Путь I. Рука судьбы

Друзья

(20.06.2011, Москва, 15–30)

Через пять минут Сергей уже подходил к одной из башен Москва-сити, в которой располагались, дорогостоящие жилые апартаменты для избранных представителей финансовой элиты. Часть апартаментов были выкуплены или арендованы крупными международными компаниями, офисы которых располагались в соседних башнях комплекса, для размещения своих зарубежных «экспатов» и топ менеджмента, часть апартаментов была выкуплена преуспевшими в бизнесе российскими физическими лицами. Впрочем, увидеть всё это многообразие людей и уж тем более оценить преимущества жизни в башне с прекрасным видом на всю Москву мог далеко не каждый.

На входе в здание его встретила секретарь Максима, Дарья, которая провела его внутрь башни, пояснив, что Максим задерживается на очередной деловой встрече, в связи с чем он просил её проводить гостей до его апартаментов. Пропуск на Сергея был предусмотрительно заранее оформлен и, предъявив паспорта, они быстро поднялись на 20-ый этаж башни, где располагалось временное пристанище Максима Липатова, в котором и была назначена встреча его институтских друзей. Дарья проводила Сергея до открытой двери апартаментов и, ещё раз извинившись за своего занятого шефа, удалилась встречать очередного гостя.

Внешние стены помещения были полностью стеклянными, в связи с чем пространство было сплошь залито дневным светом, внутренняя отделка комнат в светлых и контрастных тонах, стильная мебель и замысловатые дизайнерские решения лишь подчёркивали ощущение простора и комфорта, столь странное и непривычное для любого обычного москвича, привыкшего к массивным стенам многоэтажек, хроническому дефициту жилой площади и унылому виду из окна на заставленный машинами двор или какой-нибудь местный магазин.

«Привет, Сергей!» – раздался слева жизнерадостный женский голос, по которому, даже не оборачиваясь, спустя все эти годы Сергей безошибочно узнал Людмилу Велисарову, позитивный настрой и тонкий юмор которой не раз скрашивал скучные лекции юридического факультета университета. Сергей обернулся – перед ним стояла всё та же жизнерадостная, спокойная и рассудительная девушка с карими глазами и длинными светлыми вьющимися волосами. Последние годы не сильно изменили её облик, добавив лишь аккуратные очки прямоугольной формы и лёгкие морщины возле глаз от чрезмерно напряжённой работы.

«Привет, Люда!» – обрадованно произнёс Сергей, обнимая давнюю институтскую подругу – «Сколько лет мы не виделись – лет десять, наверное? Какими судьбами ты здесь?».

«В Москве – собственно говоря, проездом – по работе» – задумчиво произнесла Людмила – «Если бы Макс не позвонил – даже бы и не узнала, что вы тут все собираетесь. Завтра вечером надо уже обратно домой» – сказала Людмила – «Проходи – в большой комнате у Макса уже накрыт стол, наверное, это опять дело рук его бедной Дарьи».

«Мне тоже Макс позвонил накануне, видимо, он и сам тут проездом, поэтому решил с нами встретиться. Он сказал, что ещё Валера должен подъехать» – пробурчал Сергей, уютно устраиваясь в глубоком бежевого цвета кресле у стеклянной стены в большой комнате.

Людмила ещё раз внимательно оглядела Сергея и, заметив, лёгкую дрожь в руках майора, слегка бледное лицо и опустошённый взгляд, мягко спросила – «Серж, ты очень плохо выглядишь. Что случилось? Проблемы на работе или семья?».

«Нет, Люда, на работе всё в порядке – работаю всё там же, да и грех было бы жаловаться – я ведь сейчас Как-никак в долгожданном плановом отпуске. В семье в последние три года без изменений – мои во Владивостоке – вот в эту среду вылетаю к ним» – задумчиво ответил майор.

«Тогда в чём же дело? Тебя же всего так и трясёт» – настойчиво осведомилась Людмила.

«Это, видимо, нервы уже ни к чёрту» – пробормотал Сергей и, вспомнив последние события на мосту, добавил – «Молодёжь тут отвязанная пошла – просто страшно. Вот по дороге на встречу, встретил тут одного наглеца на Багратионовском мосту – до сих пор в себя прийти не могу».

