Останови меня, или все повторится

Пролог

Ранее утро. Небо вдали только начинает окрашиваться алыми всполохами, по влажной от росы траве гуляет ветер. Звуки ночного леса остаются далеко позади. Приятная усталость разливается по напряжённым мышцам, обволакивая ощущением полного удовлетворения. Это была особенная ночь, и ее отголоски еще долго будут струиться по моим венам ни с чем несравнимым экстазом. Абсолютная эйфория, доступная только избранным.

Я проникаю в дом через черный вход и по крутой деревянной лестнице поднимаюсь на мансардный этаж. Ступаю осторожно, старясь не шуметь, чтобы не разбудить любопытную прислугу. Предрассветное время принадлежит только мне и… ей.

Беззвучно открыв дверь, я оказываюсь в просторной мастерской. Привычно жужжит старый гончарный круг, на котором Сара отливает очередную вазу или кувшин. Повсюду разбросаны формовочные инструменты, заготовки, резцы, лепестки для текстурирования, кисти разных размеров, баночки с глазурью. Пахнет красками, пылью, мелом и… апельсинами. Вместо кофе Сара предпочитает цитрусовый шейк, чтобы взбодриться.

Так уж завелось изначально, что мы оба не спим по ночам. Правда, причины бессонницы у нас несопоставимо разные. Я разрушаю все, к чему прикасаются мои руки, а она… она созидает, придавая причудливую изящную форму вязким комкам глины. Сара – скульптор и художник по росписи. Из куска глиняной массы она создает произведения искусства, воплощая свои фантазии в необычные формы и оживляя их при помощи кисти. А я – хладнокровный серийный убийца, которому чуждо любое созидание. И все же у нас гораздо больше общего, чем она может себе представить.

Остановившись в центре комнаты, я всем существом впитываю ее хрупкий образ, снова чувствуя прилив болезненной жажды, которую не способна утолить ни одна другая женщина. Но они позволяют мне на какое-то время вернуть контроль, восстановить равновесие и защитить Сару от моих пагубных пристрастий. Если однажды я прикоснусь к ней так же, как к ним…

Мотнув головой, прогоняю навязчивую мысль, зачарованно глядя на узкую спину, тонкую талию и копну светлых волос, небрежно сколотых на затылке.

– От тебя пахнет дымом, – минуя приветствие, шелестит ее тихий голос.

По телу проходит знакомая дрожь, сердце привычно сжимается. Если бы она только знала, какую власть имеет надо мной ее мелодичный тембр… Если бы она хотя бы раз посмотрела на меня так, как на него… Клянусь, я бы смог остановиться.

– У меня для тебя подарок, – сделав несколько шагов вперед, застываю у нее за спиной.

Сара выключает гончарный круг, не закончив работу, и оборачивается, суетливо вытирая пальцы об фартук. Ее взгляд бегло скользит по моему лицу и замирает на фарфоровой шкатулке с золочёной короной на фигурной крышке. Я протягиваю ей антикварную вещицу, с удовлетворением наблюдая, как в голубых глазах загорается восторженный блеск. Кукольная безупречность ее лица удивительным образом сочетается с внутренней чистотой и наивностью. Спустя столько лет Сара по-прежнему остается непосредственной, искренней и хрупкой, словно маленькая девочка, случайно шагнувшая во взрослую жизнь.

– Невероятно. Где ты ее достал? – Сара любовно оглаживает пальцами декор из искусно вылепленных цветов и изогнутые ножки шкатулки.

– Купил на аукционе в Германии.

– Ты меня балуешь, – она косится на стеллаж со своими глиняными фигурками, верхняя полка которого занята редчайшими изделиями из фарфора. Шкатулка с короной станет седьмой в эксклюзивной мейсенской[1] коллекции. Все предыдущие тоже были подарены мной.

– Истинную ценность этой вещи способна понять только ты, – искренне улыбаясь, бессовестно лгу. Истинную ценность знаю только я. То, что она держит в своих руках, невозможно измерить деньгами. – Тебе нравится?

– Да, безумно, – кивает она, наконец взглянув мне в глаза. – Спасибо.

Я вижу неподдельное смущение и благодарность в небесного цвета радужках. Внутри всё трепещет, разгоняя черное пламя по оголенным нервным окончаниям. В такие моменты мне хочется признаться ей во всем, но этого никогда не случится. Потому что моя исповедь станет для Сары началом конца.

