Этот день был не очень…

Дрэнтон

Мы позволяем людям набивать татуировки и даже менять пол: как можно отказать этим супервеститам в возможности довести сюжет до логического конца и физически превратится в лунных жителей, амфибий быстрея скорости света, которыми они всегда мечтали быть?

– Грант Моррисон. Супербоги.

Проксима Центавра давно живет в Дрэнтоне. До пятого класса Орион Кассиопейский и он учились вместе, а после родители Проксимы перебрались в большой город, найдя там новую работу.

Орион не утратил связи со школьным другом. Иногда они переписывались и созванивались. В диалогах делились шутками и впечатлениями от жизни. Проксима часто говорил о том, как круто жить в мегаполисе, как Дрэнтон. Орион регулярно жаловался на родной мухосранск. Он не мог солгать Центавре, ведь тот сам из Улалинга и все прекрасно знал.

Твердое жизнеопределяющее решение Кассиопейского вскоре стало таковым: «Как закончу школу, переберусь в Дрэнтон!»

Звенит стакан в металлической подставке. Орион смотрит в окно, убирает ресницу, вставшую поперек обзора как прицел. Фонари освещают белый от снега перрон, заполненный встречающими, среди которых Орион взглядом выискивает Проксиму.

Поезд со скрипом останавливается. Кассиопейский надевает синюю шапку и закидывает лямку небольшой, но тяжеловатой сумки себе на плечо.

Спустившись по лесенке вагона и встав подошвами на перрон, Орион проталкивается через толпу говорящих, смеющихся иногда и плачущих людей, гномов, орков и полуросликов. Оказавшись на пустом от живых существ островке рядом с черной оплеванной урной, он осматривается. Встает на цыпочки, разглядывает толпу, скопившуюся у вагона, сверху. Ну где же ты, Проксима…

За спиной Орион услышал перезвон колокольчиков, обернулся.

В руке он держал энергетик в зеленой пластиковой бутылке. Рыгнув тауриновой отрыжкой через ноздри, Проксима сказал:

– Привет.

Кассиопейский с трудом узнал школьного друга. Выглядел он не как счастливый горожанин, а как измученный работяга. К тому же этот шутовской колпак на голове… Орион не мог оторвать от головы Проксимы взгляда, даже после того как поприветствовал его в ответ.

Заметив, на что Кассиопейский пялится, Проксима поставил банку энергетика на мусорный бак (крышки на баке не было, как он на то рассчитывал, поэтому наполовину полный энергетик упал внутрь) и поспешно снял колпак под звон колокольчиков.

– Это… мне подарили, – сказал он, осматривая себя, думая куда бы пристроить бросающийся в глаза аксессуар. – Как бы шутка.

– Понятно, – сказал Орион.

Благодаря Проксиме ему достался очень уютно сколоченный домик языческих богов Беренгарии. Как и все языческие небожители, боги Беренгарии – выходцы из Вавилона.

Этот дом издавна принадлежал семье Проксимы, уже как много веков. Продать его никак не получалось: никто не хотел покупать участок земли, на котором совершались ритуальные жертвоприношения, в том числе и по отношению к разумным существам. Среди всех народов считается, что такие места опасны для смертных.

Изнутри здание освещается мутными биолюминесцентными лампами. Стены выложены старыми досками. На полу растут трава, экзотические растения и лежат камни с рисунками. Рисунки рассказывали древним забытым языком эпические истории. Просвещали летописью далеких времен. И пророчествами.

На одной из стен углем нарисована дверь, все растения в доме огибают ее, как прокаженный участок.

– Извини, это единственное, что я могу тебе предложить в качестве жилища, – сказал Проксима Центавра.

– Не извиняйся, мне все нравится, – сказал Орион. Ему действительно все нравилось. Да, конечно, до его приезда Проксима говорил, что нашел для Кассиопейского уютную квартирку почти в центре Дрэнтона, которую он предлагал снимать вместе.

Но в последний момент что-то поменялось.

– Что с твоими родителями? – спросил Орион так к слову. – Как поживает тетя Эридан?

– Ничего с моими родителями, – как-то странно ответил Проксима, смотря в пол. – С ними все в порядке, почему спросил?

– Да просто так.

– …А, ясно… Ты это, не выключай свет на ночь.

Орион вытащил из дорожной сумки стопку трусов, положил ее на диван.

– Почему? – спросил он.