«И что же такого мог сделать этот какой-то юнец, что вывело из себя столь рассудительного и уверенного в себе майора следственных органов?» – спокойно спросила Людмила, откупоривая, принесённую с собой, бутылку дорогого коньяка – «Думаю, тебе надо немного выпить, чтобы привести нервы в порядок и успокоиться».

«Да, пожалуй, надо выпить» – машинально ответил Сергей – «Это был молодой парень, по всей видимости, какой-нибудь финансист, возможно, даже обитающий в одном из апартаментов в этом здании или неподалёку – мы с ним случайно столкнулись на мосту. Но я до сих пор не могу забыть его пронизывающий взгляд и слова».

Людмила налила коньяк в два широких бокала, с интересом слушая и не перебивая майора, и подала один из бокалов Сергею.

Сергей сделал небольшой глоток терпкой янтарной жидкости и продолжил – «Эта встреча была чистой случайностью – я его никогда раньше не видел, как, видимо, и он меня. Но он безошибочно за каких-то две минуты понял, что я работаю в следствии и в настоящее время нахожусь в отпуске, что у меня проблемы в семье и даже совершенно чётко и уверенно указал моё звание. У меня до сих пор мурашки по коже от того как уверенно он держался. Я на мгновение даже поверил во всякие там мистические глупости. А его юмор… ну это вообще отдельная тема».

«Ничего себе!» – удивлённо произнесла Людмила – «Может быть всё-таки встреча была неслучайной? Если допустить, что он тебя знал, то всё это могла быть просто чья-то недобрая шутка. В противном случае, откуда ему было столько знать о тебе?».

«Нет, он точно ничего не знал – это было видно по его глазам – он будто прочитал всё это просто глядя на меня. Это была чистая логика» – также задумчиво произнёс майор, решив умолчать об отдельных наиболее болезненных для его самооценки деталях произошедшего.

«А жаль – ведь, небось, работает каким-нибудь офисным клерком в банке или финансовой корпорации» – рассудительно подметила Людмила – «В то время как мог бы сделать блестящую карьеру в следственных органах. Какая бездарная растрата таланта, хотя зарплата у него сейчас, видимо, в разы выше, чем у нас в системе. Впрочем, о чём мы говорим – лучше расскажи, о себе – столько времени ведь прошло!».

«У меня всё нормально – работаю все там же – следователем по особо важным делам. Руководство уважает, даже можно сказать ценит, но как всегда по-своему. Про семью ты уже знаешь – после проблем с очередным громким делом три года назад они переехали во Владивосток. А я пока здесь… А ты как, как работа?» – поинтересовался Сергей.

Людмила, сделала небольшой глоток, и, безуспешно попыталась вспомнить основные события последних лет – «Работаю, как и ты – по особо важным делам у себя, в Екатеринбурге. Руководство довольно, жизнь идёт с попеременным успехом от одного дела до другого. Андрейка уже совсем вырос – ему 19 и он уже на втором курсе в университете, учится на экономиста».

«Так ты так и не вышла замуж второй раз?» – с грустным голосом спросил Сергей – «всё-таки было бы намного веселее по жизни…».

«Всё как-то не было времени… да и людей в нашей повседневной работе видишь, далеко не лучших» – спокойно резюмировала Людмила.

«Работа, работа… Столько сил и времени на неё тратим, а результат не всегда доставляет искомого удовлетворения. Как твоя производственная статистика?» – с улыбкой спросил Сергей, а затем подмигнул и добавил «Надеюсь – не ударила в грязь лицом в последние годы? Сколько «тупиковых» дел?».

Это не было каким-то производственным соревнованием и не было требованием руководства, но каждый из них вёл счёт раскрытых и нераскрытых дел. Вёл просто для себя, для уверенности в том, что выбор профессии был сделан правильно, для уверенности в том, что их работа была нужна и приносила пользу стране, даже если руководству страны и простым людям вокруг до этого ровным счётом не было никакого дела. Как каждый спортсмен вёл счёт своих наград и достижений, так и каждый из них вёл счёт своих побед и промахов в раскрытии преступлений.

