Oris Maari: Ara Avalantis

– Кстати, важный момент. Выбери место тренировки. Можем пойти в тренировочный зал, специальное место для тренировок. А можем заниматься на улице во дворе, он объявлен твоей личной территорией и нам никто не помешает.

– Зал, замкнутое место, место которое будет особым. В нём, ты Мастер, я Ничто. Я стану там в том месте Пророком, когда смогу биться с тобой на равных. Но… – я немного задумалась, – мне нужно будет несколько тренировочных палок, чтоб определить, что больше всего подходит по балансу именно для меня. В целом я готова, можем идти.

Ярик повел меня по лабиринту коридоров куда-то на второй этаж основного кольца. Встречающиеся инквизиторы всех мастей приветствовали меня короткими поклонами. Тренировочный зал оказался огромным помещением, стены которого были увешаны образцами самого разнообразного оружия, от деревянных палок до каких-то причудливых железяк с трубочками. Здесь же было полно манекенов, отдельные места типа рингов, дорожки с мягким полом и песчаная арена в центре. Ярик сходу снял несколько палок из разной древесины и бросил одну из них мне. Я лёгко смогла поймать её и сделала это достаточно уверено. Ярик одобрительно кивнул и пригласил на песчаную арену.

– Итак. Как я уже говорил обучать я не мастер, но раз тебе угодно тренироваться именно со мной, я буду делать это, как считаю верным. И первое задание – ударь меня. Неважно куда, не важно – как. Просто ударь.

Я подержала палку в руках, повертела. Не то. Посмотрела на ещё три, доступные взору.

– Я подержу каждую из этих палок, чтоб выбрать под себя, – и направилась в сторону. С виду все палки были похожи, но по ощущениям – разные. В итоге, подобрав себе наиболее подходящую, я разулась и ступила на арену. Обувь будет мешать чувствовать тело.

– Моя задача пока, понять свою слабость, а не силу. Так что ты бей, а я буду реагировать и смотреть, что делаешь ты. Для меня это новое, необычное, мне нужно увидеть, что это, и увидеть в этом своё место.

Ярик кивнул и неожиданно лёгким движением сбросил свой громоздкий плащ. Под плащом торс оказался голым, но я успела заметить, что от кожи к падающему плащу какое-то время тянулись тонкие едва видимые нити. При взгляде на этот торс по спине пробегал холодок. Шрамов и следов ожогов не было разве что подмышками. Особенно крупный след ожога красовался на животе, неровная клякса зарубцевавшейся белой кожи. А ещё стала видна мускулатура. Казалось, что это перекрученные между собой толстые канаты, а не мышцы. И вообще под плащом Ярик оказался… на ум приходило слово «сухой, поджарый». Внизу моего живота всё пылало, рельеф его мышц завораживал, хотелось дотронуться… тааак, у нас тренировка вообще-то!

– Так честнее. Ты без защиты, я свою, тоже снял.

А потом он нанес удар. Резкий, неожиданный, я не успела сделать вообще ничего, палка просто вылетела из рук и упала в песок, а энергия удара неприятно отозвалась в суставах рук.

– Это нормально. Подбери и будь готова к новой атаке.

Мдааа, чую, мне придётся выложиться наполную. Я подняла палку, взяла её с иной силой, теперь раскрывая колкий гудящий чёрный шар в груди. Пошла энергия по позвоночнику. Все мысли о том, чтоб прикоснуться к телу Ярика я выжгла волевым импульсом. Наблюдать за движениями, запоминать. Это… сейчас… важнее.

– Я готова.

Снова удар, на этот раз, словно нарочито медленный, простой, сверху вниз. Я выставила блок, это было простоооо… Палка Ярика рванулась по короткой дуге влево и больно хлестанула под колено, я взвыла от боли и рухнула на спину.

– Постарайся предугадать направление моей атаки. У тебя нет опыта, чтобы делать это сейчас осознанно. Позволь телу и интуиции действовать самостоятельно, не мешай им мыслями, мысли слишком медлительны.

Мысли медленные. Боль. Отлично. Это немного разъярило. Я поднялась и взяла палку, стоять было больно, но я не подавала виду. Не мыслить, довериться телу. Эмпатию я развернула на полную, насколько это было возможно, чтоб ощущать максимально чутко каждый атом пространства и наших тел.

