Свет небесных тел

Иллюстратор Charlie Bowater

Корректор Кристина Юрьевна Миропольская

Корректор Патриция Аркадьевна Жолобова

© Н. Д. Коновалов, 2017

© Charlie Bowater, иллюстрации, 2017

ISBN 978-5-4485-8749-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. День, когда затихли цикады

На ночном небе сияли мириады звезд. Две сестры лежали рядышком на спине посреди поля, безмятежно смотря в бесконечные объятия космоса. Ту, что постарше, звали Софи. На вид ей было 18—20 лет. Ее светло-русые волосы распластались по примятой траве, а голубые глаза сверкали от счастья. Кэррин была младше лет на пять. В отличие от сестры, она была шатенкой. Ее строгие карие глаза пристально всматривались в усыпанную звездами черную бездну.

– Кэррин, смотри! Мне кажется, вон там вчера была яркая звезда, а сегодня ее нет, – Софи указала пальцем на небо.

Кэррин повернула голову, и, прищурившись, попыталась найти место, на которое показывала Софи.

– Где?… – Кэррин нахмурилась. – Нет, это же Орион. Он, конечно, славится большим числом переменных звезд, но все ярчайшие, которые формируют астеризм, находятся на своих привычных местах.

– Опять ты за свое… Скоро я окончательно перестану тебя понимать, – Софи улыбнулась, повернувшись к сестре.

– Вот Бетельгейзе, вон Ригель, Беллатрикс, Альнитак, Минтака и Саиф, – перечисляла Кэррин, ведя пальцем по крохотным белым точкам.

– Что, если это была не звезда? – глаза Софи округлились, – Просто кто-то ей притворялся, чтобы посмотреть на нас, а сегодня уже переместился в другое место или погас.

– Ни астрономические спутники, ни тысячи ученых в обсерваториях по всему миру не обнаружили этот объект, а ты вот заметила? – ехидно ответила Кэррин.

– Неужели, тебе никогда не казалось, что за нами кто-то оттуда наблюдает? – спросила Софи.

– Ну, только если темная материя может выступать в роли увеличительного стекла, а квазары на самом деле имеют глазные яблоки, – саркастично сказала Кэррин.

– Да хватит тебе уже, нельзя быть такой занудой. Мы все равно знаем слишком мало, чтобы утверждать, что мы во вселенной одни. Далекие звезды дают надежду, что все реально, что даже несбыточные мечты могут осуществиться… А кажется, они так близко, – Софи вытянула руку вверх к небу.

– Разумеется, если бы не миллионы световых лет, – быстро вставила Кэррин, но Софи продолжала, не обратив внимания.

– Как будто можно сорвать эту маленькую звездочку и положить себе в карман. На память… об этой секунде и о том, что у возможного нет границ, – последняя фраза прозвучала совсем тихо, глаза Софи закрылись, а вытянутая рука согнулась в локте и упала на траву за голову девушки.

Через какое-то время Кэррин бросила взгляд в сторону уснувшей сестры и аккуратно переместила руку Софи, чтобы она не затекла.

– Ну, ты, сестренка, как всегда, – вздохнула она. – А ведь в действительности этот свет – не более чем необратимый процесс превращения водорода в тяжелые элементы, в основном в гелий. Эта термоядерная реакция может в кого-то вселять надежду?… – Кэррин задала звездам вопрос, который они решили оставить без ответа.

Софи вскочила с кровати. Было уже светло. В ее комнате у окна стояла мама и поливала цветы.

– Я… вчера что, снова отключилась? – в недоумении спросила Софи.

– Да, – ответила ее мама, медленно наклоняя красивую винтажную лейку, на которой были изображены фиолетовые ирисы. – У меня сейчас тоже обострение.

Софи плюхнулась обратно на подушку, заслонив рукой лицо.

– Кэррин уже в школе? – поинтересовалась она.

– Конечно. Бедной девочке приходится трудиться, как взрослому, – ответила мама с недовольным видом. – Не понимаю, зачем им обязательно мучить детей по субботам.