«Нет, не ударила, мне удалось удержать статус-кво» – улыбнувшись, ответила Людмила – «Хотя статистика уже далеко не та, что прежде и нераскрытых дел изрядно добавилось. Из крупных дел, без учёта, конечно, «политических» тупиков, остались нераскрытыми только около пяти».

«Политическими тупиками» они называли те дела, по которым по тем или иным причинам, дело было остановлено по указанию «сверху». Возможных причин для остановки дел хватало всегда – дело могло принять неприемлемый для руководства оборот, выставить в невыгодном свете одну из политических фигур, задеть чьи-то финансовые интересы и тому подобное. Считать своим промахом дело, закрытое по указанию «сверху», было просто глупо – в конце концов, перед своей совестью каждый отвечает только за результаты своей работы…

Сергей одобряюще кивнул – «Ты молодец! Из громких дел – у меня пока только три тупиковых. Не то, что бы дела слишком интересные или очень сложные – просто громкие заказные убийства. И улики есть и реалистичные версии есть, но непосредственных исполнителей, видимо, уже давно нет в живых, по крайней мере, многолетний розыск результатов не дал. Поэтому шансов улучшить статистику по данному направлению уже никаких».

«Да, интересного в нашей профессии мало – мир меняется, а формы и принципы борьбы за власть, деньги и влияние у нас всё те же – «нет человека – нет проблемы». Хотя было у меня и одно интересное дело» – Людмила сделала небольшой глоток коньяка и продолжила – «До сих пор то дело из головы не выходит. Хотя было лет десять тому назад – в канун Нового года. Сам понимаешь, фейерверки, празднования, инциденты там всякие. И всё бы ничего, но тут взлетел на воздух трёхэтажный загородный дом мэра одного из городов вблизи Екатеринбурга. Взрыв был такой силы, что выбитые окна, кирпичи и остатки крыши дома разлетелись по всей округе. Погиб мэр и девять человек его охраны. Естественно, дело приняло политический оборот и к нему сразу подключили нашу группу – всё-таки мэр города, Как-никак».

«А семья? Была утечка газа?» – поинтересовался майор.

«Свою семью за 3 месяца до Нового года мэр отослал на Кипр, видимо, чувствуя опасность, потом за неделю до инцидента отправил туда же ещё двух охранников, кстати, бывших сотрудников федеральных спецслужб, для обеспечения безопасности семьи. Сперва, действительно думали утечка газа, поскольку, отопление дома на газе – но уж как-то слишком сильно рвануло, да и в доме было полно всякой автоматики – датчики утечки газа там и всякое такое. Не должно было быть такой утечки. Потом озадачили наши лабораторные «химики» – по результатам анализа они сделали вывод, что взорвался не магистральный газ, а пропан – бутановая смесь. И это-то в доме, где не было ни одного газового баллона с бытовым газом!».

«Как интересно!» – недоумённо повёл бровями Сергей – «Может, в дом физически подложили баллоны?».

«Нет. Ближайшие дома далеко отстояли от резиденции, на территории участка и в доме мэра постоянно дежурила охрана. Периметр был оборудован камерами видеонаблюдения с устройством непрерывной видеозаписи. Таким образом, проникновение в дом со стороны было практически исключено. Над искорёженными видеокассетами с записями видеокамер ещё долго работали наши эксперты. По результатам экспертизы и допроса трёх выживших, дежуривших по периметру участка охранников, мы пришли к однозначному выводу – никто физически не проникал в резиденцию мэра. Версия «инсайдера» также не подтвердилась – на месте взрыва не нашли ни баллонов, ни каких других ёмкостей для сжиженного газа… Почти две недели тщательно до болтика эксперты, по колено в снегу, разбирали завалы дома, и нашли – нашли место поступления, а более точно место закачки газа. Газ в дом был закачан по гибкой прорезиненной трёхкилометровой пластиковой трубе, по которой в дом был подведён выделенный оптоволоконный канал связи. На другом конце трубы – в магистральном колодце – была сделана герметичная врезка с трубой, ведущей к небольшому газгольдеру, расположенному на непосредственно примыкающем к колодцу участке».

«Вот это креатив! Ничего подобного раньше не слышал!» – с удивлением воскликнул Сергей – «Нашли хозяина участка? Подставное лицо?».

