Легенда о разорении династий. Книга 3. Кровавый пир

GUO JINGMING

郭敬明

LEGEND OF RAVAGING DYNASTIES. VOLUME 3

临界.爵迹.冷血狂宴

Copyright © Guo Jingming

This edition is published by AST Publishers LTD arrangement with China South Booky Culture Media Co., LTD through Tianjin Mengchen Cultural Communication Group Co., Ltd.

Publishing Coordination: MoonTrans.

© Иванова И. И., перевод на русский язык, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Глава первая. Первые галки

Весь Ренн, за исключением нескольких самых высоких его строений, укрывала тяжелая пелена свинцовых туч. Насыщенный водяным паром слой облаков бурлил и накатывал, расходясь яростными молниями и громом, что для сухого зимнего периода, когда муссоны дули с материка к морю, являлось редким явлением.

Над рядами облаков пролетела черная галка; ее оперение, впитавшее тяжелый водяной пар, слегка затрудняло полет. Миновав несколько упрямо торчащих над облачным покровом башен, она изнеможенно нырнула под облака.

Обычно белоснежный и преуспевающий порт сейчас напоминал безжизненный город, который кто-то окунул в серые чернила. Просторные улицы пустовали, недавно покинувшие их люди еще не вернулись обратно. Над головой прокатился грохочущий раскат грома, то и дело слышался стук закрываемых деревянных ставней. Ци Лин двигался против ветра, с трудом ступая по охваченным надвигающейся бурей просторным улицам. Из-за плотной пелены черных туч небо казалось очень низким, словно вот-вот опустится еще ниже и придавит его голову. В носу стоял влажный воздух, наполненный рыбным запахом морской воды.

Прохожих на улице практически не было, лишь несколько случайных уличных торговцев, но и те спешно сворачивали свои ларьки, торопливо и кое-как забивали тележки товарами, только бы успеть возвратиться домой до того, как обрушится холодный ливень.

По земле кружила рассыпанная на рынке сухая трава и оставленная ненужная мелочь.

Ренн.

Даже такой восхитительный морской порт, такой богатый город не выдержал безжалостного испытания.

Утром, когда Ци Лин проснулся в гостинице, день хоть и выглядел пасмурным, однако настолько безумных ветров, какие бушевали сейчас, еще не было. Он взглянул на сумрачное небо за окном, после чего окинул взглядом пустую комнату и ощутил ужасное чувство потери внутри.

На самом-то деле с Инь Чэнем он провел не так уж и много времени, поэтому, хоть в этот момент и остался один-одинешенек, просто вернулся к прежней жизни. Он с малых лет привык ни на кого не полагаться, разве не так? И все же по непонятной причине его не покидало чувство, что из груди вырезали кусок – пробили дырку в окне, и неугомонный сквозняк остудил сердце, надул в его кровеносные сосуды лед, и теперь оно, стуча, отдавалось тихой колющей болью.

Очаг горел всю ночь, в нем остались лишь точки тлеющих угольков. Внутри комнаты стояла жара, распространяющая ощущение томительного, сухого тепла; нагреваясь горячим воздухом, простоявшие многие годы массивные деревянные стены источали тяжелый древесный аромат.

Ци Лин выбрался из постели, распахнул окно, и в покои тут же ворвался зимний леденящий ветер и достиг его обнаженной груди, холодок скользнул по ней родниковой водой. Поток прохлады поднял на коже мелкие мурашки, принеся приятное наслаждение и в то же время постепенно отрезвляя ото сна.

В юношестве тело всегда растет стремительно и резко. Ци Лин обнаружил, что снова прибавил в росте, мышцы груди и рук тоже становились все крепче, вот только это, вероятно, являлось заслугой его огромного и тяжелого меча. Чтобы поскорее привыкнуть к духовному орудию, парень почти не возвращал его в Печать: без надобности носил при себе, таскал на спине в дороге, размахивал им по сторонам – от таких упражнений его мышцы незаметно окрепли.

И все же его не покидала мысль, что хорошо бы обменяться с Инь Чэнем. У князя орудий имелось целое множество: изящные и искусные, с прекрасными, роскошными узорами на поверхностях – с первого взгляда становилось понятно, что такие вещицы использовались прежде кем-то могучим, не говоря уже о Божественном Подъюбнике. Ци Лин подумывал вручить собственный тяжелый меч Инь Чэню, слишком уж тот выглядел тощим, словно в любой момент его мог сдуть ветер, а со своей бледной кожей да серебристо-серыми волосами казался еще хилее и нежнее. Ци Лину думалось, что не будь сейчас князь все еще чуть выше него ростом, то сам он сгодился бы ему в старшие братья.

