Литовское государство. От возникновения в XIII веке до союза с Польшей и образования Речи Посполитой и краха под напором России в XIX веке
- -
- 100%
- +
Оформление художника Е.Ю. Шурлаповой
Предисловие
Состоя несколько лет кряду преподавателем истории в одном из средних учебных заведений Северо-Западного края, автор этой книги не раз видел, с каким вниманием ученики слушают объяснения тех отделов русской истории, где касается Литвы и ее отношений к Польше и России. Особенной же напряженности, замечал он, внимание учеников достигало тогда, когда автор излагал введение унии в западнорусских областях, а также преследования православных и казацкие восстания на защиту православия и русской народности. А по окончании уроков тысячи раз приходилось ему выслушивать от воспитанников одну и ту же просьбу: «Будьте так добры, порекомендуйте нам какое-нибудь сочинение, в котором бы подробно и систематически излагались события, относящиеся к истории Литовского государства»; другими словами: они просили автора указать им полную и подробную историю Литовского государства с древнейших времен. Но автор, к глубокому сожалению, не мог этого сделать по той простой причине, что подобной истории на русском языке не существует. Правда, автор указывал им на сочинения М.О. Кояловича, В.Г. Васильевского, В.Б. Антоновича, И.Д. Беляева, Д. Иловайского, Боричевского, Дашкевича, Смирнова, Киркора, Кукольника, Костомарова, Чистовича, преосвященного Макария, Петрова, Малышевского и на другие, в которых более или менее подробно излагаются те или другие события, относящиеся к истории Литовского государства[1].
Но в то же время составитель сей книги в душе сознавал, что ученики не могут всеми ими воспользоваться, потому что большая часть сочинений вышеозначенных авторов составляют библиографическую редкость, вследствие малого числа экземпляров, выпущенных в свет; а также он сознавал, что если бы воспитанники каким-нибудь образом и приобрели рекомендованные им сочинения по истории Литовского государства, то и тогда они не могли бы вполне удовлетвориться ими, потому что сочинения эти касаются только отдельных событий литовской истории, а не составляют полной системы ее, как того, видимо, ученики желают; притом сочинения вышеозначенных авторов имели цель ученую, а не популярное изложение событий.
Ввиду всего этого автор сей книги решился сам написать историю Литовского государства; тем более он считал это возможным для себя, что предмет этот достаточно ему знаком, так как он в продолжение четырех лет слушал в Киевском университете лекции, специально по сему предмету излагаемые глубоким знатоком истории Литовского государства и уважаемым всеми студентами профессором В.Б. Антоновичем.
Автор занимался этим сочинением семь лет. Он пересмотрел множество источников и пособий как на русском языке, так и на иностранных; выбрал из них только самые главные и существенные события и соединил их в одну общую картину истории Литовского государства. При этом автор не цитировал в своей истории всех источников и пособий, которыми он пользовался, за исключением некоторых, потому что писал не диссертацию на ученую степень, а просто популярную книгу для всех интересующихся историей бывшего Литовского государства, громадное большинство жителей которого состояло из православно-русского населения.
В заключение автор сей книги нелишним находит сказать, что в его труде читатели, пожалуй, встретят недостатки, например, что в его сочинении мало обращено внимания на внутреннюю сторону
Литовского государства; или что некоторые отделы во внешнем отношении не вполне обработаны; или в некоторых местах материал расположен не так, как следовало бы, и т. д. Но эти недостатки, и подобные им, произошли не от невнимания и недосмотра автора, а от причины, от него не зависящей: последние два года автор сей истории часто болел.
Но если Бог пошлет здоровье автору, то в непродолжительном времени он надеется напечатать «Очерк Литвы» для народа и сельских школ Северо-Западного края в более популярном изложении, чем эта книга, а также несколько отдельных брошюр, относящихся к Литве и Юго-Западной России. В популярных книжках, относящихся к истории Литвы и Юго-Западной России, ощущается большая потребность в Северо-Западном крае, в чем автор глубоко убедился, наблюдая за населением сего края и прислушиваясь к его разговорам.
