Река, текущая вверх

Река, текущая вверх

Д.Б.Протеев

Последний теплый день

Коля сидел у ручья и пускал веточки.

Ручей образовался из снега. Ночью снег еще лежал вдоль забора — серый, слежавшийся, с черными пятнами земли. Днем солнце пригрело, и вода побежала по краю дороги, просачиваясь под прошлогоднюю траву. Коля нашел сухую ветку и положил ее на воду. Ветка ткнулась в комок грязи и остановилась.

— Давай, — сказал Коля.

Он поддел ветку пальцем. Та повернулась и поплыла дальше. Коля пошел рядом, перепрыгивая через лужи. Ручей был узкий, но вода текла быстро. Ветка то исчезала под травой, то снова появлялась, пока не попала в маленькую воронку и не закружилась на месте.

— Так нечестно.

Коля вытащил ее из воды и положил чуть ниже по течению.

С крыльца донесся голос матери:

— Коля, не промочи ноги!

Он повернул голову.

— Уже.

— Тогда хотя бы не промочи сильнее.

— Постараюсь.

Мать исчезла в доме. Через минуту оттуда снова потянуло жареным луком и хлебом.

День был теплым, почти летним. Снег таял у забора, на крышах блестели последние белые полосы. Где-то за домом отец возился с велосипедом и время от времени тихо ругался на заевшую гайку.

Коля не знал, сколько прошло времени. В этом не было необходимости. Если станет холодно, мать позовет домой. Если проголодается, он сам пойдет на кухню. Если стемнеет, отец включит фонарь на крыльце.

Пока все было на месте. Дом. Крыльцо. Ручей. Родители. Этого хватало для целого мира. Коля нашел другую ветку. Длинную, тонкую, с несколькими сухими ответвлениями.

— Эта победит.

Он положил ее на воду. Ветка пошла ровно, обогнула камень и скрылась под мостиком. Коля побежал следом.

— Далеко не уходи! — крикнул отец из-за сарая.

— До моста.

— Мост рядом.

— Значит, недалеко.

Отец выглянул из-за велосипеда, в одной руке гаечный ключ, в другой ветошь.

— Потом обедать. Помнить мало — прийти тоже придётся.

Коля хотел ответить, но отец уже отвернулся к велосипеду. Спорить с этим тоном было бессмысленно.Коля дошел до моста. Ветка показалась с другой стороны, прижалась к берегу и застряла в корнях. Он сел на корточки и стал смотреть на воду. Никаких важных мыслей у него не было.

Это и было счастье.

Через три недели самолет, на котором летели его родители, исчез с радаров. Сначала пропала связь. Затем отказал навигационный модуль. После этого самолет развернуло над горами. Система предупреждения столкновений не сработала. Его нашли на четвертый день. От самолета остались крыло, часть фюзеляжа и несколько кресел.

Колю не взяли на место катастрофы. Бабушка сказала, что там ему нечего делать.

Она не умела утешать. Зато умела варить суп, чинить фильтры и хранить крупу так, чтобы в ней не заводились насекомые. Еще она умела молчать, когда другие плакали, и именно это умение оказалось самым надежным.

Коля прожил у нее почти пять лет.

Бабушкин дом стоял в старом районе, где электричество отключали без предупреждения, а воду давали по часам. Бабушка просыпалась до рассвета. Коля — когда требовалось в школу. Она не спрашивала, как он себя чувствует. Он тоже не спрашивал. Иногда по вечерам бабушка садилась у окна и смотрела на улицу. За стеклом светились защитные мачты, окружавшие район тонким голубым куполом.

— А раньше здесь были деревья? — спросил Коля однажды.

— Были.

— А теперь где?

— Высохли.

— Почему?

— Погода изменилась.

— Она еще изменится обратно?

Бабушка пожала плечами.

— Все меняется.

Ответ ей, видимо, казался достаточным. Коля постепенно научился не задавать второй вопрос, если понимал, что первого было достаточно для собеседника.

Бабушка родилась в начале глобального кризиса и взрослела уже после того, как слово «нормально» перестало что-либо обозначать. Она пережила обрушение старого города, два массовых переселения и зиму, когда продукты выдавали по медицинским показаниям.

Она не верила в будущее.