– Сколько же все-таки Инь Чэню лет? Если порассуждать, должен быть намного старше, но почему же тогда кожа у него такая белая и нежная, совсем не как у меня? Может, дело в том, что я с малых лет разносил тарелки? Видно, на мне осела масляная копоть… Или же он просто возится со всякими травками, чтобы получше выглядеть… – бормотал про себя Ци Лин, меж тем натягивая одежду. Перевязав пояс, он отправился вниз.

Сегодня его ждало одно важное дело.

Ци Лин очень старался сделать его хорошо, и, когда закончил, на дворе уже начало смеркаться.

Он завернулся в плащ и быстро побежал к доске объявлений, что располагалась на углу улицы. За пазухой парень крепко сжимал кипу пахнущих чернилами листов.

Утром, как только вышел за дверь, он тут же снял булавку из чистого серебра со своей одежды и обменял на деньги у скупщика, а затем отыскал на улице рядом с гостиницей лавку, занимающуюся письмом и живописью, и попросил мастера помочь нарисовать дюжину портретов Инь Чэня. Вот только за работой прошел целый день, и как бы в лавке ни старались, Ци Лин оставался недоволен: ему казалось, у мастера совсем не выходила внешность Инь Чэня. Брови князь имел весьма острые, но в то же время мягкие; в глазах присутствовало небольшое равнодушие, однако, внимательно приглядевшись, можно было заметить огонек дружелюбия; он не очень любил улыбаться, лицо его, казалось бы, долгие годы укутывал сильный холод, но другим от него вовсе не становилось морозно… Ци Лин, запрокинув голову и вспоминая Инь Чэня, шумно вываливал целую кучу слов и совершенно не обращал внимания на то, слушал ли его рисующий или нет.

В какой-то момент художник слегка разозлился и принялся выпроваживать клиента на улицу.

– Тогда верните деньги! – возмущенно обратился Ци Лин к человеку в лавке.

– Я столько рисовал, а ты все недоволен. Скажи спасибо, что не требую доплатить. В голове у тебя божество, а не человек! Никому его не изобразить. Должно быть, специально пришел поиздеваться, щенок? А ну, проваливай сейчас же, иначе ноги переломаю.

Ци Лину оставалось лишь рассерженно унести прочь кипу уже нарисованных и совсем не похожих на оригинал портретов. Не запрети ему Инь Чэнь свободно пользоваться духовной силой перед простым народом, он бы давно выпустил Снежного Клыка и навел шуму.

Над головой прокатился очередной мрачный раскат грома, и Ци Лин опомнился. Он уже стоял перед доской объявлений.

Парень выудил из-под одежды портреты, выбрал тот, который с натяжкой посчитал наиболее напоминающим Инь Чэня, после чего снял крышку глиняного горшочка в углу доски, просунул руку и черпнул немного клейкой пасты, намазал по уголкам портрета, а затем наклеил изображение князя на самое видное место.

Ци Лин бережно разгладил бумагу, ужасно боясь стереть еще не до конца высохшие чернила.

Зимний ветер задул яростнее, к нему примешались ледяные частички и, касаясь лица, щипали холодом. Несколько прохожих вбежали в ворота гостиницы, чтобы укрыться от дождя.

Ци Лин стоял перед доской объявлений и смотрел, замерев, на портрет. До того самого момента, пока его резко не привел в чувство раздавшийся позади грохот: его чемодан выбросили на середину улицы, оставленное Инь Чэнем длинное одеяние вывалилось из ящика и мятой кучей лежало на сырой земле, а на главном крыльце стоял гостиничный слуга. С нахмуренными бровями он бросил на Ци Лина нетерпеливый взгляд, после чего развернулся, чтобы уйти.

– А ну, стой! – рванул к нему Ци Лин, раскидав портреты вдоль дороги. Он бережно поднял одеяние Инь Чэня, гневно смотря на слугу: – Что это ты делаешь? Я гость, почему мои вещи на улице?

– Гость? Ваши деньги, «гость», давно закончились. Уже немало дней живешь в долг. У нас тут не приют для бездомных: либо плати, либо немедленно забирай вещи и проваливай.