П.Д. Брянцев
1 июля, 1888 года,
г. Смоленск
Введение
Под именем Литовского государства нужно разуметь совокупность всех тех областей, которые входили в состав владений последнего великого литовского князя Витовта[2] и заключали в себе следующие нынешние губернии Российской империи: Витебскую, Псковскую, Ковенскую, Гродненскую, Виленскую, Минскую, Смоленскую, Могилевскую, Черниговскую, Киевскую, Волынскую, Подольскую, Херсонскую – и части губерний: Сувалкской, Тверской, Калужской, Орловской, Тульской, Екатеринославской, Курской и Полтавской.
Первоначальное ядро Литовского государства образовалось в XIII в. Явилось оно на русской территории, именно: в так называемой в древности «Черная Русь», где теперь находятся города Гродненской и Минской губерний: Новогрудок[3], Слоним и Волковыск. А затем уже оно благодаря даровитости князей стало быстро расширять пределы свои во все стороны, но особенно на юго-восток, то есть за счет русской территории. Сему последнему много помогли два следующих обстоятельства: раздробленность Русского государства на мелкие уделы и татарское иго.
В начале XV в. Литовское государство достигло крайних пределов своего территориального развития. К этому времени князья его уже владели многими удельными русскими княжествами, а именно: Полоцким, Витебским, Минским, Смоленским, Черниговским, Киевским, Волынским, Галицким и другими; так что при Витовте, этом последнем литовском князе, девять десятых части всей территории Литовского государства составляли русские земли и только одну десятую – собственно литовские; в таком же отношении касательно численности находилось и народонаселение сего государства.
Вследствие завоевания литовскими князьями такого громадного количества русских земель произошло то, что как сами литовские князья, так и народ их племени подчинились цивилизации покоренного ими народа русского: и князья, и народ литовский приняли (если не все, то большая часть, особенно первых) от своей покоренной народности нравы, обычаи, гражданское и военное устройство, религию, язык и письменность. В начале XIV в. обрусение литовской народности настолько было велико, что иностранные писатели не могут отличить литовцев от русских и постоянно смешивают их[4]; и сами литовские великие князья уже в первой четверти XIV в. сочли нужным к своему прежнему титулу «литовские князья» присоединить новый титул и «русские». Так, великий литовский князь Витень и брат его Гедимин в официальных документах именовали себя «князьями литовскими и русскими».
Между тем как литовские князья стремились расширить пределы своего государства за счет мелких удельных русских княжеств и в то же время впитать в себя плоды их цивилизации, на восточной окраине русской территории появилась новая русская ветвь, так называемая великорусская, или московская[5]. В конце XIII в. политическим центром этой ветви сделался небольшой городок Москва. Московские князья, подобно литовским, отличались умом и энергиею; подобно же литовским князьям, они также стремились расширить пределы своего маленького государства и именно за счет мелких русских удельных княжеств. Но на этом пути, как и следовало ожидать, московские князья встретили соперников в лице литовских князей. Произошло столкновение. Столкновение это началось при великом литовском князе Гедимине и московском Иоанне
Калите и затем продолжалось при всех остальных литовских князьях. Но в этом столкновении или, лучше сказать, в этой борьбе литовских князей с московскими перевес был почти всегда на стороне первых, потому что русские мелкие княжества (из-за которых собственно и была борьба) во время этой борьбы более тянулись к Литве, чем к Москве; притом русские мелкие князья считали великих литовских князей более сильными и крепкими и видели в них потомков (хотя неправильно) Владимира Святого, исповедующих одинаковую религию и держащих одинаковые нравы, обычаи и, наконец, говорящих на одном с ними языке русском.
