Роса пустыни. 7 Б Бемидбар, Дварим

4.5. Недельная глава «Корах»

4.5.1.а

Обратим внимание, что в течение всего восстания Кораха никто не высказался явно в поддержку Моше и Аарона. Сначала отделилась четверка – Корах, Датан и Авирам, а также, похоже, «примкнувший к ним» Он, сын Пэ́лета; явным руководителем четверки был Корах.

Затем, когда они «предстали перед Моше», оказалось, что это действо неплохо подготовлено – вместе с ними предстали еще 250 именитых людей. При всех спорах мудрецов о коленном составе этой группы, обращение к ним Моше в стихах 16:7, 8, 10 («Полно вам, сыны Леви… слушайте же, сыны Леви… приблизил тебя [Кораха] и всех братьев твоих, сынов Леви, с тобой, а вы доискиваетесь еще и священства») достаточно точно указывает на то, что по крайней мере большинство этой группы было левитами. Попытка Моше разделить руководящую группу («И послал Моше призвать Датана и Авирама…» – стих 16:12) успеха не имела.

Далее Корах расширил состав по крайней мере наблюдающих с интересом, но без явного выражения своего мнения. Стих 16:19 говорит, что «собрал против них [против Моше и Аарона] Корах всю общину…».

Продолжением стал следующий день, когда, согласно стиху 17:6, «возроптала вся община сынов Израиля на Моше и Аарона…».

И никого не было со стороны Моше и Аарона после всех демонстраций чудес и руководства.

Что-то подобное мы уже видели в предыдущей недельной главе, «Шлах», – там, кроме двух разведчиков (Йеhошуа и Калева), весь народ был в оппозиции к Моше. То же повторяется при возникновении проблем – оба случая извлечения воды из скалы. Интересно: все подчиняются Моше, но все всё время, при любом поводе к недовольству, оказываются в оппозиции к нему. При всем своем небывалом авторитете Моше вряд ли бы выиграл «прямые, тайные и всеобщие» выборы на должность руководителя народа.

4.5.1.б

Поговорим об Оне, сыне Пэ́лэта, из колена Реувена. Этот человек упоминается в Торе только один раз – в стихе 16:1 в составе руководящей четверки восстания Кораха. Всё остальное рассказывает мидраш (а мидраши, как мы уже не раз писали, в наших глазах не являются историографическим материалом, дополняющим повествование исключительно концентрированного текста Торы, а являются философскими объяснениями той или иной жизненной ситуации через иносказание, записанными большими еврейскими мудрецами нам в назидание с заложенными в них сложными, жизненно важными вопросами, которые, чтобы их понять, нужно сначала выделить из зачастую внешне простенького рассказа) о том, что жена Она сказала ему: «На фига тебе весь этот концерт? Выиграет ли Моше или Корах, ты останешься там, где ты есть, – тебя этот спор не должен интересовать и волновать». Так ли это? Ведь мы знаем, что любой человек, пробивающийся наверх, должен иметь верное и поддерживающее его окружение, которое отнюдь не займет высшего положения даже в случае победы своего патрона, хотя кое-какие преференции и может получить. Затем она его подпоила и уложила спать, а сама села внутри шатра с распущенными волосами, и все приходящие звать Она на продолжение восстания, увидев простоволосую замужнюю женщину, должны были сразу опустить полу проема шатра и уходили ни с чем (отношение к женской скромности в те времена было высочайшим).

Вывод, который транслируется всеми комментаторами: вот как умная жена уберегла мужа и сохранила свой дом. «Женщина мудрая созидает свой дом, а глупая – своими руками разрушает» – «Мишлей» царя Шломо, стих 14:1. Но царь Шломо явно не имел в виду путь насильственного упрятывания женой мужчины от выражения им высокой гражданской позиции, пусть даже выражения смертельно опасного, пусть даже той позиции, которая со временем будет представлена как исключительно неправильная, – важно, чтобы в момент выражения этой позиции мужчина искренне верил в ее справедливость и боролся за эти глубоко понятые им правду и справедливость.