– Я… – Ци Лин пошарил руками по карманам, на лице его отразилась явная неловкость. Он опустил голову, не зная, как ответить, выдавив несколько невнятных звуков, он поднял взгляд и прошептал: – Может, я останусь у вас в гостинице и помогу с работой? Буду подавать чай и воду, мыть тарелки, и готовить умею – уже когда-то прислуживал на станции в поселке. Не вру. Просто дайте мне какую угодно комнатку, мне нужно ждать здесь, я не могу уйти…

Не дослушав его, работник хмыкнул и, отвернувшись, вошел в гостиницу, захлопнув за собой тяжелую деревянную дверь.

Прижимая к себе одежду князя, Ци Лин одиноко стоял посреди улицы, не зная, куда идти. На дорогах уже не осталось прохожих и повозок – лишь воющий зимний ветер.

На лоб парня упало несколько ледяных капель дождя.

Ци Лин вскинул голову: с неба лил проливной дождь. Он стоял под ливнем в одиночестве, пока вода постепенно мочила волосы и одежду. Меховой ворот, напитавшись, потяжелел и, точно груз на душе апостола, теперь тянул плечи вниз.

Только что наклеенное им объявление о поиске пропавшего князя намокло от дождя, чернила пошли разводами, и лицо Инь Чэня постепенно размывалось. Парень посмотрел на медленно исчезающего с бумаги князя, и глаза его покраснели.

Со всевозможных карнизов крыш вниз стекала вода, на дороге очень скоро собрались лужи. От конца улицы к Ци Лину медленно шагал силуэт с раскрытым зонтом.

Фигура у него была миниатюрной, волосы изящно связаны в узел на макушке. Дождевая вода струилась вниз с краев роскошного зонта, и редкие капли падали на щедро расшитый золотистыми нитями плащ, напитывали вшитые в узоры синие драгоценные камни, отчего те сверкали только сильнее.

Ци Лин почувствовал приближение и медленно повернул голову.

Под проливным дождем в середине улицы тихо стояла Тяньшу Юхуа: она смотрела на друга, не произнося ни слова.

Ци Лин потер покрасневшие глаза и улыбнулся с напускной беспечностью, его голос зазвучал сипло:

– Должно быть, дождь принесло с моря, морская соль совсем едкая, аж глаза щиплет… Мои, наверное, покраснели?

Юхуа подошла ближе и протянула зонт, укрыв под ним Ци Лина.

Несколько вымокших галок, хлопая крыльями, остановились под узким деревянным козырьком доски объявлений. Они заунывно закричали, но эти звуки быстро поглотил проливной дождь.

Воде не было конца.

На поверхности зимнего моря покачивались расколотые льдины, в морозном воздухе чувствовалась соль, а в беззвучно вздымающихся под луной черных волнах – гнетущая скорбь.

Холодную зимнюю пору птицы, как правило, проводили в каменных пещерах прибрежных утесов, немногие их покидали. Дрожа, они сбивались вместе и грелись, иногда испуская слабые крики – настолько тихие, что те были практически неразличимы в гулком шуме морских волн.

Инь Чэнь стоял на краю обрыва в глубоких раздумьях, а когда отвлекся от собственных мыслей, наконец-то заметил проснувшуюся Гуйшань Ляньцюань.

Она встала и подошла к нему. Ветер дул с моря к обрыву, развевая за спиной ее одеяние.

Инь Чэнь, повернув голову, поприветствовал ее.

– Ты хорошо отдохнул? – тихо спросила она, наблюдая за князем.

– Вполне, – кивнул тот. – А ты?

Ляньцюань промолчала, однако ответ и не требовался: Инь Чэнь сам чувствовал обильную духовную силу внутри ее тела. Пусть их и разделяло расстояние, а сила Ляньцюань оставалась скрыта, тем не менее было ясно, что ее нынешняя мощь значительно отличалась от прежней силы Пятого апостола.

После ночи отдыха два совершенно разных набора духовных линий окончательно сплелись вместе. В миниатюрном и грациозном теле девушки сейчас, казалось, томился яростный золотистый океан, в любую секунду готовый выплеснуться чудовищными ревущими волнами, что поглотят весь мир.

– Раз готова, то пора, – произнес Седьмой князь, не сводя с нее взгляда.