Так продолжалось дело до 1380 г., то есть до соединения Литвы с Польшею при Ягайле или, лучше сказать, до смерти Витовта. С этого же времени оно изменилось: правда, борьба между Литвою и Москвою по-прежнему продолжалась, но только теперь уже не Литва, как прежде было, одерживает верх над Москвою, а, наоборот, Москва над Литвою, – и это очень понятно: так как Литва соединилась с Польшею, то после смерти Витовта она стала употреблять все усилия к тому, чтобы уничтожить это соединение: по сему поводу начались съезды, споры, внутренние волнения и разного рода неурядицы; а между тем все это настолько парализовало ее силы, что она, даже при помощи Польши, не в состоянии была отразить нападения Москвы, которая, продолжая расширять свои пределы за счет мелких удельных княжеств, стала изъявлять претензии и на те из них, которые уже давно составляли собственность Литвы. Подобная грустная картина для Литовского государства продолжалась более чем полтораста лет или, лучше сказать, до 1569 г.
В 1569 г. Литовское государство благодаря почти двухсотлетней подготовке со стороны Польши окончательно соединилось с этою последнею. С сего времени Литовское государство уже совершенно теряет свою самостоятельность и политическую независимость. С 1569 г. Литва и Польша получают одно общее название «Речь Посполитая» (Rzecz Pospolita, республика). Факт этот совершился в г. Люблине на общем съезде, а потому и самое соединение известно в истории под именем «Люблинской унии».
Но так как в Литовском государстве громадное большинство населения было православное, то польские паны, по наущению своего латинского духовенства и иезуитов, для прочности Люблинской унии задумали обратить православных в католичество; приступили к делу; православные подверглись преследованию; застонали; но на защиту их явились московские государи; опять началась борьба Москвы с своим западным соседом, но только не с Литвою, а с
Польшею, которой Литва передала все свои политические задачи и традиции. При этом и самый характер борьбы изменяется: до 1569 г. он имел оттенок политический, а теперь религиозный. Но и теперь, как и тогда, Москва одерживает решительный перевес; и Речь Посполитая, вследствие ударов, наносимых Москвою, а также порчи нравов высшего сословия и внутреннего разложения, окончательно умирает политическою смертью: в конце XVIII в. она разделяется между тремя соседними государствами: Россиею, Пруссиею и Австриею, причем первой достается почти все бывшее Литовское государство, а через четверть столетия, по Венскому конгрессу, и большая часть Польши.
С этого времени как для Польши, так и для Литвы настает новая эра, и нужно сказать, весьма благоприятная для них, особенно же для первой: благодаря великодушию русского императора Александра Благословенного в 1815 г. Польше дана была полная автономия и превосходное внутреннее устройство; ей указан был путь, «идя которым, она, говорит немецкий историк Смит, скоро забыла бы двести лет своей анархии и не замедлила бы стать наряду с образованнейшими государствами Европы». Но, к сожалению, Польша не пошла этим путем: вследствие отделения от нее в административном отношении областей бывшего Литовского государства и стремления русского правительства окончательно слить их с империею, Польша два раза начинает борьбу с Россией, и оба раза, как и следовало ожидать, вполне неудачно. Но главное: чрез это она лишилась дарованных ей привилегий, а вследствие эмиграции и выселений потеряла многих своих даровитых членов и положила начало к сокращению своей национальности[6].
Мы представили краткий очерк истории Литовского государства, с целью показать, в каком порядке она изложена будет нами в нашем сочинении.
Историю эту мы делим на следующие пять периодов:
Первый период. Он продолжается от первого появления литовцев на историческом поприще до первой попытки их образовать на русской территории самостоятельное государство, то есть до половины XIII в., или до Миндовга. Этот период мы называем легендарным, потому что события в этом периоде относительно литовцев, изложенные в летописях и хрониках русских, польских, литовских и немецких писателей, хотя и имеют в основе своей факты несомненно исторические, но слишком опоэтизированы фантазией, а потому заслуживают только внимания, а не полной несомненности.