– Мам, ты же знаешь, в этой школе ей очень нравится. Там она проходит интересные ей предметы, там ее понимают, – Софи убрала руку с лица и повернулась в сторону мамы. – Она нормально справляется с нагрузкой.

– Учителя, может, и понимают, но эти дети… называют Кэррин «черной звездой», представляешь? Все же в курсе, что она помешана на своей этой космической тематике, поэтому придумали такое прозвище вместо «белой вороны», молодцы какие! – мама громко поставила лейку на подоконник. – Кажется, их родители им с самого рождения внушали, что они лучше и умнее остальных.

– Но так и есть, Кэррин тоже особенная, – возразила Софи.

– Софи, сходила бы ты хоть разок на собрание, поняла бы, о чем я говорю, – ее мама тяжело вздохнула, полила последний цветок примулы и внимательно осмотрела все листочки. – Они прекрасны, не правда ли? – она засияла от радости, глядя на цветок, но как только она перевела взгляд на дочь, ее улыбка начала угасать.

– Приводи в себя порядок и далеко не убегай, – достаточно строго сказала мама, выходя из комнаты, – а то в прошлый раз, когда я звала, ты меня не услышала.

Софи делала пробежку возле озера. Ее собранные в хвостик волосы раскачивались из стороны в сторону. Солнце светило очень ярко, от чего девушка ненадолго закрыла глаза, и, улыбаясь, пробежала несколько метров, не открывая глаз. Вскоре она выбежала на дорогу, оставив дом позади, и, прислушиваясь к пению птиц, наслаждалась ранней весной. Иногда она рукой дотрагивалась до еще сухих веток деревьев, мимо которых она пробегала, и которые росли недалеко от обочины. Бегущие по небу курчавые облака привлекли ее внимание. Ей пришлось приложить руку ко лбу, сделав «козырек», чтобы следить за развитием событий на голубом небе. Особенно большое облако почему-то обгоняло остальных. Вдруг нога Софи подвернулась, она потеряла равновесие и свалилась в небольшой овраг по левую сторону от дороги. Она не заметила большой камень, лежавший на асфальте, пока смотрела на небо. Пролетев сквозь тонкие ветки деревьев, она свалилась на землю. Софи рассмеялась и привстала. По стволу дерева, возле которого она оказалась, медленно поднимался муравей. Ей было интересно, как ему удается ползти своими маленькими лапками по столь неровной коре, и она провела рукой по стволу деревца. Как ее рука оказалась достаточно высоко, стало заметно, что через ветки деревьев над ее головой пробивался солнечный свет, распадаясь на яркие пятна. Она повернулась к солнцу и еще раз улыбнулась ему. Сзади девушки раздался какой-то треск. Софи поднялась на ноги и успела увидеть, как какой-то маленький зверек, похожий на зайца, быстро убежал и скрылся за деревьями. На одной ветке она заметила бабочку необычайно красивого ярко-фиолетового цвета. Подойдя на шаг ближе, Софи нечаянно ее спугнула. Бабочка вспорхнула, пролетела мимо девушки и устремилась вглубь леса, вслед за ранее убежавшим зайцем. Софи последовала за бабочкой, но не успела сделать и пяти шагов.

– Завтрак готов! Софи-и! Надеюсь, ты слышишь, – вдалеке раздался голос мамы, услышав который девушка машинально повернулась.

Бабочка бесследно исчезла.

– И чего это солнце так слепит сегодня? – раздраженно спросила мама и зашторила окно.

За столом сидела Софи, а напротив – ее отец. Мама Софи поливала орхидеи на подоконнике.

– Дорогая, Софи сейчас умрет о голода, а твои цветы – от переизбытка воды, – без нотки иронии в голосе сказал папа.

– Софи подождет, а они могут перегреться на таком солнцепеке. Скажи, вот ты помнишь, на какой праздник ты мне подарил эти гортензии? – мама оперлась рукой о стол.

