Счастье в мгновении
- -
- 100%
- +
Я нахожусь рядом с ними, не зная, что делать. Мои слова не действуют на них.
– Джексон, мы можем поговорить наедине? – спрашиваю я Джексона, который вовсе меня не слышит. Его взгляд отличает ярость, которую я вижу впервые.
– Что происходит у вас? – к нам подходит Ритчелл и, едва переведя дыхание от танцев, спрашивает.
– Просто болтаем, – отвечает Питер голосом, словно все в порядке. – Так, ты Ритчелл, насколько я понимаю? Мне Джексон рассказывал про тебя, ты организовала праздник?
Я с каждым словом Питера, поражаюсь его ловким актерским мастерством. Он за секунду изменил свой властный стиль и стал нежным с Ритчелл.
– Да, говоришь, Джексон говорил…
– Я не причем, – вставляет Джексон. – Питер, а не сам ли ты у меня расспрашивал все? Разве я говорил тебе про Ритчелл? Не надоело врать на каждом слове?
– Мне приятно познакомиться, Ритчелл! Твои старания по организации праздника мне нравятся, особенно шоколадные кексы!
– Парни, я не знаю, что у вас стряслось, но давайте все ваши разборки оставим на потом? И мне нужно поговорить с Милой.
– Только ненадолго, мы продолжим танцевать с ней, – добавляет Питер, усмехаясь.
Джексон толкает его повторно в плечо, на что он отвечает:
– Брат, я пошутил.
Ритчелл тут же хватает меня за руку и тащит в дом на кухню. Что сегодня со всеми такое? Все без моего разрешения, ведут меня, то танцевать, то говорить со мной.
– Скажи спасибо, что забрала тебя от этих разборок!
– Ритчелл, прости, я не знаю, что это было…
– Милана, чего тут не знать? Два брата не могут поделить тебя. Ты бы видела, как Джексон смотрел, когда ты танцевала с Питером. В его глазах была такая злость, что он даже бросил Софию на середине песни, не замечая, что она ему говорила, и направился к вам с Питером.
Не зная, что ответить Ритчелл, говорю первое, что приходит в голову.
– Видимо между ними имеется вражда, причина которой мне неизвестна.
– Думаю, в этой ситуации причиной их ссор являешься ты, – смеется Ритчелл.
Я понимаю, что мне не до смеха, я никогда не видела Джексона таким разъяренным, готовым разорвать в клочья своего родного брата.
– Не стоит так шутить, Ритчелл, не нужно было идти к нему, разговаривать с ним тогда ничего бы и не было.
– Подруга, но так в этом и состоит наша жизнь, мы учимся на наших ошибках. Сама подумай, Джексон не сможет уберечь тебя от всех несчастий. Залогом всех твоих последствий является выбор. Ты приняла такое решение и получила такие последствия.
Ритчелл, как всегда, права. Я разделяю с ней мысли, сообщенные мне несколькими секундами ранее. За каждым моим поступком стоит решение, и какое бы оно не было принято, я не смогу изменить его последствия, только лишь осознаю, буду ли я действовать подобным образом в будущем или нет.
– Да, спасибо, подруга!
– Всегда к твоим услугам, но с Джексоном поговори, вы ведь с ним близнецы, ты без Джексона – не ты, потом успокаивай тебя целую вечность, – объявляет Ритчелл, сделав широкую улыбку на лице и заключает меня в объятия.
– Пойду, поговорю с ним, да.
– И еще я хочу сказать тебе одну вещь: не позволяй другим решать за тебя, если ты не хочешь общаться с Питером, танцевать с ним, так и скажи, никто не вправе принуждать совершать те или иные действия без твоего желания, – поддерживает меня Ритчелл, от чего мне становится легко и тепло на душе, словно сердце окутано в мягкое одеяло.
– Знаешь, ты меня вдохновляешь! – восторженно сообщаю я.
Как же здорово, когда есть такие друзья, которые поддерживают и ценят тебя, подбодряют добрыми словами, улыбкой. Что еще нужно для счастья?
Нужно найти Джексона среди толпы веселящихся друзей и рассказать ему всю правду о словах Питера в отношении меня. Выхожу во двор, искусно украшенный разнообразными огнями, искусственными цветами, но не замечаю, ни Питера, ни Джексона. Возможно, они не захотели больше оставаться на вечеринке и приняли решение уйти домой.
