз земля так разошлась в этот раз? – спросил сосед, завидев Ойнур на дороге.
– Не спеши, Канык, не уважишь зиму – весне не угодишь. Дай рождающемуся сил самому родиться, нагуляешься еще.
Позже вечером мы с Ойнур готовили дом к празднику, и она рассказывала, как весной небо касается земли.
– Солнце уже манит, да и небо спускается, но земля тоже должна проснуться. Ежели некому принимать тепло и отдавать его на новые всходы, ничего не родится. Они сами уладят, природа и в нас так живет, во всем мужском и во всем женском. Просто наблюдай, а еще лучше – чувствуй. И услышишь, когда время праздновать. Есть вещи, какими заведуют только земля и небо.
4. Про смех и живое
Нет, там не было никакой магии. Хотя…
То были встречи смеха. Не сдержанного хихиканья, а нутряного женского хохота. Женщины собирались и рассказывали разные истории. Курьезные и сальные, те, что не принято и не положено произносить вслух. Или, наоборот, трудные, тоскливые. Расскажешь такую, а другие вывернут ее наизнанку, да разом и весь мир с тем опрокинут. Так что невольно посмеешься над самой собой.
Иногда они гурьбой вываливались во двор и плясали кто во что горазд, распевая частушки. Дурачились, как малы дети. Со стороны походило на обряд из другого мира, который с каждым смешком проникал в деревню.
– Потому и собирались только бабами. Детский, девичий смех – он другой. Невинный, ему еще свою дорогу пройти. А это – смех старух, которые уже выплакали свое, перестали бороться, он внутри каждой есть. Иногда и в слезах можно до смеха дойти. И смехом до слез. Вот тогда-то и начинается настоящая волшба.
Смех – он лучший лекарь. Все залечить может. И если кто-то умеет смеяться до слез, будь уверена, он живой. Тогда-то жизнь и вылезает наружу. Ее уже ничем не убьешь. Она сама умрет, когда ей время будет. Потому и мужики не противятся, отпуская жен ко мне. Знают, что смеющаяся жена – живая, с ней потом все пережить можно.
5. Про семейные истории
В то утро я пришла к старухе Ойнур за молоком, а попрощались мы только под вечер. И все потому, что я застала ее разбирающей старый чердак.
– Иди помоги мне, коль уж пришла. Молоко не убежит.
Перебирая пыльные коробки, я нашла большую книгу с фотографиями, нарисованными портретами и просто картинками о разном. Она была бережно завернута в уже выцветший платок.
Книгу трудно было назвать альбомом, таким, какими мы привыкли их видеть сейчас. Скорее, это была большая летопись семейных историй с подписями к фотографиям и рисунками.
– Ну знакомься, раз нашла.
– Что это?
– Это хранитель нашей семьи. Сейчас, небось, такие уже и не делают. Да я и сама мало что уже пишу. Сын какое-то время помогал, а дочери не до того. Раньше такие у каждого рода были. Объединяясь, семьи связывали разные истории в одну, продолжали нить, но и о первой петле помнили. Потому что важно, откуда ты. Зная это, человек сразу понимал то, что есть вокруг тебя и в тебе самом. Вот раньше как знакомились или здоровались, встречая кого на дороге? «Ты чей будешь?» А сейчас?
– Как тебя зовут.
– Видишь разницу?
– Мы помним тех, кто был до нас, и их истории. Это важно. Иначе ведь и нас бы не было. Но и живущих тоже чтим. Видишь, тут и про меня есть, и про сына. Про каждого, кто знает, чей он. Если я знаю, что во мне, уважаю это, могу дальше идти туда, куда мне хочется. Тогда все эти истории будут поддержкой и наукой.
Я долго сидела, молча разглядывая фотографии и рисунки. Там были и мужчины, и женщины, и дети. В разные годы и века. Казалось, я вижу целые жизни и тех, кто их жил. И в то же время все они были здесь, в самой Ойнур.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.