– Я часто дарил тебе разные цветы, так и не вспомнить, – папа нахмурился.

– А этот гибискус? – мама махнула рукой в сторону цветка, – Помнишь, когда ты встретил меня после университета и подарил целую корзину гибискусов?

– Конечно, те оранжевые цветы? – папа кивнул.

– Розовые. Ты хоть что-нибудь о нас с тобой помнишь? – она громко вздохнула. – Как замечательно нам тогда было в городе.

– Ну, чего ты начинаешь? Нам и сейчас отлично живется, – ободряюще сказал папа.

Софи встала и самостоятельно положила себе завтрак, а затем села на прежнее место.

– Тебе правда так кажется? В этой глуши, подальше от жизни? – мама указала на окно.

– Мы же с тобой вместе так решили. Это идет только на пользу нашим девочкам, – убедительно говорил папа.

– Да, я заметила, что за в последние лет 10 ты заботишься только о «наших девочках», а жена, если что, у тебя тоже имеется, – в ее голосе слышалось недовольство.

– Я это прекрасно помню. Давай не будем ссориться, – папа наклонил голову. – Ты ведь знаешь, что я тебя очень люблю.

– Как я от всего устала, честное слово, – сказала мама, сев за стол между Софи и мужем и заслонив руками лицо. – У меня нет больше сил.

– Это все из-за этой болезни, – папа встал из-за стола и подошел к плите. – Позвольте за вами поухаживать? – он положил перед ней тарелку с едой и аккуратно разложил приборы, после чего сел обратно.

– Что-то аппетит пропал, – мама подняла голову и уставшим недобрым взглядом посмотрела на Софи. – Вон, посмотри на нее. Ей передалась нарколепсия, но чувствует она себя неплохо. Даже умудряется бегать по утрам. Может, тогда и Кэррин со школы ты заберешь? – обратилась она к Софи.

– У нее нет водительских прав, – быстро ответил папа.

– Но ты же ее учил водить машину. Я бы на твоем месте, Софи, уехала бы, пока есть возможность, как можно дальше. А то застрянешь здесь, как твоя мать, словно в болоте, – мама подняла брови.

– Зачем ты так говоришь? – возмущенно спросил отец, но ответа он не получил.

Мама Софи лишь глубоко вздохнула и посмотрела на стол. В этот самый момент раздался пронзительный долгий звук крайне высокой частоты. Затем он стих, а его источник так и не был непонятен. Софи вздрогнула и прикрыла рукой ухо. Ее отец прищурился, но мама никак не отреагировала.

– Что это за тарелка? – устало спросила она, встав из-за стола. – У нас есть набор тарелок специально для омлета. Такое ощущение, что без меня этот дом просто-напросто пропадет.

– Пап, ты тоже это слышал? – Софи посмотрела на папу.

– Да, только не пойму, откуда звук. Может, что-то на улице? – он отодвинул шторку, но, ничего не обнаружив, сел на место.

– Они даже не слышат меня, – еле слышно сказала мама, копошась в шкафчике с посудой, – вот, нашла, посмотри и запомни, как выглядит тарелка для… – ее голос вдруг оборвался.

– Мам, а ты слышала? – Софи повернулась к маме.

На верхней полке шкафчика стопкой стояли тарелки с золотой каймой.

– Что здесь делает наш свадебный сервиз? Кто его достал? Ты им пользовалась, Софи!? – закричала она, повернувшись к дочке. – Он всегда был в нашей комнате, кто и зачем поставил его сюда? – она быстро начала вытаскивать сервиз.

– Дорогая, с тобой все в порядке? – раздался обеспокоенный голос отца.

– Нет, со мной не все в порядке. Кто посмел достать наш свадебный подарок? – она уже достала стопку тарелок и понесла их из кухни.

– Мам? Ты нас слышишь? – спросила Софи. По какой-то причине она вместе с отцом сидели за столом и смотрели в сторону стула, на котором секундами ранее сидела мама.