Чувствую, что лето будет насыщенным в плане постоянных стычек Питера и Джексона. Действительно, быть может, идея уйти домой кажется в настоящее время самой подходящей. Нужно обязательно попрощаться с моей подругой и поблагодарить ее за праздник. Бросаю взгляд на время, понимаю, что на часах еще нет и полночи, а я уже собираюсь домой. По всей видимости, от допроса мамы не убежать.
– Ритчелл, – говорю я, подбегая к столику с угощениями, рядом с которым подруга беседует с Митчелл, – думаю я тоже пойду домой.
– Постой, еще торт с фейерверком, специально приготовленный в честь нашей с тобой дружбы, останься, еще хотя бы на полчаса. – уговаривает меня остаться подруга.
– Да, Милана, – вставляет Митчелл, – идем заказывать любимые нами песни и будем отжигать, встречая первый день лета.
– Да, – с радостью сообщила я, осознавая, что танцы всегда помогали забыть все мысли, мучащие меня и терзающие изнутри.
– Девчонки, даже не верится, это последнее лето, когда мы с вами вот так стоим втроем, смеемся, обо всем разговариваем, люблю вас! – лепечет Ритчелл.
– Ритчелл, но почему последнее? – удивленно спрашиваю я, пробуя шоколадный кекс, лежащий на праздничном столе, о котором отзывался Питер. Кекс, и вправду, оказался вкусным. Митчелл кивает, соглашаясь со мной. Хоть и она пришла к нам на обучение в школе в предпоследний учебный год, за это время она стала для нас с Ритчелл человеком, которому можно доверять.
– В следующем году, каждый из нас будет озабочен поступлением в университет и не будет столько общего у нас с вами, о чем можно было бы постоянно и искренне болтать, как сейчас, например.
– А давайте, через три года соберемся всеми, также, как и сейчас, позовем всех своих одноклассников, узнаем, у кого какие дела, как все сложилось с реализацией карьерных целей, личной жизнью. Представьте, как будет интересно сравнить то, какие мы сейчас и то, какими мы будем через три года, – предлагаю я.
– Мила, гениально! Я согласна! Сейчас же отсылаем приглашения на будущее! – добавляет Митчелл, обнимая нас с Ритчелл.
– Милана, я видела, что какой-то симпатичный незнакомец танцевал с тобой сегодня. Познакомишь нас? Или это твой парень? – спрашивает Митчелл, намекая на знакомство ее с Питером.
– Это брат Джексона, Питер, и он тебе не подходит, уж слишком наглый, – заявляет Ритчелл, не дав мне слова сказать.
– А я люблю наглых парней. А я еще подумала, кого он мне напоминает.
– Милана, а вы поругались, так как он плохо танцует?
От слов Митчелл мне становится смешно, и я начинаю смеяться так, что тяжело остановиться.
– Девчонки, идем, танцевать! Я заказала нашу любимую песню группы Banners «Someone to you».
– Да! – кричит Митчелл.
Мы пришли в центр, начав совершать движения телом в такт песни. Я танцевала так, словно никого поблизости не было, и чувствовала прилив энергии, который исходил от меня. Я полностью отдалась своим эмоциям. Вот такая я настоящая, всегда улыбающаяся и танцующаяся Мила.
После танцев Ритчелл отлучилась и вынесла из дома под барабанную дробь огромный торт на подносе, достаточной высоты. Торт символизировал достопримечательность нашего города башню Спейс-Нидл.
– Как красиво, такое творение и жалко кушать, – громко сообщаю я, всматриваясь на то, как творчески и вплоть до мелочей, изобразил башню кондитер.
– На раз, два, три, кричим все вместе «лето», – произносит в микрофон Ритчелл.
– И загадываем желание! – дополняет Митчелл.
Проведя время в компании друзей, попробовав настоящее творение искусства – торт, я принимаю решение идти домой.
Меняя туфли на кеды, я прощаюсь со своими друзьями и направляюсь к выходу. Мой дом от Ритчелл находится буквально в десяти минутах ходьбы.
Идя домой по темному переулку, я запрокидываю голову и бросаю взгляд на небо, усыпанное большим количеством сияющих звезд. В детстве моя мама мне часто сообщала, что это маленькие человечки, которые смотрят на нас с других планет, а мы – на них. Вселенная настолько безгранична, она позволяет нас окунуться в мир, в котором только одни загадки и вопросы, но очень мало ответов на них.