+ – Мы можем помочь, мы можем направить руки Пророка, если Пророк пожелает, если позволит нам. Мы можем хорошо помогать в бою. Пророк разрешит нам управлять телом? Только во время боя, мы придерживаемся разумных пределов. +

Тем временем Ярик нанес очередной удар и очень аккуратно опрокинул меня в песок.

– Сейчас ты вообще, словно куда-то отвлеклась. Соберись, сконцентрируйся на бое.

+ – Тьма, никакого влияния, смотри, изучай, но не более. Это мой опыт, он будет чистым. +

Я встала, отряхнулась.

+ – Больше не вмешивайся в тренировку, это отвлекает. +

– Продолжаем. Давай, в полную силу, – я улыбнулась, не так как обычно, по иному, внутри бурлила кровь, хотелось понять, очень хотелось, чтоб получилось усвоить хоть что-то.

– Я рискну провести удар в полную силу, если ты действительно этого хочешь. Заранее глубочайше раскаиваюсь за причинённую боль.

Он вдруг начал двигаться очень быстро. И до этого было быстро, но сейчас… даже показалось, что его движения оставляли за собой след в воздухе, только что палка была тут и вот уже она врезается точно в грудь, проламывая мою собственную палку, с треском развалившуюся пополам. Вроде было не очень больно, скорее обжигающе, но сила удара была такой, что ноги оторвались от земли, и я кубарем укатилась к краю арены, буквально пропахав песок. А потом пришла боль, место удара горело, как от ожога и импульсы боли медленно расползались по грудной клетке.

Ярик уже был рядом и помогал подняться.

– Пожалуйста, больше не отдавай мне приказ бить в полную силу во время тренировок. Я обязан сделать то, о чем ты просишь, но… ты к такому ещё не готова и это крайне травматично.

Дышать было тяжело, очень, казалось, что удар пришёлся не только в грудь, но и куда-то в живот, и выбил из лёгких весь воздух. Энергия тела пульсировала, запоминая истинную мощь. Теперь я отчётливо понимала, что это такое, что это сложно, больно, но мне это нравится. Хочется уметь так же, даже больше.

Я поднялась, немного шатаясь.

– О, это было… это даже не опишешь, но именно это мне и нужно. Именно. Это отправная точка.

Я взяла другую палку. Руки слегка дрожали.

– А теперь последний раз на сегодня, – я была струной, да, пронизанной болью, но струной, – ну и на этот раз, не в полную силу, второго такого без перелома я не вынесу сейчас явно. Думаю, если б не сломанная палка, то это могла быть моя грудная клетка.

Ярик отошел на исходную позицию, с тревогой поглядывая на меня. Убедился, что я готова и крутанулся, направляя боковой удар мне в печень.

Струна… натянутая струна производит ноту. И сейчас эта нота, этот внутренний звук циркулировал по всему телу, ему нужен был выход, нота рвалась в мир. И вся ушла в быстрое и четкое движение. Новая тренировочная палка столкнулась с палкой Ярика и удар не достиг печени, блок выдержал, выдержали и руки. Ярик медленно отвел палку в сторону и удивленно коротко поклонился.

– Это… неожиданно и радостно, Пророк. Мы толком и не позанимались ещё, а ты уже отбила первый удар. Я полагал, что ты сможешь это сделать где-то к четвертому-пятому занятию… превосходно. Тебе раньше доводилось сражаться?

Да-да-да! Я ликовала. Зверь внутри меня успокоился. Он получил свою порцию энергии, энергии удовлетворения.

– Именно так сражаться не доводилось, но кое-чему меня обучали. И так, теперь рассказываю о важной части эмпатии. Эмпатов обучают нестандартными методами. Тело эмпата, я говорила, по-особому чувствует мир. И каждый новый навык начинается с точки понимания слабости. Тело принимает слабость, и делает из неё силу, а боль это инструмент, посредством которого эмпат понимает тело, тело учит управлять силой души. Иными словами, моё тело может ощущать волны невидимой энергии. Именно потому мне нужен был твой удар в полную силу. Так я поняла через тебя, что необходимо иметь внутри и провела это телом.

Я перевела дыхание, тело болело неимоверно, но я была довольна. Очень довольна. Я поклонилась Ярику, как Мастеру, левая рука на песок ладонью, правая держала палку ровно посредине. Быстрое движение вниз, и медленное вверх.