– Я все слышу, только меня уже давно никто не слышит, – недовольно ответила мама, выходя из кухни.

После того, как она открыла дверь и на автомате сделала несколько шагов вперед, она резко остановилась. Вместо привычного коридора перед ней была маленькая комнатушка, в которой ничего не было, кроме кирпичный стен. Она обернулась назад и оцепенела от удивления. За столом с ее семьей сидела она. Вернее, женщина, которая выглядела точно так же, как она. Эта женщина повернулась к ней и широко улыбнулась. Настоящая мама выронила расписные позолоченные тарелки, которые разлетелись на осколки. Она по-прежнему не могла пошевелиться. Глаза той женщины были черного цвета, а склера не отличалась по цвету от зрачка. Женщина быстрым движением показала указательным пальцем на настоящую маму, та сделала шаг назад, и дверь в кухню сама собой громко захлопнулась прямо перед ней.

– Дорогая, с тобой все в порядке? – раздался обеспокоенный голос отца.

Мама сидела за столом и странно, едва заметно дергала головой, уткнувшись глазами в тарелку.

– Мам? Ты нас слышишь? – спросила Софи.

Ее мама продолжала подергиваться, как внезапно она прекратила это делать, подняла голову и широко улыбнулась. Ее зрачок быстро расширился, заполнив весь глаз черным цветом. С той же нездоровой улыбкой она схватила нож, лежавший по правую сторону от тарелки и молниеносно полоснула им по горлу своего мужа, из которого тут же хлынула кровь. Он приложил руку к порезу, но струи крови все равно бились из его горла, брызгая в том числе и на Софи. Схватившись за лицо, словно стремясь защитить его от хлещущей из отца крови, Софи вскрикнула, оттолкнулась ногами от ножки стола и вместе со стулом опрокинулась назад. При падении Софи попыталась за что-то ухватиться, но она лишь уронила пульт от телевизора, который лежал на столешнице. Пульт упал на пол вместе с Софи, и локтем она нажала на какую-то кнопку. В гостиной, в которую переходила кухня, включился телевизор, но это ни для кого не имело значения. Софи сильно ударилась головой. По лбу пошла маленькая струйка крови. За несколько секунд, которые она лежала на полу и приходила в себя, Софи увидела, как ее мать повалила и без того умирающего отца и яростно втыкала ему нож в сначала в руки, которыми он закрывал лицо, затем нож пронзал его глаза и щеки. Софи чуть не вывернуло от этого зрелища, но она взяла себя в руки и, опираясь об упавший стул, с трудом поднялась. У нее сильно кружилась голова.

– Мама, что ты делаешь!? – сквозь слезы крикнула Софи.

Мама повернулась к Софи, оставила своего мужа в покое и тоже поднялась на ноги. Ее глаза все еще были черного цвета, а улыбка не сходила с лица. Глаза Софи расширились от испуга. Она поняла, что у нее есть несколько секунд. Бросив взгляд в сторону, она увидела, что стойка с ножами находится слишком далеко, не было и шанса успеть до нее добежать. Но фактически под рукой на столешнице стояла мамина любимая лейка с ирисами, которую Софи схватила от безысходности. К тому моменту мама уже переползла через стол и, размахивая ножом, почти достала до своей дочери, но та мигом ринулась из кухни. Мама бросилась вдогонку. Однако, Софи не успела далеко убежать. В коридоре мама схватила ее за запястье, замахнулась ножом, и тогда Софи с разворота ударила ее лейкой по виску. От удара маму повело в сторону, и она влетела в книжный шкаф со стеклянными дверцами. Пробив одну из них головой, она свалилась на пол, потеряв сознание. Софи думала убежать, но не смогла. Кажется, она убила свою маму.

– Мам! Мам, ты… жива? – голос Софи дрожал.

