Крик банши

Глава 1. Дорога в неизвестность

Шум мотора «Шевроле» 68-го года, больше похожий на предсмертный хрип, разрывал гнетущую тишину, повисшую над дорогой, ведущей в Блэк-Холлоу. Итан Картер, крепко сжимая руль потными ладонями, всматривался в непроглядную стену тумана, накрывшую лес как саван. Его редактор, Том, назвал это задание «подарком» – шанс вырваться из офисной рутины и написать «что-то атмосферное» о местном фольклоре. «Легенды о банши, Итан! Крики смерти! Настоящая готика!» – бубнил он в трубку. Итан же видел в этом лишь последнюю соломинку для тонущей карьеры журналиста, уставшего от скандалов и фейков большого города. Блэк-Холлоу значился на карте точкой, которую цивилизация явно обошла стороной.

Дорога сузилась до тропы, колеса цеплялись за корни, вылезавшие из земли, словно кости древних великанов. Туман сгущался, обволакивая машину холодной, липкой пеленой. Внезапно Итан резко ударил по тормозам. Перед ним, перегораживая путь, журчал неширокий, но стремительный ручей. Не мост, не брод – просто вода, черная и неприветливая, разрезавшая дорогу пополам. «Странно, на карте ничего не было…» – подумал он, вылезая из машины. Воздух здесь был другим – густым, насыщенным запахом прелой листвы, мха и чего-то еще… металлического? Озона?

Он осторожно ступил в воду. Ледяной холод мгновенно пронзил кеды, пробрался выше по ногам, заставив содрогнуться. На миг показалось, что туман по ту сторону ручья стал плотнее, темнее, а шелест листьев в кронах гигантских, полузасохших дубов слился в неразборчивый, зловещий шепот. Итан быстро перешел на другую сторону, чувствуя, как невидимая пелена словно сжимается у него за спиной, отделяя его от привычного мира. «Просто нервы», – отмахнулся он от странного ощущения, сел за руль и тронулся. Блэк-Холлоу встретило его рядом покосившихся, почерневших от времени домов. Окна, похожие на слепые глазницы, смотрели на чужака с немым укором. На единственной улочке, больше похожей на тропу, было безлюдно, лишь занавеска в одном окне дрогнула, когда его машина проезжала мимо.

Найти жилье оказалось делом нелегким. Первые две двери захлопнулись у него перед носом после краткого, испуганного взгляда. Только у третьего дома, больше напоминающего сарай с крошечными окнами, дверь скрипнула. На пороге стояла древняя старуха, сгорбленная, как корень векового дерева. Ее лицо было изборождено глубокими морщинами, а глаза, маленькие и невероятно острые, изучали Итана без тени приветливости.

Старуха – Марта, как она позже буркнула – долго молчала, ее взгляд буравил Итана, словно пытаясь прочесть что-то за гранью его слов. Наконец, она отступила, жестом приглашая войти. «Комната есть. Деньги вперед. И слушай сюда, городской…» – ее голос понизился до шепота, полного леденящей серьезности. – «Здесь свои порядки. Стемнеет – сиди дома. Замки проверь. И не вздумай на улицу соваться, коли услышишь… плач».«Чего?» – проскрипела она, и голос ее звучал как скрежет камней. «Добрый день, миссис…» – начал Итан, пытаясь улыбнуться. – «Меня зовут Итан Картер. Я журналист. Ищу место, чтобы остановиться на несколько дней. Пишу о… местных легендах».

Внутри пахло пылью, сушеными травами и старостью. Комната, которую отвела Марта, была крошечной и мрачной. Одно узкое окно едва пропускало свет, затененное разросшимся плющом. Грубая кровать, стол, стул – вот и вся обстановка. Итан бросил рюкзак на пол, подошел к окну. Деревня замерла в предвечерней дымке. Ни детей, ни собак, ни обычной сельской суеты. Только тишина, тяжелая и зловещая, да редкие огоньки в окнах, зажженные неестественно рано. «Параноики», – подумал Итан с привычной долей цинизма. Он достал блокнот, записал первое впечатление: «Изоляция. Страх. Туман как физическая граница». Мысль о «плаче», о котором предупредила Марта, вызвала лишь скептическую усмешку. «Бабушкины сказки. Нужен рациональный подход, этнографические записи».