– Подожди, я уберу шкатулку и сварю нам кофе, – мягко улыбнувшись, она поворачивается ко мне спиной и направляется к стеллажу, занявшему всю стену от пола до потолка.

Забравшись на деревянный табурет, Сара осторожно ставит мой подарок между фарфоровым кофейником из лимитированной коллекции и пузатой бутылью восемнадцатого века. Напоследок Сара бережно гладит пальцами фигурную крышку шкатулки, не пытаясь ее открыть. Она не единожды пыталась это сделать с другими моими дарами, но я использую самый надежный клей, не оставляющий ни единого шанса заглянуть внутрь без риска повредить эксклюзивное изделие.

Внезапный удар грома сотрясает стекла и ощутимой вибрацией проходит по мансарде. Сверкнувшие следом зигзаги молний озаряют небо, крупные капли бьют в окно, стекая прозрачными ручьями. Завороженный разбушевавшейся стихией, я на считанные секунды упускаю из вида Сару, тем самым совершая роковую ошибку.

Вздрогнув от испуга, она на мгновение теряет равновесие и, взмахнув руками, цепляется за верхнюю полку. Случайно задетый фарфоровый кофейник летит на пол и разлетается на несколько черепков. Внутри меня тоже что-то разбивается. В голове звенит дьявольский издевательский хохот. Я слышу скрежет собственных зубов. Фарфоровый кофейник был первым в ее коллекции.

– Только не это! – с ужасом восклицает Сара, соскальзывая с табурета и падая коленями на пол. С неподдельным отчаянием и слезами на глазах она сгребает фарфоровые осколки в кучу. – Как же так… – бормочет, пытаясь сложить части разбитого кофейника. Целой осталась только, как мне казалось, намертво приклеенная крышка.

Застыв на месте, я с обречённостью смертника смотрю, как Сара переворачивает один из черепков, обнаруживая на внутренней стороне закреплённый скотчем полиэтиленовый сверток. У меня есть время, чтобы остановить ее, вырвать из рук то, что никогда не должно было в них попасть, найти сотню объяснений и заставить поверить в них, но я не делаю ровным счетом ничего. С каждым вдохом внутри растет понимание, что, возможно, все, что я делал, вело меня именно к этому моменту. Может быть, я устал притворяться кем-то другим, даже отдаленно не похожим на меня настоящего. Вероятно, я достиг точки невозврата, за которой всех нас ждет кромешный ад. В глубине души я всегда знал, что Сара станет той, кто заставит меня остановиться. Потому что именно с неё всё и началось.

– Что это? – растерявшись, она роняет извлечённый из пленки медальон.

И у меня снова появляется возможность остановить маховик событий и необратимых последствий, но я бездействую. Я жду, когда она сама всё поймет.

Потянув за цепочку, Сара поднимает с пола антикварную вещицу и трясущимися пальцами открывает золотые створки. Дрожь ее тела рикошетит по мне, но я не чувствую ни страха, ни смятения. Только мрачное предвкушение, от которого закипает кровь.

Сара не смотрит на меня, но я замечаю, как волоски на ее руках встают дыбом, когда из медальона выпадает белокурая прядь волос. Взглянув на вклеенное фото, она вскакивает на ноги.

– Агата…, – зажмурившись, с отчаянным стоном выдыхает Сара, мгновенно узнав запечатлённое на снимке лицо. – Агата… Боже, – побелевшими губами повторяет она, как в бреду.

Обхватив себя руками, Сара поворачивается ко мне спиной, не отдавая отчет в том, какой опасности подвергает себя прямо сейчас. Никто до нее не был так абсурдно беспечен. Напрочь отсутствующий инстинкт самосохранения делает Сару идеальной жертвой, но меня топит чудовищным разочарованием. В моих фантазиях все происходило иначе. Она кричала, сопротивлялась, сражалась и, только полностью выбившись из сил, смиренно принимала мою абсолютную власть над собой, преклоняясь перед моим могуществом и силой. Она единственная должна была понять и увидеть то, что не замечали другие… Злом тоже можно управлять.

– Что ты с ней сделал? – срывающимся голосом спрашивает Сара.

Она все еще не верит, ждет вразумительных объяснений, отказываясь принять пугающую истину. Как же это глупо, Сара.

– Всё то, что хотел сделать с тобой, – мой голос звучит уверенно и ровно. Точно таким же тоном я каждое утро справлялся о ее самочувствии и желал хорошего дня.