– Благодарю за урок Мастер. Мне понравилось, завтра повторим.

Я положила палку на место, и стала отряхиваться от песка. Обулась и остановилась. Мир виделся таким ярким, сердце бешено колотилось, грудь ломила, и теперь хлынули в голову выжигаемые ранее желания по поводу Ярика, те самые, странные, но делающие телу очень приятно, если их не подавлять и не смешивать с трагичным опытом, произошедшим в моей жизни.

Ярик резко побледнел и даже сделал два шага назад.

– Хорошо, что этого никто сейчас не видел. Ты… ты поклонилась мне. Пророк поклонился Посоху. Это… немыслимо. Я… эээ… признателен, но прошу не делать так больше. Если это увидят – моментально поползут слухи, что я манипулирую Пророком, что Пророка за ниточки дергает Церковь, что Пророк – не Великая Святая, а подчинённая марионетка. Этого быть не должно.

Да какая нафиг Святость, бррр… Знал бы ты меня, как Лионессу, ни когда б не назвал меня святой.

– Во-первых, я говорила, это место особое, здесь ты Мастер, я Ничто. Во-вторых, это личное и этого ни кто не увидит. Когда мы здесь, тут не должно быть ни кого, ни кто не входит, пока мы не выйдем. В третьих есть такое понятие, как честь, честь мне не позволяет, не благодарить за чисто поданный урок. Это элементарное уважение, Ярик, и я хочу, чтоб ты научился его от меня принимать.

Ярик открыл рот, закрыл, немного подумал и просто кивнул. Прочистил горло и поспешил сменить тему.

– Я правильно понял, что твоя магия – понимать бой через боль, и чем больнее тебе будет на тренировках, тем быстрее и лучше ты научишься драться?

– Да, верно, боль – инструмент, позволяющий в короткие сроки достичь чётко поставленной задачи…

Мне нравилось то, что сейчас разворачивалось в нём, смятение, может что-то ещё, я не могла понять, потому что всё-таки было больно. И… очень хотелось хотя бы просто обнять его, но сейчас это точно будет слишком, – я задержала взгляд на его ожогах.

Он поймал мой взгляд и провел рукой по шрамам.

– Это… следы бурной жизни карателя. О каждом шраме могу рассказать страшную или не очень сказку. Но сейчас нас ждут дела. Раз тренировка окончена тебе нужно поесть, помыться, а после у тебя встреча с паном Павлом, он уже знает, что в его городе появился Пророк и приедет в монастырь с официальным визитом. С ним нужно будет вести себя властно, но вежливо. Сложное сочетание, но ты будешь не одна, помимо меня на встрече будут мастера всех капитулов, поэтому если допустишь ошибки в общении – они их сгладят, как смогут.

Он заметил, как я прихрамываю и подошёл, чтобы поддержать меня, приобнял и предложил опереться ему на плечо. Тяжелый плащ свой вместе с нагруженным поясом он просто закинул за спину.

Он, будто мысли прочёл, или это моя эмпатия… или… или… я просто пылала. Это тааак приятно, прикасаться к нему, я натурально вспыхнула и опустила глаза вниз. Теперь я ощущала его тепло, его запах, мне очень нравился его запах, который я почему-то не могла ни с чем сравнить, он был сладковатым, его почти что можно было пить. Хотя я и не понимала этого, как, как так получается. Но я просто отбросила вопросы, и погрузилась в наслаждение от происходящего. Боль, какая боль, я чувствовала сейчас эйфорию, будто выпила той цитрусово-горьковатой жижи. Чувства творят чудеса, и ни какой химии. Я улыбнулась своим мыслям.

– Да, помыться очень хочется, и хочется не в холодной воде. Такое можно устроить? – я посмотрела на его ожоги, – вечером расскажешь мне о своей пережитой боли, – я не могла не смотреть на него, как не отводила взгляд, всё равно смотрела, как будто сканировала на каком-то уровне. Три родинки на боку, и капельки пота стекающие по груди, я кипела, – обещаю, когда раскрою целительский дар, обязательно исцелю тебя.

– Не беспокойся о моих ранах, Пророк, они не доставляют мне неудобств, давно залечены лекарями Церкви, а шрамы… шрамы не убрать, это лишь память, высеченная на коже. Что касается воды – да, конечно, я прикажу организовать горячее купание. Пока ты будешь наслаждаться завтраком, я отдам распоряжения.