Выскажем альтернативное мнение. Когда в народе разворачивается принципиальный спор о руководстве, место каждого мужчины – быть на стороне правды и справедливости (как каждый ее понимает) и защищать их; «Товарищ мужчина, а всё же заманчива должность твоя» – Булат Шалвович Окуджава, «Песенка о пехоте» (1961). И не дело ответственного, да еще и высокопоставленного гражданина – спать в палатке, когда народ стоит на грани гражданской войны (собственно, угрозы гражданской войны в то время не было – не было поддерживающих Моше и Аарона). Возможно, во второй и третий от начала бунта Кораха дни, когда собиралась «вся община», и он был среди нее, маленький человек из безликой толпы, поначалу удостоившийся того, что Тора назвала его по полному имени как одного из руководителей бунта, как носителя изначально ошибочной, но высокой гражданской позиции. Возможно, он даже радовался, что жена сохранила ему его биологическую жизнь. Но наша истинная жизнь – это не только биологические функции. И жена в этом случае оказывается перед выбором: сохранить свой дом ценой потери лица мужа, которого мало кто будет потом уважать и который больше не будет иметь никакого веса в своем окружении, а значит, сбросит до нуля тяжело заработанный статус своей семьи в своем окружении, займет последнее и презренное место среди товарищей, или поддержать мужа в его гражданской позиции со всеми вытекающими отсюда рисками (продолжил бы Он сын Пэ́лэта участие в бунте со стороны Кораха – стоял бы с совком с курениями и был бы сожжен; но ведь он считал претензии Кораха справедливыми, иначе не вошел бы в группу сердца и мозга восстания). Жена сохранила своего мужа – но какой ценой, в том числе для себя? Является ли этот тип поведения бесспорно правильным, как настаивают на этом комментаторы? История нам показывает оба женских пути – собственно, жёны Датана, Авирама и 250 важных людей выбрали другой путь. И лишь дальнейшие события показали нам принципиальную неверность позиции поддержавших Кораха – они-то боролись за ими понятую справедливость и погибли в этой борьбе. И в силу этого их борьба и гибель при всей изначальной ошибочности их мнения, которое они защищали до конца, вызывают бо́льшее уважение, чем поведение Она, сына Пэлэта, из колена Реувена, инициированное его не названной по имени женой. Повторим, что вся история выхода Она, сына Пэлэта из восстания Кораха – не прямой текст Торы, а мидраши.

Все комментаторы поддерживают первый вариант, как будто альтернативы и не было, – они считают, что нам предъявлена высшая женская мудрость. Мы не поддерживаем никакого из двух вариантов – слишком уж тяжел выбор между альтернативами, но показываем оба.

4.5.2.б

Несколько расширим мысль «во-вторых», высказанную в параграфе 4.5.2 в томе 4 «Росы пустыни» (повторим эту мысль: Корах боролся еще против двух проблем. Во-вторых, наследственная передача полномочий по службе в Храме исключала возможность для простых, но мудрых евреев подняться к этим вершинам, что в глазах Кораха было вызывающей несправедливостью). И опять мы выступим в качестве защитника. На сей раз будем обсуждать самого Кораха; нет, не защищать его. Тв-рец четко и однозначно определил роли служения в Храме для избранных Им коэнов, для остальных левитов и для остальных евреев. Этот порядок не подлежит ни обсуждению, ни изменению – только изучению и исполнению. И за попытку волевого изменения этого порядка Тв-рец уничтожил Кораха и его ближайших сообщников, а также казнил 250 важных людей, примкнувших к восстанию, и затем за очередную необоснованную претензию народа к Моше («… возроптала вся община сынов Израиля на Моше и Аарона, говоря: «Вы умертвили народ Г-сподень»» – стих 17:6) устроил мор в стихе 17:11; а приговоры Тв-рца также не подлежат обсуждению.