Проксима подвел указательный палец к бутону розового цветка. За долю секунды у цветка отрасли острые отростки на концах лепестков, которые он резко сомкнул, как челюсти.

– Эти растения могут тебя убить, – сказал Проксима, проглотив ком в горле. Он еле успел отдернуть палец.

Он бреется купленной перед самым отъездом из Улалинга бритвой. Больше трех лезвий срезают волосы великолепно, как и прыщи. Любовь к сладостям делает лицо Ориона менее привлекательным. От шоколадок, газировки и тортиков он заражается гнойными точками.

Сегодня надо выглядеть максимально презентабельно: у него собеседование. Орион собирается идти в институт имени Фельдъфакера с намерением поступить на факультет микологии, на котором учится Проксима.

Друг Ориона испытывал интерес к грибам, когда еще был карапузом, сосавшим соску в форме «рыжика». Осмысленный интерес к лесным парням в шляпках зародился в Проксиме после того, как учитель истории рассказал один занимательный факт про дядюшку Ленина.

– Вы думаете, как появилась идея революции? – спрашивал класс учитель истории Фаргаз, шмыгая носом. – Владимир Ильич в лесок сходил, мухоморов покушал, и вот вам красная революция.

После того урока Кассиопейский и Проксима пошли в лес по грибы. Сорвав несколько штук с красными шляпками, они их одновременно употребили…

Что было после?

Орион почти все помнил, но говорить об этом все равно что разглагольствовать о темной материи или принципе работы черных дыр. Глаголов не хватит. Слов не хватит… Ничего не хватит…

Единственное, что он мог вспомнить и сформулировать в слова, так это то, что он со штанами, полными веселья, катит Проксиму в тележке с наворованной едой.

Их тогда обоих не посадили, но очень сильно отругали родители, сотрудники продуктовой полиции.

Кабинет ректора.

Обои с приветливыми медвежатами, кружевные салфетки и мягкие игрушки.

– Присаживайтесь, Орион, – сказал ректор Дралмос, указывая на мягкое кресло перед своим столом.

Орион Кассиопейский присел. Чувствовал он себя довольно расслаблено. Обстановка и приветливость ректора сильно поубавили его волнение, которое имелось в нем до входа в кабинет.

– У вас очень хорошее имя, – сказал Дралмос. – В переводе с казахского имя Орион означает «думающий герой», кажется?

Орион кивнул, хотя не помнил, что означает его имя. Однако ему известно: дал имя дедушка, которого сейчас нет среди живых.

– Ваше имя символизирует решительность, – продолжает ректор, – мужество и ум, что делает его очень популярным в Казахстане и других тюркских странах.

Орион не имел казахских корней. И дедушка его не имел.

– Так и есть, – сказал Орион и почему-то снова напрягся. Этот разговор внезапно показался ему бессмысленным. Такие разговоры сбивают ум с толку, и у него возникают смутные ощущения, что человек напротив хочет обмануть его или подловить на чем-то.

– Скажите мне, Орион, почему вы хотите поступить именно в наш институт и конкретно на факультет микологии? – Дралмос взял шариковую ручку и стал вертеть ею между пальцами.

Ориону хотелось сказать ему правду. Он хочет поступить в институт, потому что в нем учится его друг. Он хочет поступить на факультет микологии, потому что именно на этом факультете учится Проксима.

Истинная причина, по которой он поступает, Ориону неясна. Но у него есть предположения, что всему виной подсознательный голос, вложенный родителями ему в голову еще с детсадовских времен.

«Ты обязательно должен отучиться на кого-нибудь, – говорили они, – а будешь ли ты работать по специальности или не будешь, не имеет значения».

Орион желал сказать правду… Но сказал совсем другое:

– Я люблю грибы.

– У нас классный ректор, – сказал Проксима, после того как Орион вышел из кабинета и сообщил ему о результате собеседования. – Я ни секунды не сомневался в том, что ты поступишь.

– Он даже не посмотрел оценки в моем дипломе, – сказал Кассиопейский, вспомнив, что Дралмос совершенно не заглядывал в папку с его документами, которая лежала на столе.

– Успеваемость его не сильно волнует, – пояснил Проксима. – Дралмос – человек идеи. Он мечтатель и уважает всех, кто похож на него.

Орион подумал: «Мечтатели на руководящих должностях выглядят безумцами».

– Сегодня я встретил ныряльщиков, – говорит Проксима, он открыл металлическую коробочку с сосательными конфетами, забросил себе в рот пару штук. – Они говорят, будто у самого выхода из гавани останки старинного испанского галеона нашли.