Взирая на звездное небо, мне вспоминаются слова, которые я прочитала в одной из книг: «Не стоит бежать вперед очертя голову: порой, несмотря на занятость, нужно остановиться и ценить то, что имеешь». Все-таки, какое же это счастье, сейчас дышать этим теплым летним воздухом, идти по переулку, бегать, наслаждаться жизнью, путешествовать, смеяться, радоваться, встречать рассветы и закаты. Как часто мы забываем об этих простых вещах и погружаемся в мир забот и постоянных тревог.
Глава 5
Я принимаю душ, привожу себя в порядок после вчерашней вечеринки у Ритчелл. Хотелось бы, чтобы все, что произошло вчера, явилось сном, и между мной и Джексоном нет размолвок.
Чтобы спустить с себя пыл, беру свой дневник личных записей и отмечаю наплывшие, как легкое течение реки, мысли:
«Жизнь человека представляет собой совокупность радостных и порой печальных моментов. Но… без радуги же нет дождя, так? На смену черной полосы, обязательно приходит белая. Все зависит от того, насколько каждый человек воспринимает случившиеся с ним события. Может и мне пора менять свое восприятие к жизни и относится к ней совершено по-другому?..»
Порой я очень часто люблю записывать то, что считаю нужным. Это помогает привести свои мысли в порядок и расставить их по полочкам, как книги. Записывая тот или иной момент своей жизни, я люблю через несколько лет перечитывать написанное, вспоминать свое прошлое, сравнивать результаты достижения мной всех своих целей в разные периоды времени.
Слышу стук в мою дверь.
– Да, входите, – закрывая дневник, недовольно бросаю я, не испытывая приятных чувств, когда меня отвлекают от моих дел.
– Милана, к тебе пришли гости, – сообщает по-доброму мама.
Я округляю глаза, начиная размышлять. В гости? Не понимаю, кто может придти ко мне в такое раннее время. Я переспрашиваю у мамы, кто же там пришел, и она отвечает:
– Джексон и незнакомый парень, но очень похожий на него.
Предполагаю, что это Питер и Джексон, но что они делают возле моего дома в одиннадцать часов утра?! Понимая, что надо спуститься вниз и поговорить с ними, натягиваю на себя джинсы и белый топ, расчесываю быстро волосы, обращая внимание, что после вчерашней прически они все еще вьются. Спускаюсь вниз, слыша, что Питер и Джексон снова спорят между собой, но замечая меня, их поток разногласий прекращается на мгновение, которое, думаю, не будет вечным. Джексон, таращась на меня, дрожащим голосом бормочет:
– Привет, Милана. Нам с Питером нужно поговорить с тобой.
– Привет, – сухо отвечаю я, стараясь дать им понять, что я испытываю неприятные чувства после вчерашней ссоры между нами троими. Разглядывая Питера, его волнующуюся мордашку, Питер для меня подобен тому мальчишке, которого я когда-то знала.
– Мы можем выйти на улицу и поговорить там? – умоляюще произносит Джексон, показывая глазами, что рядом находится моя мама и подслушивает наш разговор, при этом делая вид, что нас абсолютно не замечает, готовя сырники с черникой.
– Да, – негромко отвечаю я, и непроизвольно расплываюсь в смущенной улыбке.
– Мы вчера испортили тебе вечер, прости, – вздыхает Джексон, – пожалуйста. Я и не мог подумать, что мой несносный брат будет гостем этого праздника. Мне казалось, что он откажется от возможности быть там, – заявляет Джексон. Его голос отличает раскаяние с одновременным негодованием по причине того, что у него есть родной брат.
– Да, извини, – тихо бурчит Питер, кладя руки за спину.
Что-то не верится мне в искренность извинений Питера.
Через несколько секунд я серьезным голосом отвечаю:
– Все в порядке. Мальчики, давайте определимся, что никто из вас не будет решать за меня и совершать что-то против моей воли.
Вижу, что Питер качает головой, мотивируя свое согласие на мою фразу.
– Обещаю! – командным голосом выражается Джексон, толкая Питера. Но его брат, как стоял молчком и недовольно, так и стоит.
– Я пойду, – отрезает Питер и с нахмуренным лицом поворачивается и уходит, хлопая воротами.
Джексон в свою очередь ближе подходит ко мне, касается моей руки и нежным голосом сообщает:
– Милана, чтобы сгладить свою вину, приглашаю тебя на встречу, сегодня, в пять часов вечера. И да, у меня для тебя есть сюрприз. – Я широко улыбаюсь. – Отказы не принимаю.
– Джексон, я… – начинаю я, – просто… – теряю я дар речи на его предложение о встречи.
