От индивида к индивидуальности

© Институт психологии Российской академии наук, 2009

Предисловие

Среди самых сложных задач, с которыми сталкивается любая наука, выделяются задачи формирования ее категориального аппарата и систематизации имеющихся теоретических представлений и эмпирических данных. Специалистов, которые проводят исследования в конкретной предметной области, достаточно много, тогда как ученых, которые берут на себя ответственность за уточнение содержания базовых научных понятий и построение категориальных тезаурусов в рамках всех предметных областей данной науки, очень мало. Владимир Дмитриевич Шадриков, один из наиболее авторитетных отечественных психологов, осуществил исключительный по объему и сложности труд, написав обобщающую монографию, в которой отражены практически все основные сферы и проблемы современной психологической науки. Глубинной интенцией этой книги является попытка найти ответ на важнейший вопрос, который решится задать не каждый профессиональный психолог: в чем заключается сущность человека? Анализ природы человеческой психики осуществляется в широчайшем контексте, начиная с анализа этапов эволюции homo sapiens и заканчивая духовными способностями.

Ключевой феномен, позволивший объединить антропологический, нейроморфологический, психофизиологический и собственно психологический аспекты проблемы природы психики, – это «внутренний мир человека». Хотя в своем порождении внутренний мир тесно связан с внешним, тем не менее он самостоятелен, может существовать независимо от внешнего мира, это «внутренний мир человека, проживающего свою жизнь». Такое понимание позволяет автору говорить о «душе» как «субстанции», выступающей в качестве основания всех психических изменений. Важнейшим фактором душевной жизни является «тайна личности», которая не только защищает Я, но и выступает в качестве мощного средства индивидуализации психических ресурсов. Парадоксален, но чрезвычайно современен призыв восстановить в правах понятие «душа» как научное понятие: «…предметом психологии может стать душа человека в ее научном понимании».

Анализ большого объема экспериментальных данных позволил автору рассмотреть внутренний мир с позиций структурно-уровневого подхода и сформулировать некоторые закономерности его функционирования.

Традиционно описываемые психические феномены (восприятие, представления, воображение, мышление, мотивация, эмоции и др.) рассматриваются как проявления внутренней психической жизни человека. В частности, отмечается тесная связь мышления с индивидуальными ценностями и моралью: «ум оформляет моральные требования, мораль направляет мышление».

Внутренний мир, подчиняясь закону самоорганизации, включает такие базовые компоненты, как мотивация, эмоции и чувства, смысловая информация и др. В свою очередь, в процессах бытия человека формируются вторичные психические новообразования: способности, личностные качества, планы и программы поведения. Все события внутреннего мира разворачиваются одновременно на двух уровнях: сознательном и бессознательном. Внутренний мир обладает огромными ресурсами, которыми человек должен уметь пользоваться. Характерно, что критерии психического здоровья человека связываются с особенностями функционирования внутреннего мира. Именно поэтому одним из подходов к разработке общей теории психотерапии, по мнению автора, может стать поиск законов формирования и функционирования внутреннего мира человека, ибо многие болезни являются следствием нарушения его целостности.

Чрезвычайно существенным представляется то обстоятельство, что понятие «внутренний мир человека» позволило включить в единую систему понятий такие базовые категории психологии, как «функциональная система», «психическая функция», «психический (познавательный) процесс», «психические свойства личности», «способности», «деятельность».

Характерно, что при анализе различных проявлений внутреннего мира В.Д. Шадриков одновременно обращается как к низшим, так и высшим уровням психической активности, которые находятся в отношении взаимообратимости. Так, с появлением языка и речи мышление переходит, по его словам, в новое качество, позволяющее осознавать добро и зло; с этого момента и начинает формироваться человечность как главное отличительное качество человека. При этом, однако, истоки высших психических свойств (таких, как альтруизм, сострадание, жертвенность и т. д.) коренятся в биологических особенностях индивида и складываются на основе естественного отбора форм поведения, способствующих выживанию рода. В частности, обсуждение проблемы мотивации привело автора к очень важному выводу о том, что первопричина развития человека заложена в нем самом, а именно в механизме биологической мотивации. Более того, все многообразие социально и эстетически обусловленных потребностей развивается на основе потребностей биологических. В этом контексте вызывает большой интерес представление о биологических основаниях духовности, в частности, идея «изначального зла» («темной духовности») в человеке, которая, по мнению автора, имеет существенное значение для теории воспитания нравственной личности. Не менее важным является утверждение о том, что духовность, будучи тесно связанна с религией, является атрибутом не только веры, но и морали.