Он предложил Ориону конфет, но тот отказался.

– Предлагаешь проверить, говорят ли они правду? – спросил Орион.

– Угу.

– Акваланги есть?

– Угу.

Под водой красиво. Ориону всегда нравилась вода. Один из его любимых фильмов – «Перси Джексон и похититель молний». Он сам хотел быть сыном Посейдона и уметь долго задерживать дыхание под водой, как Перси…

Испанский галеон, про который говорили аквалангисты, выглядел не как что-то величественное из прошлого. Он как куча аккуратно сложенных гнилых веток, которые покрылись кораллами и плесенью. Первее Ориона с Проксимой его оккупировали пятеро аквалангистов.

Из трюма они выгружали древние сундуки. Друзьям не терпелось взглянуть, как их откроют. Орион и Проксима рассчитывали увидеть золото и бриллианты королей и принцесс; жемчуга и прочие драгоценности из романов про пиратов.

Когда они подплыли ближе, аквалангисты напряглись. Жестами Проксима попытался объяснить им свои добрые намерения, но, кажется, его неправильно поняли. Один из пяти аквалангистов выстрелил в Ориона из гарпуна. Снаряд пролетел мимо. Двое других уебков показывали средние пальцы. Третий, повернувшись задом, перднул в сторону Ориона и Проксимы.

Им были не рады.

Очень сильно не рады. Поэтому двое друзей посчитали правильным оставить этих придурков этой доисторической никому ненужной херне и выплыли на берег.

После продолжительного процесса плавания под водой у Ориона разыгрался аппетит.

Оказавшись дома, в языческой хижине, ему захотелось пиццы с молочным коктейлем или глясе. Недавно он пил кофе со сливочным мороженым в пиццерии – божественный вкус! Кассиопейский пил его с закрытыми глазами, наслаждаясь каждым сделанным глотком.

Используя те деньги, что у него были, Орион сделал заказ через службу доставки. Пицца с молочным коктейлем пришла через тридцать минут.

Он вдоволь наелся.

Перед тем как лечь спать, Орион выглянул в окно. Подумал: «Интересно, кто от кого спасается бегством? Ночь от дня или день от ночи?»

Ориона разбудил стук.

«Кто-то стучится в дверь. О какой двери идет речь?»

О той, что нарисована на стене углем.

Она (или ОНО) пытается открыть ее с той стороны, как будто ковыряясь в замке тупым ножом. Кажется у него по…

ОКРУЖЕННЫЙ КРОМЕШНОЙ ТЬМОЙ, ДВИГАЕШЬСЯ, БОЯСЬ ТОГО, ЧТО ДВИЖЕТСЯ В ЭТОЙ ТЬМЕ. ОНО БОЛЬШОЕ И НЕ ОЧЕНЬ БЫСТРОЕ, НО ТЕБЯ НЕ ОСТАВЛЯЮТ ОПАСЕНИЯ ТОГО, ЧТО ОНО СПОСОБНО ТЕБЯ ДОГНАТЬ, ДОСТАТЬ ТЕБЯ. ТЫ ЕГО НЕ ВИДИШЬ, И НЕТ ПОЛНОЙ УБЕЖДЕННОСТИ В ТОМ, ЧТО ОНО ТЕБЯ ВИДИТ, НО ОНО ДВИЖЕТСЯ, И ТЕБЕ ОЧЕНЬ СТРАШНО В БЕСКОНЕЧНОМ ОДИНОЧЕСТВЕ.

На первую пару он пришел с небольшим опозданием. Цветки у него дома окончательно созрели и научились ходить. Используя свои шипы в качестве сабель, они атаковали Ориона Кассиопейского. Ему пришлось отбиваться.

Сильно вспотевший, он забежал в кабинет, попросил прощения у преподавателя и сел на первое попавшееся на глаза свободное место.

– От тебя воняет потом, – сказал чувак с прической, как у католического монаха, который сидел рядом с Орионом за одной партой.

– Я торопился и немного подрался с прямоходящей флорой, – ответил Орион.

– …Ясно. Вот, возьми.

Чувак протянул Ориону распылительный дезодорант. Поблагодарив, Кассиопейский стыдливо принял его помощь по устранению неприятного запах его подмышек. Закончив пшикаться, Орион вернул зеленый баллончик хозяину.

– Я сам синтезировал его, – сказал чувак, убирая баллончик в сумку.

