Империя на двоих
- -
- 100%
- +
Мать слабо улыбнулась, впервые за вечер.
— Возьми его с собой, — сказала она. — Пусть будет там, в этом стеклянном дворце, кусочком нашего дома. Чтобы ты не забыла, кто ты.
Лейла кивнула. Она уже знала, что возьмёт с собой не только медведя. Она возьмёт запах корицы, который навсегда остался в её памяти от семейных рецептов. Возьмёт голос тёти Зины, которая всегда говорила: «Не позволяй никому делать из тебя жертву». И возьмёт эту кухню — с её жареным луком, старыми обоями и бесконечными разговорами у окна.
Ночью она почти не спала. Сидела на кровати, глядя в темноту, и перебирала в голове каждую деталь: как будет держаться, что скажет, как не позволит Марку увидеть её страх. Она знала, что завтра её ждёт не просто свадьба — это будет первый раунд их войны. И она должна выйти из него не побеждённой, а готовой к следующему удару.
Когда первые лучи солнца коснулись подоконника, Лейла встала, умылась холодной водой и посмотрела на себя в зеркало. В её глазах всё ещё горела ненависть, но теперь к ней примешивалось чтото новое — спокойная уверенность. Она не собиралась становиться его тенью. Она собиралась стать его зеркалом — таким, в котором он увидит не только своё отражение, но и трещины в собственной броне.
На кухне мать уже заваривала чай. Тимур, не дожидаясь будильника, сидел за столом, листая какойто учебник. Всё было как обычно. И в этом «как обычно» была сила — та самая, которая держала их семью на плаву все эти годы.
— Я возьму с собой немного рахатлукума, — вдруг сказала Лейла. — Для бабушки. Пусть она почувствует хоть чтото родное.
Мать кивнула, и в её глазах снова блеснули слёзы, но на этот раз — не от отчаяния, а от гордости.
— Она будет рада, — тихо сказала она. — И знаешь… может быть, в этом огромном доме найдётся уголок, где ты сможешь снова готовить его. Не для продажи, не для когото, а просто потому, что это часть тебя.
Лейла улыбнулась. Мысль о том, что в этом холодном дворце она сможет хоть чтото сделать своими руками, принесла странное, почти забытое чувство — надежду. Не на счастье, не на любовь, а на то, что она сможет сохранить себя.
В дверь позвонили — курьер принёс ещё один пакет: тёмносинее платье, выбранное стилистом. Оно было простым, элегантным, без лишних деталей, но Лейла сразу поняла: это не её выбор. Это был выбор Марка — чтобы она выглядела так, как ему удобно.
Она развернула ткань, провела пальцами по шву и вдруг почувствовала, как внутри снова закипает злость. Но на этот раз она была не разрушительной — она была созидательной. Она надела платье, посмотрела на себя в зеркало и тихо произнесла:
— Пусть думает, что приручил меня. Пусть думает, что я стала такой, как ему нужно. Но внутри я останусь прежней. И однажды он поймёт, что не клетку построил, а запустил в неё ураган.
Машина приехала ровно в восемь тридцать. Чёрный седан с тонированными стёклами остановился у подъезда, словно подчёркивая, насколько сильно меняется её жизнь. Лейла взяла сумку, в которой лежали плюшевый медведь, пакетик с рахатлукумом и старый блокнот с рецептами, и вышла из квартиры, не оглядываясь.
— Мы справимся, — сказала она, останавливаясь на пороге и глядя на мать и брата. — Всё будет хорошо.
И, не дожидаясь ответа, закрыла дверь.
Путь до ЗАГСа занял сорок минут. За окнами мелькали улицы, которые она знала всю жизнь: старые дворы, ларьки, вывески, знакомые до боли. А потом город сменился стеклянными фасадами, широкими проспектами и бесконечным потоком дорогих машин. Она смотрела на это всё и понимала: она переходит границу. Из одного мира в другой. И теперь ей придётся научиться дышать в этом новом воздухе — холодном, стерильном, пропитанном деньгами и властью.