Второй период. Исторические времена Литовского государства. Этот период продолжается от Миндовга до соединения Литвы с Польшею в 1386 г. или, лучше сказать, до смерти Витовта. Период этот представляет, с одной стороны, полное развитие сил и энергии литовцев, а с другой – неудержимое стремление на юго-восток к покорению Руси (собиранию) и в то же время слиянию с покоренною русскою народностью.
Третий период. От смерти Витовта до Люблинской унии, бывшей в 1569 г. В этом периоде представляется, с одной стороны, усиленное стремление Литовского государства снова отделиться от Польши, а с другой – потеря им восточных областей вследствие напора Москвы.
Четвертый период. От Люблинской унии до конца XVIII в., или разделов Польши. В этом периоде мы видим, с одной стороны, энергическое стремление польских панов к уничтожению православнорусской народности в Литовском государстве, а с другой – упадок, анархию и разложение самой Польши, чем старается воспользоваться Москва, чтобы нанести ей последние удары, а затем политическая смерть Польши.
Пятый период. Этот период начинается от разделов Польши и продолжается до настоящего времени. В этом периоде также замечаются два главных явления: с одной стороны, желание русского правительства осуществить то древнее стремление литовского народа, которое обнаружилось в нем еще во времена его независимости, именно: слияние с русскою народностью, а с другой стороны, стремление поляков помешать этому желанию русского правительства, а отсюда снова борьба, но борьба неравная и только ведущая к гибели польской национальности.
Первый период
Легендарный
Географическое распределение литовских племен. Происхождение литовцев. Древние известия о литовцах у иностранных писателей. Тысячу лет тому назад литовцы жили там, где и теперь живут, то есть в областях рек Немана, 3. Двины и Вислы[7]. Но только они тогда занимали большее пространство, чем в настоящее время, да и числом их теперь менее, чем десять веков тому назад: страшные и губительные войны, моровые поветрия, порабощения соседей истребили их больше чем наполовину. Из восьми племен, на которые тогда делились литовцы, едва уцелели три: собственно литовцы, жмудь и латыши[8].
В X в. литовцы делились на следующие восемь племен:
Собственно литовцы. Племя это было самое многочисленное. Заселяло оно земли, лежащие по среднему течению Немана, а также по бассейну его притока Вилии, то есть нынешнюю губернию Виленскую и северные части губерний Гродненской и Августовской.
Жмудь. Племя это жило по правому берегу нижнего течения р. Немана до моря, а также в бассейне и на притоке Дубиссы, и в верхнем течении Виндавы, то есть в нынешней Ковенской губернии. Собственно литва и жмудь тесно были связаны между собою, язык их так сходен между собою, как русский с белорусским. Оба эти народа составляли ядро Литовского государства.
Ятвяги. Жили по нижнему течению Западного Буга и в Беловежской Пуще, то есть в западной части Гродненской губернии, Седлецкой и средней части Августовской. Так как племя это на юге врезывалось в русские земли, то оно раньше всех других литовских племен пришло в столкновение с русскими князьями. В начале XIII в. ятвяги, как это видно из Ипатьевской летописи, должны были выдержать сильный напор галицко-русских князей. Отличаясь необыкновенною храбростью и стойкостью народного характера, они выдержали эту неравную борьбу и затем вошли в состав Литовского государства. Но чрез два столетия после этого ятвяги исчезают вследствие натиска поляков, желавших сделать их католиками и ополячить[9].
Пруссы. Обитали между нижним течением Немана и Вислы вдоль морского берега. С начала второй четверти XIII в. они вступили в ожесточенную борьбу за свою самостоятельность с орденом крестоносцев и были ими покорены. Впрочем, в течение всего XIII века они, при столкновениях крестоносцев с литовцами, от времени до времени производят восстания с целию возвратить себе утраченную свободу и тем доставляют значительную поддержку литовским князьям в борьбе их с крестоносцами. Племя это ранее других литовских племен приобрело своеобразные признаки первобытной народной культуры. У него собственно получили значительное развитие народные литовские мифы, сложились эпические сказания (о Брутене и Вайдевуте), выработалось и установилось жреческое сословие, составлявшее в продолжение долгого времени единственную объединительную связь (за исключением общих законов) между всеми коленами и народами литовского племени. Среди этого народа в первый раз открыто святилище литовцев Ромове и при нем найден главный жрец Криве-Кривейто.
