Окрыленные

ПРОЛОГ

Мне было пять лет.

Вокруг стояли взрослые и плакали. Некоторые пытались говорить тихо, но все равно получалось громко. Рядом стояли Макс и Кириан. Мы ничего не понимали.

За моей спиной стоял отец. Его руки лежали у меня на плечах.

Я помню только холод. И большой деревянный ящик, который медленно опускали в землю. Все смотрели туда. Я тоже. Но никак не мог понять, почему мама не выходит. Она не любила холод. И темноту тоже не любила. Я ждал. Минуту. Две. Пять. Но ничего не происходило.

– Пап, а когда мама выйдет? — спросил я.

Отец ничего не ответил. Я обернулся. Он смотрел вперед и будто меня не слышал. Тогда я вырвался и побежал. Мне нужно было увидеть ее. Помочь. Вытащить. Сделать хоть что-нибудь. Меня успели поймать раньше. Кто-то поднял меня на руки, кто-то начал успокаивать, но я продолжал смотреть туда, где исчезал деревянный ящик.

В тот день я так и не понял, что произошло. Осознание пришло намного позже. Но именно тогда я впервые увидел смерть. И впервые почувствовал, как выглядит потеря человека, которого любишь.

27 лет спустя

2

Я чувствовал тепло ее тела рядом с собой. Она лежала совсем близко — настолько, что стоило протянуть руку, и я мог коснуться ее. Длинные рыжие волосы рассыпались по плечам и спине, переливаясь в солнечном свете. От нее пахло чем-то сладким и едва уловимым. Спокойствием. Я провел ладонью по ее спине. Кожа была теплой и удивительно мягкой. Девушка слегка подалась навстречу прикосновению. Мне казалось, что кроме нас больше ничего не существует. Только рыжие волосы и ощущение странного спокойствия, которого я не испытывал уже много лет. Я потянулся к ней ближе. Хотел наконец увидеть ее лицо, запомнить каждую черту…

Открыв глаза, я лежал в своей квартире с нереальным возбуждением. Несколько секунд ушло на то, чтобы понять, где я нахожусь. Когда-то белые стены давно нуждались в новом слое краски. Потолок украшали вырезанные цветы и встроенная подсветка, которую мы никогда не включали. В углу по-прежнему стояла гора коробок с вещами, которые я так и не разобрал.

На часах было 4:40 утра.

Рядом мирно спала девушка, никак не связанная с моим сном. Я повернулся к ней, обнял и нежно поцеловал в плечо, тем самым разбудив ее.

– Давай не сейчас, — сонно пробормотала Мэри.

С тяжелым вздохом я снова уставился в потолок. Надо наконец разобрать эти чертовы коробки. Заставив себя подняться с кровати, я побрел в ванную. Нужно было привести себя в порядок. Приняв прохладный душ и почистив зубы, я спустился вниз в поисках носков. Пропажа обнаружилась под столом. Пес зажал добычу между лапами.

– Я когда-нибудь отдам тебя в цирк.

Навстречу мне тут же выбежал Сони, радостно виляя хвостом.

– Хотя нет. Тебя быстро вернут обратно. Привет, малыш.

Я присел на корточки и почесал его за ухом.

Это был джек-рассел-терьер — белый, с рыжими пятнами по всему телу. Я назвал его Сони после того, как однажды пришел в приют искать себе друга в один из самых тяжелых периодов своей жизни. Все собаки встречали меня громким лаем и отчаянно пытались привлечь внимание. Пройдя вдоль ряда клеток, я заметил одну, которая на первый взгляд казалась пустой. Присмотревшись, я увидел его. В дальнем углу, свернувшись клубочком, спал маленький белый пес, совершенно не обращая внимания на происходящее вокруг. Когда я позвал его, он открыл огромные карие глаза и сонно посмотрел на меня. На его носу было рыжее пятно в форме сердечка. Он поднялся и медленно подошел ко мне. Тогда я сразу понял, что нашел именно то, за чем сюда пришел. С тех пор прошло уже пять лет. И все это время мы были неразлучны.