Она опустилась на корточки, поставив лейку на пол. Девушка хотела определить, дышит ли ее мама, но, заметив нож, который лежал возле ее неподвижной руки, Софи решила взять его и откинуть на другой конец коридора. Нож, вращаясь, прокатился по паркету и уперся во входную дверь. Софи проследила, чтобы он отлетел достаточно далеко. В ту же секунду мама схватила дочь за горло мертвой хваткой. Ее ногти настолько сильно впились в кожу, что выступила кровь. У Софи перекрыло дыхание. Мама все еще лежала на полу и улыбалась, как вдруг она начала к чему-то тянуться. В глазах Софи начало темнеть, но она увидела, что мама пытается достать лейку, которая стояла неподалеку от них. Софи тоже потянулась в ту сторону, но мама не давала ей двигаться. Девушке ничего не оставалось, как ударить маму локтем в живот. Ее хватка ослабла, Софи дотянулась до лейки, как вдруг мама, поднимаясь с пола, двумя руками толкнула Софи. Та опрокинулась на пол, а мама нависла над ней, сомкнув руки на ее шее.

– Нет, мам, пожалуйста, остановись! – хрипя, произнесла Софи.

Мама зачем-то открыла рот, оскалила зубы и резко опустилась к шее Софи. Но она не успела впиться в горло дочери. Софи подставила лейку прямо перед своим лицом. Ее носик вошел в мягкую часть шеи между двумя костями ключицы. Мама начала судорожно глотать воздух, издавая хлюпающие звуки. Крышки у лейки не было, поэтому из ее верхней части на пол начала литься кровь, смешанная с водой, которая уже была налита в нее. Софи зажмурила глаза, потому что не могла смотреть на искаженное лицо матери, находящееся в нескольких сантиметрах от нее. Вскоре отвратительные звуки прекратились, и Софи отпихнула маму. Та легко поддалась и уже не подавала признаков жизни и, судя по объему крови на полу, пережить такое она физически не смогла бы. Софи, вся забрызганная кровью, встала и откинула лейку. Она с ужасом смотрела на то, что только что сделала собственными руками. Софи дышала невероятно часто и, очевидно, была в состоянии аффекта. Она медленно отходила назад, не отводя глаз от мамы. Спиной она уперлась в дверь, ведущую в кухню, и услышала странные звуки. Она перевела взгляд на экран телевизора в гостиной. Там показывалось, как люди вылетают из окон домов, как машины врезаются друг в друга, сбивая пешеходов по пути, на тротуаре какой-то мужчина склонился над молодым человеком и без остановки бил его гаечным ключом по голове, пока она не превратилась в наполненное кровью корытце. Кажется, кто-то напал и на оператора, потому что камера пошатнулась и упала на землю, после чего пошли помехи. Софи подняла с пола пульт и стала переключать каналы. Где-то шли записанные клипы или передачи, и казалось, что все в порядке. Другие же показывали помехи. На одном канале в студии ток-шоу происходило что-то слабо поддающееся описанию. Толпы людей безжалостно расправлялись с другими, используя предметы, которые, видимо, у них были под рукой. У кого-то – микрофон, у кого-то – шариковая ручка. Софи выключила телевизор.

– Кэррин… – шепотом сказала она и побежала на выход.

– Тобби, я уверена, что ты способен на большее, – учительница сделала вывод, бегло просмотрев работу ученика, после чего передала листик в класс, – Неплохо, Мэриан, но во втором задании ты что-то перемудрила. Джейн, ты молодец, просто в третьем номере нужно было проявить смекалку, он решается и без формул.

– У-у-у, заучка Джейн не справилась с задачей, – раздалось из класса.

– Плохая ученица, – крикнул какой-то мальчик и кинул кусочек ластика в Джейн, достаточно бедно одетую и не отличавшуюся особой внешностью девочку в очках на первой парте. Он промахнулся, и ластик упал на пол.

– Кто это сделал? Роберт, мне опять вызывать родителей? Чтобы я такого больше не видела, – сделала выговор учительница и вновь вернулась в работам, – Ну, а Кэррин у нас, как всегда, отличилась и решила задачу особой сложности. Ребята, у вас есть с кого брать пример.