Когда машина остановилась у здания ЗАГСа, Лейла глубоко вдохнула и вышла. У входа её уже ждал Марк. В безупречном костюме, с идеально уложенными волосами, он выглядел так, будто родился для этого дня. Но когда их взгляды встретились, в его ледяных глазах мелькнуло чтото, чего она раньше не видела, — не раздражение, не превосходство, а… интерес. Будто он впервые увидел в ней не просто пешку, а противника, достойного внимания.
— Ты пришла, — сказал он, не делая попытки обнять или подать руку. Просто констатировал факт.
— Я всегда держу слово, — ответила она, поправляя складки платья. — Даже если оно обжигает.
Марк чуть склонил голову, будто оценивая её слова, а потом кивнул в сторону дверей.
— Тогда пойдём. Время — деньги. А у нас их и так уходит слишком много на эту авантюру.
Они вошли в здание, и двери за ними закрылись, отрезая Лейлу от прежней жизни. Но она знала: прошлое не исчезает. Оно остаётся внутри, в памяти, в запахе корицы, в голосе матери, в смехе брата. И именно это поможет ей выстоять в стеклянной клетке, которую Марк считал своей крепостью.
Война только начиналась. И на этот раз Лейла была готова к ней.
Глава 3. Западное крыло
Двери лифта разъехались с тихим, всасывающим звуком. Лейла шагнула в пентхаус Марка Волкова и тут же споткнулась. Не о порог — о воздух. Он здесь был другим: стерильным, профильтрованным через систему климат-контроля, пахнущим деньгами и одиночеством.
— Восточное крыло там, — Марк кивнул на бесконечный коридор, освещенный скрытыми диодами. Сам он даже не смотрел на нее, изучая что-то в своем телефоне с золотыми гранями. — Твоя спальня — вторая дверь слева. Моя — в конце коридора. Код от твоей двери привязан к твоему отпечатку. К моей тебе доступа нет.
— Какое облегчение, — бросила Лейла, перехватывая ручку единственного своего чемодана. Весь ее прошлый мир уместился в один скромный бордовый пластик. — Надеюсь, между нами хотя бы кирпичная стена?
— Бронестекло триплекс со звукоизоляцией, — сухо ответил он, наконец убирая телефон. — Ужин в восемь. Форма одежды — парадная. Мы спускаемся в ресторан «Высота», чтобы пресса увидела кольца. Мой пиарщик уже готовит заголовки.
Он развернулся и ушел в свой кабинет, оставив ее посреди мраморного холла.
Лейла выдохнула. Она ожидала увидеть золото, лепнину и мертвых животных на стенах — всё то кричащее богатство, которое показывают в фильмах про русских олигархов. Но квартира Марка напоминала дорогой склеп или операционную. Минимум мебели, острые углы, черный камень и белый металл. Ни одной фотографии. Ни единой книги. Только огромная абстрактная картина, похожая на засохшую кровь.
Ее спальня оказалась такой же безликой. Огромная кровать, застеленная бельем цвета слоновой кости, панорамное окно во всю стену с видом на оголенные провода старой Москвы где-то далеко внизу, и гардеробная размером с их бывшую кухню. Внутри — пустота. Идеальные деревянные плечики ждали чужих вещей.
В девять вечера приехал стилист.
За час Лейлу превратили в фарфоровую куклу. Темно-синее шелковое платье-футляр стоило как почка, туфли-лодочки впивались в пятки, а бриллиантовые серьги холодили мочки ушей. Когда она посмотрела в зеркало, оттуда на нее взглянула незнакомка — идеальная, дорогая и абсолютно мертвая внутри.
— Вы восхитительны, госпожа Волкова, — прощебетала девушка-стилист, собирая свои образцы. — Марк будет доволен.
«Марк может подавиться своим довольством», — подумала Лейла, но вежливо улыбнулась.