«Да, дом был недавно куплен через подставное лицо за наличный расчёт – обошлись даже без государственной регистрации, газ в газгольдер был закачан буквально за две недели до Нового года. Таким образом, почти 5 кубов сжиженного газа были кем-то закачаны в дом мэра. При этом во всём посёлке на пару часов выключалось электричество – видимо, в это самое время шла закачка газа – при включении электричества весь посёлок оглушил взрыв огромной силы. Заказчика газа и конечного покупателя участка найти так и не удалось – не помог ни фотопортрет, ни бесчисленные экспертизы, ни показания очевидцев… Всё было сделано очень умело».

«Ну а со стороны заинтересованных групп – потенциальных заказчиков устранения мэра – следов не нашлось? Все молчали?» – поинтересовался Сергей.

«Напротив. Бывшая команда мэра и местные власти занялись переделом активов мэра и охотно сливали друг на друга самый различный мелкий компромат, пытаясь выставить то одного, то другого заказчиком убийства мэра. Искали долго и упорно, опрашивали всех, подозревали почти каждого второго свидетеля в деле… Проверяли и тех, у кого были основания мстить мэру за прошлые прегрешения. Сам он контролировал большую часть предприятий города и был тем ещё мерзавцев – в течение расследования всплыли весьма грязные факты из его активной бизнес – биографии – заказные убийства конкурентов, похищения, шантаж, возможно, даже устранение одного из местных журналистов и прочая грязь. Да и чего там далеко ходить – все его погибшие охранники были либо бывшими уголовниками, либо лицами, едва избежавшими наказания, обязанными мэру всем. В итоге мы безрезультатно потратили почти год на это дело – список подозреваемых по делу расширился вдвое, при этом не было ни одной реальной нити к расследованию дела» – продолжила рассказ Людмила.

«В итоге дело закрыли? И никаких идей?» – задумчиво спросил Сергей.

«Да, нам ничего не оставалось кроме как закрыть дело. Сейчас я думаю, что это была месть. Это вовсе не заказное политическое убийство, как мы думали тогда – в конце концов, купить участок с домом, привезти на него газгольдер, и закачать газ было делом весьма и весьма накладным – за десятую долю этих расходов можно было нанять какого-нибудь профессионального киллера, который бы устранил мэра из пистолета или оптики. Нет, это была месть – просто чья-то холодная месть. Как одну из версий мы отрабатывали и версию мести, но большей части противников мэра к тому времени уже не было в живых, поэтому поиск униженных и оскорблённых мэром превратился в длительную и почти безрезультатную эпопею» – подытожила Людмила.

В этот момент в комнату с радостными улыбками, громко и живо общаясь между собой, вошли Макс и Валера. Максим обнял Людмилу и крепко пожал руку Сергею – «Ребята, дико извиняюсь – опоздал, были неотложные дела – вот по дороге встретил нашего Валеру».

Максима почти не интересовали дела следствия, а Валерий Филатов, проработавший первые семь лет своей карьеры в следственных органах Санкт-Петербурга, давно ушёл в адвокатуру, став одним из самых высоко оплачиваемых адвокатов второй столицы и теперь был на другой стороне условной «баррикады». Поэтому разговор быстро переключился на более жизненные и приземлённые темы…

«Всё-таки не понимаю я вас с Людой» – сказал Макс, глядя на Сергея, с удовольствием потягивая коньяк – «У всех вас отличное образование, и, в отличие от многих, голова на плечах – так чего работать за скромную зарплату? Да ещё и рисковать жизнью? Чего ради? Не проще ли податься в адвокатуру или в какое-нибудь корпоративное право с последующей эмиграцией в тёплую и довольную Европу?».

«Так нам и тут неплохо» – протяжно отозвался Сергей – «Да, с зарплатой не очень, но это уже личный выбор каждого. А уезжать-то зачем?»

«Действительно!» – подхватил Валера – «Чего ты там в своей Европе заработать сможешь – просто зарплату? Кем станешь? Очередным офисным клерком в юридической конторе, специализирующейся на российском направлении? Вот тут другое дело! Да и к чёрту это сухое корпоративное право – вот уголовное это да! В России огромный потенциал для адвокатской деятельности. Своё адвокатское бюро – да без проблем! Рынок услуг не насыщен – всем требуется защита их интересов, личных прав и свобод».

