Красота - страшная сила

Обитель Матки открылась через двести метров.

Тоннель просто кончился, и мы стояли на краю живого зала. С потолка свисали гребни связи. По полу шли кормовые жилы толщиной с человека. В центре лежала матка — огромная, но похожая на гуманоидную женщину, заключённую в плен чужой плоти, которая странным образом её ничуть не тяготила. Она по факту и управляла всей планетой и её желание было для всех архов здесь законом.

Охрану мы увидели сразу: три горбача, крупнее того, что встретил нас наверху, лежали возле стволов. Видимо жаркий бой за планету и с другими атакующими взводами раздёргал многочисленную охрану.

— Нир, — тихо сказал Орс. — Который?

— Не центральный, это приманка, само тело тоже приманка. Предыдущая группа его и взорвала, и вот - оно снова выросло. Мне нужны три ствола: корм, приказ, выводок. По игле в каждый. Когда маркерная краска расползётся, бьёте рядом с ней, заряд ставите рядом с иглой, саму иглу не трогать.

— Молот сразу наступает. Бегемот левый сектор держит, Ким правый. Пошли.

Я вошёл в зал первым, и горбачи встали.

Первый пошёл на меня. Плазмой в лоб бить было без толку: костяную плиту она только румянила, это я усвоил ещё в симуляторе. Мягкое у горбача пряталось по бокам — мешки на горбе, суставы, глаза, — и всё это тварь держала от меня отвёрнутым. Значит, сперва развернуть, потом жечь. Я принял его лоб в лоб, поймал манипуляторами передние лапы и начал доворачивать вбок, как заклинившую створку. Опоры пахали живой пол, приводы выли.

Второй обошёл меня и двинулся на людей — Бегемот встретила его щитом и резаком, и я слышал в канале её тяжёлое дыхание. У него не было моей массы, но Лера, видимо, как-то научилась справляться с такими и со своей. Третий не пошёл никуда. Третий был умный: он лёг над последним стволом, тем, что уходил под бок матки, и ждал нас там, куда мы обязаны были прийти.

Рабочие архи хлынули из мембраны слева. Лёгкая пехота, они могли лишь плеваться слабой кислотой и пытаться жевать проводку. Один плюнул мне в нижнюю камеру, и низ мира стал белым.

— Стоп, Рома! — крикнула Рута. — Под тобой Ким!

Я замер, борясь с горбачом в захватах. Стрелять по низу вслепую я не мог — там были свои. Шагнуть тоже: на белом пятне мигала зелёная метка, полшага — и я вдавил бы Кима в пол. Какого лешего он там делал? Потом спрошу!

— Ким, из-под платформы!

— Вышел!

Рута подбежала к слепой стороне и провела очистителем по камере — под плевками, под тварями, сыплющимися со свода. Обзор вернулся. Горбач как раз довернулся боком. Я выдал залп плазмой дал по мешкам, плечевой блок грелся и зарядов уже было не так много. Мешки лопнули, кислота потекла твари под панцирь, и она осела.

Нир уже работал. Первая игла ушла в ствол у пола и по нему начали расползаться светящиеся полосы. Рута ставила заряд глубже, чем позволяла кожа ствола вдоль всей светящейся поверхности, вбивая острые щупы кулаком в нервную ткань для надёжности.

— Первый стоит! — доложила Рута.

Второй горбач продавил Бегемота. Щит просел, нога Леры поехала по мокрому хитину, а за её спиной стоял Нир со второй иглой.

— Лера, ниже!

Она упала на колено — не споря, мгновенно. Две мои вспышки прошли над её плечом и легли в глазные гребни, где кость тоньше. Горбач мотнул слепой башкой, но не отступил, такие вообще не отступают, чтобы перед маткой не позориться. А плазма после этих вспышек кашлянула и умолкла. Видимо это был последний выстрел.

— У плазмы кончилось рабочее тело, — доложил техник. — Я заменил, но пушки на остывании, жди пять минут.

Пяти минут у меня не было. Я шагнул, бросил корпус вперёд и принял горбача на себя. Меня протащило назад через кормовую жилу, боковая броня проскрежетала по стене, но за моей кормой никого не расплющило. Бегемот поднялась и вонзила свой резак ему сверху.

— Жива, — сказала Лера. — Дальше работам.

— Второй заряд разместил, даваёте этого козла выбьем и сваливаем отсюда! — доложила Рута.

Оставался третий — умный, над последним стволом. И на него у меня не осталось ни одного выстрела.

— Сколько у меня целых манипуляторов? — спросил я.

— Полтора, — ответил техник. - Один наполовину съеден кислотой, зато все остальные успел протереть.

— Хватит.

