Железные рыцари

1. Необычное утро

День начался совершенно обычно. По крайней мере – для последних пары недель. С ругательств, произнесённых реверберирующим голосом моего… опекуна. Назвать его приёмным родителем или ещё чем-то похожим не поворачивался язык: это сволочное порождение технологий даже “опекуном” можно было назвать только потому, что за мат эта зараза больно била.

 Но годы жутких (ну… не очень жутких, но всё же) мучений под кибернетическим гнётом подходили к концу. Во-первых, издевательски вбиваемые в меня знания, ну и доставшее за годы пробуждение в виде бадьи воды, выплеснутой “для бодрости” принесли свои плоды. С помощью инструментов, своего могучего разума и непременного ритуального высказывания техников любого ранга и статуса “да твою ж!” я соорудил… Ну, ловушку, скажем так. Внёс изменения в устройство двери, косяка и воздуховода над ним. При этом, злостность моего опекуна сыграла с ним злую шутку: убираться в комнате он заставлял регулярно. И делать это своими руками (сволочь такая!), мотивируя это тем, что это “моя территория”. На которую он проникал исключительно по трём причинам: для побудки, вызова на занятия и для объявления наказания. Но всё обустройство комнаты, включая ремонт и замену бытовых приборов, было исключительно на мне.

 И вот, уже пару недель, вместо потока холоднющей воды меня будил гневный писк облитого опекуна. Лазить по воздуховоду и над дверью, снимать ловушку он находил… неправильным. Довольно странная у него была логика, у киборга, которого киборгом-то можно назвать с большой натяжкой. В школе его сородичей выделяли в отдельную группу – не вид, как ксеносов. А именно группу, трансхомо. Часть людей, пошедших по пути “изменения, перешедшие порог” – транс. Ну и переставшие после этого изменения быть людьми, хомо или гуманами. В нашем понимании, конечно.

 Но Пииты (или “пиитас”, по ихнему), ну или “кремниевые люди”, как я с интересом узнал, на забытом древнем языке, к человечеству и Империи не относились. Имели свои зоны, регионы космоса. С людьми практически не пересекались, ну и имели очень напряжённые отношения с “хранителями знаний и технологий” Орденом Вулкана или вулканидами. Эти киборги, в отличие от Пиитов, имели не менее половины человеческого тела – это  было в их своде правил, “должностной инструкции”, которую мой опекун-пиит (да и не только он) снисходительно называл “религиозной догмой”. И не просто входили в Империю, а были её важнейшей и нужнейшей частью. Хотя и монополизировали многое, не давая доступ к информации “профанам”, не состоящем в их “Ордене Вулкана”.

 Вообще, именно вопрос пиитов заставил меня вслушиваться в урок. Так-то я, нужно признать, на учёбу “забивал”, по ряду причин. Главная из которых – а жить-то мне когда? В сорок лет, ну да. Посмотришь на сороколетних, пузатых дядек… Так даже со стороны видно – жить им уже и не хочется. Ну а опекун мой к моим школьным успехом был совершенно равнодушен. Хотя визгливые вопли Мариванны, завуча нашего, насчёт “Гален, станешь наркоманом, проституткой и бандитом! И сдохнешь в подворотне, через день после школы!” меня несколько поддостали. Да и на противоречивую глупость своих “педагогических воплей” эта бабища внимания не обращала. Потому что чтобы стать одновременно всеми ей названными категориями неуважаемых людей, да ещё и сдохнуть в подворотне на следующий день после школы…

 Это надо быть ОЧЕНЬ талантливым и шустрым. Я конечно ого-го, но не настолько, насколько верила в мои безграничные силы Марьиванна, чтоб ей ангину подхватить и визжать поменьше…

 Тем временем мой опекун обтёк от праведного возмездия, уставив на меня зеркально-сверкающую маску в виде человеческого лица, зияющую чёрными провалами глаз.

– Гален, прекрати, это, – указал он пальцем на уже опустевшее ведро.

– Вот моя же просьба, уважаемый опекун Никс, – елейно ответил я. – Лет… пятнадцать? – похлопал я ресницами.

– Двенадцать, – педантично уточнил киборг. – В младенчестве бодрящие утренние процедуры не пошли бы тебе на пользу.

– Они и в отрочестве не пошли, но тебя это не останавливало! – всё же взорвался я.

