Я сэкономлю тебе вечность. Сборник рассказов

Я понимаю твоё замешательство, ты напуган и сбит с толку. Я чувствую, как ты мечешься, но тебе придется смириться. Надеюсь, эти строки помогут. Итак, начнем.

Сегодня ты проснулся непривычно рано и не смог узнать потолок в квартире. Попытка оглядеться закончилась ничем. Твоя голова не хотела поворачиваться, остальное тело тоже не слушалось. Глаза вращались, открывались и закрывались по собственному желанию, словно жили отдельной жизнью. Не согласуясь с твоими намерениями, левая рука откинула одеяло, после чего, движимый чужой волей, ты медленно поднялся и сел на кровати. Происходящее было жутким и до тошноты неестественным. Примерно в этот момент ты понял, что у тебя не осталось ничего, кроме зрения. Ты мог только смотреть чужими глазами из чужого тела.

Наконец ты встал и тебя понесло по утренним делам. Ты успел хорошо разглядеть старый унитаз, зашторенную ванну, занавеску с утятами… Непослушный взгляд останавливался на календаре с полуголой американкой, на компьютерном столе, на холодильнике с большой морозилкой, на огромной мухе, что сидела на оконном стекле, но старательно избегал зеркал. Вот спущена вода в унитазе, настало время помыть руки и умыться. Закончились и эти процедуры, ты закрыл воду, но продолжаешь смотреть на раковину, словно специально оттягивая момент. После театральной паузы ты, наконец, выпрямился и посмотрел в зеркало. От увиденного захотелось кричать, разум протестовал и отказывался верить глазам. Из проклятого зеркала на тебя смотрело бледноватое, ехидно улыбающееся, чужое лицо. Оно чуждое и невероятно отталкивающее, лишь за зрачками, где-то в глубине, ты смог разглядеть то, что привык видеть в зеркале – себя. Незнакомец наслаждался моментом, он продолжал улыбаться и, даже, приветственно помахал рукой.

За плотным, по виду, завтраком последовал душ и сигарета на балконе. Потом владелец тела начал куда-то собираться. Когда он открыл шкаф, ты увидел яркую футболку с веселым принтом. Рядом висели джинсы, на ремне блеснула бляха с черепом. Всё, как у тебя, даже кроссовки, что стояли на полке внизу. Конечно, ты их узнал. Наверное, тогда и начал обо всем догадываться.

На работу вы добирались пешком. Всего пять кварталов. Район мог показаться знакомым, скорее всего, ты видел его не раз из окна троллейбуса. Вошли в новое офисное здание, кивнули вахтеру и пешком поднялись на третий этаж. Пока никого не было, кинули сумку на рабочий стол и быстро приготовили кофе. Устроившись поудобнее у монитора, вы открыли браузер и начали просматривать вчерашние новости. Тебя и реального хозяина тела привлекла одна и та же новость с кричащим заголовком: «Останки кассира обглодали не животные!». Он специально выделил название мышкой, но разворачивать новость не стал. Вместо этого, он залез в закладки и открыл статью: «Случаи ритуального каннибализма в наши дни».

«Адепты кровавых культов верят, что вместе с плотью они поглощают и души, получая силу и власть над…».

Он не дал тебе дочитать до конца. Вместо этого он взял чистый лист бумаги и начал писать:

«Я понимаю твоё замешательство, ты напуган и сбит с толку. Я чувствую, как ты мечешься, но тебе придется смириться…».

Я сэкономлю тебе вечность

Майская ночь стыдливо прикрыла город черной вуалью. Несмотря на все старания, заброшенный отель спрятать не удалось. Он стоял в самом центре и своими пустыми глазницами смотрел на большой перекресток.

На крыше отеля, словно его продолжение, стоял парень. С каменным лицом он наблюдал, как железный поток с виадука вливается в широкое русло проспекта. Став на парапет, он слегка наклонился вперед. Теплый воздух поднимался снизу и трепал длинную челку. Потом он выпрямился и закрыл глаза. Вспомнив о чем-то, достал телефон из кармана джинсов и бережно положил рядом на парапет. Кинув последний взгляд на телефон, он снова выпрямился и закрыл глаза.