Сначала Коля считал это ее личной особенностью. Позже понял: бабушка просто видела слишком много будущего, которое не состоялось.

В школе он учился хорошо. Не настолько, чтобы им гордились учителя, но достаточно, чтобы поступить в училище космической торговли.

Преподавательница физики однажды задержала его после урока.

— Ты способен учиться лучше.

— Способен.

— Почему не учишься?

Коля подумал.

— Берегу силы.

Она хотела рассердиться, но не удержалась и улыбнулась.

Коля рано понял: шутка иногда заменяет ответ, особенно если настоящий ответ никому не понравится.

В училище он поступил с третьей попытки.

На собеседовании его спросили, почему он выбрал космическую торговлю.

— Не хочу всю жизнь торговать на Земле.

— Это не профессия.

— Тогда потому, что умею считать.

— Сколько будет семнадцать умножить на двадцать три?

— Триста девяносто один.

— Почему не четыреста?

— Потому что я умею считать.

Его приняли.

Бабушка выслушала новость, поставила перед ним тарелку каши и сказала:

— Документы не потеряй.

— Не потеряю.

— В общежитии никому не верь.

— Даже если человек сначала представится?

— Особенно если представится.

Коля посмотрел на нее.

— А тебе можно верить?

Бабушка положила ложку рядом с тарелкой.

— Мне уже незачем врать.

Он так и не понял, была ли это шутка.

В училище Коля понял главное: Земля не кончалась за пределами города. Она продолжалась в небе. Космопорт стоял на южной окраине. Три грузовых кольца поднимались над равниной и медленно вращались. Между ними ходили грузовые платформы, челноки и пассажирские капсулы. За стеной начинался торговый квартал. Там жили вперемешку люди, флинты, тарранцы, представители еще нескольких рас и существа, которые не считали нужным объяснять, к какой именно расе принадлежат. В квартале продавали двигатели, живых насекомых для биореакторов, воду из ледяных лун, старые карты и поддельные документы.

Коля привык к этому быстро. Он научился отличать язык флинтов от языка флинтов, которые собираются его обмануть, узнавать по походке грузчиков с Тарры и не спорить с продавцами живых растений. Впрочем, последнее правило он нарушал чаще остальных.

Первой его настоящей подругой стала Лера.

Она училась курсом старше, говорила быстро и считала, что знает о космической торговле почти всё.

— Ты опоздал, — сказала она однажды.

— На сколько?

— На семь минут.

— Значит, я еще успел.

— Куда?

— В сегодняшний день.

— Плохая шутка.

— Но ты ее запомнила.

— Плохие тоже запоминаются.

Лера была невысокой, рыжеволосой и не смеялась над его шутками. Она их оценивала, что Коля считал более серьезной формой внимания.

Рашид говорил медленно. Он был высоким и худым, носил очки с затемняющимися стеклами и во время разговора редко смотрел собеседнику в глаза.

Однажды он заметил:

— Сегодня в торговом квартале неспокойно.

— Почувствовал?

— Услышал.

— Что именно?

— Люди чаще смотрят вверх.

Коля тоже поднял голову. Над кварталом висели грузовые краны.

— Может, им нравится небо.

— В небе ничего интересного.

— Вот именно. Значит, смотрят на что-то другое.

За шесть минут до нападения они находились в ремонтном боксе. Лера проверяла документы на неизвестный груз. Рашид лежал под транспортным манипулятором и менял блок управления. Коля сидел на ящике и мешал им обоим.

— Если груз не зарегистрирован, он незаконен, — сказала Лера.

— Тогда моя куртка незаконна.

— Твоя куртка куплена в магазине.

— А если магазин не зарегистрирован?

— Он зарегистрирован.

— Ты проверяла магазин, в котором купила мне куртку?

— Продавца.

— Вдруг куртка сбежала от него?

Лера подняла глаза.

— Тебе скучно?

— Мне страшно.

— Из-за куртки?

— Пока да.

Рашид выкатился из-под манипулятора и сел.

— Тише.

Лера повернулась к нему.

— Что случилось?

— Внешний контур перекрыт.

— Учения?

— Нет.

Он снял очки. На стеклах мигнул красный индикатор.

— Введен режим внутренней обороны.

Через секунду завыла сирена. Свет погас, затем включились красные лампы. Из громкоговорителя донесся спокойный женский голос:

— Всем находящимся на территории космопорта сохранять спокойствие.