– Если собираемся спасти Гильгамеша, нас двоих недостаточно… – Она помедлила, после чего продолжила: – Необходим еще один человек.

Темно-голубое пламя бликами играло на черной воде, отчего та сверкала гнетущим холодным светом, напоминая поблескивающий на клыках змеи яд, пока над неподвижной поверхностью скользил слой густого белого тумана.

Тэрэя и Ю Мин прошли по всплывшим на воде каменным ступеням, не произнося ни слова. Бок о бок ступая по Крестовому Коридору, они двигались к залам серебряных жрецов.

Достигнув распутья, в безмолвном единстве они подняли головы на запертую комнату в центре и обменялись многозначительными взглядами: каждый из них знал, о чем думал другой. Тут же Тэрэя отвернулась и направилась к комнате справа, а Ю Мин зашагал в противоположную сторону.

Просторный коридор заполнил грохот тяжелых каменных дверей, и спустя мгновение в Сердце вновь воцарилась привычная мертвая тишина.

Ю Мин стоял перед кристальной стеной, на лице его не было и следа от привычной презрительной ухмылки, однако и колен он не преклонил, лишь молча стоял в ожидании указаний серебряного жреца.

– Немедленно отправляйся в Ренн и доставь в столицу Тяньшу Юхуа прежде, чем до нее доберутся Гуйшань Ляньцюань и Инь Чэнь. – Из кристальной стены, расходясь эхом по просторной комнате, донесся низкий и слегка отдающий металлом голос жреца. – И во что бы то ни стало приведи ее живой.

– Тяньшу Юхуа? Не понимаю… – Острые брови Ю Мина слегка нахмурились, зрачки сузились, напоминая змеиные. – Насколько я знаю, линии в ее теле неполные. Зачем вам бесполезный апостол? Если с ней необходимо разобраться, сделаю это на месте.

– Гуйшань Ляньцюань и Инь Чэнь хотят вызволить Гильгамеша, и Тяньшу Юхуа – одно из условий того, удастся ли им это или нет. Ты и сам не желаешь, чтобы Гильгамеша спасли из места заточения, разве не так? Не забывай, сколько усилий вы трое приложили, чтобы его запереть, а значит, если он выберется, то в первую очередь придет за Ци Ла, Тэрэей и тобой. Необходимо лишить их шансов, прежде чем они смогут приступить к воплощению замысла.

Лицо Ю Мина слегка побледнело. Сдерживая недовольство, он произнес:

– Я – Карающий князь, отвечаю за убийства. Отправьте за ней посланников – их хватит, чтобы привести сюда ничтожество вроде Тяньшу Юхуа, мне вовсе не…

– Довольно, – оборвал его слова ледяной голос. – Отправляйся сейчас же.

Мужчина сделал глубокий вдох и, не сказав больше ни слова, развернулся к двери.

Тэрэя почтительно опустилась на одно колено на ледяной каменный пол, в уголках ее рта играла едва различимая улыбка, делая прекрасное, но холодное лицо еще более красивым. Черные как смоль густые волосы были собраны на макушке золотым украшением, и голубое свечение кристальной стены очерчивало ее лицо мрачной каймой.

Женщина не говорила, и причиной этому служило то, что в комнате она находилась вовсе не одна. Такое случалось крайне редко, ведь обычно серебряные жрецы раздавали приказы князьям один на один.

Голова ее была опущена, однако внимание полностью сосредоточено на серебряном посланнике, что в это мгновение находился в темном углу, напоминая укрывшееся в тени привидение с руками, поднятыми перед грудью в крайне причудливом жесте.

– Позвольте спросить, для чего меня вызвали в этот раз? – все же не выдержала и заговорила Тэрэя, просидев в молчании долгое время.

– Для задания, выполнить которое способна лишь ты. Немедленно отправляйся в Коридор Бездны, Тэрэя. Отыщи и доставь обратно тело мальчика, – раздался голос из стены.

Стоило услышать эти слова, как ресницы Тэрэи едва заметно дрогнули. Она привела в порядок дыхание, всеми силами принуждая собственный голос звучать ровно, подняла голову и с улыбкой спросила:

– Тело мальчика? Я не ослышалась? Вы сказали: «Коридор Бездны». Ущелье заполнено свирепыми зверьми – оставь там хоть сотню трупов, они бы давно уже были съедены без остатка.