Но все-таки мы попытаемся понять Кораха, который среди прочего усомнился, что установленный порядок служения – от Тв-рца, а не от Моше, по своему разумению продвинувшего по протекции своего брата, его детей и потомков (см. стих 18:1: «… и родовой дом твой») на высшую должность Служения, да еще оградил его от посягательств остальных, заявив о строгой наследственной передаче коэнства (коэнство на иврите – кеhуна́); а иначе и Корах бы не дерзнул пытаться менять порядок служения, установленный Самим Тв-рцом.

Действительно, выбор Аарона именно Тв-рцом не был широко и в явной форме продекларирован в народе. Да, он сопровождал Моше в визитах к фараону, да, он готовился к службе в Мишкане и успешно провел ее в первый день (что было подтверждено спуском небесного огня на жертвенник) и продолжал службу далее, но это – не избранничество, а лишь правильное исполнение полученной (возможно, лично от Моше) должности. Даже после расправы над восставшими, непосредственно принесшими курения в совках, и начавшегося в народе мора он с совком курений остановил мор, что тоже можно отнести к правильному исполнению должности. Бесспорное избрание Аарона Тв-рцом проявилось только после начала восстания Кораха – когда он единственный выжил после принесения совков с курениями 250 поддержавших восстание Кораха и самими Корахом и Аароном. Но в этом избранничестве (которое традиционно в те времена и далее давалось пожизненно, если не было серьезной причины отвергнуть избранного от должности) ничего не было сказано ни о детях Аарона, ни о наследственной передаче кеhуны до стиха 18:1 (хотя и здесь Аарону давалась наследственная передача кеhуны, но не было однозначно заявлено, что не будет выбрано параллельно еще семейство (семейства) с наследственной передачей или без нее, а то и теоретически мог быть выбран человек для кеhуны без наследственной передачи. Этот тезис, правда, можно оспорить распределением должностей коэнов при упаковке Мишкана при передвижении стана, но тогда было слишком мало коэнов – только сам Аарон и два его выживших сынв – Итамар и Элазар). Второе подтверждение избранничества было связано с расцветшим посохом Аарона, но и тут он был избран как глава колена Леви, а значит, цветение посоха можно прочитать как избрание на Службу всего колена Леви под руководством Аарона, без разделения на коэнов и остальных левитов, а не только детей Аарона (хотя с натяжкой этот расцветший посох можно прочитать и как руководство Аароном первенцами на Службе – ведь Аарон был не только левитом, но и первенцем, но посохи были от колен). Но после Тв-рцовой расправы над восставшими и прекращения мора все в очередной раз (!) поняли, какая Сила стоит за Моше и Аароном, и больше ни у кого не возникало желания спорить по поводу должностей с Моше, Аароном и особенно с Силой, за ними стоящей. Хотя претензии будут и дальше: за это и жалящие змеи нападали, и воды не стало, все пришли с претензиями к Моше, и пришлось и медного змея на палке поднимать, и из скалы воду получать.

Итак, служба в Храме (сначала в Мишкане) была отдана исключительно коэнам – Аарону, его сыновьям и их мужским потомкам (внукам Аарона и далее, родившимся после выделения коэнов из левитов (утверждение о внуках – разъяснение мудрецов). О Пинхасе см. наш комментарий на недельную главу «Пинхас» в томах 4 и 6 «Росы пустыни». В частности, мы оспариваем сказанное о внуках Аарона, родившихся после выделения коэнов из левитов, и считаем, что внуки, родившиеся ко времени выделения Аарона из левитов, – тоже полноправные коэны (по-видимому, с возраста бар-мицвы – 13-и лет). И Пинхас получил от Тв-рца в подарок вечность кеhуны, обещание, что его род не прекратится и не прервется, а сама кеhуна у него уже была по праву рождения как у внука Аарона).