На скорую руку приготовив себе сэндвич и кофе, не забыв при этом про Сони, я натянул серые спортивные штаны и худи и собрался на ежедневную пробежку. Как по мне, это было лучшее начало дня. Пробежка помогала проснуться и хотя бы ненадолго забыть обо всех проблемах. Сони уже стоял возле входной двери и ждал, когда я наконец соберусь. Разумеется, этот ритуал нравился ему не меньше, чем мне. Еще раз потрепав его за ухом, я открыл дверь, и он радостно выбежал на улицу. На удивление погода была солнечной. Для Бронхилда это почти праздник. Обычно город встречал жителей серым небом, ветром и бесконечной сыростью. Меньше года назад мы с Мэри переехали сюда из Солвейна из-за моей работы. И если честно, возвращаться мне совсем не хотелось. Не потому, что я не любил этот город, скорее наоборот. Слишком много всего было связано с ним. Я родился тут. Здесь прошли лучшие и худшие годы моей жизни. Здесь мы с Кирианом и Максом лазили по стройкам, дрались с соседскими мальчишками и считали себя бессмертными. Здесь я впервые влюбился и впервые увидел смерть. Наверное, именно поэтому я так долго не хотел возвращаться. Некоторые места хранят слишком много воспоминаний. Иногда кажется, что стоит свернуть на знакомую улицу, и навстречу выйдут люди, которых давно нет.

В Солвейне было проще. Он был большим, шумным и чужим. Там прошлое не поджидало тебя за каждым углом. Мне нравился этот город. Старые здания, узкие улицы, архитектура девятнадцатого века. Почти каждый дом там имел свою историю. Иногда по дороге на работу я специально выбирал маршрут подлиннее, просто чтобы пройти мимо старых кварталов. Громкий лай над самым ухом выдернул меня из мыслей. Сони уже нетерпеливо крутился рядом, всем своим видом показывая, что его совершенно не волнуют мои философские рассуждения о жизни.

– Да иду я. — Я усмехнулся и перешел на легкий бег.

Погрузившись в свои мысли, я наблюдал за Сони. Он бежал рядом, внимательно изучая все вокруг, вынюхивая новые запахи, и, судя по довольному виду, ему это нравилось. Купив кофе себе и Мэри в ближайшей кофейне, я направился домой. В кармане зазвонил телефон. Посмотрев на экран, я нервно выдохнул и, тихо выругавшись себе под нос, ответил на звонок.

– Ты вообще когда-нибудь спишь? — спросил Кириан.

– Привет, Тор. Конечно. Обычно с двух тридцати до четырех сорока. Что случилось?

Он не стал бы звонить в такую рань без серьезной причины.

– Новое тело. Тебе нужно приехать. И как можно скорее, — максимально серьезным тоном ответил он.

Тяжело вздохнув, я сказал: – Отправляй адрес. Скоро буду.

Меньше, чем через минуту пришла геолокация. Окраина города. Минут тридцать на машине. Добравшись до дома, я быстро принял душ, переоделся и наспех написал записку: «Ушел на работу. Извини за испорченный выходной». Оставив ее вместе с кофе на тумбочке возле кровати, где Мэри все еще спала, я тихо вышел из комнаты. Раньше полудня она все равно не проснется.

Через сорок минут я был на месте. Посреди пустоши стояло недостроенное здание. Дорога к нему давно заросла высокой травой. Это даже сложно было назвать зданием — несколько бетонных стен, торчащие лестницы и ничего больше. Вокруг уже суетились криминалисты в своих желтых комбинезонах, напоминавших миньонов. Периметр был оцеплен желтой лентой. Возле нее стояли полицейские, охраняя место преступления от любопытных зевак. Хотя я был уверен: кроме нас сюда даже собака добровольно не забредет. Слишком уж мрачное место. Осмотревшись, я увидел только бескрайнее поле и это богом забытое строение. Показав удостоверение одному из патрульных, я заметил Кириана и направился к нему. Не успел подойти, как он будто почувствовал мое присутствие и, обернувшись, протянул стаканчик с кофе.

– Ну, выкладывай, — сказал я, принимая напиток.

– Тело нашли примерно между пятью и шестью утра. Какие-то малолетки в пьяном угаре забрели сюда и вызвали полицию. Девушка, следов насилия нет. Документов нет. Украшений нет. Одежды тоже. Сейчас сам все увидишь. Он развернулся и направился внутрь здания.

Мы прошли через помещения, которые когда-то должны были стать комнатами. И тогда я увидел ее. Девушка стояла на коленях. Ее ладони были сложены вместе, словно она молилась.

– Странное место для молитвы выбрала, — усмехнулся Тор.