– И что потом? – у него за спиной раздался тонкий, почти детский голосок.

«Будь голос чуточку грубее, я бы уже летел вниз», – подумал он про себя, но продолжил молча стоять лицом к проспекту. За спиной тоже молчали.

– Что, что потом? – не выдержал он.

– Что будет после приземления?

– Ничего не будет.

– Ты в этом уверен?

– Как только я шагну, всё закончится!

– Давай я сэкономлю тебе… нереальное количество времени! На самом деле, как только ты шагнешь, всё только начнется!

– Что начнется? – он слегка повернул голову влево, чтобы лучше слышать непрошенную собеседницу.

– Бесконечная череда бессмысленных перерождений, – её голос неожиданно стал тверже и грубее, – бесконечный цикл новых жизней, в которых ты будешь также бросать всё в начале пути. Хочешь сбежать с урока? Не усвоишь, что положено, в этот раз, придется заново учить в следующий. Не нашел в себе сил сейчас, вряд ли они появятся у тебя потом. Представь бесконечную череду жизней, в которых единственным итогом будет прыжок с крыши. Представил? Осознаешь эту вечность?

Он долго молчал.

– Да… Но, ты ведь не представляешь, каково мне! Ты не была на моем месте.

– Думаешь? Откуда, по-твоему, я знаю, как забраться на эту крышу? – она немного помолчала, – раньше я тоже ходила сюда умирать.

– Предположим, я не прыгну. В любом случае, я не представляю, что мне делать дальше.

– Для начала ты должен понять, что всё произошедшее, лишь урок. Не более! А чтобы это не повторилось, урок надо усвоить.

– Допустим. Что мне делать после того, как я отсюда спущусь?

– Переродиться! Начать жизнь заново…

– Легко сказать!

– Ты меня не дослушал! Приди домой и ляг спать с мыслью, что сегодня ты умер. Утром вспомни, что вчера ты умер. Осознай это!

– И как мне жить, если я умер?

– После смерти нет смерти, есть только жизнь. Как только осознаешь, что вчера ты умер, поймешь, что сегодня ты родился. Это новая жизнь. Проживи её так, как всегда хотел! Это та самая другая жизнь, в которой тебе не страшно жить, не страшно творить и не страшно любить! Мы живем, чтобы учиться и наслаждаться приключениями! Не прогуливай уроков и не упускай приключений, иначе в следующий раз тебя снова вернут сюда за тем или другим!

Она замолчала. Все слова были сказаны.

Он закрыл глаза и продолжал молча стоять на парапете, последний ритуал на сегодня. Он попрощался с теплым ветром, ночным проспектом и всем, что было в его жизни до этого момента. Его левое колено задрожало и согнулось. Он шагнул с парапета.

Этой ночью кто-то пришел домой и лег спать с мыслью, что сегодня он умер. На утро кто-то проснулся с мыслью, что вчера он умер. В тот миг, когда он осознал это, кто-то снова родился.

Разговор по душам

Уже неделя, как весна полностью захватила город и вовсю хозяйничала в парках и умах горожан. Последним, под неистовым напором весны, пал Тихий квартал. Огороженная территория действительно занимала площадь, сопоставимую с городским кварталом. Но вместо жилых домов, в самом центре участка, стоял морг.

Большое и красивое здание в стиле ампир построили еще в конце девятнадцатого века. Поговаривают, в качестве подарка для тайной пассии некоего щедрого графа. После больших политических потрясений здание перешло в собственность государства и, практически сразу, превратилось в городской морг. Очень кстати пришлись большие винные подвалы. Потом снова был политический переполох. В этот раз на здание и участок никто не позарился, поэтому в городе К. до сих пор такой красивый морг. Вокруг здания даже сохранился фруктовый сад. За полторы сотни лет его неоднократно обновляли. Тем не менее, в юго-западной его части, до сих пор стоят ровесницы усадьбы – груша и несколько яблонь.