В монографии подробно излагаются основные положения разработанной В.Д. Шадриковым теории способностей. «Способности – это свойства функциональных систем, реализующих отдельные психические функции, имеющие индивидуальную меру выраженности и проявляющиеся в успешности и качественном своеобразии освоения и реализации деятельности». На основе способностей индивида (природных способностей) формируются, по мнению автора, способности субъекта деятельности за счет развития интеллектуальных операций (операциональных механизмов). В результате природные способности включаются в психологические функциональные системы, на основе которых реализуются самые разные виды деятельности.

Например, способность восприятия есть системное свойство (качество) функциональной системы зрительного восприятия. Таким образом, способность восприятия является одной из общих (природных) способностей человека, выступающей как конкретное проявление соответствующей психической функции. Признание врожденности способностей не отрицает возможности их развития после рождения ребенка, ибо функциональные системы, реализующие конкретные психические функции, развиваются, следовательно, развиваются и способности.

Определение способностей как свойств функциональной системы позволило связать их с познавательными процессами. Способности и познавательные процессы выступают как две стороны одного и того же объекта – функциональных физиологических систем, реализующих конкретные психические функции. Следовательно, можно говорить о способности ощущения (сенсорных процессах), способности восприятия (перцептивных процессах), способности воображения (имажинитивных процессах), способности мышления (мыслительных процессах) и т. д. Тем самым решается проблема принципиальной важности, а именно ликвидируется теоретический «разрыв» между способностями и психическими процессами, который представлен практически во всех учебниках психологии, как отечественных, так и зарубежных.

В монографии обоснован принципиально новый подход к трактовке способностей. В частности, если традиционно в психологии способность рассматривалась как свойство индивида, характеризующее его познавательную сферу, то В.Д. Шадриков говорит о способности хотеть (желать) и способности чувствовать. Соответственно детально анализируются конструкты «мотивация», «эмоции и чувства», «произвольное управление поведением». Расширение феноменологии способностей на мотивацию, эмоции и волевую сферу дает возможность, по словам автора, более полно увидеть систему психических явлений и определить значение категории «способность» в системе других психологических категорий. В логике этого подхода закономерно использование понятия «духовные способности». В целом «…введение в систему способностей духовных способностей, способностей желать и хотеть, чувствовать и переживать переводит проблему способностей в категорию ментального опыта человека».

В.Д. Шадриковым описана функциональная система способностей, характеризующая их архитектонику. При этом им сформулирована гипотеза о том, что данная структура едина для всех способностей и аналогична структуре деятельности, т. е. при множестве способностей реально существует единая структура деятельности, которая мультиплицируется в структуре отдельных способностей.

В контексте разработанной теории способностей предлагается решение вопроса о соотношении специальных и общих способностей. Так, специальные способности – это общие способности, приобретшие черты оперативности под влиянием требований деятельности. Безусловный теоретический и практический интерес представляют результаты исследования музыкальных способностей, согласно которым с опытом музыкальной деятельности возрастает значение фактора оперативности (ладовой характеристики) и снижается значение общей способности звуковысотного различения.

Особую значимость имеет раздел, посвященный интеллектуальным операциям. Современные представления о природе способностей позволяют утверждать, что способности субъекта деятельности формируются путем «достраивания» природных способностей интеллектуальными операциями. Вводится понятие «метаинтеллектуальные операции» (формулирование гипотез, целеполагание, планирование, понимание, интерпретация, доказательство, принятие решений, моделирование, рефлексия и т. д.).

Центральное место в монографии отводится обсуждению проблемы ментального развития человека. Под ментальным развитием понимается, прежде всего, умственное развитие, а также изменения в образе мыслей, совокупности умственных навыков и духовных установок, присущих отдельному человеку или социальной группе. Судя по содержанию этого раздела, ментальное развитие связывается в первую очередь с развитием способностей и проходит в нескольких направлениях: созревание функциональных систем, свойством которых выступают способности; научение интеллектуальным операциям; произвольное управление собственными способностями; оперативное приспособление к условиям деятельности; постановка способностей под контроль нравственных устоев личности.