— Плохой знак, — сказал Коля.

— Почему? — спросил Рашид.

— Если бы всё было хорошо, они попросили бы продолжать работу.

Первый взрыв произошел снаружи. Стена бокса дрогнула, с потолка посыпалась пыль. Где-то упал тяжелый предмет.

Лера схватилась за край стола.

— Что это?

— Нападение, — сказал Рашид.

— Откуда знаешь?

— По взрыву.

— Другие причины бывают?

— Иногда взрываются трубы.

Второй взрыв был ближе. Дверь бокса распахнулась, внутрь ворвался дым. На его фоне появился человек в легкой броне. Знаков порта на шлеме не было.

— На пол! — приказал боец.

Коля лёг первым. Лера опоздала на долю секунды. Рашид поднял руки.

— Мы студенты.

— Молчать.

— У него плохое настроение, — прошептал Коля.

Боец повернул шлем в его сторону.

— Ты. Встать.

Коля поднялся. Удар пришёлся под ребра. Воздух вышел из легких, и несколько секунд он не мог вдохнуть.

— Не трогай его! — крикнула Лера.

Боец направил на нее оружие.

— Еще слово — пойдешь рядом.

Коля выпрямился.

— Не надо.

— Что?

— Ничего.

В коридоре прошла очередь. Настоящее оружие стреляло громче, чем в старых учебных фильмах.

— Двигаться.

Их вывели из бокса.

Порт уже горел. Пираты высадились в трех местах, но дальше ремонтных доков пройти не смогли. Охрана встретила их у грузовых ворот. Скрытность не сработала: корабли обнаружили еще на подлете. Вместо короткого захвата началась бойня.

Пираты пробивались к своим кораблям. Охрана перекрывала коридоры. Несколько грузовых платформ взорвались. Люди бежали в дыму, спотыкались о кабели и падали в воду из разрушенной системы охлаждения.

Коля шел вместе с другими заложниками. Среди них были студенты, техники, грузчики, двое посетителей торгового квартала и начальник смены порта.

Начальник смены продолжал следить за порядком.

— Сохраняйте строй. При организованном перемещении вероятность выживания выше.

— Если вы не замолчите, — сказала пиратка, которая их охраняла, — вероятность вашего выживания станет ниже.

Она была худой, коротко стриженной и двигалась с трудом. На левом боку темнело пятно крови.

Коля посмотрел на нее.

— Как вас зовут?

— Зачем?

— Чтобы не называть вас пираткой.

— Называй.

— Это невежливо.

— Я не нуждаюсь в твоем воспитании.

— Тогда представьтесь из вежливости.

Пиратка остановилась.

— Мара.

— Коля.

— Я не спрашивала.

— Но теперь вы знаете.

Она отвернулась.

На корабль их загнали через грузовой шлюз. Внутри было тесно, пахло горелой изоляцией и кровью. На стенах мигали аварийные индикаторы.

Коля сел рядом с Лерой.

— Если выберемся, я тебя убью.

— За что?

— Ты сам вызвался.

— Я не вызывался.

— Ты поднял руку.

— Хотел спросить, куда идти.

— Все остальные тоже хотели.

— Но только я спросил.

Лера прикрыла разбитую бровь ладонью.

— Иногда ты мешаешь жить.

— Мне об этом говорили.

— Кто?

— Бабушка.

Корабль содрогнулся.

Пираты начали взлет. Снаружи ударили орудия охраны. Корабль накренился, кто-то упал, кто-то закричал. Коля вцепился в ремень.

— Это нормальный взлет? — спросила Лера.

— Для пиратов, видимо, да.

— Откуда знаешь?

— У них нет хороших отзывов.

Корабль вырвался из дока. Коля успел увидеть в иллюминатор серое небо, огонь под грузовым кольцом и город, который стремительно уменьшался.

Потом взорвался один из двигателей.

Корабль бросило в сторону. Коля ударился головой о переборку и потерял сознание.

Рейс без расписания

Он очнулся от запаха крови.

Сначала Коля решил, что кровь его. Потом понял, что крови слишком много. На соседнем месте лежал начальник смены. Лицо серое, рука вывернута неестественно.

— Он жив? — спросила Лера.