– Ты не прав, но дискутировать на эту тему я не намерен. Я пришёл тебя разбудить…

– Спасибо большое, – довольно улыбнулся я.

– Не перебивай! У тебя экзамен сегодня.

– А-а-а… – задумался я, но понял, что и вправду. – Ну и ладно, хотя я не совсем понимаю, зачем он мне. Ты же меня мучи… учил, достойной опекун!

– Начальное образование в Империи необходимы на 76,8% планет. Оставшиеся либо впали в неисправимое дикарство, либо религиозное помешательство. Что, в общем-то, одно и то же.

– Так-то оно так, только я же…

– Преступно пренебрегал обучением. Я в курсе, Гален. Тем не менее объем твоих скудных знаний достаточен, для получения проходного балла и диплома. А для твоего дальнейшего пути табель с удовлетворительными отметками необходим. Всё что выше – излишнее.

– А что у меня за путь? – заинтересовался я, не в первый раз. – Ну хоть сейчас то можешь сказать?!

– Нет, – не в первый раз отрезал Никс. – Вскоре увидишь, – расщедрился он на пояснение, нихрена не поясняющее. – Завтрак, – заключил он и утопал из моей комнаты.

 А я оделся и задумчиво потопал на столовую-веранду, где перекусывал дома практически всю свою жизнь. В одиночестве: Никс нормальной еды не ел, да и вообще, непонятно, ел ли что-то вообще. Я его за подобным не заставал, так что, может, функционировал на мини-реакторах своего искусственного тела. Хотя, часть мозга у него было – где-то через два года моего нудежа, несколько лет назад, он признался что “Тридцать шесть процентов ЦНС человеческие. И хватит испытывать моё терпение, Гален!”

 Последнее было весомым аргументом – металлический опекун меня наказывал (а не “учил”, что от наказания у нормальных людей и не отличалось) всего два раза. Оба – болезненно, оскорбительно и раздражающе. В общем связываться с неудовольствием опекуна у меня желания не было никакого, так что эти самые проценты – это всё что точно узнал про пиитов.

 Перекусывая я оглядывал окружающие яблоневые сады и призадумался. А что меня ждёт дальше? Вопрос не в экзамене, а в его результате, который в Империи, ну и на нашей родной планете Белояр был “полноправным гражданством”. То есть, закончивший начальную школу и получивший табель – становился полностью взрослым и самостоятельным. Правда, судя по рассказам, на разных планетах по разному. Где-то и в двенадцать заканчивают. А где-то – в двадцать один год. И предметы вроде различаются, кроме основных имперских…

 Впрочем, вопрос в том, что мне делать. Так-то родители и опекуны (а я был не единственным сиротой, хотя на спокойном Белояре это редкость), по примеру мифического государства Спарты, детей по окончании учёбы не выкидывали. Помогали и всякое такое. Но вот в то, что Никс мне поможет мне разве что направляющим пинком – практически гарантированно. Причём очень повезёт, если пинок этот будет не металлическим никсовым копытом.

 Вообще, выходило что Никс готовил меня в какую-то военную структуру. Ну, судя по вбиваемым им знаниям навыкам и умениям. ОЧЕНЬ странную – никаких аналогов даже в голову не приходило, а я голожурналы “Галопом по Империи” и “Вокруг Галактики” очень внимательно просматривал.

Но, судя по всему – армейское подразделение или что-то такое. Правда, есть силы самообороны Белояра, но это слишком даже для Никса. Скажем так, планетарная безопасность – самая ненужная из всех ненужных организаций на планете, последние несколько сотен лет. Последнее военное столкновение – сотни лет назад: какой-то наёмник пожелал взять Белояр под “защиту”. Очевидно, из всех прочих мест подзащитные его выставили пинками. Ну и на Белояре он кончился, вместе с командой: очень не понравилась нашим газовая атака столичного Благограда.

Правда, потом оказалось, что она была осуществлена усыпляющим газом… Но нападающих уже немножечко убили и сожалений, как я понял, не испытывали. Да и в усыплённом городе были жертвы – кто был не слишком здоров, кто неудачно упал или за рулём мобиля. Да и пожары возникли, хоть и не слишком обширные. В общем, бандита-наёмника и его прихлебателей наказали насмерть и правильно сделали.