***
Ресторан «Высота» вращался медленно, издевательски плавно. Они сидели за столиком у окна. Марк пил минеральную воду без газа. Лейла мелкими глотками цедила просекко, пытаясь утопить в пузырьках нарастающую панику.
— Правило первое, — тихо произнес Марк, не поворачивая головы к ней, а глядя на суету Тверской внизу. — Ты улыбаешься. Всегда. Особенно когда хочешь вцепиться мне в горло. Прессе нужна красивая картинка слияния двух династий.
— А если меня стошнит прямо на твой Brioni? — так же тихо ответила она. — Это испортит картинку?
Его губы тронула едва заметная ухмылка.
— Просто сглотни. И запомни правило второе. На людях мы называем друг друга по имени только в спальне. Для всех остальных ты — «дорогая», «любимая», «солнце». Я для тебя — «Милый», «родной». Отрабатывай интонацию. Нежную. Покорную.
— Меня вырвет, — честно предупредила Лейла.
— Держись. Осталось десять минут до папарацци.
Они появились ровно в срок. Сквозь толпу метрдотелей к их столику пробился человек с камерой. Вспышка ударила по глазам.
Лейла почувствовала, как рука Марка ложится на ее колено под столом. Жест должен был выглядеть собственническим, интимным. На деле его пальцы сжали ее ногу с силой слесарных тисков. Предупреждение. *Улыбайся.*
Она растянула губы в самой ослепительной улыбке из своего арсенала официантки, привыкшего обслуживать недовольных гостей. Наклонилась к нему, позволив платью опасно соскользнуть с плеча, и прошептала так, чтобы микрофон журналиста уловил каждое слово:
— Родной, передай соль. У старости такой резкий вкус, боюсь пересолить нашу идиллию.
Марк замер. Его кадык дернулся. Взгляд, брошенный на нее поверх бокала, мог заморозить ад. Но руку с колена он убрал. Журналист, приняв это за смущенную нежность молодоженов, щелкнул затвором еще раз и ретировался.
— Играешь с огнем, — процедил Марк, как только они остались одни.
— Танцую румбу на пепелище, — парировала Лейла. — Кстати, твоя бабушка прислала мне голосовое сообщение. Просила привезти завтра фисташковый рахат-лукум. Тот самый рецепт. Кажется, я становлюсь любимицей семьи быстрее, чем ты планировал.
***
Домой — язык не поворачивался называть это место домом — они вернулись за полночь. Марк сразу направился к бару в гостиной, наливая себе виски. Впервые за весь вечер идеальный фасад дал трещину. Пальцы, сжимавшие хрусталь, побелели.
Лейла села в кресло напротив, задрав ноги в дорогих туфлях на стеклянный столик. Ноги гудели.
— Зачем тебе этот цирк на самом деле? — спросила она напрямую. — У таких, как ты, брачные контракты обычно защищают каждую копейку от посягательств меркантильных девиц. Мой контракт странный. Там почти ничего моего нет, кроме медицинской страховки для бабушки. Если я умру завтра, ты не потеряешь ни рубля. Значит, дело не в деньгах. Что за активы ты прячешь за этой ширмой? Или кто-то шантажирует тебя внебрачным ребенком, а больная старушка — идеальное прикрытие?
Марк медленно повернулся. Свет падал на его лицо снизу, обостряя тени и делая его похожим на демона. Он сделал большой глоток.
— Твои аналитические способности впечатляют. Для девушки, которая вчера варила латте.
— Варю и сейчас, просто делаю это в кофемашине стоимостью с твою машину, — усмехнулась Лейла. — Так что, Волков? Во что ты втянул свою фиктивную жену?
Он долго молчал. Слышно было только, как лед звенит о стенки стакана. Наконец он подошел ближе, нависая над ней. Вблизи, уставший и злой, он выглядел почти… человеком. Почти уязвимым.