– Ты сам изготовил дезодорант? – удивился Орион.

– Да.

– Круто.

– Как тебе?

– Очень приятный запах.

– Это мелочь. Мой дезодорант убивает все микроэлементы, содержащиеся в поте, тем самым полностью нейтрализуя любой неприятный запах. Я добился такого эффекта, используя редкий вид гриба… Правда, это мое первое испытание на человеке.

– Что?

– Ты хорошо себя чувствуешь?

– …Более менее. Извини, что ты сказал до этого?

– Если вдруг закружится голова или из носа начнут расти грибы, а в голове появляться суицидальные мысли, звучащие голосом Осла из мультфильма «Шрек», дай мне знать: хочу понаблюдать за процессом.

– …

Проксима набросился на гамбургер, как пещерный человек на кусок жареного мяса.

– Проголодался? – спросил Орион.

– Не то слово, – ответил Проксима с набитым ртом. Из его пищеприемника вываливались несколько недожеванных кусочков. Проксима подобрал эти кашеобразные комочки и вернул в рот. Орион наморщился.

– Ты что, на одну стипендию живешь? – спросил Кассиопейский.

Он сказал это в шутку, но его слова обездвижили Проксиму. Он перестал жевать.

Орион пьет кефир. И гуляет с Проксимой. К ним подбегает дедушка в лохмотьях.

– В старину люди верили, что папоротник расцветает один раз в год – тихой июльской ночью перед Ивановым днем. И если получится отыскать загадочный цветок, то жизнь в один момент кардинально изменится в лучшую сторону.

– Очень занимательный факт, но мне не нужен папоротник, – говорит Орион старику.

– Ты не хочешь, чтобы твоя жизнь изменилась в лучшую сторону?

– Он не хочет тратить на это деньги, – говорит Проксима.

Орион рассказал Проксиме о произошедшем с ним ночью. Друга это не удивило. Именно такого он и ожидал от дома, в котором позволил Ориону жить.

– Я рад, что ты еще жив, – говорит Проксима. – То есть: я рад, что ты не пострадал. Эти растения… у них есть разум. Я один раз провел ночь в этом доме и больше не хочу.

Удивительно, что зная об опасностях дома, в который он поселил Ориона Кассиопейского, Проксима все равно предложил его в качестве жилища. Наверное, он думал, что Орион откажется?

– Я могу расценивать свое предположение о том, что ты хочешь моей смерти, как суицидальную мысль? – спросил Орион, отпил кефира.

– Не понял? – сказал Проксима.

Кассиопейский выбросил пустой пакет из-под кефира. Вставив два пальца в ноздри, он повернулся к Проксиме.

– Посмотри, это козявка или гриб растет?

Ноги привели обоих к берегу моря. Волны шумели, чайки кричали, крысы играли в шашки под скамейками.

Орион вдохнул полной грудью. (Красота!)

Проксима легонько бьет его по плечу, выводя из состояния покоя и умиротворения, которое даруют ему свежий соленый воздух и прохладные потоки ветра из влажной пустыни.

– Чего тебе? – спросил Орион, голос его прозвучал не раздражительно, как должен был, а как у малсунов, что живут под камнями и питаются кольцевыми отложениями мочи.

– Смотри, – сказал Проксима, выставил указательный палец в направлении того, что считал интересным.

Долбоебы на электрометлах кружат вокруг выброшенного на берег Кита. Млекопитающее еще живо и дышит. Оно просит вернуть его обратно в воду, но перед этим накормить вкусным сэндвичем с эльфийским сыром и зеленым луком, выращенным на лугах Хирувии.

– Кушать дайте того, что я прошу, или я покончу с собой, – говорит Кит.

Те, что кружат над ним, смеются. Им поебать, что сделает с собой Кит, они больше угорают по дельфинам.

Орион едет в машине на заднем сиденье (на том месте, где нет руля). Заиграла арабская музыка.

– Вова, в машине бомба заложена, признавайся? – пошутил Орион Кассиопейский. Вова – его новый знакомый. Их свел Проксима. Вова – простой парень, который без стыда признает:

– Мои мысли не ходят, они инвалиды.

Сидя за рулем, Вова любит смотреть научно-фантастические сериалы по смартфону, который лежит на магнитной доске рядом с магнитолой. Орион не видит, что он смотрит, но слышит диалог…

ЗАКАДРОВЫЙ ГОЛОС: Клоунада преклонил колено перед тем, кто восседал на троне и имел грозный вид.