Пока мы шли к келье встречные инквизиторы так же коротко кланялись мне и встревожено смотрели вслед, подмечая хромоту. Один даже тихо что-то спросил у Ярика, он помотал головой и мы наконец добрались до нашей двери.

Я взяла яблоко, и присела на стул около стола, если уж мне купаться, так можно и дорисовать необходимое. И я принялась разрабатывать эскиз амулета в конце приписав, чтоб сделали в двух экземплярах. Попутно поглощая еду, я так же набросала тренировочную форму. Белые штаны, нечто вроде майки, да-да, той, что тут не знают, улыбнулась, и пририсовала к этому кожаную чёрную жилетку, расположив по центру спереди и сзади мною выбранный символ Равновесия. Подумала, что ещё бы сделать, кивнула мыслям. Диадема, крылатая диадема, та самая к которой я так привыкла и даже успела соскучиться. Часто ходила с такой в своём мире.

+ – Тьма, ну что, тебе понравилась моя тренировка? +

+ – Нам не понравилось. Нет истинного гнева, нет жажды крови, нет действительного намерения нанести удар, способный раскрошить кости и размолоть плоть. Битва понарошку, лишь бы не сделать больно. Мы видим, почему так, мы понимаем, что для Пророка это – союзник, но нам не нравятся такие притворные битвы. Было бы веселее, если бы Пророк позволил нам поуправлять своими руками, да, было бы куда лучше. Тьма внутри Пророка в этом бою была придавлена, пришиблена, почти фальшива, азарт, а не ярость боя. +

+ – Верно, гнева не было, я не могу гневаться на того, к кому чувства. Да и ломать кости просто так, просто потому что это можешь… В чём смысл? Что стоит за этим. Тьма может обучать, помогать раскрывать Силу Воли, Силу концентрации, принятия, не обязательно ранить и причинять боль, иногда достаточно просто дать понять полем, что внутри есть Зверь, способный на это. И да, совсем не понимаю, что Ты называешь фальшью? Я реально вот так вот билась в первый раз и это были живые чувства. +

Грудь до сих пор ломило и нога поднывала при движении, но всё-таки я была рада. Я бы ни когда не подумала, что это свершиться, что я буду обучаться настоящему боевому искусству намного раньше положенных 20-и лет.

+ – Ярость я раскрою, если в ней будет необходимость. Сейчас в этом никакой надобности не было. Учись различать ситуации. +

+ – Ты билась не в первый раз. Первый раз был в лесу с солдатами. Там было по-настоящему. Ты хотела выжить, ты дралась насмерть, наш артефакт только помог осуществить то, что ты и так хотела. А эта битва на палках фальшивая. Не было зверя внутри. Тебе очень хотелось преуспеть, ты использовала эмпатию, чтобы отразить удар, окрасила её в темные оттенки, но не более. Ты спросила наше мнение – мы ответили честно, как всегда. Мы чувствуем в тебе негодование, возмущение, но мы не будем лгать ради твоей гордости. +

Тем временем дверь открылась и вошёл Ярик, увидел, что я всё ещё ем и почтительно замер, дожидаясь окончания трапезы молча.

+ – Тьма, ты вообще понимаешь, что несёшь! То был не бой, а бойня, и то была не я, а извращённая форма через влияние и подавления Свободы Воли. Твой артефакт подавил меня и мою ясность мышления. Грубая сила – ничто, она только сокрушает, ни чего не ценя и не видя иных путей решения проблемы. Ни чести, ни чистоты. Страх многое поднимает изнутри, эти души не совершенны, всегда есть желания, которые приходят вспышками с обеих сторон, но только Осознанный Выбор – Истина. Если б я владела и направляла силу, вложенную в амулет, я бы их не убила. И ты знаешь, я тоже не лгу, я ценю Жизнь. Жизнь наивысшая Драгоценность Бытия! +

Я посмотрела на Ярика, наверное, он подумал, что я опять куда-то улетела.

– Всё готово, или есть ещё время?

– Все готово, но ты, разумеется, можешь, есть спокойно, вода не остынет ещё очень долго. У тебя такое задумчивое лицо, словно ты уже разрабатываешь стратегию победы в этой войне или напрямую общаешься с самим Владыкой, уже не первый раз замечаю. Если это связано с Владыкой – это священно, но если твои мысли гуляют где-то ещё, то к моменту сегодняшнего визита пана рекомендую быть более… собранной.