«Точно» – весело подметила Людмила – «Сначала воруют миллионами, потом что-нибудь с кем-нибудь не поделят и начинаются проблемы с лишением личных прав и свобод сроком от 5 до 7 лет в колонии общего режима».

«Ерунда» – парировал Макс – «Да тут у вас, сколько не заработай – есть шанс всё потерять одним разом – достаточно только перейти дорогу чьим-нибудь высокопоставленным интересам. Да чего далеко ходить – государство само до сих пор в пирамиды играет в общенациональном масштабе».

«Ты о чём?» – с удивлением спросила Людмила.

«Да хоть возьми инфляцию – почему она в России стабильно под 8–9 %, при том, что во всех нормальных странах 1–2 %? Почему, несмотря на все усилия, у населения нет доверия к национальной валюте и чиновникам? Почему цены на недвижимость в Москве полностью оторвались от уровня жизни россиян и стали космическими?».

«Ну чего говорить» – буркнул Сергей – «Конечно, есть определённые проблемы».

«Скажешь, мелочи, да?» – напористо продолжал Макс – «Так ведь из-за этих мелочей люди десятилетиями живут в коммуналках – потому, что во всём мире жильё покупают по ипотеке по ставкам под 4–5 % годовых, а в России из-за нестабильности рубля и общего кризиса доверия всех ко всем банковские ставки просто нереальные – 12–15 % в год! Так не проще ли, к примеру, уехать за рубеж, устроиться там на работу, и сразу купить большую просторную квартиру, чем тут половину жизни копить на скромную хибару, каждый день рискуя своими сбережениями, а вторую половину жизни расплачиваться с банком по кабальным ставкам. Это не что иное, как самое натуральное экономическое рабство! Вот молодёжь и бежит – куда глаза глядят. Учит языки и голосует ногами…».

«Ну не скажи – далеко не все» – возмутился Валера – «У меня много знакомых, которые сами и дети которых намерены жить только в России. А сбережения можно и на Кипре держать».

«Вот о том и говорю» – ещё раз посмотрел на товарища Макс – «Остаются только дети золотой молодёжи и чиновников – остальные бегут. Скоро в России только чиновничья элита и останется, а всю работу делегируют приезжим. Чего уж там говорить, если даже первые лица страны и ярые патриоты не считают зазорным держать сбережения подальше от родины – к примеру, на Кипре, а детей учить в лондонских институтах, а не российских ВУЗах».

«Возможно, ты и прав, Макс» – согласился Сергей – «Вот и у меня школьный друг собирается в Канаду эмигрировать – но у него хотя бы цель достойная – он нашёл свою вторую половину, которая, так уж совпало, оказалась с канадским гражданством. Но его хотя бы здесь ничего не держит – ни родных, не семьи тут – никого». Затем помолчав, со скрежетом в голосе добавил – «А вот я точно решил – никуда отсюда не уеду, пока не отдам долг той стране, в которой родился. И если уж угораздило родиться в России – значит судьба у меня такая! Да и кто? Кто если не мы хотя бы что-то изменит в этой стране? Больше некому…».

«Ребята, не ссорьтесь» – примиряющим голосом попросила Людмила. Постепенно эмоции улеглись, и разговор вернулся к давним студенческим годам и общим для всех воспоминаниям.

Далеко за полночь, Сергей, распрощавшись с друзьями, сел в заблаговременно вызванное такси, и уже через полчаса вошёл в двери своей небольшой двухкомнатной квартиры в Богородском районе города Москвы недалеко возле станции метро Улица Подбельского. Он включил свет, действуя «в режиме автопилота», машинально повесил пиджак в шкаф и снял ботинки. В этот момент свет предательски погас. Сергей выглянул на лестничную площадку – света на площадки также не было, вероятнее всего, свет отключили во всём доме. Сергей выругался на беспечных местных электриков, закрыл дверь на замок, прилёг на кровать, не снимая верхней одежды, и моментально вырубился.