— Пока, — ответил кто-то.

Коля попытался сесть.

— Не двигайся, — сказала Мара.

— Почему?

— Рассечение.

— Где?

— На голове.

— Это плохо?

— Если спрашиваешь, значит, еще можешь думать.

— А если я всегда плохо думаю?

— Тогда тебе повезло.

Она прижала к его виску медицинскую салфетку.

Корабль снова тряхнуло.

— Мы в воздухе?

— Пока.

— А потом?

— Посмотрим.

Пираты говорили спокойно, но за этой манерой чувствовалось напряжение. Корабль был поврежден, топлива оставалось мало, а преследователи уже вышли на траекторию.

По внутренней связи доложили:

— Два корабля охраны. Идут за нами.

— Расстояние?

— Сокращается.

Мара сжала губы.

— Сколько времени?

— Двенадцать минут.

Коля посмотрел на Леру.

— Как думаешь, нас будут спасать?

— Если спасут, я первой пожалуюсь на пиратов.

— Почему?

— Они плохо обращаются с пассажирами.

— Мы не пассажиры.

— Еще хуже.

В отсек вошел высокий мужчина с забинтованной шеей.

— До внешнего коридора не дойдем, — сказал он Маре. — Двигатель не держит тягу.

— Можно переложить нагрузку на третий контур?

— Уже.

— Отключить кормовые системы.

— Там люди.

— Там груз.

— И люди.

— Мы не выбираем.

Мужчина посмотрел на заложников.

— Придется.

Коля впервые услышал в голосе Мары страх. Она боялась не смерти, а решения, которое придется принять.

— Есть планета, — сказал кто-то из кабины.

— Какая?

— Неизвестная. Прямо по курсу.

— Сканирование?

— Частично.

— Атмосфера?

— Подходит человеку.

— Гравитация?

— Ниже земной.

— Вода?

— Много.

— Разумная жизнь?

Пауза.

— Неизвестно.

Мара закрыла глаза.

— Садимся.

Начальник смены поднял голову.

— На неизвестную планету?

— Вы предлагаете вернуться?

— Нет.

— Тогда пристегнитесь.

— Нас могут обнаружить.

— Нас уже обнаружили.

— Мы должны передать координаты спасателям.

Коля посмотрел на него.

— А если спасатели рядом?

— Тогда найдут.

— А если нет?

Начальник смены промолчал.

Мара повернулась к нему.

— Как вас зовут?

— Игорь Седов.

— Игорь, вы умеете управлять кораблем?

— Нет.

— Тогда не мешайте тем, кто умеет.

Корабль вошел в атмосферу.

Планета была покрыта облаками. Они расступились внезапно, и внизу открылись джунгли.

Коля никогда не видел таких деревьев. Одни поднимались на сотни метров, другие стелились по земле и образовывали перепутанные заросли. Между ними блестела вода — не отдельные реки, а целые озера, соединенные темными протоками.

— Она живая, — сказала Лера.

— Любая планета с атмосферой живая, — ответил Рашид.

— Я не об этом.

Коля смотрел вниз. Ему тоже казалось, будто планета смотрит на них. Это было нелепо, он понимал, но ощущение не исчезало.

Посадочная площадка появилась среди леса. Ровная, широкая, покрытая серым материалом.

— Искусственная? — спросил кто-то.

— Не знаем, — ответил пилот.

— Кто мог ее построить?

— Не знаем.

— А если там кто-то есть?

— Тогда узнаем.

Посадка началась.

Коля успел подумать о матери. Не о катастрофе — о том, как она стояла на крыльце и прикрывала глаза от солнца.

Потом корабль ударился о поверхность. Ремень впился в плечо. Закричали люди. Корпус застонал. Посадочную площадку развернуло за иллюминатором. Левый двигатель отвалился. Внутри погас свет.

Через несколько секунд всё закончилось.

— Мы сели, — сказал кто-то.

— Точно?

— Если бы нет, мы продолжали бы падать.

Мара поднялась первой.

— Проверить корабль.

Пираты разошлись по отсекам.

Коля отстегнул ремень.

— Сиди, — сказала Лера.

— Я только посмотреть.

— У тебя кровь.

— Где?

— На лице.

— Моя?

— Похоже.

— Тогда надо вернуть.

— Что?