В этот момент Кэррин сидела одна за двойной партой почти в самом конце класса и что-то увлеченно чертила на последней странице тетради, не уделяя происходящему ни малейшего внимания. Она была настолько увлечена процессом, что не заметила, как ее работа, переданная учительницей, задержалась на парте перед ней, где сидели две девчонки и шептались. У одной из них были красивые длинные золотистые волосы, а другая была кудрявой брюнеткой с короткой стрижкой.

– Готово! – сказала с ухмылкой девочка с золотыми волосами. – Тогда ты ей отдаешь работу, а я скидываю учебники.

– Договорились, – с предвкушением ответила ей подруга. – Кэррин! – кудрявая девочка обернулась назад и протянула Кэррин ее работу. – Вот, держи. У тебя опять пятерка с плюсом.

– А… Ага, спасибо, – Кэррин быстро забрала работу и положила на стол.

Тут вторая девочка, сидевшая прямо перед ней, покачнулась на стуле назад, обернулась и с разворота спихнула учебники и тетрадки, лежавшие на краю парты Кэррин.

– Ой, как неловко вышло, – наиграно сказала девочка с золотыми волосами.

Кэррин успела поймать налету одну тетрадку, остальные учебники упали на пол. На обложке тетради был изображен Сатурн. Она положила тетрадку на стол и увидела, что прямо посреди красивой обложки теперь стояли 4 белых отпечатка пальцев. Она посмотрела на свои руки и поняла, что пальцы были испачканы замазкой. Девочки впереди хихикали, но не отворачивались, а продолжали наблюдать. Кэррин осмотрела свою работу и обнаружила, что обратная сторона листа А4 внизу была измазана замазкой. Сразу этого было невозможно заметить. Именно этой стороной кудрявая девочка передала ей работу, чтобы Кэррин измазала руки.

– Смотрите, редкое явление! Черная звезда побелела! – кудрявая девочка повернулась к другим ребятам.

– Кажется, это была твоя любимая тетрадка? Очень жаль, – ехидно сказала девочка с золотыми волосами, которая все еще облокачивалась о парту Кэррин.

– Ничего, содержание не пострадало, а вот тут, похоже, внутри совершенно ничего нет, – Кэррин взяла испачканную замазкой сторону листа и приложила его ко лбу девочки с золотыми волосами. Листок быстро отклеился, оставив большой белый след прямо посреди ее лба, – Простите, можно выйти? У меня разлилась замазка.

Получив разрешение учительницы, Кэррин быстро встала из-за парты и вышла из класса. На пути в уборную ее догнала девочка с золотыми волосами.

– А ты смелая, – почти с восхищением сказала она.

– А ты глупая, – ответила Кэррин.

Раковина с зеркалом была одна, и, поскольку девочка с золотыми волосами зашла в туалет первой, то она принялась отмывать лоб.

– Знаешь, я не то, чтобы тебе зла желаю. Просто никто не любит тех, кто выделяется – девочка стала оправдываться, – А ты сидишь такая отрешенная, как будто тебя ничего не касается.

– Пусть не любят. Мне это неважно, – Кэррин отвернулась.

– Кэррин, ты же понимаешь, что нужно уметь вливаться в коллектив. Ты ни с кем не общаешься, ни с кем не дружишь, – пыталась донести свою мысль девочка.

– Я дружу и общаюсь, но не с вами и вообще не в школе, – все так же смотря в стену, пробурчала Кэррин.

– Ты про свою старшую сестру? – девочки посмотрела на Кэррин через зеркало, – Это не в счет.

– Я не виновата, что вы не можете поддержать никаких разговоров, кроме болтовни на тему «мне вчера мама купила туфли» или «а вы видели того мальчика?», – спокойно объяснила Кэррин.

– Те, кто считают себя умнее остальных, заканчивают, как заучка Джейн, – сказала девочка.