Слово «банши» подействовало как удар тока. Марта замерла, потом медленно повернулась. Лицо ее стало пепельно-серым. «Не произноси это имя здесь, парень, – прошипела она. – Не накликай беду. Она слышит». В ее голосе не было суеверия – только животный, первобытный страх. «Ты теперь в ее владениях. Помни мое предупреждение: ночь – ее время. Запрись. Не смотри. Не слушай. Если услышишь… молись. Или беги». Она резко вышла из кухни, оставив Итана в одиночестве с нарастающим чувством дискомфорта.Спустившись вниз, он попытался заговорить с Мартой, копошившейся у печи. «Миссис Марта, а что за плач вы упомянули? Местная легенда?» Старуха резко обернулась, ее глаза сверкнули. «Легенда?» – она фыркнула. – «Ты думаешь, мы тут от скуки страшилки рассказываем? Живи – не мешай». Она отвернулась, демонстративно гремя крышкой кастрюли. «Но я же приехал именно из-за этого! Банши, да? Крик смерти?»

Вечер опустился на Блэк-Холлоу стремительно и бесповоротно. Туман сгустился до состояния молока, поглотив последние очертания домов и деревьев. Тишина стала абсолютной, звенящей. Даже ветер стих. Итан сидел за столом в своей каморке, пытаясь набросать план статьи, но слова не шли. Предупреждения Марты, ее страх, гнетущая атмосфера деревни – все это давило сильнее, чем он хотел признать. Рациональность начала давать трещины. Он погасил керосиновую лампу (электричества, разумеется, не было) и лег на жесткую кровать, прислушиваясь к тишине. Она была неестественной, пугающей, как затишье перед бурей.

И тогда он услышал.

Сначала это был едва уловимый звук, похожий на стон ветра в печной трубе. Но он нарастал, обретая форму, пронизывая стены, стекло, плоть. Женский голос. Нет, не просто голос – вопль. Пронзительный, леденящий душу, наполненный такой бездонной скорбью и древней, нечеловеческой тоской, что кровь стыла в жилах. Он вибрировал в костях, вбивал ледяные гвозди в основание черепа. Это был крик о потерянном рае, о разорванной вечности, о боли, не имеющей имени в мире живых. Крик смерти, тоски и… бесконечного одиночества.

Итан вскочил с кровати, сердце бешено колотилось, готовое вырваться из груди. Он подбежал к окну, забыв все предостережения. Туман за стеклом колыхался, сгущаясь в причудливые, зловещие формы. И в его глубине, среди стволов черных дубов, ему померещилось движение. Скользящее, невесомое. Или это был только туман? Вопль пронесся снова, ближе, громче, разрывая ночь на части. Он бил по нервам, вызывая первобытный ужас, но… в нем была и странная, гипнотическая красота. Музыка абсолютного отчаяния.

Итан стоял, прижавшись лбом к холодному стеклу, не в силах пошевелиться. Страх парализовал, но и манил. Это было не суеверие. Это была правда. Холодная, ужасающая, неоспоримая. Банши существовала. И она была здесь. Совсем рядом. Его пальцы непроизвольно сжали край подоконника. Все, что он знал о мире, треснуло, как тонкий лед под ногами. Статья… теперь она казалась ничтожной и дерзкой. Он стоял на пороге чего-то невообразимого, и дороги назад уже не было. За окном, в ледяном мраке, эхо последнего крика растворялось в шепоте тумана. Ночь только начиналась.

Глава 2. Первый Крик

Последние отголоски того леденящего душу вопля растворились в тумане, но его эхо продолжало биться в висках Итана, холодной дрожью пробегая по спине. Рациональность, его верный щит, треснула окончательно. Банши существовала. Этот факт вонзился в сознание острее любого ножа. Предупреждения Марты перестали быть суеверием – они стали инструкцией по выживанию. Итан отшатнулся от окна, сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Он закусил губу, пытаясь заглушить панический импульс забиться в самый темный угол и зажмуриться. Но что-то сильнее страха дергало его обратно к запотевшему стеклу.

Туман за окном колыхался живой, тяжелой пеленой. В его белесых клубах уже не было причудливых форм – была лишь непроницаемая завеса, за которой скрывался источник нечеловеческого горя. Тишина, наступившая после крика, была еще страшнее самого звука. Она давила, звенящая и напряженная, как тетива лука перед выстрелом. Итан замер, вслушиваясь в каждый шорох старого дома: скрип балки, шуршание мыши за стеной – все звучало зловеще громко. "Не выходи. Не смотри. Молись или беги." Слова Марты крутились в голове навязчивым ритмом. Бежать? Куда? Сквозь этот туман, в котором она скрывается? Мысль казалась безумием.