На ее спине, в районе лопаток, были два глубоких разреза, из которых выходили крылья. Подойдя ближе, можно было рассмотреть их в деталях. На прочном каркасе из металлических прутьев были аккуратно закреплены черные перья — то ли приклеены, то ли пришиты плотной нитью. Каркас почти полностью скрывался под ними, создавая иллюзию настоящих крыльев. Они были огромными и выглядели пугающе реалистично. Крови не было. Возле ран не осталось даже следов повреждений. На первый взгляд казалось, будто кожа уже успела затянуться. Не было никаких следов борьбы. Как бы странно это ни звучало, все вокруг было идеально чистым. Стены, пол, все поверхности выглядели так, будто их недавно тщательно вымыли. Пространство вокруг девушки буквально блестело. Подойдя еще ближе, я присел на корточки и посмотрел ей в лицо. Кожа была неестественно белой. Она выглядела как фарфоровая кукла. Глаза закрыты. Голова слегка склонена к сложенным ладоням. Казалось, она просто уснула во время молитвы.

К нам подошел Арон Дрей — старший криминалист.

– Доброе утро, Арон. Что скажешь?

– Было бы оно добрым, — сухо произнес он. — Пока не могу сказать, как именно ее убили. Кроме того, что мы видим, на теле никаких следов нет. Ни уколов, ни синяков, ни отпечатков. Сработал он чисто, ничего не скажешь. Проведем анализ на токсины и полное вскрытие — тогда смогу сказать больше.

– Понял тебя. Как будут готовы результаты — сообщи мне, — ответил я.

Выйдя из здания вместе с Кирианом, мы остановились у натянутой ленты и закурили. Каждый думал о своем.

– Что все это может значить? — задумчиво произнес Тор, выпуская дым. — Боюсь, у нас намечается серийник. Слишком уж он заморочился. Даже помещение вылизал до блеска.

– Надеюсь, ты ошибаешься. Нужно взять его раньше, чем мы найдем еще одно тело, — сказал я, наблюдая, как криминалисты собирают оборудование и постепенно покидают место преступления.

Мы направились к моей машине. Кириан тяжело вздохнул и потянулся к дверной ручке. Он никогда не любил ездить со мной. Когда я получил права, отец отдал мне свой старенький Getz. Тогда я впервые почувствовал свободу и гонял как сумасшедший. По большому счету с тех пор мало что изменилось. Разве что опыта стало больше, а машина — быстрее.

3

Когда мы вошли в кабинет, который был выделен нашей группе, все уже собрались и что-то оживленно обсуждали.

– Этан Кросс, у тебя, как всегда, рот чем-то забит. Ты вообще когда-нибудь перестаешь есть? — Кириан пожал ему руку с громким хлопком по плечу.

Этан усмехнулся. — У меня растущий организм. Отстань от меня.

– Ребята, давайте серьезнее. У нас новое дело.

Я сел за стол и рассказал все, что было известно на данный момент.

Но информации практически не было. Обсуждать по большому счету оказалось нечего.

– Думаю, это не последний подобный случай, — сказал Кросс. — Слишком много сил потрачено ради одного убийства.

– Я тоже так считаю, — добавил Кириан.

– Возможно, вы правы. Но нам нельзя этого допустить, — тяжело вздохнул я. — Оли, выясни все про девушку: где жила, чем занималась, с кем общалась. Этан и Кириан — поезжайте к ее родителям и поговорите с ними. Если узнаете что-нибудь о друзьях — навестите и их. Пока дождемся заключения Арона, а завтра соберемся и обсудим все, что удалось узнать.

– Принято, — хором ответили они и поднялись из-за стола.

– Я уже отправил вам адрес, где она жила, — спокойно сказал Оливер.

Все недоуменно посмотрели на него.

Он лишь пожал плечами, не отрывая взгляда от монитора.

Выйдя из отдела, я остановился на мгновение. Передо мной раскинулся город, укрытый алыми оттенками заката. Здание отдела находилось на возвышенности, и отсюда открывался вид почти на весь Бронхилд. Сделав глубокий вдох, я почувствовал запах свежескошенной травы и приближающегося лета. По дороге домой я заехал в китайский ресторан и взял ужин для нас с Мэри. Что-то вроде извинения за испорченный выходной. Дома меня встретил радостный Сони. Он отчаянно вилял хвостом и пытался запрыгнуть на меня передними лапами. Выпустив его во двор, как обычно перед вечерней прогулкой, я вошел в дом. Мэри сидела в гостиной с книгой в руках и даже не заметила моего возвращения.

– Как дела? — спросил я, подходя к дивану.

Она вздрогнула от неожиданности, отложила книгу и поднялась мне навстречу.

– У меня все хорошо. Как работа?

– Новое дело. Пришлось срочно уехать.

Я поставил пакет с едой на стол.

– Не хочешь после ужина прогуляться со мной и Сони? Сегодня отличная погода.