– Я никогда не ставлю себя выше остальных, а говорю, что мне это неинтересно, – Кэррин не поддавалась давлению.

– Предположим. Ладно, Кэррин. Ты, по крайней мере, намного решительнее Джейн. Обещаю, что больше не буду… – она не успела договорить, так как пронзительный высокочастотный звук раздался в ушах обеих девочек.

Они схватились за головы.

– Откуда этот звон? – спросила девочка, прищурившись.

– Как будто он внутри головы, – ответила Кэррин.

Все стихло.

– Что это было? – удивленно спросила Кэррин.

– Не знаю… Странно. Кажется, все отмылось, – девочка покрутилась перед зеркалом, – Я пошла обратно. Сядем вместе в столовой?

– Сразу, как комета Вестфаля пройдет через перигелий, – без энтузиазма ответила Кэррин.

Девочка с золотыми волосами не отреагировала на реплику и вышла из туалета, не закрыв за собой дверь. В зеркало Кэррин видела, как та удалялась по коридору. Кэррин начала отмывать пальцы, как увидела в отражении, что ее одноклассница с кем-то заговорила.

– Здравствуйте, – с натянутой улыбкой сказала кому-то девочка с золотыми волосами.

Кэррин не услышала ответа, но не придала этому значения и принялась дальше отмывать руки, как теперь в зеркале появился тот, с кем поздоровалась девочка. Это был их учитель физкультуры, который крепко держал теннисную ракетку. Обхватив ее двумя руками, он размахнулся и ударил ей прямо по голове девочки. Пол вылетел из-под ее ног, балетки соскочили с маленьких ножек. Она не успела издать ни звука перед тем, как эта теннисная ракетка пробила ей череп. Физрук лупил ракеткой до тех пор, пока, казалось, все золотые волосы, перемешанные с мясом и кровью, не застряли в сетке ракетки. Он поднял голову и посмотрел на Кэррин, которая неподвижно стояла у зеркала. Из ее глаз текли слезы. Учитель демонстративно откинул ракетку в сторону и с улыбкой на лице уверенным шагом пошел к Кэррин. Она мигом обернулась и захлопнула дверь в женский туалет, но физрук снова открыл ее мощным ударом ногой. Кэррин стояла возле раковины, прямо напротив него, совершенно не зная, что делать. Под рукой, кроме мыла, не было ничего. Учитель развел руки, словно собрался схватить Кэррин, но та попыталась скрыться в кабинке. И у нее получилось. Закрыв дверцу на щеколду, Кэррин оказалась в безопасности, но только на несколько секунд. После второго его удара дверь слетела с петель, он схватил Кэррин, закинула ее на плечо и куда-то понес. Она начала отбиваться и, что было удивлением для нее самой, крайне удачно ударила ему по уху. Он выронил Кэррин, она побежала на выход из дамской комнаты, но перед ней быстро захлопнулась дверь. Это был учитель, который снова ее пнул, но в этот раз изнутри, чтобы не дать Кэррин уйти. Обхватив ее за талию, он поднял девушку, перевернул на бок и швырнул в зеркало, которое весело над раковиной. От удара, зеркало разбилось, а Кэррин больно ударилась о стену, а затем о раковину, после чего свалилась на пол. Она уже не могла двигаться, но пыталась куда-то ползти. На пол продолжали падать осколки зеркала. Он снова схватил Кэррин, которая уже не сопротивлялась, однако в последний момент она успела схватить с пола один осколок и сразу же всадила его в горло физрука. Но у того даже не изменилось выражение лица. Он поднял девушку над головой и кинул в окно. Время будто замедлило ход. Кэррин полетела вниз с третьего этажа школы вместе с оконными стеклами, размахивая руками и крича. Неожиданно, кто-то со школьного двора подбежал прямо в этот момент и сумел ее поймать, чуть не свалившись при этом на землю. Кэррин ничего не соображала, она даже не успела увидеть лицо своего спасителя, который аккуратно положил ее на траву.