— Кровь.

Лера закрыла глаза.

— Помолчи хотя бы минуту.

Корабль оказался поврежден сильнее, чем казалось. Левый двигатель разрушен, кормовой отсек разгерметизирован, дальняя связь не работала, один реактор перешел в аварийный режим.

Зато корабль пока не горел.

Это сочли хорошим результатом.

Снаружи было жарко. Воздух оказался пригодным для дыхания, но настолько влажным, что через минуту одежда Коли стала липкой. Небо было почти белым, а солнце казалось больше земного. Джунгли начинались в двухстах метрах от площадки.

Мара распределила людей. Пираты переносили оружие, воду, медицинские комплекты и продовольствие. Заложников заставили помогать.

— Я не грузчик, — сказал Игорь Седов.

— Сегодня грузчик, — ответила Мара.

Коля получил ящик с запасными фильтрами.

— Куда?

— В лес.

— Почему все нужно тащить в лес?

— Потому что корабль видно из космоса.

— А лес не видно?

— Хуже.

— Если нас найдут?

— Будем стрелять.

— А если здесь уже кто-то живет?

Мара остановилась.

— Сначала поговорим.

— Вы умеете?

— Нет.

— Я могу помочь.

Мара посмотрела на него.

— Ты умеешь говорить?

— Это моя главная квалификация.

— Неси ящик.

Коля понес.

К вечеру возле корабля почти никого не осталось. Пираты устроили несколько укрытий в джунглях, распределили людей по группам, спрятали оружие под листьями и брезентом. Сам корабль накрыли маскировочной сеткой.

Температура не снижалась. В темноте лес ожил. Что-то кричало в верхних ветвях. По земле двигалось тяжелое животное. Несколько раз кусты шевельнулись сами собой. Коля сидел у маленького костра вместе с Лерой, Рашидом и двумя пиратами. Один, широкоплечий, носил металлическую пластину вместо левого уха. Его звали Тавин. Второй, молодой и нервный, постоянно проверял оружие. Это был Нор.

— Планета необитаема, — сказал Нор.

— На основании чего? — спросил Рашид.

— Мы ничего не видели.

— На обратной стороне Луны тоже ничего не видно, пока не высадишься.

Нор посмотрел на него.

— Ты всегда разговариваешь так?

— Только когда люди делают выводы без данных.

Тавин усмехнулся.

— Мне нравится.

— Не поощряй его, — сказал Нор.

Коля подбросил в огонь кусок коры.

— Если здесь кто-то живет, почему не вышел?

— Может, не заметил нас, — ответил Нор.

— Корабль громко сел. Площадка огромная.

— Может, не хочет.

— Это хуже.

— Почему?

— Если не хочет, значит, причина есть.

Тавин посмотрел в темноту.

— А если они умнее нас?

— Тогда причина станет понятна сама.

— Оптимист, — сказал Тавин.

— Нет. Просто не хочу бояться заранее.

Лера покосилась на Кольку.

— Ты шутишь, когда боишься.

— Я шучу, когда жив.

— Это не одно и то же.

Коля не ответил.

Над лесом появились звезды. Их было больше, чем на Земле. Между ними проходила широкая бледная полоса, похожая на сияние.

Рашид поднял голову.

— Другая галактика?

— Может быть, — сказал Тавин.

— Нет. Слишком яркая.

— Газовое облако?

— Или кольца планеты.

Коля смотрел вверх и думал, что на Земле сейчас, возможно, ночь. Бабушка спит у окна. В ее квартире мигает старый фильтр. Жива ли она? От этой мысли стало хуже, чем от страха.

— Ты вернешься? — спросила Лера.

— Куда?

— На Землю.

— Если будет возможность.

— А если не будет?

Коля посмотрел на огонь.

— Придется привыкать.

— К чему?

— К тому, что возможности иногда заканчиваются.

Лера ничего не сказала. Вдалеке раздался протяжный звук. Он начался почти неслышно, затем поднялся и затих. Нор вскочил.

— Что это?

Тавин поднял оружие.

— Не знаю.

Мара подошла к костру.

— Всем в укрытия.

— Животное? — спросил Коля.

— В укрытия, — повторила Мара.