Рядом с Тихим кварталом время движется по-особенному, как-то размерено. Люди ходят не спеша, а проезжающие машины не поднимают пыли. Только пчелы в саду, хоть и облетают цветки со всей аристократичной вальяжностью, делают это очень громко.

У заднего входа на мраморных ступенях стояли двое и молча смотрели на предзакатное небо. На том, что повыше и помоложе, халат был не глажен и смотрелся так, словно его неделю таскали в рюкзаке. Второй выглядел опрятней и заметно старше. Его возраст выдавали скорее старомодные усы, чем проступающая седина.

– Никифор Петрович, а здесь всегда так? – доставая сигареты из кармана мятого халата, спросил один.

– Как так? – улыбнулся другой.

– Ну…так, как сегодня, – он присел на ступеньку и с облегчением вытянул ноги вперед.

– Много работы? Тихо? Пахнет? Или так, как сегодня, тянет поговорить? – улыбка патологоанатома ширилась.

– Всё из перечисленного.

– Работы больше всего зимой, пахнет, хуже всего, летом, поговорить тянет весной, а тихо здесь всегда, – он тоже решил закурить и достал серебряный портсигар. Заметив интерес подопечного к вещице, шепотом пояснил: – Трофейный!

Молодой человек нахмурился, но, вовремя поняв смысл профессиональной шутки, улыбнулся. Оба закурили. К царившему вокруг запаху цветов добавился другой, менее приятный аромат.

Весна, заходящее за горизонт солнце и само место рождали необычные мысли. Они тут же превращались в слова и вырывались наружу:

– Знаешь, Павел, в моей голове крутится одна интересная мысль. А что если, на самом деле, мы рождаемся без души?

– Совсем без души? – молодой человек задрал голову вверх, чтобы посмотреть на собеседника.

– Представь, что совсем. Представил?

– Да-а.

– А теперь представь, что душа, это особая привилегия, единственная гарантия продолжения жизни, которую надо заслужить. Представил?

– Да… – на этот раз для ответа понадобилось некоторое время.

– И, как?

– Страшно!

– А от чего тебе страшно?

– От того, что я мог никогда не услышать этого предположения, – медленно проговорил Павел.

– Но ведь это всего лишь, как ты его назвал, предположение.

– Не-е-е-т, это нечто большее.

В разговоре наступил такой момент, когда не хочется смотреть на собеседника. Только вперед, в даль. И просто думать, отпуская мысли на свободу.

– Человек может много чего услышать, но есть вещи, от которых ток бежит по позвоночнику, в груди что-то сжимается, а потом теплеет, – Павел говорил медленно, доставая каждое слово из неких глубин внутри себя, – Мы узнаем в услышанном нечто неожиданно родное и забытое. Так мы реагируем на истину…

– Истину?

– Думаю да. Лично у меня так. Я называю это сакральным инстинктом. Он срабатывает только на особые мысли…

– А ты, Павел, не так прост, каким можешь выглядеть! – засмеялся Никифор Петрович, – чувствую, мы с тобой сработаемся!

– Вы ничего не сказали о том, как получить душу…

– Я над этим не думал. Это уже твой собственный вопрос. Задай его себе. Ты же понимаешь, что ответы на все вопросы внутри тебя? Просто научись слушать. Это не сложно.

Павел слушал, а вверх по позвоночнику бежал электрический ток. В груди что-то сжималось и теплело.

Какое-то время они сидели в тишине. Потом Павел встал, отряхнул халат и вместе с Никифором Петровичем направился внутрь. Переступая порог, патологоанатом снова заговорил:

– А хочешь, покажу, где у человека душа растет?

– Хочу! А можно?

– Ну конечно!

На улице совсем стемнело, солнце отправилось в другие места будить новые умы. В прозекторской горел свет. Из открытого окна в притихший сад врывались необычные, для этого места, звуки. До самой полуночи можно было услышать, как довольно смеется старший патологоанатом и удивленно восклицает студент-медик.

Для подготовки обложки издания использована художественная работа автора.