– Агата мертва?

– Много лет, – шагнув вперед, охотно признаюсь я.

Задрав голову, Сара смотрит на подаренную ей фарфоровую коллекцию, наверняка размышляя о том, что внутри каждого изделия могут храниться точно такие же медальоны, но с другими лицами.

Ее догадки абсолютно верны.

– Меня ты тоже убьешь? – едва различимый шепот, нервный озноб и тяжелое сбивчивое дыхание выдают нарастающую панику. Я наблюдал подобное множество раз и заранее знаю, каким будет финал. Совсем скоро на полке появится очередная редкая фигурка с секретом внутри.

– Да, Сара, – предельно честно отвечаю я, сделав еще один шаг, сокращая разделяющее нас расстояние до минимума. Она застывает, не решаясь оглянуться и посмотреть мне в глаза. Я удрученно понимаю, что сражения не будет. Сара сдалась без борьбы.

– Я никому не скажу, – жалкая попытка отсрочить неизбежное только усиливает мое раздражение.

– Останови меня, или всё повторится…

Глава 1

«Первый раз мысль об убийстве человека посетила меня в возрасте десяти лет. Этот момент четко отпечатался в памяти, словно всё происходило вчера. Я случайно забрел на незнакомую пустынную улицу, и мой взгляд остановился на маленькой девочке, сидящей на сломанных качелях. Она плакала, вытирая рукавом слезы. Я подумал, что если подойду к ней сзади и сожму тонкую шею пальцами, то она не успеет даже пикнуть.

Эта мысль неожиданно взбудоражила меня, увлекла. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Я не сомневался – у меня бы хватило сил удерживать тонкую шею, пока девчонка не обмякнет. И я был почти уверен, что это преступление осталось бы безнаказанным.

Меня ничего с ней не связывало. В глубоких сумерках нас никто не мог рассмотреть. Никому и в голову не пришло заподозрить в ее убийстве десятилетнего мальчишку, впервые оказавшегося в этом бедном районе, где половина домов, брошенных своими хозяевами, давно превратилась в руины.

Погрузившись в свои фантазии, я размышлял о том, что, возможно, она будет даже благодарна мне за такую легкую смерть. В нищем убожестве, окружающем девочку, и в ее жалком трясущемся тельце, облаченном в застиранное бесформенное платье, было столько уныния и боли, что я на мгновение почувствовал себя спасителем.

Что ждет ее здесь, кроме никчёмного существования?

Я явственно представил себя тем, кто оборвет ее страдания, и испытал мощный прилив возбуждения. Это были невероятные, ни с чем несравнимые ощущения, дикие и всепоглощающие. Я едва держался на ногах, так сильно меня колотило от бурлящих внутри желаний…

Но в тот день я так и не решился совершить то, что красочно и подробно представил в своих фантазиях, а следующим вечером вернулся и увидел ее играющей со светловолосой подругой. Девочка больше не плакала и не казалась несчастной, она искреннее смеялась, и мне это дико не нравилось. Созданный воображением образ брошенной, никому ненужной сиротки разрушался на глазах, и я вдруг явственно понял, как сделать так, чтобы из ее глаз снова покатились слезы…»

– Что читаешь? – плюхнувшись на кровать, Сэм Бойд бесцеремонно вырвал из рук Кэтрин книгу и, захлопнув, вслух прочитал название: – «Инстинкт». Роберт Миллер, – пробежав взглядом по аннотации, он иронично хмыкнул: – Детка, я думал, женщинам больше нравятся любовные романы, а не кровавые триллеры про серийных убийц.

– Одно другому не мешает. К тому же Роберт Миллер – мой любимый писатель. Я до дыр перечитала все его книги, – отобрав у любовника книгу, рассерженно сообщила Кэйт. – Жаль, что он больше не пишет.

Встав с постели, молодая женщина прошла к книжной полке и поставила триллер любимого автора в ряд с другими его произведениями. Книга, на которую покусился Сэм, была первой в творчестве Роберта Миллера и сразу же стала мировым бестселлером, впоследствии экранизированным самой известной киностудией Голливуда. Прокат фильма имел колоссальный успех, но Кэтрин считала, что книга в разы превосходит работу сценаристов и актеров. На ее притязательный вкус основная мысль, заложенная автором в сюжет, была недостаточно раскрыта. Режиссер сделал акцент на расследовании и динамике, упустив подробности мотивации главных антагонистов.