Огонь погасили. Люди разошлись по траншеям. Джунгли снова замолчали. Над ними проходили звезды, а где-то далеко, за пределами атмосферы, земные корабли уже искали пиратов.

Низкая орбита

Ночь на планете оказалась не такой, как представлял Коля. Он думал, что в джунглях будет громко — тропические леса в старых учебных фильмах всегда кишели звуками. Но здесь тишина имела вес. Она давила на уши, заполняла промежутки между вдохами, и когда где-то вдалеке ломалась ветка, звук казался неприлично громким, как ругательство в библиотеке.

Угли костра давно погасили. Мара приказала не разводить огонь после того, как в лесу появилось первое существо — плоское, на шести ногах, со светящимися наростами на спине. Оно ушло само, но Мара после этого ходила с винтовкой наготове и не разрешала даже шептать.

Коля лежал в неглубокой траншее рядом с Лерой. Вода на дне траншеи была ледяной, мелкие белые личинки ползали по его ботинкам, и он время от времени стряхивал их, стараясь не шуршать. Лера держала его за рукав. Не потому что боялась — она вообще редко признавалась, что боится, — а потому что так было удобнее держать равновесие в узкой яме.

— Ты спишь? — прошептала она.

— Нет.

— Я тоже.

Они помолчали. Над лесом, сквозь разрывы в облаках, проходила широкая бледная полоса — то ли другая галактика, то ли кольца планеты. Рашид спорил об этом с Тавином весь вечер, пока Мара не велела им замолчать.

— А бабушка сейчас, наверное, у окна, — сказал Коля.

Лера повернула голову. В темноте он видел только её глаза — светлые, почти прозрачные в отражении далёких звёзд.

— Зачем ты это сказал?

— Не знаю. Просто подумал.

— Такие мысли лучше не говорить вслух. Они от этого становятся реальнее.

— В плохом смысле?

— В любом.

Где-то в верхних ветвях крикнуло животное. Звук был похож на человеческий голос, который пытается произнести слово, но забывает его на середине. Коля вздрогнул. Лера сжала его рукав сильнее.

— Это не человек, — сказал Рашид из соседней траншеи. Он говорил так, будто читал лекцию, — тихо и размеренно. — Голосовые связки у здешних существ устроены иначе.

— Спасибо, — ответил Коля. — Мне стало гораздо спокойнее.

— Я не для этого говорил.

— А для чего?

Рашид помолчал. Коля услышал, как тот поправляет очки — привычка, от которой не избавлялся даже в траншее.

— Чтобы ты понял: мы здесь не одни. И это не обязательно плохо.

— А обязательно?

— Нет. Просто по-другому.

Мара прошла между траншеями. Её силуэт был тёмным на фоне светящихся листьев. Она присела рядом с Колей и положила винтовку на край ямы.

— Преследователи, — сказала она. — Снова на орбите.

Коля поднял голову. Над лесом действительно двигалось что-то — не звезда, не облако, а медленное, ровное пятно, которое пересекало небо. Корабль.

— Сколько времени? — спросил он.

— Второй проход за сегодня.

— Они нас ищут?

— Не знаю.

Лера фыркнула.

— Что? — спросила Мара.

— Вы всегда так отвечаете.

— Потому что всегда не знаю.

— Это уже становится...

— Не говори, — перебила Мара. — Пожалуйста.

Они замолчали. Корабль на орбите двигался медленно, почти лениво. Коля смотрел на него и думал о том, что там, наверху, в тёплом освещённом помещении, кто-то пьёт кофе и смотрит на экран. Может быть, даже тот самый командир, который отдал приказ их преследовать. Может быть, он думает о том же самом — о том, что внизу, в джунглях, лежат люди и смотрят на его корабль.

— Если они нас видят, — сказал Коля, — почему не спускаются?

Мара посмотрела на него. В тусклом свете лицо её казалось старше, чем было на самом деле.

— Может быть, не видят.

— Площадка огромная. Корабль горел.

— Может быть, видят, но не хотят.

— Почему?

— Потому что у них есть причина.

— Какая?

Мара не ответила сразу. Она смотрела на корабль, и Коля понял, что она думает не о нём, а о чём-то своём — о том, что привело её сюда, на этот корабль, в эту траншею, в эту ночь. О Юне, о котором она никогда не говорила прямо, но имя которого он видел на старых пластинах в архиве.