Но другое чувство – неудержимое, жгучее любопытство журналиста, смешанное с чем-то иррационально-притягательным, что он ощутил в том крике, – оказалось сильнее. Это не просто монстр. Это… явление. Тайна Блэк-Холлоу во плоти. И она была здесь. В нескольких метрах. Он должен был увидеть. Должен понять. Хотя бы краем глаза. Статья? Мысль о ней вызвала горькую усмешку. Теперь речь шла о другом. О столкновении с чем-то запредельным.

Сердце бешено колотилось, руки дрожали, когда он нащупал в темноте засов на двери своей комнаты. Скрипнул ржавый металл. Звук казался оглушительным в мертвой тишине дома. Итан замер, прислушиваясь. Снизу – ни звука. Марта либо спала мертвым сном, либо, что более вероятно, сидела в своей комнате, затаившись и молясь, чтобы этот глупец-городской не накликал беду. Он осторожно потянул тяжелую дубовую дверь.

Холодный, насыщенный влагой воздух коридора обжег лицо. Лестница вниз тонула во мраке. Каждая ступенька скрипела, как предсмертный стон, под его ногами. Итан двигался наощупь, боясь зажечь спичку. Нижний этаж был погружен в такую же гнетущую тишину. Дверь на улицу, массивная, с коваными петлями, казалась последним рубежом между миром относительной безопасности и царством ночи. Его ладонь легла на холодную железную щеколду. Это безумие. Чистейшей воды безумие. Но пальцы уже отодвигали засов. Скрип был душераздирающим.

Он приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы протиснуться наружу. Туман немедленно обволок его, как холодная, мокрая простыня. Видимость – не больше вытянутой руки. Воздух был неподвижным, тяжелым, пахло гнилой листвой, сырой землей и тем самым металлическим привкусом, который он почувствовал у ручья. Звуки мира исчезли. Только собственное прерывистое дыхание и бешеный стук сердца в ушах. Итан шагнул вперед, оторвавшись от слабой защиты стены дома. Казалось, туман сжимался вокруг него, изолируя от всего.

Он пошел туда, откуда, как ему показалось, доносился крик – к опушке леса, черневшей неясной массой сквозь молочную пелену. Каждый шаг по мокрой траве давался с усилием, ноги ватными колоннами уходили в холодную мглу. Мысли путались: "Что я делаю? Что я надеюсь увидеть? Призрак? Смерть?" Но что-то тянуло его дальше, как магнит. Тот вопль… в его безысходности была странная, изломанная красота, зов, который он, вопреки всем инстинктам, не мог игнорировать.

Внезапно он почувствовал, как тишина изменилась. Не звук, а… ощущение. Как будто само пространство вокруг него напряглось, затаило дыхание. Воздух стал еще холоднее, буквально выжимая тепло из тела. Итан остановился как вкопанный. Он был уже среди первых деревьев – огромных, корявых дубов, чьи ветви, как костлявые пальцы великанов, терялись в тумане наверху. Влажная кора блестела слабым, фосфоресцирующим мхом.

И тогда он увидел Ее.

Сначала это было лишь движение в тумане – легкое, скользящее, едва уловимое смещение белесой пелены слева от него. Потом силуэт. Высокий, невесомый, словно сотканный из самого тумана и лунного света, которого не было видно. Фигура плыла между деревьями, не касаясь земли, окутанная струящимися, полупрозрачными тканями, которые колыхались в такт невидимому ветру. Длинные, неестественно светлые волосы, больше похожие на струи тумана или тончайшее серебро, струились вокруг нее, скрывая лицо.

Итан замер, парализованный ужасом и изумлением. Он не дышал. Кровь стыла в жилах. Это было прекрасно и ужасающе одновременно. Эфемерное, призрачное видение смерти и печали. Банши. Айлин. Имя всплыло в сознании само собой, с щемящей ясностью, словно он всегда его знал.