Завершающий раздел монографии посвящен обсуждению природы интеллекта, одаренности и таланта – высших уровней ментального развития человека.

Пожалуй, одним из наиболее дискуссионных вопросов является трактовка интеллекта как «врожденного качества индивида», которая в определенной мере противоречит пониманию интеллекта как формы интеграции способностей, знаний и умения, предполагающей участие в качестве операциональных составляющих обобщенных схем деятельности, планов и программ поведения. Иными словами, функциональные системы, реализующие процессы восприятия, памяти и действия, действительно являются природной основой интеллекта, и с этой точки зрения интеллект можно рассматривать как врожденное качество. Однако, подчиняясь закономерностям ментального развития человека, интеллект в онтогенезе формируется как ментальная структура со своими содержательными, операциональными, индивидуально-стилевыми свойствами, и с этой точки зрения интеллект является приобретенным качеством. В целом же относительно развития интеллекта (как, впрочем, и любого другого психического явления) следует говорить о действии трех факторов: генетического, средового и субъектного, причем именно активность самого субъекта (в терминах ментальных событий, происходящих «внутри» его внутреннего мира) выступает, как можно предположить, в качестве ведущего механизма развития интеллекта взрослого человека. С этой точки зрения, выделение «природного» и «культурного» (или «социального») интеллекта не согласуется с концепцией «единого интеллекта», который в каждый конкретный момент ментального развития субъекта деятельности функционирует как сложнейшее целостное образование.

Проблема механизмов становления психики – от индивида к личности, субъекту деятельности и затем индивидуальности – грандиозна по своей сложности и актуальности. В книге В.Д. Шадрикова переход к индивидуальности обозначен, скорее, как теоретическая перспектива. Однако категория «внутренний мир человека», на наш взгляд, как раз и может выступить в качестве того недостающего связующего звена, которое откроет путь к изучению феномена индивидуальности.

Охват психологических проблем в монографии Владимира Дмитриевича Шадрикова настолько широк, что она будет одновременно интересна теоретикам, экспериментаторам и практикам, работающим в самых разных областях психологии. Несмотря на четко отточенные формулировки и строгие классификационные схемы, в книге есть пространство для дискуссии и самостоятельного осмысления перспектив формирования психологического знания. Эта монография, безусловно, найдет своих внимательных и благодарных читателей.

Введение

В настоящей работе делается попытка дать ответ на известный вопрос: в чем заключается сущность человека? Эта попытка не нова, ответ на поставленный вопрос пытались дать многие авторы, начиная с античности и до нашего времени.

Что позволяет нам надеяться, что в нашем исследовании удается открыть новый ракурс данной проблемы. Это, прежде всего, использованный принцип теоретического исследования – функциональный подход, который мы постарались реализовать на всем протяжении рассмотрения классических проблем психологии. В чем его суть? Раскрывая сущность каждого психического явления – сознания и бессознательного, потребностей, мотивов, эмоций, характера, воли и самой личности, мы старались следовать этому принципу, требующему ответ на вопрос: зачем и как эта психическая реальность возникла, какую роль она играет в обеспечении жизни субъекта в многообразии его природных и социальных отношений, какую роль она играет в реализации сущностей более высокого или взаимосвязанного с ней порядка. Этот функциональный подход обосновывается и реализуется с опорой на теорию П.К. Анохина и на принцип психофизического единства в трактовке С. Л. Рубинштейна, а также на глобальную идею, что на каждом более высоком уровне организации соотношение структуры и функции изменяется в пользу усиления роли функции.

В работе принцип функциональности выступает как способ анализа и объяснения всех рассматриваемых психологических проблем.

Другим методологическим принципом, которым мы руководствовались, был принцип деятельностного подхода. При этом мы исходили из ключевой категории – успех личности в многообразном ее проявлении. Такой подход позволил интегрировать индивидуально-субъективное и социально-объективное, рассматривать успех, как движущую силу деятельности личности. В этом конкретном механизме соединены и потребностно-мотивационно-эмоциональные проекции – притязания личности, и ее ориентация на социальные оценки.

Научное исследование осуществлялось нами в трех аспектах: исторически-эволюционном, субъективно-эволюционном и деятельностно-эволюционном.