– Милана, я знаю, что я виноват перед тобой, – делает грустное лицо Джексон, боясь услышать мой отказ. – Давай обсудим это вечером, подробнее…
Джексон настолько искренне сообщает, что я не могу отказать на его приглашение, тем более, что не желаю сидеть в такой замечательный солнечный день дома. И все же я желаю выяснить, что же произошло на самом деле вчера между Джексоном и Питером.
– Хорошо, договорились, – соглашаюсь я, и вмиг взгляд Джексона становится счастливым. Он улыбается, от чего я улыбаюсь ему в ответ. Если бы он только знал… как я люблю его улыбку. Она для меня, как свет в конце туннеля.
– Милана, ну что? До вечера тогда. Мне еще нужно кое-какие детали проработать для сюрприза, просьба не опаздывать.
– Я постараюсь, – игриво говорю я, – но не обещаю.
Мы прощаемся радостными взглядами друг с другом и расходимся по сторонам. Я возвращаюсь домой, ступаю на порог, и мой взор устремляется к моему личному надзирателю. Конечно же, мама смотрит на меня таинственным, недоумевающим взглядом, который пронзает меня изнутри и словно сжимает мою шею, требуя немедленного ответа на все допрашивающие вопросы.
Я наливаю себе воды после неожиданного разговора с Питером и Джексоном в столь ранний час. Мама все это время не спускает с меня глаз.
– Дочь, – доносится от нее, – ты мне расскажешь, что вчера произошло между вами?
«О боже, только не очередные допросы», – твердит мой внутренний голос.
– Все нормально, мам, правда. Обычная ссора с Джексоном. Подумаешь, – усмехаюсь я, отвечая как можно скромнее и без мелочей.
– А что за парень рядом с ним находился? Это твой жених? – заливается она в смехе.
Слушая предположения мамы, я принимаюсь хохотать до боли в животе.
«Жених, жених», – проговариваю я мамины слова, закатывая глаза. – Мам, это Питер Моррис, его брат.
– Питер? – делает вопросительное лицо мама, от чего у нее с руки падает ложка на пол кухни.
– Да, он приехал погостить на лето, ты не знала? – я беру печенье и жую. – Он же с папой должен был договориться о том, что они в свободное друг для друга время будут изучать его рукописи по изданию очередных детективов Питера.
– Знала. Не думала я, что Нью-Йорк его так преобразит. Он стал таким красивым, будто парень с обложки, как ты говоришь. – У мамы по-прежнему сохраняется удивленный вид.
– Мам, нет, ты ошибаешься, скорее он самовлюбленный эгоист, – продолжаю я, надувая губы. Откуда он вообще взялся? Зачем он прилетел на лето в Сиэтл?
– А что же этот самовлюбленный эгоист делал на нашем дворе, находясь вместе с Джексоном? Ты же только с Джексоном поссорилась, так?
«Все ей нужно знать в подробностях», – глубоко вздыхаю от недовольства я.
– Возможно, он решил прогуляться вместе с ним, до моего дома, – тараторю я, не желая рассказывать маме события вчерашней вечеринки и пихаю в рот свой завтрак, чтобы не испытать на себе повторный допрос.
– Понятно, понятно, уходишь от темы… – смеется мама.
– Мам, – говорю я с набитым ртом, – нет.
Заканчивая трапезничать, я отправляюсь в свою комнату и уделяю время для чтения своих любимых книг. Со всей любовью читаю книги в сфере психологии. Ведь именно они позволяют нам понять все поступки, совершаемые нами и другими людьми, осознать их причины, мотив, цели, разобраться в эмоциональном состоянии человека. Выполнив практические упражнения, я обращаю внимание на часы, висящие в моей комнате, и вспоминаю, что не звонила еще Ритчелл. Нужно узнать, как у нее обстоят дела, и собираться на встречу с Джексоном. Набираю ее номер, но у нее автоответчик. Повторно набираю, ситуация такая же. Принимаю решение найти подходящую одежду для вечера. Интересно, что за сюрприз приготовил мне Джексон, и в какое место мы с ним отправимся на прогулку. Надеюсь, что мы успеем уйти с дома до встречи с отцом, который по-прежнему опекает меня, как будто я все еще маленькая.
Слышу вибрацию телефона, лежащего на моей кровати.
«Наконец-то Ритчелл», – пробегает мысль в моей голове. Беру телефон, снимаю блокировку и смотрю пришедшее сообщение:
«Красотка, я скучаю по твоим зеленым глазам».