Тора обсуждает некоторые физические отклонения коэнов, мешающие службе в ее полноте, но не мешающие некоторым операциям на этой службе, и физические недостатки, полностью исключающие участие коэна по рождению в службе в Храме. Но при этом Тора не обсуждает интеллектуальной слабости, а также психических болезней коэнов. В то время генетические проблемы типа трисомии по 21-й хромосоме (синдром Дауна) и некоторые другие генетические осложнения необходимо относили к психическим заболеваниям (а также случаи еще не описанного в то время аутизма разной глубины) при полном незнании источника заболевания, не говоря уже об иных врожденных или приобретенных психических болезнях и об иных функциональных или органических недоразвитиях мозга или последствиях травм головы или инфекций.

А все левиты получили назначение служить в Храме на должностях второго плана (не второстепенных! В Храме нет второстепенных частей службы). И они принципиально были лишены возможности подняться в коэны, на службу первого плана, на основную службу. Физические и психические проблемы левитов, мешающие их службе в Храме (Мишкане), а также отсутствие певческого таланта Торой не обсуждаются. Быть все время в Храме, видеть перед собой иногда не самых умных, образованных и развитых коэнов (недаром в Гемаре обсуждается ситуация неграмотного Первосвященника – из простонародья (иврит: ам-hаа́рец, хотя в разные эпохи содержание этого понятия неоднократно менялось)), выполнять и при них тоже работу второго плана, превосходя их знаниями Торы и интеллектом, – это тяжелое испытание для развитых левитов. Конечно, любавичский ребе Менахем-Мендл Шнеерсон в одном из своих ответов обратившемуся к нему еврею пишет: «Уместно напомнить, что ВСЕ действия еврея в его повседневной будничной жизни [не говоря уже об участии в служении в Храме] могут быть частью… Служения [Вс-вышнему]. Как сказали наши мудрецы, и слова их цитирует «Шульха́н Ару́х», «Пусть все дела твои будут во имя небес» («Пиркей Авот» 2:12)» (мы цитируем по еженедельному ХАБАДскому листику на русском языке «Восхождение», №1682 от 20 января 2023). Да и «Пиркей Авот» пишет, что счастлив человек, довольный своей долей (несколько вольный перевод мишны 4:1).

Остальным евреям легче, чем левитам, принять, что служба в Храме – не их, а их – все остальные функции в мире; они заняты работами и учебой, в службе не участвуют (кроме принесения некоторых жертв и прихода в Храм на праздники), а потому и зависть к коэнам в основном чужда им – слишком велико расстояние между ними и Службой (даже если у еврея есть певческий или иной музыкальный талант, его можно широко развернуть и вне Храма, а охране Храма ночами мало кто позавидует) и они отнюдь не чувствуют себя несколько униженными или обделенными оттого, что не выполняют коэнской службы. Хотя могли быть и простые евреи, в своем высоком подъеме в службе Тв-рцу захотевшие подняться в кеhуну, но кеhуна и левитство были герметично запечатаны только и исключительно правом по рождению, то есть даже более герметично, чем дворянство в Европе. Однако для жаждущих были открыты многочисленные другие должности, в том числе очень высокие и почетные, достигнув которых можно было вполне удовлетворить свое эго среди своего народа. Иное дело – левиты: уж больно близки они к недостижимой для них службе.