Клоунада: Я явился, как вы велели, мой повелитель.

Повелитель: Наш мир умирает, Клоунада. Я хочу, чтобы ты отыскал другой для моего народа. И неважно, какую цену ты за это заплатишь.

Клоунада: Для меня честь, что вы поручили мне столь ответственное задание. Я все сделаю.

Повелитель: Можешь идти.

ЗАКАДРОВЫЙ ГОЛОС: Клоунада встал в полный рост. Развернулся и пошел к выходу из чертога. Крылышки ангелочков, кружащих вокруг него, задрожали. Посыпались перья. Ангелочки не танцевали, они сдерживали слезы…

Вова работает охранником на объекте. Кажется, склад памперсов. Орион заходил к нему вчера. Вова сидел на стуле, хрустел ломтиками чипсов с луком и запивал их пивом из банки с рисунком разъяренной гориллы. По маленькому телевизору показывали хоккей (и эта борьба длится не один век…).

Вова учится на факультете микологии преимущественно заочно. Он уже довольно-таки старый, поэтому ему делают поблажки. В данный момент Орион и Вова едут в институт писать проверочную работу.

В багажнике у Вовы 4 кг кофейных зерен. Он закупил их для кофе-машины по дешевке у ребят с рынка.

– Киты – самые древние животные нашей реальности, – на всю аудиторию зачитывает свой реферат Бизард. – Они придумали все, что мы так любим. Музыку, живопись, шоколадные батончики с арахисом и нугой и мужчин-моделей. И все это благодаря еще более древним жителям галактики. Грибам. А точнее, одному единственному виду грибов, от которого пошли все остальные. Хексабланит.

Бизард. Тот чувак, который угостил Ориона дезодорантом в первый день им посещения института. Гений или злодей? А может быть, и то и другое? В детстве Бизард в школу не ходил, находился на домашнем обучении из-за особенного склада ума.

У Бизарда есть дочка и сын. Они полные противоположности. Дочь – спокойнейший ребенок. Она прилежно учится в школе, учителя ставят ее в пример.

Сын – хулиган. Завуч грозится его выгнать за драки и ненормативную лексику, которую он использует в адрес одноклассников и даже преподавателей.

В качестве домашнего животного у Бизарда имелась лесная рысь. Ей было полгода, и размером она была с маленькую собачку.

– Я купил ее на ферме, – говорил Бизард. – Их там выращивают для производства шуб. Мне ее продали, потому что она оказалась бракованной.

Рысь живет у него дома, как кошка. Спит на комоде, питается тем, что осталось со стола, или пиццей с пеперони.

– Короче, иду я по улице, никого не трогаю, заворачиваю за угол, и как ты думаешь, что я вижу? – говорит Вова.

– Как парень в костюме фрикадельки моется в кипящем масле? – спрашивает Орион.

– …Нет. Я вижу, как он сжигает их из огнемета.

– Фрикаделька кого-то жарит? – спрашивает Проксима.

– Бизард!

Кто-то убил любимую рысь Бизарда. Пожарил на костре и сожрал, остались только кости да тлеющие угли. Бизард слетел с катушек. Из гаража он достал жар-птицу (он использовал ее в качестве огнемета), наделал «коктейлей Молотова» для своих детей, и они вышли на улицу мстить всем.

Мстить всему миру.

– Из открытого клюва жар-птицы исторгся направленный поток горячей энергии, – продолжает Вова. – До этого я видел процесс испепеления только в кино, но даже самые дорогие спецэффекты не способны передать всю красоту этого редкого явления…

Бизарда посадили в тюрьму. Его детей обесплодили и отдали в школу-интернат. Жену забросили в сексуальное рабство, где-то в Бразилии.

Орион залез в бутон мака, который единственный не проявлял к нему враждебность, чтобы почитать в тишине.

Случай с Бизардом его поразил в самое сердце. В плохом смысле. Поразил сильнее, чем произошедшее с соседом Ориона.

Кассиопейский живет по соседству с ученым, который недавно вернулся из квантового измерения. Побывав там, он сделал научное открытие и первым делом вырастил для своего сына динозавра.

Древняя рептилия сожрала ребенка в этот же день.