Первый аспект (первая часть) – формирование человечности как сущностного качества развивающегося человечества, которая воплощается в индивидуальности конкретного человека.

Поставленная проблема практически обходится в большинстве психологических работ. Человечность человека сама собой подразумевается. До настоящего времени данное понятие остается почти неразработанным. Неясны его отношения с сознанием и мышлением, моралью и религией, мотивацией и поступками. Столь же проблематичен и вопрос о врожденности и наследуемости человечности, о соотношении архетипического и приобретенного. И в то же время понять, что такое человек, можно, только определив понятие «человечность», исторический путь его становления и формы существования в настоящее время.

Можно высказать предположение, что человечность рождается и развивается вместе с развитием человечества. И хотя выразителями человечности являются конкретные индивиды, человечность как явление принадлежит человечеству и определенному человеческому сообществу. Индивид, развиваясь в обществе и присваивая его духовные ценности, формируется как личность, которую мы понимаем как духовную индивидуальность.

Происхождение человечности и очеловечивание природных качеств человека духовностью выступают в единстве как прямая и обратная задачи. И только в логике их решения, на наш взгляд, можно дать целостное психологическое понятие личности.

В своей работе мы сочли возможным и необходимым обратиться к религиозному пониманию духовности. Не отождествляя науку и веру, мы в то же время и не противопоставляем их друг другу. «И религия, и наука стремятся проникнуть за мир видимых феноменов с целью обретения надвременных идеальных символов, законов… И научный поиск истины, и духовный равно убеждены в том, что главное невидимо для глаз, что необходимы особые усилия и особая методика, чтобы обнажать смысловые структуры бытия»[1]. «Вера Христова не во вражде с истинным знанием, потому что не в союзе с невежеством»[2].

С другой стороны, как отмечает Н.Н. Моисеев, в основе любого научного мировоззрения необходимо присутствует постулат веры, хотя на это не всегда обращают внимание… Наука вполне совместима с религиозными убеждениями, а тем более с религиозным чувством – основой любой веры. Они никак не противоречат друг другу, отражая сущности двух кардинальных вопросов. Один из них порожден практикой человеческой деятельности, требованиями сохранения рода человеческого, заложенными в нашем генетическом естестве, а другой возник вместе с духовным миром человека[3].

Рассматривая происхождение человечности в ее тесной взаимосвязи с моралью, мы старались рассмотреть моральные явления не с позиций нормативной этики, а с позиций этики как науки о нравственности. Еще Питирим Сорокин убедительно показал, что «каждое нормативное суждение, всякое должное (а отсюда и долг) имеет в своей основе оценку, которая как таковая уже не есть достояние или содержание нормативного суждения, а есть содержание теоретического (т. е. изучающего сущее как оно есть) суждения… Поэтому и этика должного, если она вообще возможна, то возможна только на основе этики, изучающей сущее, т. е. существовавшую и существующую мораль независимо от желательного и должного»[4]. В научном исследовании следует исходить из функциональных связей, данных нам в сущем, и постепенно восходить в мир должного. Реализация данного положения возможна только с позиций системогенетического подхода к происхождению человечности.

Обращение к проблеме человечности потребовало рассмотрения таких понятий как традиция, обряд и обычай, добро и зло, совесть как высшее проявление духовности, осознание себя, формирование социального интеллекта, который начал складываться в недрах природного интеллекта.

Автор выражает глубокую благодарность Н.П. Ансимовой, В.Н. Дружинину, А.В. Карпову, Н.В. Нижегородцевой, О.А. Таллиной, Л.В. Черемошкиной, В.Л. Шкаликову, Р. В. Шрейдер, С. В. Филиной, работавшим вместе с ним и во многом способствовавшим появлению этой книги.

Особую признательность автор высказывает Б.Г. Ананьеву, К.А. Абульхановой, Е.П. Ильину, В.П. Кузьмину, Б.Ф. Ломову, Д.А. Ошанину, В.Ф. Рубахину, М.С. Роговину, которые доброжелательными и конструктивными советами и замечаниями на разных этапах его творческого пути содействовали развитию основных идей монографии.

Автор выражает благодарность за подготовку данной монографии к печати Н.А. Зиновьевой.