– Я смотрел пару фильмов по его книгам, – признался Сэм, скользнув задумчивым взглядом по собранной подругой коллекции произведений Миллера. – Не Кинг, конечно, но в целом неплохо, – скупо добавил он.

– Он – гений, – твердо ответила на его выпад Кэтрин. – А тебе пора домой, Сэм. Я устала и хочу спать.

– Я планировал остаться на ночь, – мужчина недовольно нахмурился и озадаченно потер отросшую щетину. – У меня завтра выходной. Мы могли бы провести день вместе. Хочешь, я свожу тебя в ресторан? Сто лет никуда не выбирались.

– Сэм, к девяти утра меня вызвали в издательство, – обернувшись, Кэтрин устало вздохнула и сложила руки на груди.

– Кто работает в воскресенье? Ты не штатный сотрудник и можешь отказаться.

– Не могу, если хочу попасть в штат, – хмуро возразила она.

– Ладно, я приготовлю завтрак, а потом отвезу тебя, куда скажешь, – приняв сидячее положение, Бойд обольстительно улыбнулся и протянул руку. – Давай, крошка, иди ко мне. Не будь такой серьезной и вредной. Тебе не идет.

Оставив его жест без внимания, Кэтрин упрямо поджала полные губы и отрицательно качнула головой. К двадцати семи годам она не просто научилась говорить «нет» тем, кто пытался на нее давить, но и без сожалений вычеркивать из своей жизни людей, посягающих на ее свободу.

Сэм Бойд на протяжении многих лет был исключением из правил, потому что являлся единственным настоящим другом Кэйт, и терять его ей ужасно не хотелось. Если бы она могла повернуть время вспять, то никогда бы не пошла на ту злосчастную вечеринку, после которой они с Сэмом проснулись голыми в ее постели. Секс по дружбе редко приводит отношения к чему-то стоящему, но пять лет назад Кэтрин была намного легкомысленнее, чем сейчас, ненароком позволила пьяной интрижке перерасти во что-то большее. Для него.

– Тебе пора, Сэм, – настойчиво повторила она, чеканя каждое слово.

– Почему? – в его светло-серых глазах мелькнула обида. – Что опять не так?

– Ты забыл, что женишься через два месяца? – она вопросительно вздернула бровь. – Хелен – хорошая девушка и не заслуживает такого свинского отношения.

– Час назад тебя не волновали чувства Хелен и моя свадьба, – сузив глаза, напомнил Бойд.

Кэтрин потупилась, впиваясь пальцами в свои предплечья. Сэм прав. Ей абсолютно плевать на Хелен, иначе Кэти не стала бы регулярно заниматься сексом с чужим женихом. Зачем же она это делала? Возможно, по привычке или из-за отсутствия желания искать кого-то еще.

– Кэйт, я дважды делал тебе предложение. И ты оба раза мне отказала. Мне почти тридцать. Я хочу семью, детей, домашнего уюта. Я не могу ждать, когда ты, наконец, избавишься от своих феминистских идей.

– Я не прошу тебя ждать, – распахнув глаза, она удивленно посмотрела в его искаженное болезненной гримасой лицо. – Ты знаешь меня с детства, Сэм. Я никогда не скрывала, что не создана для брака.

– Скажи, что передумала, и я все переиграю. – встав с кровати, Бойд целенаправленно двинулся в ее сторону, но она предупреждающе вытянула руки.

– Стой, не подходи, – резко крикнула Кэтрин, и он в замешательстве замер. – Если ты хочешь остаться моим другом, то уйдешь прямо сейчас, – озвучив свое условие, она облегченно выдохнула. – Только другом, Сэм. Со всем остальным мы закончили.

Он несколько раз нервно моргнул, глядя на нее нечитаемым взглядом, а затем повернулся к ней спиной. Молча собрав разбросанную по спальне одежду, Сэм быстро оделся и вышел из квартиры, с силой грохнув дверью.

– Похоже, я только что лишилась друга, – с досадой прошептала Кэтрин и, взяв с полки книгу Миллера, вернулась в постель.

«Они не были похожи внешне. Одинаковым был только цвет волос, но этого оказалось достаточно, чтобы мое воображение дорисовало недостающие черты. Намотав белокурые локоны на кулак, я с силой потянул концы обернутого вокруг ее горла кожаного ремня. Она захрипела в кляп и, отчаянно задергавшись, попыталась сбросить меня, но я крепче сдавил трясущиеся обнаженные бедра своими коленями.