Мэри тяжело вздохнула.

– Как-то не хочется.

Она снова взяла книгу и уткнулась в страницы.

Это меня не удивило. Последнее время многое изменилось. И прежде всего — она сама.

4

Утром, приехав в отдел, я не обнаружил отчета на столе. Пройдя по пустому коридору, я направился в морг.

Открыв тяжелые металлические двери, я застал Арона сидящим за столом и смотрящим куда-то в пустоту.

– Ты вообще дома бываешь? — подходя к столу, я пожал ему руку и сел напротив.

Он поднял на меня покрасневшие от недосыпа глаза и вопросительно посмотрел.

– Кто бы говорил. Сам тут почти живешь.

– Что правда, то правда. У меня были хорошие учителя. — Я подмигнул ему.

В этот момент мой взгляд зацепился за фотографию в рамке, лежавшую на столе. Молодая девушка с карими глазами и широкой улыбкой смотрела прямо в объектив.

– Красивая. — Я кивнул на фотографию.

На мгновение его лицо изменилось. Совсем немного. Будто что-то болезненное кольнуло внутри.

– Да. — Он осторожно взял рамку и убрал ее в ящик стола.

– Я закончил с отчетом. Не успел занести тебе.

Арон протянул мне папку. Я забрал ее и направился к выходу.

В кабинете никого не было. Обычно я приезжал раньше всех. Разбирал бумаги на столе, развешивал улики на доске и только потом приступал к работе. Я открыл заключение Арона.

«Судебно-медицинское заключение

Криминалист: Арон Дрей

Представлено тело девушки, ориентировочный возраст 26 лет, телосложение среднее. Трупные изменения выражены слабо и не соответствуют предполагаемой давности смерти.

Кожные покровы бледные, с неестественно равномерным, «фарфоровым» оттенком. Текстура кожи сглажена, поры визуально не выражены. При тактильном исследовании отмечается плотность и сухость, нехарактерные для обычного состояния мягких тканей. На поверхности кожи выявлен тонкий слой постороннего вещества, предположительно консервационного происхождения. По результатам анализа применение бальзамирующих составов на основе формальдегида с добавлением восковых либо полимерных компонентов, что объясняет сохранность тканей и внешний вид.

Признаки естественного разложения (изменение цвета, запах, вздутие, разрушение тканей) практически отсутствуют. Указанные данные позволяют предположить, что смерть наступила значительно ранее — ориентировочно от нескольких недель до нескольких месяцев до момента исследования, с последующей искусственной консервацией тела.

В области спины, в проекции лопаток, выявлены двусторонние проникающие повреждения. В раневые каналы внедрены металлические конструкции, формирующие каркас, на котором закреплены перья темного цвета. Конструкции проходят между ребер с частичным повреждением мягких тканей и, легких

Края повреждений не имеют признаков свежих разрезов. Отсутствуют кровоподтеки, характерные для недавней травмы, а также выраженная воспалительная реакция тканей. Края ран сглажены, обработаны неизвестным составом, создающим визуальный эффект сращения кожи с инородной конструкцией. Визуально граница между кожей и конструкцией размыта.

При микроскопическом исследовании установлено, что травматическое воздействие в области спины было нанесено прижизненно. На это указывают остаточные признаки кровоизлияния в глубоких тканях, несмотря на последующую обработку.

В тканях обнаружены следы седативного вещества, что может свидетельствовать об обездвиживании жертвы перед нанесением повреждений. Следов активной борьбы на теле (ссадины, разрывы, защитные повреждения) не выявлено.

Предварительная причина смерти — травматический шок в сочетании с массивной кровопотерей в результате проникающих повреждений грудной клетки.

Общий характер изменений указывает на то, что после наступления смерти тело было подвергнуто целенаправленной обработке с целью сохранения и изменения внешнего вида.»

Я тяжело вздохнул и закрыл папку, положив ее себе на колени. Получалось, что он удерживал жертву примерно месяц, и за все это время никто не спохватился ее исчезновения. Надо проверить заявления о пропаже за последние два месяца. Возможно, найдутся совпадения. Следов насилия не было. Значит, она сама пошла с ним и не сопротивлялась. Возможно, знала его. Или познакомилась где-то, после чего они решили продолжить вечер в более уединенном месте. Я потер переносицу и еще раз пробежался взглядом по отчету. Жертва была жива во время своего «окрыления». У него должно быть убежище. Место, где он мог все подготовить заранее. Сделать крылья. Провести процедуру. И быть уверенным, что никто ничего не услышит. Но зачем тогда держать тело у себя несколько недель, бальзамируя его?