 Вот только толку от дрыхнущей вместе со всей столицей планетарной обороны не было от слова “совсем”. И, с тех пор, не только из-за нападений, но и вообще, с военщиной на Белояре становилось… всё страннее. История говорила: “всеобщая воинская повинность”. А, на деле – всех на Белояре учили владеть оружием, делая из населения ополчение, на случай нужды. Но нужды не случалось, а планетарная безопасность состояла из десятка престарелых дедулек, кто из полиции, кто просто чиновники, которые служить бросать отказывались категорически “пока не помрём”! Ну и сделали им, как говорил Никс, этакую “синекуру” – странное слово, но, как он объяснил, очень подходящее.

 Так вот, Никс меня мучил на совесть (хоть и совершенно бессовестный и сволочной тип!). И планетарная безопасность Белояра, да и полицейские или служба спасения – ну вот вообще не требовали тех знаний, навыков и умений, что он в меня вбивал. Можно, конечно, предположить что эта железяка мерзкая глумилась над беззащитным мной таким образом… Даже хочется такое предположить. Но я Никса знал не один год, хоть и довольно странно знал. И он, конечно, сволочь. Но он сволочь в методах и вообще. А вот по делу – очень рациональный и логичный тип. И тратить “своё ценное время” – а тратил он его по восемь-десять часов ежедневно, все эти годы – он бы на то, чтобы “поглумиться над Галеном” не стал.

 И, выходит, к чему-то он меня готовил, по завету безвестного и непонятно где и как помершего папаши. Это вообще отдельная, меня долгие годы расстраивающая (пока не повзрослел и плюнул) история.

Итак, матушка моя была медиком на нашей единственной орбитальной станции-порту. Межзвёздные транспортники, как понятно, на планету спустится не в состоянии, слишком огромные. Да и к звёздам слишком сильно им приближаться не стоит, а то фигу от звезды улетят. Ну так вот, выходила ситуация, что папаша мой оказался в лазарете станции. Почему – я так и не понял, хоть причину искал и спрашивал. Ну и помимо лечения непонятно от чего, охмурил этот тип мою матушку. И улетел, а я… ну как мне часто поминали родичи, до тех пор пока не стали получать по шее, я матушку убил своим рождением. Тоже непонятно – она была старшим медиком станции, о беременности своей знала. Я не пробовал, но есть у меня ощущение, что не заметить у себя беременность, даже без медицинского образования – дело очень тяжелое, почти непосильное. А не заметить с медицинским образованием – так и вовсе невозможное.

 Только вот моё рождение привело матушку к смерти. Что, как, зачем, почему – я так и не смог толком выяснить. И вот, через год после моего рождения и матушкиной смерти, появляется на орбите Белояра звездолёт пиитов. А оттуда вываливается Никс и находит меня. Предъявляет родственникам некие бумаги, слепки генетических карт или что-то такое. Ну, я так думаю, потому что конфликта, когда он меня от родственников забирал, не было. Что им он показывал – мне неизвестно. Сам он не говорит, а с родичами по матушке у меня отношения не те, чтобы они мне докладывали.

Мне Никс рассказал только то, что он задолжал моему неизвестному папаше. Тот, мол, помер (просто свинство со стороны моих родителей так безответственно помирать!), но не просто так, а оказав этим ценную услугу лично Никсу. Ни деталей, ни чего-то ещё, даже имени папаши киборг не сообщил. Только факт: Никс – должен. А умирающий папаша, как оказалось, о матушке беременной… не забыл. И помирая попросил в качестве отдачи долга позаботится о ребёнке и матери.

 Видно, не совсем сволочью был. И свалил не с концами, а по делам. Но помер как последний свинтус, оставив меня круглым сиротой! И на злостное пиитское поругание!

 Так вот, Никс меня забирает. Арендует у нашей Фамилии домик в столице, причём за деньги. И начинает меня не покладая манипуляторы растить и издеваться.

 При этом, до поры, когда мне исполнилось восемь лет, отношения с Безмолвными (ну, не самая красивая фамилия у матушкиной семьи, но и не худшая) были подчёркнуто-нейтральными. Пока, в эти самые восемь лет меня Гаврила Безмолвный, старший в фамилии, не пригласил поговорить. Ну я и согласился, направившись к нему после учёбы. А вот там дядька начал мне нести какую-то фигню, причём “фигню” – это если не материться. Про какие-то скрепы, устои, мои немеренные задолженности перед фамилией.