ЧТО? Красотка? Зеленые глаза? Я недоумеваю. Чьи же это шутки? Номер мне неизвестен. А значит, можно свободно удалить сообщение. Я кладу обратно телефон на тумбочку и продолжаю разыскивать в своем огромном шкафу одежду на вечер, повторяя про себя типичный риторический вопрос девушек: «Что же мне надеть?». И ответ: «Мне нечего надеть».
Внезапно я вспоминаю про недавнее купленное мной светлое легкое шифоновое платье с длинным рукавом. Нахожу мой любимый джинсовый пиджак, который подходит под все образы, достаю из ящика новые белые кроссовки с розовыми вставками по бокам, расчесываю волосы, закалывая их с одной стороны, хватаю зонт, так как погода в Сиэтле всегда обманчива и спускаюсь по лестнице вниз. На ходу сообщаю маме о встречи с Джексоном и открываю входную дверь. Джексон в эту же секунду звонит в звонок. Какие мы пунктуальные, минута в минуту встречаемся с ним.
– И снова привет! Милана, ты готова? – улыбается во всю Джексон, держа руки за спиной.
– Да, – радостно отвечаю, – мам, всё, мы ушли с Джексоном.
Не успеваю я закрыть дверь дома, как вижу действия Джексона. Он делает оборот рукой и подает мне букет моих любимых белых роз.
– Прости меня за мое поведение. В честь нашего с тобой примирения. Этот букет принадлежит тебе.
– ВААУ… – восхищаюсь я. – Джексон, не стоило бы, но они прекрасны, – я вдыхаю их аромат, – а запах какой сладкий… Спасибо тебе за это невероятное чудо, – с радостью лепечу я.
Джексону очень приятно, что мне понравились цветы, он продолжает улыбаться, на что я отвечаю ему тем же, наслаждаясь запахом цветочного букета.
Мы выдвигаемся за пределы моего дома.
– Значит, между нами мир? – волнительно переспрашивает мой друг.
– Конечно! – щебечу я. – Так куда мы отправимся на прогулку?
– На Великое колесо Сиэтла.
– Правда? – округляю я глаза. – Обожаю это место, как давно мы там не были.
В детстве мы с моим мамой и папой, Джексоном и его мамой ходили в этот парк на каждый мой день рождения и день рождения Джексона, запускали воздушного змея там, катались на аттракционах, устраивали пикники на поляне.
– Я рад, Милана! Не могу не отметить, что ты сегодня выглядишь, как и всегда, на высшем уровне. Я чувствую, что нам без снимок не обойтись… – доносятся комплименты от Джексона.
– Благодарю, Джексон Моррис, – с поднятой головой говорю я ему, воображая себя кинозвездой. – Фото обязательно!
Добираясь до места, мы все это время предаемся наши ярким моментам детства, не упоминая о вчерашнем неудачном празднике у Ритчелл. Зайдя внутрь парка, меня накрывают детские воспоминания…
Количество посетителей парка огромно, но все-таки летние каникулы и, разумеется, родители проводят с детьми время в этом месте. Придется нам постоять в очереди за покупкой билетов для катания на колесе. Но оно того стоит, ведь колесо обозрения позволяет видеть весь город на ладони и наслаждаться в течение нескольких минут потрясающими видами, чувствуя себя птицей в небесах.
Впереди нас находятся те самые, с детства, киоски с огромным количеством сладостей. Мой взор устремляется на сахарную вату, и я сразу, как по щелчку, погружаюсь в прошлое, как мы с Джексоном, будучи маленькими, не могли поделить одну вату, купленную нашими родителями, и вследствие чего она упала в лужу. Слез было тогда больше, чем луж в Сиэтле во время дождя.
Джексон искоса смотрит на меня и видит, как я взираю влюбленными глазами на сладость. Мой друг беззвучно подходит к продавцу и вежливо сообщает ему:
– Две ваты, пожалуйста.
Я расплываюсь в улыбке и двигаюсь ближе к нему.
– Ты помнишь тот случай, когда…
Джексон резко меня прерывает:
– Когда мы не могли поделить вату, и она упала в лужу?
Я киваю головой, не веря тому, как быстро он вспомнил этот момент, наш с ним момент. Я так счастлива, что он есть в моей жизни.
Иногда близкому другу легче сообщить о волнующих тебя проблемах, нежели родителям.