Часть I

Происхождение человечности

Глава I

Возникновение человека

История жизни на Земле

История нашей Земли разделяется на четыре периода (эры). Наиболее древняя эра – криптозой – охватывает геологический период от возникновения Земли (4600 млн лет назад) до появления примитивных организмов и низших форм растений (580 млн лет назад). Это самая продолжительная эра, в течение которой на планете в морях впервые появилась жизнь (таблица 1).

Таблица 1

Таблица 2

Второй геологический период – палеозойская эра (570–225 млн лет назад). В этот период появляются обширные территории суши (многие геологи предполагают, что в это время существовал единый огромный континент), многочисленные новые группы растений, первые земноводные, крылатые насекомые, пресмыкающиеся. Жизнь выходит из моря и постепенно завоевывает континент. Появляются линии жизни, ведущие к млекопитающим и в конечном счете – к человеку (таблица 2).

Мезозойская эра (225-65 млн лет назад) характеризовалась появлением и расцветом голосеменных растений, господством динозавров, появлением крылатых рептилий, а затем и птиц, развитием примитивных млекопитающих, рыб. В конце мезозойской эры происходят мощные тектонические процессы, изменяется климат планеты, значительные части фауны и флоры исчезают и вымирают (таблица 3).

Таблица 3

Кайнозойская эра (65 млн-10 тыс. лет назад) имеет принципиальное значение. В этот период появляются приматы, от которых в последующем произошел человек. В растительном и животном мире складываются формы и виды, которые во многих отношениях напоминают современные. Появляются первые приматы, которые дают начало эволюционной линии обезьян (таблица 4). В кайнозойской эре выделяется третичный период (65–26 млн лет назад) и четвертичный период (2 млн-10 тыс. лет назад)[5].

Таблица 4

Появление человека

Четвертичный период Кайнозойской эры занимает особое место в геологической классификации. Он получил название антропогеновый, именно в этот период на Земле появляется человек. С этого периода возрождается археологическая периодизация, которая идет параллельно с геологической. Мы остановимся только на первых трех ее периодах: Палеолите (древнем каменном веке), который делится на нижний, средний и верхний, Мезолите (среднем каменном веке) и Неолите (новом каменном веке).

В соответствии с требованиями Международного свода зоологической номенклатуры начальной стадии развития человека присвоено название Homo erectus (Человек прямоходящий). Homo erectus жил приблизительно в период 1000-500 тыс. лет до н. э. Рост Homo erectus составлял до 170 см. Он жил в группах себе подобных, питался растительной и животной пищей. Умел изготавливать различные каменные орудия и применять их для охоты и разделки туш убитых животных, научился разводить и поддерживать огонь, создавая подобие домашнего очага. Выработанный им образ жизни оказался настолько успешным, что человек прямоходящий распространился по многим областям Старого света (таблица 5)[6].

Анатомические характеристики человека прямоходящего близки к характеристикам современного человека. Его рука была приспособлена для «точной» работы, при которой большой палец противостоит четырем остальным. От своих предшественников (австралопитеков и других промежуточных звеньев) Homo erectus отличался, прежде всего, большим размером мозга и сложным поведением. Объем черепа человека прямоходящего колебался между 750 и 1400 см3, что уже сравнимо с объемом мозга современного человека (1000–2000 см3). Можно предположить, что у человека прямоходящего наблюдались и глубокие структурные изменения мозга по сравнению с предшественниками.

Таблица 5Слои и места находок ископаемого человека Homo sapiens (по У. Хоуэллсу)

В ходе эволюции человека прямоходящего происходило тонкое взаимодействие развития психических функций и его организма. Как мы уже отмечали, объем мозга Homo erectus достигал 1400 см3. Ребенок с таким объемом мозга просто не мог родиться. Ни женщина, ни ребенок не могли бы пережить роды. И тогда природа нашла решение: мозг человека стал развиваться в основном не в утробе материнского организма, а после появления ребенка на свет. Если, например, мозг новорожденного шимпанзе составляет 65 % объема мозга взрослого шимпанзе, то у австралопитеков это соотношение равно 45 %, у человека прямоходящего – 30 %, у новорожденного младенца современного человека – лишь 25 %. В результате линии развития, обозначенной природой, сформировался мозг нового типа, у которого интеллект превалировал над природой, а генетическое программирование сменилось индивидуальной способностью к обучению[7].