– Об этом не переживай. Ни одному зверю не захотелось бы отужинать им, они не стали бы и приближаться. Вокруг того тела не задержится никакой духовный зверь.

Сохраняя на лице притворное выражение недоумения, князь слегка нахмурила брови, показывая, что не понимает. Непонимание означало, что она могла продолжать и дальше задавать вопросы, ответы на которые могли раскрыть больше информации, а чем больше на руках информации, тем дольше можно прожить в этом кровавом мире. Таков был закон выживания, усвоенный ею еще в детстве.

Она тихонько вздохнула:

– Несмотря на мой дар видеть духовную силу, думается мне, в уже безжизненном теле ее быть не должно. В этом задании моим способностям себя не проявить… Да и земли Коридора Бездны необъятны и запутанны, ущелье полно ядовитых топей и чащ. Подобные поиски слишком сложны, как же мне одной справиться со свирепыми хищниками? Не будет ли разумнее отправить со мной пару десятков посланников?

– Незачем скромничать, Тэрэя, для защиты у тебя есть Подол богини, и ты не встретишь сопротивления, даже столкнувшись с мириадами духовных зверей.

Не успели слова осесть, как стоявший все это время в углу серебряный посланник вышел из тени и медленно направился к женщине. Он становился все ближе, и Тэрэя наконец-то разглядела, что причиной его странной позы с вытянутыми перед грудью руками служила непроглядно черная шкатулка, которую он все это время прижимал к себе. Сверху на ней был вырезан невероятно сложный рисунок, а сам материал напоминал черное сандаловое дерево, однако аромата не чувствовалось – наоборот, присутствовал некий… едва уловимый запах крови, словно шкатулку вырезали из древесины, почерневшей оттого, что она очень долгое время отмокала в крови.

Воззвав к капельке своего дара, Тэрэя постаралась незаметно окутать им шкатулку в руках посланника, словно коснуться струйкой прохладного ветерка. Вот только стоило ее силе накрыть дерево, как голову женщины тут же пронзил холод.

От резкой боли пульс мгновенно участился.

– Незачем действовать тайком, – раздался голос из кристалла. – Этот образец и так для тебя.

– Образец… – произнесла Тэрэя.

Серебряный посланник встал перед Тэрэей и медленно открыл шкатулку, она устремила взгляд внутрь, и ее зрачки мгновенно сузились: на дне шкатулки оказалась густая жидкость, похожая на жидкий черный металл. Вещество отсвечивало холодным блеском и, словно живое, трепыхалось и безостановочно визжало. Нет, визгом это назвать было нельзя, потому что в ушах по-прежнему стояла тишина и только голову заполнял пронзительный вопль. Звук тысяч сжигаемых в огне младенцев, разрушающий разум и чувства, расходящийся ясным эхом внутри черепной коробки, – звук, который невозможно услышать и от которого нельзя сбежать.

– Отметь эту силу, используй ее как путеводную нить, и быстро управишься с задачей. – Голос прозвучал с холодком.

Вот только его холоду было не сравниться с тем, как похолодели ладони Тэрэи. Она инстинктивно сжала кулаки, с трудом сдерживая собственное волнение:

– Отметить? О чем вы?..

– Твой дар уже давно не ограничивается одним лишь восприятием духовной силы, разве не так, Тэрэя? Стоит тебе выбрать жертву, как на ее теле остается метка, что протягивает между вами незаметную влекущую нить. Даже сбеги она на край света, пока в тебе есть духовная сила и пока сама не решишь оборвать нить, ты будешь видеть цель так же ясно, как если бы та была прямо перед тобой. Неважно, где и как далеко добыча на самом деле. Притяжению подобной метки не способна помешать никакая материя: ни твердая, ни жидкая, ни даже магнитное поле… Поэтому отмеченному тобой не поможет побег ни под воду, ни под землю. Я ведь верно говорю?

На лбу Тэрэи проступил пот.

– Вот только… Ты же не могла забыть правило, которому должна подчиняться, будучи разрушителем? Если дар обладает потенциалом к развитию, ты обязана сообщать нам о появлении новых способностей для внесения соответствующих записей. Почему молчала до сих пор?

– Прошу простить меня. – Сердце Четвертого князя билось все чаще, она переживала, что раскроются вовсе не ее «метки», а… Она склонила голову, пряча взгляд. – Вините в этом мое собственное замешательство. Я еще не полностью разобралась в новой способности и намеревалась сделать это, прежде чем доложить вам…

– Беспокоит, что влекущая нить сильно расходует твою духовную силу?