С моим папой в последнее время мы стали реже понимать друг друга, так как он считает, что я обязана следовать тем правилам жизни, которые он для себя создал. Папа только и знает, что контролирует меня, стоит только отлучиться мне из дома. Он редко спрашивает о моих чувствах и переживаниях, интересах и целях, которые я для себя создала. Мама часто поддерживает его грубый тон в отношении меня либо с целью боязни оказаться на моем месте, либо она согласна с его отношением ко мне. Меня расстраивает то, что в моей семье отсутствует понимание и доверие со стороны каждого члена семьи, но я буду верить, что папа признает свои ошибки, которые совершает, опекая меня, как малого ребенка. Надежда появляется тогда, когда я вспоминаю слова, которые он мне сообщил на мой день рождения, когда мне исполнилось шестнадцать лет: «Дочь, несмотря на любую произошедшую ссору между нами помни, что я всегда буду рядом с тобой. Ты мой луч света, который освещает меня в дни невзгод и потерь… Когда мне становится тоскливо на душе, я всегда вспоминаю тебя и твою маму, не забывай никогда это». Правда, я замечаю, что его слова и поступки – это две разные вещи. Но каким бы он не был, какой бы не была моя мама, родители – самое дорогое, что есть в моей жизни, так как они подарили мне жизнь и возможность сейчас заниматься тем, что меня вдохновляет и приносит безграничную радость.
Джексон дает мне вату, на что я чувствую себя настоящим ребенком.
– Спасибо… Ты меня так удивил. Как ты так помнишь…
– Конечно, Милана, ты думаешь, что я забыл этот случай? Наши общие воспоминания никогда не исчезнут в памяти, пока мы живы с тобой. Ведь счастье в мгновении, помнишь наш девиз?
– Иногда я поражаюсь, сколько мы знаем друг о друге, – улыбаюсь широко я. – Для меня такое счастье, когда ты помнишь слова «Счастье в мгновении», которые я лет десять тому назад, нашла в одной из прочитанных мною или дедушкой детских книг, и предложила использовать в качестве нашего девиза по жизни.
– И это мгновение наше. Так, ешь вату и пойдем уже скорее кататься на аттракционе, и чтобы запомнить этот день на все двести процентов, предлагаю сделать пару снимков на камеру смартфона.
Мы быстренько сметаем вату, хохоча в процессе нашего поедания. Затем, я начинаю заниматься своим любимым делом – позировать на камеру. Я одновременно смеюсь, а Джексон в это время фотографирует меня.
– Ну как? Есть достойные снимки? – интересуюсь я. Джексон показывает мне, пролистывая, сделанные им фотографии, в галереи телефона.
– Мне нравится! – восторгаюсь я.
– Я отметил тенденцию такую…
– Какую?
– Там, где на фотографиях запечатлена ты, они не могут не быть идеальными.
Мне становится неловко от его приятных слов. Джексон не перестает меня удивлять.
– Ты смущаешь меня… – робею я.
– Еще чего, – усмехается Джексон. – Все, идем к кассе.
– Да!
Джексон приобретает нам билеты, и мы становимся в ожидание нашей очереди, чтобы забраться в одно из расположений мест колеса обозрения. Я обращаю внимание, что солнце постепенно уходит в закат. Значит, у нас будет гениальная возможность увидеть незабываемый вид ночного Сиэтла.
Молчание в несколько минут прерывается голосом сопровождающего нас человека, который сообщает нам, что подходит наша очередь.
Джексон неожиданно берет мою руку и ведет к кабинке, в которой играет красивая музыка, напоминающая испанский манер. Джексон садится напротив, не спуская с меня взгляда. И мы постепенно начинаем подниматься выше.
– Это нереально… – прихожу я в восторг. – Меня переполняют эмоции, я так счастлива сейчас.
По моему телу проносится жар, останавливаясь в области щек, которые тут же загораются огнем.
– Джексон, Джексон, – показываю я пальцем через стекло, – посмотри, как выглядит башня Спейс- Нидл. – Это… это… очаровательная красота.
– Да, – соглашается мой друг, но я по-прежнему замечаю его мечтательный взгляд на мне, а не на дивном виде. – Этот город такой же пленительный, как и ты, – нежно молвит Джексон.
Я пребываю в замешательстве от большого количества комплиментов за день от Джексона. Поворачивая голову на Джексона, наши таинственные взгляды в этот момент направляются друг на друга. Мы взираем в глаза каждого, и я чувствую, как пробегают мурашки по всему моему телу. Я вижу в его зеленых глазах – родной дом, нежность, свет, который зажигается внутри меня, когда мы находимся рядом.