Земгола. Племя это жило по левому берегу 3. Двины, то есть в нынешней Курляндской губернии и западной части Витебской. Оно целое столетие энергически боролось за свою свободу с немцами, пока не погибло под их ударами. В конце XIII в. среди земголы явилась попытка образовать прочное государство, и на время народ этот соединился под властью даровитого предводителя Немейте, который несколько раз наносил поражения ордену и старался защитить свои границы постройкою крепостей. Правда, усилия эти ни к чему не привели лично для земголы, но зато они удержали на некоторое время натиск немцев на остальные литовские племена и этим помогли образоваться Литовскому государству.
Корсь или куроны. Племя это занимало полуостров, образуемый Балтийским морем и Рижским заливом, то есть оно жило в нынешней Курляндской губернии. Племя это покорили немцы еще в конце XIII в.
Летголы. Племя это известно под именем латышей. В древности оно жило по правому берегу нижнего течения 3. Двины, окружало Рижский залив и упиралось в финское племя чудь, то есть занимало западную территорию нынешней Лифляндской губернии. Впоследствии немецкие крестоносцы, истребивши корсь, на ее место переселили часть летголы.
Голядь. Народ этот жил совершенно отдельно от остальных литовских племен. Он занимал область, лежащую между реками Протвою и Угрою (притоками Оки), или нынешние уезды Калужской губернии, именно: Боровский, Малоярославский, Медынский, Тарусский и Калужский. Племя это составляло как бы островок среди двух славянских племен – кривичей и родимичей. Как оно попало туда – неизвестно.
Но теперь вот вопрос: откуда произошли литовцы и как попали в вышеозначенные области? До шестидесятых годов XIX в. вопрос этот считался очень важным и сильно занимал всех ученых, интересовавшихся историею Литвы. Мы знаем, что нет ни одного народа в мире историческом, о происхождении которого не было бы составлено разного рода сказок и басен, а равным образом предположений и догадок. Литовскому же народу едва ли не посчастливилось в этом отношении пред всеми другими народами: откуда только его не производили и к какому только народу не приноравливали, и каких басен и сказок не писали о нем!
Мы не будем перечислять всех тех басен и сказок, а равным образом предположений и догадок, занесенных писателями в свои хроники, летописи и истории о происхождении литовцев, сообщим только более главные из них. Производили литовцев:
От евреев. Мнение это основывали на случайных и совершенно произвольных сближениях библейских сказаний о еврейском народе с обычаями и характером литовцев. Так, кенигсбергский пастор Иоанн Функе в сочинении «Комментарии к хронологиям» утверждает, что литовцы происходят от той части еврейского народа, которая была отведена в плен Салманассаром, не объясняя, каким образом евреи эти очутились на берегах Балтийского моря. Как единственное доказательство Функе приводит только тот признак, что пруссы приносили богам своим в жертву козла и что такой же обычай существовал и у евреев.
Другой немецкий писатель Северин Зубель в своем сочинении «О происхождении янтаря» утверждает, что литовцы произошли от евреев, изгнанных из Иерусалима римским императором Титом. Как на главное доказательство в пользу своего мнения он указывает на постоянство характера литовцев и на упорство, с которым они держались язычества и отказывались от святого крещения.