– Верно… – Сердцебиение Тэрэи постепенно успокоилось, женщина поняла, что жрецы знали куда больше, чем она предполагала, и лучший шаг – выложить карты на стол, но только те из них, что не особо важны, принести в жертву малое и защитить нечто поистине важное. – Стоит метке закрепиться, а добыче броситься прочь, как моя духовная сила начинает расходоваться все быстрее. Поэтому если я не уверена, что смогу нагнать цель сразу, то не осмеливаюсь создать нить, иначе к моменту нашей встречи моя сила истощится, а связь обернется во вред: обратит в добычу меня, и я своими же руками загоню себя в ловушку…

– В твоем случае расход духовной силы определяют две вещи: первая – время, тот самый промежуток между определением цели и поимкой, вторая же – пространство, разделяющее тебя и добычу абсолютное расстояние, не учитывающее никаких препятствий. И бегство добычи всего лишь процесс одновременного увеличения времени и пространства…

– Значит ли это, что я могу избежать потери духовной силы? – Тэрэя подняла голову, в ее взгляде искрилось воодушевление.

– Ее можно значительно снизить. Тот, кто оставляет метку, способен уменьшить количество силы, поглощаемой влекущей нитью, до совершенно незначительного значения. – Голос по-прежнему звучал холодно, однако помимо холода в нем слышалось что-то еще.

– Что для этого требуется? – Женщина постаралась, чтобы интерес звучал искренне и рьяно.

– Расскажу, но только в качестве награды за выполненное задание, – раздалось из стены. – Хотя ты так умна, что додумаешься сама. В Асланде есть один человек, который как раз прекрасно разбирается и во времени, и в пространстве…

– Поняла… Благодарю вас за совет. – Тэрэя тут же расплылась в чарующей улыбке. – Во избежание лишних столкновений со зверями на окраине Коридора Бездны не могли бы вы велеть Третьему князю Ци Ла создать врата, что доставят меня прямо в его центр?

– Не спеши, никто не говорил обращаться к Ци Ла сегодня же, – перебил голос. – Он занят другим, ты должна отправиться сама.

– Чем же занят Ци Ла?

– Слишком много вопросов, Тэрэя. Отправляйся в Коридор Бездны.

– Поняла. – Нацепив на лицо смущение, она сердито поднялась на ноги и, превозмогая невыносимую боль в голове, окутала даром черную жидкость, создав на ней метку.

Тэрэю и непроглядно-черное нечто в шкатулке связала видимая лишь ей влекущая нить, и тут же резко выстрелила еще одна, прямой стрелой пронзив каменную стену и скрывшись в неизвестности. Она вела к далекому Коридору Бездны, к лежащему там телу мальчика.

– Отправлюсь немедленно, – произнесла Четвертый князь, склонив голову. – Надеюсь, что смогу достичь Коридора Бездны прежде, чем моя сила иссякнет.

– Ступай.

Тяжелая дверь закрылась позади женщины. Тревога, все это время царившая в ее груди, отступила, оставив напоминанием о себе лишь покрытую холодным потом спину.

Ци Лин поднял шторку экипажа и высунул голову осмотреться. Вокруг больше не тянулись ровные ряды беломраморной застройки городского центра – напротив, по обеим сторонам плотно росли пышные древние деревья, а их кортеж ехал по старой мощеной дороге, ведущей в предместье.

– Куда мы едем? – спросил он, вновь усевшись на место и взглянув на Тяньшу Юхуа.

– В мой дом.

– Разве ты не богата? Это место не отличишь от Фуцзэ. Как можно жить в такой глуши? Ты же принцесса, а разве принцессам не полагается жить в центре города? Вот район у гостиницы роскошный… – бормотал себе под нос Ци Лин, смотря на пышные кроны деревьев.

– Рассуждаешь как деревенщина. Кто сказал, что богатые хотят жить в городе? Люди с деньгами и властью только и мечтают, как бы изолироваться от простого народа, жить в отдельном мире в окружении гор, воды и леса – вот в чем настоящий размах. Понял? – хмыкнула Юхуа и закатила глаза.

– А-а… – Парень почесал в затылке. – Плохо разбираюсь, как у вас, богачей, все устроено.