– А за что я вам должен-то? – поинтересовался я, искренне по малолетству удивившись.

– За рождение, за уход, за матушку свою…

– Так я её даже не видел! – возмутился я тогда. – А Никс сказал что все денежные вопросы закрыл! За что я должен-то?!

– Щенок неуважительный! – начал орать покрасневший дядька. – Ну ничего, сейчас научу уважению, которое в тебя нелюдь не вбила!

 И полез драться. Или наказывать, или ещё чего. Здоровый, красный, толстый. С бородищей здоровенной.

 Но мне было восемь лет. А Никс меня уже четыре года мучил… ну учил в смысле. И учил чему-то совсем непонятному, потому что даже сейчас я не знаю, что за “стиль боя” он мне преподавал. Ни в голо, ни в энциклопедиях я такого не находил, только отдельные элементы. А сам он на вопросы отвечал “Нет названия и стиля. Учу правильно себя вести в бою”. Ну, для себя я этикеткой этот “стиль” назвал, частично в шутку.

 Так вот, смысл этикетки был не в ударах-захватах-заломах и прочем. А в том, чтобы установить уязвимые части противника и цель, ради которой которой ты с ним схлестнулся. И путь достижения этой цели кратчайшим путём, с минимальными затратами времени и сил.

Для начала я шмыгнул под стол, с грозным визгом: “не поймаешь, жирдяй!” И скакал под столом и вокруг него, пока ревущий и красный дядька забыл об осторожности и стал, расставив в стороны свои грабли, меня ловить. Ухватил я граблю за мизинец, дёрнул и вывернул – вывихнул, скорее всего, легковат я был и мелковат для перелома. Дядька зашипел, выпрямился и получил моими кулачками по шарам. Которые снизу, до верхних я не дотягивался. Верхние шары выпучил, полусогнутый, ну а я в прыжке в окладистую бородищу вцепился. И лбом дядьки об стол вопрос закрыл.

 Это вот сейчас весело и смешно, а тогда страшно было – жуть! Но Никс, хоть и сволочь, гонял меня хорошо. Так что посмотрел я на валяющегося и бледного, но дышащего дядьку, да и улизнул в окно кабинета.

Потом чуть ли не вся фамилия припёрлась к нашему с Никсом дому. Отдать меня за “оскорбление” “на воспитание”. Никс, как я помню, без мата, но так оскорбительно, что для ругаемых лучше бы матерился, отказал. Полезли родичи “нелюдь наглую” учить. И были биты. Напоказ, скорее эффектно, чем эффективно и очень унизительно. Продолжалось это избиение, пока городские полицейские на звуки различной матерности и вызовы от соседей не набежали. И конфликт получил огласку, как и причина конфликта. Безмолвные по репутации очень неприятную плюху получили, а меня, как “выкормыша нелюдского”, напоказ как родича не воспринимали.

 Ну, в школе-то с парой своих многоюродных братцев и сестриц немного общался. Но они с очень большой оглядкой это делали, потому что я в фамилии как “недруг непримиримый и вредитель” значился. Придурки, а не родичи у меня какие-то!

Но все эти воспоминания за завтраком меня так к решению вопроса “а что будет-то?” не привели. Ясно что Никс, опекун-вредитель скрытный, меня к чему-то готовит. Но вот к чему – непонятно. Не говорит, “терпение тренирует”, с его слов, сволочь такой! Хотя, последнее время, после того как Никс стал будить меня тем, что сам обливался, а не обливал меня, я к нему стал лучше относиться. Да и немного времени осталось, а там узнаю, заключил я, закончив завтрак. И потопал из дома, сдаваться, раз уж экзамен на носу.

2. Предэкзаменационная разминка

Наш домик располагался неподалёку от учебного комплекса. Подозреваю, Никс подобрал его специально, чтобы максимальное количество времени посветить учебмному мучительству меня. Впрочем, его коварные планы наткнулись на мою разумность – я просто забивал на часть занятий, занимаясь своими делами. Да и почти всегда задерживался после занятий – пообщаться с людьми, морды набить… ну и последние годы с девчонками пообщаться, за ручку подержаться и всё такое. Даже небезуспешно, в плане “всё такое” вышло, но как-то… В общем, получившееся от романтических голо отличалось и отношения с парой подружек развития не получили. А вот несколько подруг без всякого такого – были. Но при попытке попробовать с ними ставили вопрос дальнейших отношений вообще. Дуры, вообще-то, но выбирая между всяким таким на пару-тройку раз и подругами (подчас помогающих с ответом дурацких несделанных заданий) я выбирал подруг.