Она медленно повернулась в его сторону. Итан увидел лицо. Оно было бледным, почти сияющим в полумраке, с чертами неземной, ледяной красоты. Но красоты мертвой, застывшей в вечной скорби. Глаза… огромные, бездонные, как темные озера в лунную ночь – были полны такой бездонной тоски и древней боли, что у Итана перехватило дыхание. В них не было злобы, не было жажды убийства, о которых твердили легенды. Была лишь всепоглощающая, нечеловеческая печаль, одиночество, растянувшееся на века.

Их взгляды встретились.

Время остановилось. Звуки, холод, страх – все исчезло. В глазах банши, в этой бездонной глубине горя, Итан увидел… узнавание. Странное, немыслимое, но абсолютно реальное чувство, что она видела его раньше. Что она ждала. В его груди что-то ёкнуло – не страх, а что-то теплое, щемящее, почти… родное. Это было безумием, игрой перепуганного воображения, но он чувствовал это. Связь. Тонкую, как паутина, но неразрывную нить, протянувшуюся сквозь туман и время.

Она не издала ни звука. Не сделала угрожающего жеста. Она просто смотрела. И в этом взгляде была вся скорбь мира и вопрос, на который у него не было ответа. Потом, медленно, как будто нехотя, банши начала отступать, растворяясь в тумане. Ее фигура теряла очертания, становилась прозрачнее, сливаясь с белесой пеленой. Только ее глаза – эти темные озера невысказанной боли – еще секунду смотрели на Итана сквозь наступающую мглу.

И исчезли.

Итан стоял, окаменев, на том же месте. Туман сомкнулся там, где только что была Она. Холод вернулся с удвоенной силой, заставив его содрогнуться всем телом. Но внутри бушевал пожар. Страх отступил, уступив место потрясению, невероятной смеси ужаса и… странного, непонятного волнения. Он видел ее. Он смотрел в глаза вестнице смерти. И она… узнала его? "Что это было?" – единственная мысль крутилась в опустошенном сознании. Он почувствовал легкое движение воздуха – не ветер, а скорее вздох, пронесшийся сквозь черные дубы. Шелест листьев, сухих и мертвых, прозвучал как прощальный шепот. Итан обернулся и побежал обратно к дому, не оглядываясь, чувствуя, как на спину ему давит вся тяжесть ночи и нераскрытой тайны. Он переступил порог, захлопнул дверь, прислонился к ней спиной, пытаясь унять дрожь. Но глаза банши – полные древней скорби и немого вопроса – стояли перед ним ярче, чем реальность. Предупреждение Марты стало прологом. Теперь начиналась сама история. И он, Итан Картер, только что стал ее невольным участником.

Глава 3. Тайна банши

Солнце, бледное и холодное, едва пробивалось сквозь непроглядный туман, окутавший Блэк-Холлоу наутро. Для Итана ночь не закончилась. Он сидел за грубым столом в своей каморке, пальцы судорожно сжимали чашку с остывшим, горьким кофе, который Марта бросила ему на стол без слов. Ее взгляд, брошенный украдкой, был красноречивее любых упреков: «Я же предупреждала». Он не спал. Глаза банши – эти бездонные озера скорби и немого вопроса – стояли перед ним ярче восхода. Не страх гнал его теперь, а жгучее, неутолимое любопытство, смешанное с тревожным волнением от того немыслимого узнавания, что он прочел в ее взгляде. Кто она? Почему он почувствовал эту призрачную связь?

Итан понял: здесь помощи не будет. Марта была заперта в своем страхе, как в крепости. Ему нужен был кто-то другой. Кто-то, кто знал, но, возможно, не был так сломлен ужасом.Спустившись вниз, он попытался заговорить с Мартой, копошившейся у печи с мрачным видом. «Миссис Марта… вчера ночью…» Старуха резко обернулась, ее глаза сверкнули холодным гневом. «Закрой рот, парень, – прошипела она. – Ни слова. Ты уже навлек на себя ее внимание. Теперь только жди. И не вздумай вовлекать других в свою погибель». Она отвернулась, демонстративно громыхая чугунками.

Деревня просыпалась неохотно. Туман редел, но не рассеивался, окутывая дома и улицу влажной, серой пеленой. Редкие жители, появлявшиеся на порогах, замолкали при его приближении, отворачивались или быстро скрывались за дверьми. Напряжение висело в воздухе, осязаемое, как запах грозы. Итан почувствовал себя прокаженным. Его визит, его ночная вылазка стали известны. И теперь он был не просто чужаком – он был проклятым, прикоснувшимся к запретному.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.