И все-таки…

Корах искал не богатства (по мнению мудрецов, он был очень богат) и не руководства коленом (мудрецы полагают, что одна из его обид была именно в неназначении его руководителем колена). Он жаждал высшей Службы именно Тв-рцу и именно в Храме, им двигало горячее желание максимально приблизиться к Нему, стоять перед Ним на высшей ступени Служения, доступной человеку (хотя корона Торы традиционно считается высшей из корон, а она доступна всем евреям. «Пиркей Авот» в мишне 6:5 пишет: «Тора выше священнослужения и царствования»). И, считая, что порядок «коэны – левиты» установил Моше без прямого указания Тв-рца, Корах страдал от установленной принципиальной и непреодолимой невозможности для него подняться на верхнюю ступень службы независимо от его личных высоких интеллектуальных достоинств и успехов в изучении и познании Тв-рца и Его мира. В некотором аспекте желание максимального приближения к Тв-рцу при всех больших отличиях в ситуациях и смерть при попытке этого приближения, сближают Кораха с Надавом и Авиу. Естественно, идеи демократии присутствовали в мышлении многих великих (хотя демократия – это форма наиболее глубокого падения общества в передаче власти недостойным при видимости участия народа в управлении обществом; не будем здесь обсуждать вопрос о том, может ли народ в своей массе решать вопросы управления, мы подробно пишем об этом в томе 2 нашей книги «Орбиты Израиля». Там мы еще не писали, что на новоязе (отсылка к роману «1948» Джорджа Оруэлла) сегодня умудряются диктатуру называть демократией, а борющихся за демократию клеймить диктаторами), поэтому личное страдание Кораха было облечено в идеи всеобщего равенства при выборе служителей в Мишкане, включая пост Первосвященника; хотя по ловкому ходу Моше сам выбор достойного (изначально одного! Без вопроса о сменяемости Первосвященника при его жизни, если бы восстание удалось, хотя 250 человек с совками, возможно, претендовали стать коэнами вместо семейства Аарона) был передан комиссии, состоящей из одного Тв-рца, без права апелляции на решение этой «комиссии». Нужно полагать, что Моше, имея опыт расправы Тв-рца с Надавом и Авиу за незаповеданное принесение курений, хорошо представлял себе будущую судьбу представших перед этой «комиссией» кандидатов в Первосвященники (хотя ожидалось, что с ходу выйдет огонь от Г-спода и пожрет всех неудавшихся претендентов за попытку поднесения совка с воскурениями (по типу расправы с Надавом и Авиу), оставив в живых только Аарона. Но Тв-рец осуществил расправу чуть отложенную и другого типа).

Нужно заметить, что левиты, как и коэны, не получили наделов земли в Стране (только города для проживания), а потому те, кто не мог или не хотел преподавать Тору (вне работы в Храме всего в течение недели раз в полгода и на праздники), были вынуждены получать городские (безземельные) специальности или идти в наемные работники к самым разным работодателям на весь спектр должностей и работ, ведь в достаточно большом срезе населения присутствуют все интеллектуальные уровни – от гения до слабомыслящего. А если учесть, что «Пиркей Авот» (4:13) говорит о короне Торы (правда, выше всего ставя корону доброго имени), которой может овладеть каждый (хотя это о-о-ой как непросто!), то монополия левитов и коэнов на изучение и преподавание Учения становится совсем призрачной, а судьи, обладающие огромными знаниями в Б-жественном Законе, изначально выбирались из представителей всех колен. И тогда левиты, кроме служения в Храме на должностях второго плана (а коэны – кроме служения на должностях первого плана), оказываются «ущемленными» по отношению к «базовым» евреям, получившим наделы земли; в известной мере они приравниваются в этом аспекте к гоям, примкнувшим к евреям после Исхода (э́рев рав). И слова Торы, обращенные к Аарону как главе колена Леви, «Я – твоя доля и твой удел среди сынов Израиля» (стих 18:20) несколько тускнеют в глазах некоторых левитов и даже коэнов. Эти слова потускнели и в глазах Кораха.

Сегодня нет Храма, и служба коэнов в основном заключается в благословении молящихся в утренней молитве в синагоге, в первом вызове к Торе при ее чтении также в утренней молитве в синагоге и в выкупе первенцев. В миру они обычные евреи. Поэтому поле для зависти левитов к коэнам практически отсутствует. Но все-таки когда коэны омывают руки перед благословением, левиты им прислуживают, а также левиты вызываются к чтению Торы вторыми после коэнов – но это «мелкая» дань Традиции.

Корах считал, что ему есть на что обижаться и что у него есть право пытаться кое-что изменить, потому и организовал «всенародное» восстание против Моше и Аарона. Только он не учел, не поверил, что должности служения установлены Лично Тв-рцом без права людей что-то изменять, – на этом и погорел.