— Дело не в том, что я прячу, — его голос стал низким, вибрирующим. — Дело в том, чего у меня никогда не было. Корпорация переходит ко мне полностью в тридцать лет. До этого дня контрольный пакет акций находится в управлении попечительского совета. Моего дяди.
Лейла прищурилась.
— И дядя против твоего брака.
— Дядя считает, что моя кровь недостаточно голубая для управления империей, которую построил мой дед, — желчно выплюнул Марк. — Он нашел мне партию. Алису Демидову. Дочь сенатора. Союз скрепил бы совет директоров вокруг него. Если я появлюсь на совете холостым, он использует пункт устава об «эмоциональной нестабильности CEO» и заблокирует мою власть до выяснения обстоятельств. Женатый, респектабельный Волков — это стабильность рынка. Холостой Волков — это риск.
— Поэтому тебе понадобилась самая неподходящая жена в Москве, — догадалась Лейла. — Чтобы показать им фигу. Я настолько низшая лига, что выгляжу как осознанный бунт против системы.
— Именно, — он выпрямился, снова надев маску холодного отчуждения. — Поздравляю, ты была самым дешевым способом насолить моему семейному совету.
— Рада стараться, — Лейла сняла одну туфлю и помассировала ступню. — Но у меня есть встречное условие. Раз уж я теперь щит для твоей корпорации…
— Нет, — отрезал он.
— Дослушай, — подняла она палец. — Мне плевать на твои акции. Но пока я изображаю твою трепетную лань, я буду учиться. Я хочу знать структуру твоей компании. Хочу присутствовать на утренних брифингах. Хочу понимать, куда текут деньги. Я выхожу замуж за акулу, значит, я тоже стану акулой. Бесплатный доступ к образованию. По рукам?
Марк посмотрел на ее босую ногу, торчащую из-под синего шелка, потом в глаза. В них плясали чертики чистого, незамутненного вызова.
Впервые за весь день он рассмеялся по-настоящему. Громко, раскатисто, запрокинув голову. Звук эхом отразился от стеклянных стен.
— Безумие, — выдохнул он, засмеявшись. — Я женился на безумной нищенке.
— Поправка, — сладко улыбнулась Лейла. — На безумной нищенке с идеальным вкусом в рахат-лукуме и амбициями корпоративного рейдера. Где подписать пропуск в твой кабинет, муж?
Марк швырнул на столик перед ней свою тяжелую платиновую зажигалку.
— Завтра в семь утра. Не опаздывай. И купи себе нормальную обувь. Ходить по стеклу империи босиком — дурной тон.
Он ушел в свое западное крыло, бесшумно закрыв бронированную дверь.
Лейла осталась сидеть в тишине, крутя в руках зажигалку весом в небольшое состояние. Она смотрела на закрытую дверь мужа и понимала две вещи.
Во-первых, она ненавидит Марка Волкова сильнее, чем думала.
А во-вторых, эта игра ей начинает нравиться.
Лейла покрутила в пальцах тяжёлую платиновую зажигалку, потом аккуратно положила её на стеклянный столик — так, будто это был не предмет роскоши, а улика в деле, которое она только начала расследовать. Она посидела ещё минуту, прислушиваясь к тишине пентхауса. Здесь даже тишина была чужой: не уютной, как в их кухне, где сквозь стены пробивались голоса соседей и скрип лифта, а стерильной, выверенной, словно её специально продуцировали, чтобы никто не смел нарушить покой империи Волкова.
Она встала, сбросила вторую туфлю и прошлась по холодному мрамору босиком, оставляя на нём едва заметные следы. Потом подошла к панорамному окну и прижалась лбом к стеклу. Внизу город жил своей жизнью: мигали фары, мелькали огни, ктото спешил домой, ктото только выходил в ночь. Там, внизу, всё было настоящим. Здесь, наверху, всё казалось декорацией.