 Вообще, как-то у меня со сверстниками не очень сложилось, зрело рассуждал взрослый я. И Никс тут виноват больше всего – и самим фактом своего наличия, и своим воспитанием. Просто начиналось моё общение с того, что сверстники пытались меня обозвать и пару раз даже побить. А я на это повёл себя так, как и учил киборг. Нет, каких-то там травм и увечий не наносил, конечно. “Цель”, в достижении которой я использовал “средства”, была просто прекратить всякие обзывательства и тычки в свой адрес. Но было это, как я понял уже впоследствии, “слишком жёстко” для белоярских сверстников. Я должен был подраться-пообзываться, непременно огрести от них, помирится и наладить отношения. Ну. по крайней мере, подобные модели выходили на основании уроков кибернетической сволочи, которые тот дал через несколько лет ПОСЛЕ того, как они мне были интересны. Именно интересны, а не нужны: с какого хрена сам я должен давать всяким там придуркам меня бить? Ради их расположения в будущем? Так обойдуться!

 В общем – обошлись. И даже общение и взаимоотношения я какие-никакие наладил, учавствовал в военных операциях по рейдерским налётам на фруктовые сады, много что ещё. Но вот именно с дружбой не сложилось – впрочем, с последним я особо и не горевал. А вот с враждой… У меня вражды точно не было. А вот несколько особо тупых и физически развитых сверстника регулярно нарывались на колотушки. Совершенно необучаемые придурки: вытрут кровавые сопли, позанимаются какой-то хернёй с полгодика, ну и опять лезут огребать.

Последний раз Димка, аж чемпион школы по какому-то рукомашеству, утащил у папаши-полицеского ручной парализатор и с ним и поддержкой нескольких придурков решил поучить меня “жизни”. Вообще-то, в чём-то, научил: с парализованной (очень неприятные ощущения, а когда нервы стали “отходить” – совсем мрак!) рукой и несколькими рассечениями и гематомамами, я спустил с придурка-Димки штаны и засунул отнятый парализатор ему в зад. Просто по взгляду, поведению и самому факту вооруженного нападения я понял: пока я просто бью и вырубаю, этот идиот не остановится. У него придурошная цель – меня победить, ну а судя по парализатору уже вышедшая за пределы детских разборок.

Соответственно, если я не хочу в следующий раз получить выстрел из охотничьего ружья из засады, надо либо придурка убивать – чего делать не очень хотелось, да и были сомнения, что вот прям так и сразу смогу. Самого “стрелка” скорее всего “да”, а вот четвёрку его спутников-очевидцев… Вряд ли, да и не за что их. А не прибить – так варианты развития событий после смертельного возмездия Димке могли быть крайне неприятные. Вплоть до выстрела из охотничьего карабина из засады от папаши-полицейского, у которого этот придурок был единственным ребёнком.

 Так что парализатор в жопу, причём прилюдно – выходило наиболее действенным. Удар, причём неисправимый, по “авторитету”. И очень чувствительное указание, что шуточки с шишками и синяками для Димки кончились. И следующая его попытка может закончится для него совсем плохо.

Было это почти год назад, никаких последствий от старших за собой не имело. Как Димка восстанавливал свою репутацию среди прихлебателей, меня особенно не интересовало. Но больше ко мне, с попытками набить морду, не лезли, так что поступил я правильно. Правда испортив отношения практически со всеми знакомыми, кроме пары приятелей и подруг – ну да и чёрт бы с ним.

Всё это я думал, неторопливо бредя по улочке в сторону здоровенного парка, в центре которого и располагались учебные здания. Вообще Благоград выходил очень… заштатным городком. Невысокая, в пять этажей максимум, застройка. Кроме важных зданий – типа космопорта, вышек радиотрансляции, планетарной думы и школы. И население столичное не дотягивало и до миллиона, при том что до попытки наёмника-бандита Белояр взять “под защиту” был Благоград практически мегаполисом, пять миллионов а то и больше населения. Но атака на него привела к тому, что кучковаться в одном городе на планете без защитной орбитальной группировки (а то и планетарного щита) люди не стали. И столица “захирела”: стала учебным и управленческим центром.