… Долго пропускать смысл букв, увиденных на бумаге, у Ориона не получилось. Его сильно клонило в сон. Вокруг летала белая пыль или споры. Он не успел это хорошо обдумать. Сон укрыл его мягким теплым покрывалом, и Орион упал в забытье… Он слишком слаб, чтобы страдать. Его бездарность лежит в плоскости его неспособности выстрадать что либо. Проще умереть, чем стать тем, кто будет убивать плохое в душах людей.

…Он убегает от поросенка, судя по всему, очень голодного. Поросенок из подвала умершей пару недель назад жуткой бабки, которая точила себе зубы наждачной бумагой.

Орион забрался в ее дом. Он был ребенком. Ему было любопытно: про дом жуткой акулоподобной старухи ходили мрачные слухи.

В подвале он услышал шум. Квадратная дверца тряслась, кто-то снизу пытался вырваться.

Орион Кассиопейский испугался, но не убежал. Шум через минуту прекратился.

Он с трясущимися коленями и пересохшим ртом подошел, скрипя половицами, к дверце. Взявшись за кольцо, Кассиопейский потянул его на себя.

…Со дна подвала на мальчика поднял голову поросенок. Где-то секунд десять они смотрели друг на друга, как два гетеросексуальных знакомых, встретившихся в гей-клубе, с порванными жопами, хотя только вчера хвастались на работе тем, как ебали своих жен до сквирта…

Хряк запрыгнул на ступеньки отвесной лестницы, как гепард на антилопу, и стал подниматься наверх, к Ориону, как человек.

Орион бежал, а голодный свин бежал за ним. Мальчик размахивал руками и ногами, думая: что свинка хочет от испуганного ребенка? С какой целью он его преследует? Что этот хряк хочет?

Орион был наивным и тупым, как и все дети, которые не знали голода и не понимали, что голод может даже из такого безобидного животного, как свинка, сделать хищника-людоеда. Единственное, что спасало Ориона от ошибки остановиться и погладить розовый пятачок, – это инстинкты, его верные друзья.

Слюни пенятся у рта свинки. Они разлетаются в сторону. Черные глаза бусинки смотрят безотрывно, как глаза хищника в засаде, который прячется среди высокой травы. Очевидная угроза и блядская жуть.

Орион спасся. Он успел добежать до дедушки, который резал соты ножом в тарелку. Дедушка был в белом халате, который испачкан в воске и кишках пчел. Дед бросил соты и побежал в сторону внука, заслышав крики и поросячий визг с похрюкиванием, который свидетельствовал о предвкушении сытной трапезы нежного детского мяса.

Выпрыгнув между Орионом и голодным животным, дед принялся наносить удары ножом по бекону. Он проделывал дыры в поросе, одну за другой. Хряк завизжал еще громче («должно быть, так визжат разъяренные черти в аду»). Свинье было больно, но она не прекратила преследование. Дед бегал быстро и не отставал от свина, продолжая тыкать в того ножом.

…От потерянной крови свинка упала на землю. Она тяжело дышала, кровь обильно текла из открытых глубоких ран.

Дедушка встал рядом с ним на колени и перерезал горло.

Орион вылез из бутона.

– Тебя не было две недели, – сказал Проксима.

– Меня исключили? – спросил Орион.

– Что? Нет, конечно. С микологического так просто не исключают. Ты забыл, кем ректор назначил старостой?

Кассиопейский вспомнил тот подосиновик, к которому ректор Дралмор прикрепил медаль и выдал журнал посещаемости.

На улице холоднее, чем обычно, и Дегтоды мерзнут, прижимаясь к друг другу, они сидят под крышами в компании голубей.

По телевизору идет выпуск новостей. Ящик опутали стебли какого-то неизвестного науке растения. Некоторые растения в доме Ориона какие-то уникальные. Сколько бы он ни искал про них информацию в научных книгах или в интернете, Орион не мог отыскать хоть что-то похожее. Растение, что опутало его ящик, имеет бутоны, которые, словно жидкий терминатор, могут принимать любую форму. Сейчас они приняли форму человеческих голов и, свисая напротив включенного экрана, смотрят новости вместе с ним…

ЗАКАДРОВЫЙ ГОЛОС: В город приехала знаменитая бригада шкуродеров. Их цель – снять шкуру с каждого местного фури.

ЛЫСЫЙ ЧЕЛОВЕК СО ВЗГЛЯДОМ ГОЛОДНОЙ РЫСИ: В моей коллекции еще нет шкуры антропоморфного животного.

ЗАКАДРОВЫЙ ГОЛОС: …Он лежал в психиатрической лечебнице. Работал дровосеком…