Лейла достала из сумочки маленький пакетик с рахатлукумом — тот самый, что положила туда мать. Развернула шуршащую бумагу и откусила кусочек. Нежный, чуть терпкий вкус с фисташками и розовой водой ударил по рецепторам, мгновенно возвращая её в детство: в те дни, когда бабушка сидела на кухне, помешивая сироп и рассказывая истории про далёкие города. Лейла закрыла глаза, позволяя этому вкусу заземлить её.
— Ты думаешь, я не понимаю, что ты делаешь? — раздался голос Марка из темноты коридора. Он стоял в проёме, уже без пиджака, рукава рубашки закатаны до локтей, галстук ослаблен. В этом виде он казался чуть менее безупречным, чуть более… человеческим.
— Думаю, ты понимаешь, — спокойно ответила Лейла, не оборачиваясь. — Но тебе не нравится, что я делаю это не по сценарию. Ты хотел послушную ширму, а получил партизанскую войну.
Марк подошёл ближе, остановился в паре шагов от неё, тоже посмотрел в окно.
— Ширма не должна иметь амбиций, — произнёс он почти устало. — Ширма должна просто стоять и не мешать.
— Тогда ты выбрал не ту девушку, — Лейла повернулась к нему, держа в руке пакетик. — Хочешь попробовать? Это то, ради чего всё затевалось. То, что делает бабушку счастливой.
Он на секунду замер, будто не знал, как реагировать на такую простую, человеческую вещь. Потом качнул головой:
— Не надо. Я не люблю сладкое.
— Зато ты любишь контроль, — усмехнулась Лейла. — И сейчас ты его теряешь. Потому что я не буду просто улыбаться и кивать. Я хочу знать, как работает твоя империя. Хочу видеть отчёты. Хочу понимать, как твой дядя пытается тебя утопить. И да, я хочу научиться использовать это против него. Не ради тебя. Ради бабушки. И ради себя.
Марк прищурился, изучая её, как будто видел впервые.
— Знаешь, в чём твоя проблема, Лейла? Ты слишком много думаешь. В моём мире это опасно.
— В моём мире это единственный способ выжить, — парировала она. — Ты купил себе жену. Но ты не купил мои мозги. И если хочешь, чтобы я играла по твоим правилам, тебе придётся дать мне инструменты. Иначе я буду играть по своим.
Он долго смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло чтото, похожее на уважение — или, по крайней мере, на признание, что перед ним не марионетка.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Завтра в семь утра ты будешь в моём кабинете. Мой ассистент скинет тебе базовый пакет документов: структура холдинга, ключевые активы, схема управления. Но предупреждаю: там нет места эмоциям. Только цифры. И если ты не выдержишь темпа — я не буду тебя спасать.
— Я не прошу спасать, — твёрдо ответила Лейла. — Я прошу дать шанс.
Марк кивнул, будто принимая этот вызов.
— Ещё одно, — добавил он, понизив голос. — Не пытайся использовать бабушку как рычаг давления на меня. Она — единственное, что у меня не продаётся и не покупается.
— Я и не собираюсь, — тихо сказала Лейла. — Я собираюсь её спасти. И, возможно, по пути сломать пару твоих правил.
Он снова усмехнулся, на этот раз без злости, почти с интересом.
— Ты невозможная, — пробормотал он, направляясь к бару. — И, кажется, именно поэтому ты здесь.
Когда он скрылся за поворотом, Лейла выдохнула. Напряжение немного спало, но не исчезло. Она знала: завтра начнётся настоящая битва — не за взгляды и улыбки, а за власть, за информацию, за право быть услышанной.
Она вернулась в свою комнату, сняла платье, аккуратно повесила его в пустую гардеробную — пусть висит, как трофей, который она ещё не заслужила. Надела старую футболку, в которой спала с подросткового возраста, и села на край кровати, глядя на плюшевого медведя, которого положила на подушку. Он выглядел нелепо среди этого холодного минимализма, но именно его нелепость придавала ей сил.