Партнеры

(20.06.2011, Доминиканская республика, 17–00)

Прошёл почти час – после наиболее напряжённой стадии взлома ИТ-шники слегка расслабились и перешли в режим мониторинга основных систем безопасности цели, для предупреждения раннего выявления факта взлома.

Для аналитиков этот час стал настоящим испытанием нервов – оба сидели в насквозь вымокших от пота футболках и шортах и отчаянно ранжировали приоритеты, борясь за максимизацию полезности скачиваемой информации – четвёртый канал связи так и не открылся, в результате чего четверть потенциального объёма данных для них уже была безвозвратно потеряна…

Роджер допивал кофе, заботливо сваренный в кофе-машине, установленной в кают-компании яхты, смотря в монитор, когда случилось нечто непредвиденное. Связь резко оборвалась – от он неожиданности сдавил пластиковый стакан с кофе с такой силой, что кофе разлилось по всему дивану – но хакерам уже не было дела до таких мелочей. Они схватились за клавиатуры и, не говоря ни слова, отчаянно приступили к борьбе за живучесть соединения…

Стив испуганно взглянул на Брайана и спросил – «Что происходит?».

Брайан молчал и продолжал наблюдать за сумасшедшим ритмом работы команды ИТ-шников.

Через несколько минут Роджер выглянул из-за монитора и нервно испуганно произнёс, глядя на Брайана – «Мы влипли. Взлом выследили и нас отключили от сети цели. Повторные попытки связи не удались – цель полностью отключена от Сети. Нас могут накрыть – надо срочно уходить из зоны действия радиосвязи». Том привстал, ожидая команды, чтобы побежать на палубу и сняться с якоря.

Брайан нахмурился. Одним из его очевидных достоинств была способность сохранять спокойствие и хладнокровие даже в тяжёлой ситуации. Он прокашлялся и спокойно сказал – «Коллеги, без паники. Мы в Доминикане, а цель в Москве – мы работаем по радиоканалу – нас не найдут даже если мы двое суток простоим здесь на якоре. Роджер, доложи обстановку подробно».

Роджер оторопел от спокойного тона Брайана и начал отчёт – «Мы потеряли контакт. Инсайдер по плану час тому назад покинул здание и возможно уже улетает на одном из ближайших рейсов из страны. Интегрированные программы-вирусы должны включиться через 2 минуты после потери связи и полностью ликвидировать последствия взлома – переключить обратно каналы, затереть логи безопасности и включить систему мониторинга трафика цели и интернет провайдера. Мы уже не сможем повторить взлом. Точно не сегодня. Только если повторить весь путь заново».

«Повторять ничего не нужно» – отрезал Брайан – «У нас есть перечень информации, которую удалось скачать?».

«Да» – растерянно произнёс Блэк – «За сеанс скачано порядка 1,5 терабайт информации» – и, нажав несколько кнопок, добавил – «список файлов на ваших экранах, господа».

Аналитики уткнулись в экраны мониторов. Пятиминутная тишина показалась хакерам вечностью. После этого Брайан распрямился и одобряюще сказал – «Поздравляю коллеги, нам удалось скачать почти всё, что нужно… Данные до 2003 года достать не удалось, но это совсем незначительная потеря. Где сама информация?».

В этом то и проблема глухо добавил Роджер – «Информация находится на базе, а точнее в обычной квартире, напичканной серверным оборудованием, в Москве. И сейчас мы не можем связаться с серверами на этой базе».

Брайан чуть не упал обратно на диван, слегка отошёл от шока от услышанного и едва различимо произнёс – «В каком виде она там лежит? Можно её изъять?».

Роджер также тихо ответил – «Информация лежит в закодированном виде, специальный ключ и алгоритм шифрования информации подготовили наши математики – если базу найдут, то без нас никто не сможет её раскодировать – для всех остальных это будет просто один из файловых серверов с левым видео – контентом. Проблема с изъятием данных в том, что на базе стоит порядка 20-ти серверов, на каждом из которых установлено по 4 дисковых накопителя, и из-за потери связи на текущий момент мы не знаем на каких дисках лежат данные. То есть, надо либо восстановить связь с базой, либо физически вынуть эти 80 жёстких дисков из серверов и привезти нам эти 30–40 килограмм железа для декодирования информации…».