+ – А что Пророк называет совершенством? Пророк называет души не совершенными, лишь на том основании, что иногда они хотят крови, мести и смерти? Мы считаем это естественным, мы считаем это неотъемлемым, мы не считаем это несовершенством. Мы тоже ценим жизнь, без жизни было бы так скучно, но если убрать из цикла жизни возможность проявить свое недовольство, выпустить свой гнев, распалить свою ярость, уничтожить обидчика и достичь вершины желаемого – мир станет пресным. И мы сражаемся за то, чтобы у людей оставалось право испытывать это и делать это, потому что душам это свойственно. Это естественное право – это мы. +

+ – Совершенство – это Симфония Всего, что Есть, Было и Будет, а ещё это Абсолютная Пустота. Вечность Вечного, Яркость Яркого. Хотеть крови, мести, проявления гнева и ярости, это нормально, но не когда отнимается Свобода Выбора. Ты заблуждаешься в своём видении, может потому здесь и творится такая хренотень, у Владыки Света амбиций куча, тоже подавление ключевой инструмент, и у тебе теперь та же пластинка. Право то это Право, только не через те элементы его необходимо реализовывать. Всё, пока диалог закончен. +

Я негодовала. Да, вот сейчас во мне действительно поднимался гнев. Что, что это сейчас было? Меня, как окатило холодной водой. Я покачала головой.

– Я готова идти мыться, об остальном потом, всё это слишком сложно, как бы я хотела, чтоб всё было просто Ярик.

И теперь почему-то появилось желание реально поговорить с Владыкой Света, нормально поговорить, а не как в прошлый раз. Почему с Тьмой диалог открытый, а с Его стороны только неожиданное выдёргивание меня из реальности, да ещё и с угрозами.

– Да, когда вернусь, нужно будет пройти краткий курс официоза. Расскажешь примерно, что может быть, какие вопросы, какие темы могут подниматься. А то я особо ж ни чего не знаю, не говорить же мне что я из другого мира?

Мир резко замер, Ярик не отвечал… а слышал ли вообще вопрос? Застыл с полуоткрытым ртом, затихли все звуки. Это было знакомо, так было при первом визите Тьмы.

+ – Мы никуда не торопимся, и ты тоже можешь не торопиться, Пророк. Секунда может длиться очень долго, а обсуждаем мы важные вещи. Абсолютная Пустота нам знакома, но в пустоте нет места желаниям, нет места амбициям, там звенящая неподвижность растворенного бытия. И как только кто-то чего-то пожелает – он выйдет из объятий пустоты на арену Света и Тьмы. То начальное желание определит направление движения, начальный набор инструментов реализации, но реализовываться все это будет на арене Света и Тьмы. И вышедшее из пустоты существо окрашивается в Свет и Тьму, согласно своим устремлениям, согласно своему направлению и выбранным инструментам. Абсолютная Пустота – это не совершенство, это область для уставших быть или ещё не решивших кем они хотят стать. Мы ценим и свободу выбора. Ты думаешь, что мы её отнимаем, потому что наш артефакт наполнил тебя такой силой, что это притупило мысли. Но это свойства именно этого артефакта. Этот артефакт мощный, но грубый, таким его задумывали люди. Наше проявление в нём посчитало, что если ты обращаешься к его силе – твои внутренние желания следует помочь воплотить и артефакт воплотил. Защитил тебя. Тебе не понравилось то, что ты не смогла передумать в процессе реализации своих внутренних импульсов, своего стремления защитить себя и избавится от того, чего ты в тот момент боялась. Но это не МЫ так поступаем, это свойство конкретного предмета. МЫ любим свободу выбора, потому что она гарантирует разнообразие. И мы сражаемся против Владыки Света, потому что он возомнил, что может навязать свой Свет всем, он урезает свободу выбора. Надеемся, Пророк нас поймёт. +

Я задумалась, ведь в словах Тьмы была толика истины, всё же это я решила послушать призрак Марианны, я сама решила, что этот предмет даст мне желаемое. Так, что это мой Выбор, пусть не всё было так, как это сделала бы я, но кто ж виноват, что я решила слепо действовать, даже не узнав толком этот мир. Наивная глупость. Теперь у меня поднимался гнев на свою беспечность и опрометчивость.