– Ты умрешь, – прошептал, склонившись к ее голове, и поцеловал в висок, на котором от напряжения вздулись вены. В нос ударил будоражащий запах страха и еще не успевшего угаснуть возбуждения. – Но не сразу, крошка. Сначала мы немного развлечемся…»

Глава 2

«Останови меня, или всё повторится.»

Почитав единственную строчку, напечатанную на странице, Кэтрин подняла на шеф-редактора вопросительный взгляд.

– Что я должна сделать?

Дэбра Кокс невозмутимо улыбнулась, постукивая наконечником ручки по столешнице из беленого дуба. В ярко накрашенных глазах проскользнуло плохо скрываемое раздражение.

В том, что редактор не испытывает к ней особой симпатии, Кэтрин догадалась давно. Когда целый год кормят пустыми обещаниями о переводе в штат, многое становится очевидным. Если бы ее статьи не собирали высокие просмотры, Дэбра давно бы заменила неугодную стажерку кем-то более управляемым и менее амбициозным. Растить себе конкурентов она в ближайшие десять лет не планировала, а богатый опыт работы в престижном издательстве подсказывал, что Кэтрин Коллинз вполне способна ее подсидеть.

Такие, как эта упертая наглая девчонка, пойдут по головам, чтобы занять кресло главного редактора. Когда-то Дэбра сама пришла в издательство в качестве стажера, и ее карьерный рост не был стремительным. За свой успех ей пришлось побороться с местными акулами пера, и порой в ход шли не самые чистоплотные методы, но Дебра ни о чем не жалела. Свою должность она выгрызла зубами и уж точно не позволит какой-то выскочке с беспрепятственно пройти тот же путь.

– Проявить творческие способности, – обтекаемо пояснила шеф-редактор. – Представь, что эта фраза завязка рассказа или его конец. А, может быть, кульминация событий.

– То есть я должна написать рассказ, опираясь на единственное предложение? – уточнила Кэйт, обескуражено уставившись на листок бумаги.

Задание казалось абсурдным, странным и невыполнимым. Нахмурившись, девушка с досадой потерла указательным пальцем бровь. Кэтрин охватило неприятное подозрение, что Дэбра наконец-то придумала способ, чтобы избавиться от нее.

– Да, ты все правильно поняла, – согласно кивнула шеф-редактор. Кэйт мрачно усмехнулась. Еще бы. Она и не сомневалась. – Постарайся уложиться в десять тысяч знаков. Это основное условие.

– Жанр, тема…

– На твое усмотрение, – перебив стажерку, отмахнулась редактор.

– Это экзамен? – в лоб спросила Кэтрин. Дэбра Кокс на мгновенье задумалась.

– Можно и так сказать. Если справишься, возьму тебя в штат.

– Сколько у меня времени? – деловито уточнила Кэйт.

– Завтра в десять утра файл должен быть у меня на почте.

– То есть меньше суток, – растеряно пробормотала Кэтрин.

Дебра растянула кроваво-красные губы в хищной улыбке, отчего ее надменное скуластое лицо стало еще более отталкивающим, чем обычно.

– В твоих интересах начать как можно скорее. Можешь идти, Коллинз.

– Старая злобная стерва, – мысленно огрызнулась Кэтрин, прежде чем покинуть кабинет главного редактора.

В ней говорила обида, но на самом деле Дэбра Кокс неплохо сохранилась для своего возраста. Сколько ей? Около сорока? Или даже чуть больше. А на лице ни одной морщинки, волосы всегда элегантно уложены, безупречная фигура, ноги от ушей и одевается со вкусом. В меру сдержанно и сексуально. В офисе поговаривали, что Кокс заполучила свое кресло по протекции постоянного спонсора редакции, но за какие именно заслуги коллеги-журналисты старались не обсуждать, чтобы не попасть в немилость к начальству. Да и какая разница? Никто в здравом уме не отказался бы от подобной возможности.

Выпорхнув из здания редакции, Кэйт торопливо направилась к остановке. Из-за нестабильного заработка в прошлом месяце ей пришлось продать машину. Вырученных денег только-только хватило на полгода оплаты аренды квартиры. И если она не получит постоянную должность в ближайшее время, то придется искать подработку. А это существенно снизит концентрацию внимания на том, что ей действительно интересно.