От греков. Так, писатель XVI века Иодок Вилихий (по происхождению литовец, из Пруссии) говорит, что литовцы произошли от греков. В доказательство своего мнения он производит существование заповедных рощ у литовцев и у греков, приношение в жертву богам козла, существовавшее у литовцев и напоминавшее греческий культ Дионисия, и, наконец, обращаясь к языку литовцев, он говорит: «Язык литовцев вовсе не варварский, но испорченный греческий, подобно тому, как язык французский и испанский произошли от порчи латинского, – я сам убедился в этом на деле, говоривши по-гречески с пруссаками».
От остатков армии Александра Македонского, рассеявшейся после его смерти. Так, писатель XIII в. Гобелин в одном из своих сочинений рассказывает, что отряд македонского войска, оставленный Александром Великим в Кавказских горах для охранения границ его государства, узнав о его смерти и опасаясь вражды туземцев, решился возвратиться в отечество морем. Для этой цели македоняне снарядили 300 кораблей и поплыли вдоль берегов Каспийского моря. Гобелин полагал, что это залив Северного океана; после долгого странствования большинство кораблей погибло от бури и уцелело из них только 54, из числа которых 18 пристали к берегам Пруссии, 12 – к острову Ругия и 24 – к устью Эльбы. Высадившиеся в этих местах македоняне и были родоначальниками литовцев[10].
От римлян. Мнения этого начиная с XV в. и почти до XIX держалась многочисленная группа польских и литовских ученых. Особенно настойчиво проводили мысль о происхождении литовцев от римлян литовские ученые. Они хотели этим облагородить свою народность и дать возможность дворянским литовским родам перещеголять древностью польскую шляхту, гордившуюся пред ними старинными гербами и древностью родов своих. Первый высказал отчетливо мнение о происхождении литовцев от римлян краковский каноник Иоанн Длугош[11]. В своем обширном компилятивном труде «История Польши» Длугош говорит, что литовцы – это есть колония римских граждан, бежавших к берегам Балтийского моря во время междоусобной войны Юлия Цезаря с Помпеем. Для этого он приводит два доказательства: а) близкое сходство религии литовцев с религиею римлян; б) тождество названия священного места литовцев Ромове с главным городом Римской империи «Рим»[12].
Вслед за Длугошем почти все историки польско-литовские XVI, XVII и XVIII вв. повторяют его мнение о римском происхождении литовцев, стараясь подкрепить его новыми доказательствами и установить мельчайшие подробности перехода римлян на берега Балтийского моря и Немана. Они находят аналогию литовцев и римлян: в обычае сжигания мертвых, бывшем у обоих народов; в том, что гром был атрибутом главного римского божества Юпитера и главного божества литовцев Перкуна; в почитании литовцами змей, сходном с почитанием у римлян бога Эскулапа, которого изображали в виде змеи; в существовании у обоих народов священных и заповедных рощ, неугасимого огня у литовцев и римлян огня богини Весты и т. п. Писатели эти не могут только согласиться насчет времени переселения римлян из Италии в Литву: одни говорят, что это переселение совершилось во времена Мария и Суллы, другие – Помпея, третьи – Нерона, четвертые – Аттилы и т. д.
Наконец, производили литовцев от: скифов, сорматов, даков, алланов, готов, кельтов и других народов[13]. Но все это оказалось неверным.
Ближе к истине в своих научных исследованиях о происхождении литовцев подошли: Шафарик, Михелон, Гарткнох, Сестренцевич-Богуш, Чацкий и Нарбут.
Шафарик (знаменитый чешский ученый, род. 1795 г., ум. 1861 г.) в своем сочинении «Старожитности славянские» о происхождении литовцев говорит, что в глубокой древности народ «леты» вышел из Азии и долгое время жил в Европе вместе с греками. От греков леты заимствовали многие мифологические предания, которыми украсили свои первоначальные восточные религиозные верования. Отделившись же от греков, леты перешли на р. Рейн в Галлию, а отсюда они передвинулись на северо-восток и заняли земли между поселениями северных германцев и ляхов (поляков). Вот эти-то «леты», но мнению Шафарика, и были предки нынешних литовцев.