Через призму бунта Кораха взглянем на сегодняшний день. Две с половиной тысячи лет назад Платон писал, что руководить народом должна закрытая каста руководителей, члены которой с младых ногтей (с детского возраста) воспитываются в кругу элиты и с детства готовятся занять свое «законное» (по сути, наследственное) место в этой элите; причем у них и заслуг и знаний для занятия места всегда оказывается больше, чем у внешних претендентов, – их же готовили самих и помогали им обрести заслуги. Эти «детки» чаще всего живут в определенных районах, общаются с детьми из того же круга, учатся в особых, выделенных школах, легко принимаются в нужные университеты (потому что хорошо готовы к учебе в них и поддержаны протекцией) и после получения диплома сразу занимают высокие должности с быстрым продвижением. Они изначально знают все внутренние связи и правила взаимодействия и продвижения в данной элите, они изначально готовы и подготовлены занять «свое законное» место в элите. Здесь вроде бы нет герметичных перегородок между народом и элитой (сегодня – многими элитами: политической, промышленной, судебной, художественной, академической и пр., даже религиозной), но талантливому человеку снаружи очень трудно войти в ту или иную элиту, занять в ней серьезное место, и лишь отдельным это удается; правда, их взгляды на остальных быстро меняются. Евгений Евтушенко в стихотворении «Трамвай поэзии» (1968) писал о вхождении в элиту: «Люди в трамвай продирались, как в рай, полный врагов узлейших, логику бунта не влезших в трамвай меняя на логику влезших. Мрачно ворчали, вникая в печать, квочками на продуктах: „Трамвай не резиновый… Бросьте стучать! Не открывайте, кондуктор!“». За примерами династийности в занятии элитных мест далеко ходить не нужно: в 2023 году президент Израиля – сын одного из предыдущих президентов, оба главных раввина Израиля – сыновья предыдущих главных раввинов; далее везде. Мы везде видим различные типы царских династий и реализацию для остальных поговорки «каждый сверчок знай свой шесток». Это вызывает недовольство «непрорвавшихся», и они периодически устраивают «народные» бунты того или иного масштаба против той или иной элиты в борьбе «за справедливость» – как и Корах, причем поддержавшие бунт, как правило, ничего не получают (если организаторы бунта еще чего-то добиваются!). И мы даже не пытаемся затронуть вопросы многочисленных видов протекции (блата) и наследственной передачи. Поэтому идеи Кораха и его способ решения проблем, хотя и осужденные по справедливости всеми комментаторами, не столь далеки от нас, как иногда кому-то кажется.

4.5.6.а

Сравним расправу Тв-рца над 250 «совконосителями» с трагической гибелью Надава и Авиу. Мы в параграфе 4.5.6 в томе 4 «Росы пустыни» указали, что расправа, скорее всего, была на третий день бунта Кораха. Тора в стихе 16:35 пишет: «И огонь вышел от Г-спода, и пожрал эти двести пятьдесят человек…» и в стихе 17:2 продолжает: «Скажи Элазару… пусть уберет он совки из среды пожара и огонь [из них] выбросит». А стих 10:2 недельной главы «Шмини» книги Ваикра говорит о гибели Надава и Авиу: «И вышел огонь от Г-спода, и пожрал их, и умерли они перед Г-сподом», и стих 10:5 там же продолжает: «… и вынесли их в их коэнской одежде…». Надав и Авиу не боролись за должности, они просто хотели как можно теснее прилепиться к Тв-рцу, поэтому их смерть – скорее награда им, дарование им возможности приблизиться к Тв-рцу. А смерть 250 «совконосителей» – явное наказание (хотя мы много раз писали, что смерть является не наказанием самого умершего, а лишь прекращением его земной жизни и переходом души умершего в духовный мир, здесь смерть предотвратила дальнейшее накопление «победителями» грехов, то есть тоже может рассматриваться как вид милости Тв-рца к ним).