Звонко цокая каблуками по расплавленному июньским солнцем асфальту, Кэтрин снова и снова прокручивала в памяти злосчастную фразу. Остановившись на перекрестке, вдохнула пыльный тяжелый воздух и провела ладонью по взмокшему лбу. Затем взглянула на браслет наручных часов. Черт, уже почти одиннадцать. Время поджимало, а она понятия не имела, что делать с заданием Дэбры.

С чего начать?

О чем вообще писать?

Светофор замигал зеленым, и людской поток ринулся вперед. Затерявшись в душной толпе, Кэтрин сама не заметила, как добралась до остановки автобуса. Взглянув на притормозивший прямо перед ней автомобиль, она не сразу узнала черный «Шевроле» Сэма. Он опустил стекло.

– Я приехал с миром. Куда тебя подбросить? – открыто улыбнулся Бойд, словно не было вчерашней безобразной сцены, после которой он пулей вылетел из ее квартиры.

– Домой, – коротко ответила Кэтрин и без лишних уговоров нырнула в охлаждённый салон.

Откинувшись на кожаное сиденье, девушка блаженно вдохнула прохладный воздух, но тут же напряженно нахмурилась.

– Судя по выражению лица, тебя вызывали не по радостному поводу, – покосившись на спутницу, проницательно заметил Сэм.

– Горгона решила устроить мне экзамен, – удрученным тоном поделилась Кэйт. Горгоной Дебру прозвали еще до появления Кэтрин в издательском доме, а она с радостью подхватила.

– И что тебя так напрягло? – легкомысленно отозвался Бойд. – Не сомневаюсь, что ты утрешь нос этой стерве.

– Всё не так просто… – Кэтрин коротко описала свое задание и даже вытащила помятый листок из сумочки. – Я пишу статьи на конкретные темы, а не абстрактную прозу, – в заключение добавила она.

– Ты журналист, Кэйт, а значит, сможешь написать любой текст, – возразил Сэм.

– Мне нужен источник информации и направление. Вот представь, ты же адвокат…

– Мне не нужно этого представлять, и я не просто адвокат, а лучший в своем деле, – самодовольно заявил Сэм. Кэтрин между делом отметила, что серый деловой костюм выгодно оттеняет цвет его глаз, да и в целом Бойд – безусловно привлекательный и успешный юрист, совершенно не напоминающий вчерашнего влюбленного страдальца. Когда это необходимо, он умеет держать личные эмоции под контролем.

– Не суть, – качнула головой Кэйт. – Давай предположим, что тебе предстоит защищать в суде клиента при отсутствии материалов дела, досье и исходных данных. Ты сможешь это сделать?

– Нет, конечно, – пожал широкими плечами Бойд.

– Вот именно. Об этом я и говорю, – хмыкнула Кэтрин.

– Кэти, ты сравниваешь несопоставимые вещи. Тебе нужно всего лишь придумать короткую историю, завязанную на одной фразе, – припарковавшись на стоянке у жилищного комплекса, Сэм заглушил двигатель и всем корпусом развернулся к пассажирскому сиденью.

– Я могу мастерски придумать заголовок или продаваемое название…

– Подключи воображение. Ты же читаешь огромное количество книг. Подумай, что бы написал твой гений Миллер?

– Наверняка что-нибудь кровавое, – немного расслабившись, с улыбкой ответила Кэйт.

– Видишь, основную мысль ты уже уловила, а теперь развивай ее дальше.

– Сэм, я не занимаюсь плагиатом, – строго отрезала она.

– А кто говорит о плагиате? Я назвал бы это заимствованием стиля, – убедительный тон Бойда заставил ее всерьез рассмотреть предложенную идею. – У Кинга сотни, если не тысячи подражателей по всему миру, но он от этого только выигрывает.

– В сравнении с бездарностями, – подытожила Кэйт. – Спасибо, Сэм, ты меня приободрил, – скептически усмехнувшись, она перевела взгляд в окно. – Я, наверное, пойду.

– Подожди, – потянув к себе Кэтрин за локоть, Бойд не позволил ей открыть дверцу автомобиля. – Возьми какую-нибудь личную историю и внеси в нее элемент напряжения, триллера, трагедии или драмы…

– Вся моя жизнь – сплошная драма, но она вряд ли уместится в десять тысяч знаков, – с сомнением в голосе выдохнула Кэйт, не дав ему закончить мысль.

– А если тебе написать о Бобби Морено?

– Нет, – побледнев, резко бросила Кэтрин. – Не могу, Сэм. Это жестоко.