+ – Абсолютная Пустота – это Совершенство Совершенств доведённое до такой степени, что ни чему в оном уже не нужна явь. Это поле, где есть всё в своей наивысшей структуре сияния. В остальном – ты, верно говоришь, если Искра проявляет себя, она выходит на полог Тьмы и Света, но Истинные Свет и Тьма не сражаются друг с другом, они сосуществуют друг в друге, и проявляются благодаря друг другу. Душа изначально в себе имеет три Силы, лишь делая шаги в мирах Яви, она обращает себя на одну из сторон, познаёт каждое Зерно, и решает сама, где в большей степени хочет Пребывать. В этом сокрыт смысл символа бесконечности, где посредине двух стоит Равновесие, Двуединица. Нет Жизни, нет развития и эволюции, нет ни чего, если разрушить эту самую связь. В этом мире, на данный момент сильно перевешивает Свет, и это не есть Порядок. Я хочу принести Порядок, но это не значит, что я буду действовать так же грубо, как предметы навроде диска, который привёл меня к постижению трагедии и понимаю собственной опрометчивости. Да, я понимаю, это последнее что у тебя есть, но я не буду опираться на это, потому что у меня есть видение того, как может быть иначе. Я не знаю, получится ли у меня это реализовать, я ещё ни чего такого не делала, но если на меня будет столько всего давить, то боюсь, что я просто сломаюсь. Я стараюсь быть сильной и чистой одновременно, а это очень не просто, потому что мне приходится скрывать правду и это жжёт меня изнутри. Единственное, что меня пока удерживает от срыва, это чувства к Ярику. Это тепло, этот незримый, но яркий Свет позволяет не сдаваться, не падать на дно, а продолжать идти, звучать и сиять. +

Тьма молчала. Казалось, что она просто взяла паузу на размышление, совсем, как человек. А потом время просто пошло своим чередом, снова ударили по ушам звуки, непривычные после абсолютной тишины, заговорил Ярик.

– Пошли, мне тоже надо ополоснуться.

Мы прошли мимо комнаты с бассейном, спустились на ещё один этаж ниже и в коридоре с множеством дверей, вошли в самые красиво украшенные. Это было полностью отделанное деревом помещение, как и моя келья. По стенам тянулись полочки, на которых стояли пузырьки с разноцветными жидкостями и лежали пучки сушеных трав, источающие обволакивающие и пробирающие насквозь ароматы. Свет в помещении исходил от растопленного камина, и было довольно жарко. А в центре стояла огромная деревянная бочка. Именно бочка, но очень широкая, в неё легко могли сесть четыре взрослых человека. Она была наполнена водой, и вода эта была горячей, от неё валил пар. Я заметила, что к стенке бочки прикреплена цепочка, на которой висел ярко оранжевый камень. Не просто оранжевый, он был похож на уголёк, еще красный после костра. Этот уголёк был опущен в воду как заварочный пакетик и судя по всему, именно он грел воду. Ярик тем временем буднично извлек откуда-то небольшое корыто и набрал в него воды из бочки поменьше, судя по всему холодной.

– Тебе в большую бочку, отогревайся, отмывайся, если нужна будет помощь – скажи. А я пока сам ополоснусь.

Он невозмутимо сбросил с себя плащ, а затем и вовсе снял всю одежду, и принялся всячески корячиться над корытом, обмывая себя по частям с помощью куска жирного мыла. Выглядело это нелепо, но, кажется, судя по отточенности движений это для него было вполне нормальным. И главное, судя по-всему, предполагалось, что я тоже сейчас разденусь при нем же и пойду в свою бочку. Я долго разглядывала его, проводила глазами по лопаткам, по упругим ягодицам, мышцам ног, по шее, задерживая внимание на изящных движениях пальцев, голова разрывалась, гудела, до селе нормальные мысли, просто расплавились и стали громко взрываться. Накатывало что-то непонятное, волнами, мир слегка качался. Да, сказать, что я была в шоке? Да была! От всего, и от того, что сейчас происходило тоже. Я просто стояла и смотрела на Ярика, понимая, что хочу его, хочу ощутить его полностью. Смотрела на его член в мыльной пене и… Почувствовав, как горят уши, я помотала головой. Не знаю, сколько я простояла так и наверное хорошо, что он не заметил этого зависона. Или заметил, но не подал виду?