Погрузившись в размышления, я не заметил, как в кабинет ввалились трое парней.

– Привет, Грей. Ты вообще уходил отсюда? — спросил Кириан, усаживаясь за стол.

Я развернулся к ним и сузил глаза.

– Ну и что вы узнали?

– Поездка выдалась не совсем удачной, — начал Кросс.

– Не нагнетай, — перебил его Тор. — Нормальная поездка. Узнали, что смогли. Но ее мать — просто нереальная красотка. Такая фигурка… — Он мечтательно закатил глаза.

Кросс толкнул его в плечо и продолжил:

– Приехали мы к ней домой. Встретила нас мать. Каролина Финкс совсем молодая. Связалась с плохой компанией, начала выпивать, а потом, как выяснилось, и употреблять. Когда мать узнала, стала настаивать на лечении, чем в итоге и подтолкнула ее к побегу из дома.

Он взял пончик из коробки.

– Три месяца назад она сбежала со своим парнем. С тех пор не отвечала на звонки, и мать не могла ее найти. Друзей она не знала. Никакой полезной информации нам не дала. Назвала только имя парня — Фреди Норльс.

Этан сунул пончик в рот и посмотрел на Оливера.

– Он есть в нашей базе, — сразу отозвался тот. — Привлекался за драки и распитие алкоголя, но ничего серьезного. По адресу прописки давно не живет.

Этан удовлетворенно кивнул.

– Мать сначала пыталась найти дочь, но потом оставила попытки, надеясь, что та сама вернется. Поэтому заявление о пропаже подавать не стала. — Закончив, он сунул пончик себе в рот.

Дав пару минут переварить информацию, я посмотрел на Оливера давая ему слово — О ней мало информации, жила с матерью, после школы пыталась поступить в медицинский университет, в первый год провалила вступительные экзамены, попробовала второй раз, опять не получилось, и видимо сдалась. В перерывах между поступлениями подрабатывала в парочке ночных клубах официанткой, но уже как 4 месяца о ней нет никаких сведений, ни друзей, ни подруг, соц. сети не ведет — закончил он и посмотрел на меня — а у тебя что?

Я встал из-за стола и подошел к доске с уликами. В центре уже висела фотография девушки в позе молящегося ангела, а вокруг были аккуратно развешаны материалы с места преступления.

– Она мертва около месяца. Все это время ее бальзамировали и превращали в фарфоровую куклу. Следов ни физического, ни сексуального насилия на теле нет. Был введен какой-то токсин для обездвиживания. Крылья вставили при жизни, что в итоге и привело к смерти.

Я замолчал на несколько секунд.

– И что мы имеем? — продолжил я. — Некий человек заманил девушку к себе, обездвижил, вставил ей в спину крылья и превратил в куклу. Затем около месяца хранил тело у себя, после чего вывез его в заброшенное здание, усадил в позу молитвы и не оставил ни единого следа.

Закончив, я вернулся за стол и посмотрел на парней, которые обдумывали услышанное.

– Не исключаем вариант, что это мог быть Фреди. Ее парень, с которым она сбежала, — сказал Кросс.

– Это не он, — возразил Оливер. — Как я уже говорил, за свое «хулиганство» он отделывался штрафами. За последний год фигурировал в нескольких делах по подозрению в распространении, но его отпускали за отсутствием доказательств. А пару недель назад он продал машину, квартиру, купил билеты на самолет и улетел в Китай.

– Это ты тоже в нашей базе вычитал? — язвительно уточнил Кросс. — Все это не дает гарантии, что это сделал не он.

– Я согласен с Оливером.

Я поднялся со стула и начал расхаживать по кабинету.

– Бальзамирование тела и сохранение его в таком состоянии не под силу обычному парню с улицы. Для этого нужны знания, оборудование и материалы, которые не купишь в первом попавшемся магазине. Это должен быть человек с медицинским образованием. Работник морга, лаборатории или кто-то подобный.

– Уже неплохо, — сказал Тор, поднимаясь и направляясь к кофемашине. — Но еще нужно понять, зачем крылья и почему именно поза молитвы.

– Возможно, она символизирует падшего ангела, — предположил Кросс. — Например, девушка дала не тому и поплатилась за свою доступность.

– Да брось, — усмехнулся Кириан. — У какого-то чувака случайно завалялись материалы для бальзамирования и готовые крылья? Он что, с карнавала сбежал? Все это какой-то бред. Может, это вообще ничего не значит.