 Вот даже непонятно, правильно люди поступили или нет, лениво размышлял я, топая по гравийной дорожке. Так-то и логично вроде бы, но вот только дело в том, что ЕДИНСТВЕННОЕ, за последнюю тысячу лет нападение на Белояр – было от этого самого бандита-наёмника. Расположение нашего медвежьего угла таково, что даже астрограф наш, Пал Лукич, меня несколько раз будил своими патетическими криками на уроке. Просто расположение Белояра – практически за границей галактического диска. ОЧЕНЬ далеко от ядра, выше галактической плоскости… В общем, в округе, на сотню световых лет нету не только пригодных к жизни систем, но даже звёзд в стадии нормального свечения. Одна наша Белая. И само существование её в этом галактическом Зажописнске – нерешённая загадка природы.

 И даже когда были войны, например – с ксеносами-кревами. Так-то у них было какое-то самоназвание, но настолько злостное, что выговорить его могли только выпускники Его Императорского Величества Ксенолингвистического Института. Где все пятнадцать лет обучения только и занимались что тренировками пастей и связок, чтоб это злостное название выговорить. Ну а все нормальные люди звали ксеносов кревами, потому что похожи были они на трёхметровых сухопутных креветок.

Так вот, даже кревы, ведущие с людьми войну на уничтожение (и благополучно в ней самовыпиленные) прислали к Белой один-единственный разведывательный шлюп. В котором, по легендам, кревов и сварили. Устроив на Белояре всепланетный креветочный пир, по случаю торжества Человечества. По моему с супом из кревов – байки. Потому что кревы в суп вроде бы не очень годились, какая-то химия у них неправильная. Но легенда ходила упорно, подтверждаемая гордым и хищным клацаньем зубами рассказчика.

 И выходило, что Белояр никому, в общем-то, не нужен. Раз в полгода прилетал тяжёлый лайнер Имперской Космонавигации, делавший ради нашего захолустья основательный крюк. Смысла в его прибытии было немного – налогов Белояр фактически не платил, денег на путешествия у белоярцев было немного. Так, наберётся сотня-другая добровольцев в Звёздный Легион, но ради них гонять многокилометровый грузопассажирский лайнер никто бы не стал. Если бы не правило и как это… доктрина Империи. Насчёт связи, коммуникаций и всякого такого.

Так что с неудачной попытки захвата Белояра личный корабль моего папаши и корыто пиитов, привезшее Никса были единственными кораблями, кроме космонавигаторов, вышедшими на орбиту Белой.

Вот и выглядела подготовка к какому-то там возможному военному вторжению как этакая “военная игра”. Причём, судя по азартно горящим глазам бородатых дядек – так выглядела она не только в моём воображении.

 А с другой стороны, если бы Благоград был бы мегаполисом, как в голо, было бы мне очень худо. Первое время уж точно. Потому что никсова наука, в меня вбитая кибернетическим мозгоклюйством и колотушками (кторые этот сволочной пиит называл “педагогический процесс”) требовала контролировать окружение и выявлять возможные опасности. А когда вокруг куча незнакомого народа – это плохо и тяжело. В двенадцать лет наш учебный класс проходил месячную стажировку на орбитальной станции. Так первую неделю я падал в каюте с жуткой мигренью. Даже на глумёж всяких сволочей в стиле “Гален от толпы сомлел, боится людей, хе-хе!” не реагировал.

 Потом правда привык, стало полегче, даже занялся попыткой выяснить историю родителей. Но – безуспешно. Те кто знал что-то интересное – были на Белояре и со мной просто не разговаривали.

 И ведь не тайна какая секретная! Просто родичи по матушке – гавнюки редкостные. А Никс – гавнюк садистически-педагогический!

– Излишняя для тебя информация, Гален. Может даже навредить. Тренируй волю и самоконтроль, – трындела эта занудная сволочь на мои вопросы.

– А если я сам узнаю?! – возмущался я.

– Узнавай, – пожимал плечами пиит. – Но, не в ущерб нашим занятиям.