Перед сном она написала короткое сообщение Тимуру: «Всё хорошо. Я справляюсь. Привезу тебе чтонибудь из «Высоты», если там подают чтото съедобное». Ответ пришёл почти сразу: «Главное — не подписывай ничего, не читая. И не позволяй им забрать твой кофе». Лейла улыбнулась. В этом был весь Тимур: даже в такой ситуации он думал о том, что было ей дорого.
Утром её разбудил не будильник, а тихий, механический щелчок — система распознала её отпечаток, и дверь открылась. На пороге стоял ассистент — молодой человек в идеально сидящем костюме, с планшетом в руках и выражением лица, которое говорило: «Я видел всё и ничему не удивляюсь».
— Доброе утро, госпожа Волкова, — произнёс он без тени улыбки. — Ваш пропуск в офис, расписание на день и список необходимых вещей. Завтрак в столовой на этаже. Кофе уже готов.
Лейла кивнула, взяла планшет и быстро пробежала глазами по строчкам. Время, встречи, документы, дресскод… и внизу мелким шрифтом: «Присутствие на утреннем брифинге CEO. Доступ ограничен. Вопросы — только после согласования с ассистентом».
Она хмыкнула. Ограничен доступ? Значит, придётся искать лазейки.
В столовой её ждал не безликий омлет из доставки, а чашка ароматного эспрессо — именно такого, какой она любила: крепкого, чуть горьковатого, без сиропов и сливок. Рядом на блюдце лежал крошечный кусочек рахатлукума. Лейла замерла, потом подняла глаза и увидела Марка — он стоял в дверях, наблюдая за её реакцией.
— Это не перемирие, — сказал он, подходя ближе. — Это признание, что ты умеешь варить кофе. И что у тебя есть вкус. Остальное обсудим в кабинете.
Лейла взяла чашку, сделала глоток и почувствовала, как тепло разливается по телу. Не от кофе. От осознания: она здесь не гость. Она игрок. И игра только началась.
Глава 4. Утренний брифинг
Семь утра в офисе Марка Волкова выглядели как военный совет перед наступлением. Огромный стол из черного карбона, за которым сидели двенадцать человек — главы департаментов, финансовый директор и начальник службы безопасности. Все они были одеты в безупречные серые костюмы и смотрели в свои планшеты с выражением глубокой скорби.
Лейла вошла последней. На ней был брючный костюм цвета слоновой кости от того самого дома Диор, который вчера прислал стилист. Ткань стоила целое состояние, но ощущалась на теле как смирительная рубашка.
Разговоры оборвались. Двенадцать пар глаз уставились на нее так, словно в операционную во время пересадки сердца впустили уличную кошку.
— Это что? — ровным голосом спросил Марк, не отрывая взгляда от графика котировок на главном экране. Его пальцы замерли над клавиатурой.
— Твоя жена, — ответила Лейла, занимая пустующее кресло по левую руку от него. Она закинула ногу на ногу, обнажив тонкую щиколотку. — Согласно брачному контракту, я имею право на доступ к управлению семейными активами. А поскольку корпорация строилась твоим дедом для «сохранения наследия», я теперь часть этого наследия. Доброе утро, господа.
Финансовый директор, седой мужчина с лицом, напоминающим выжженную пустыню, нервно поправил очки.
— Марк, у нас утверждение квартального отчета через сорок минут…
— Отчет подождет, — отрезал Марк. В его голосе лязгнул металл. Он впервые поднял глаза на Лейлу. Прозрачная сталь потемнела до грозового неба. — Если моя… супруга хочет приобщиться к высокому искусству выкачивания денег из населения, пусть приступает. Докладывай, Сомов. Только попроще. Представь, что объясняешь это бариста из кофейни.
Сомов побагровел. Лейла же мило улыбнулась Марку уголком губ.
— Я предпочитаю термин «инженер человеческих душ», дорогой. У латте есть душа, просто ты пьешь воду без газа.
Начальник службы безопасности едва заметно хмыкнул в кулак. Кажется, дерзость новой хозяйки начала приносить первые плоды веселья.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.