Мы пошли на него вдвоём с Бегемотом, с двух сторон, и он выбрал меня — я был опаснее. Удар лба пришёлся в правый борт. Платформу поставило на две опоры, обзор накренился, система залила экраны красным. Я упал обратно на четыре точки, поймал его переднюю лапу, потом вторую. Он давил на захваты всей массой, но я держал.

— Бегемот!

Лера вошла ему под брюхо снизу, одним длинным ударом виброклинка.

Третья игла уже уходила под бок матки. Нир воткнул иглу и светящаяся краска ушла в глубокую нишу. Туда пролезла Рута — лёжа, по локти в тёплой слизи, с зарядом с собой. Ким держал над ней фонарь и стрелял одной рукой по мелочи. Матка чувствовала, что её жизнь отсчитывает последние мгновения. Мешки выводка ходили волнами, гребни под потолком гудели, призывая тварей на помощь.

— Третий стоит! — крикнула Рута.

— Подрыв. Отход, — сказал Орс.

Я отбросил от себя последнего Горбача и рванул подальше, прикрывая под собой остальной отряд.

Взрывы ушли внутрь матки, соседние узлы также взрывались один за другим. Кормовая жила раскрылась паром. Управляющий ствол дёрнулся и вырвал из стены мокрые куски. Выводковый канал вспух и лопнул.

А потом матка ударила — не звуком, а сразу не пойми чем по датчикам. Камеры пошли полосами, в прицеле смешались метки целей. Десантники схватились за головы, оставшиеся твари архов заметались из стороны в сторону. Они будто не знали что делать и как помочь своей хозяйке. Безмолвный шум дошёл до пика и внезапно стих. Матка была мертва. Товарищи-космодесантники уже приходили в себя. Всё было кончено.

Матка ещё двигалась, но команд больше не отдавала. В общем канале орали, что орбитальные гнёзда теряют строй.

— Матка выбита, — сказал Орс. — отряд "Кость", выход. Второе отделение, ждите нас и отходите с нами. Третье отделение - скоро будем, готовьте отход.

Но отход был не легче захода. Я знал это по записи "Клина" и всё равно оказался не готов.

Рой больше не действовал собранно, но тварей стало во много раз больше. Они лезли из каждой щели, без порядка и без расчёта. Похоже в отсутствие команд твари роя лишь защищали своё гнездо, стараясь выдворить чужаков. Поэтому наверху стало легче оттого, что все твари ринулись вниз. Третье отделение пробило нам путь наверх, и мы пошли с боем на каждом метре: Бегемот впереди, я замыкающим, кормой к залу, лицом к отряду. Если кто-то сзади думал, что у Молота не глаз на спине, то я быстро ему доказывал обратное. Орс шёл рядом с Ниром — плечо ему распороло ещё при завале — и резал маршрут на короткие команды.

На втором ярусе умерла левая задняя опора — кислота доела привод. Платформа осела на угол. Я перенёс вес и пошёл на трёх.

— Молот, темп, — сказал Орс.

— Не отстану, капитан.

На первом ярусе плазморез из бокового хода достал меня в правый борт — в тот шов, что процарапал первый горбач. Струя прошла броню и легла вдоль основного корпуса платформы. Что-то внутри повредилось, но, к счастью, изображение со всех камер смазалось и вернулось. Половина датчиков умерла, во второй половине встал белый шум, и сквозь шум я услышал собственный голос — плоский, чужой, но свой:

— Прямое попадание. Что-то внутри шипит.

— Двигаться можешь? Меня слышишь? — спросил техник.

— Пока да.

— Рома, не ври, — прикрикнула Рута.

— Половина каналов в белом шуме, иду на трёх ногах, - ответил я.

Правая передняя отказала через двадцать метров. Платформа стала куском брони с полутора манипуляторами и одной пушкой. По регламенту меня надо было бросать: машина поддержки потеряла ход, пехота идёт дальше.

— Бросайте платформу, — сказал я. — Развернусь поперёк и подержу. У вас будет минут пять. Плзма откатилась, так что ещё постреляю. Сашка, Леря, я ни о чём не жалею, классно потусили, пора и честь знать. Всё равно от меня лишь кусок жира остался, так пусть хоть он благому делу послужит. Я не ангелом на земле был, так хоть своей жизнью пожертвую, авось и зачтётся на небесах, хотя я по сути в небеса и улетел...

— Заткнись, — Ким уже цеплял трос за переднюю раму. — Мне ещё отчёт писать, кого ты сегодня вытащил. Список длинный, портить не хочу.

Рута подключила второй трос к задней раме.

— Переднюю не опускай. Ляжешь на брюхо — не сдвинем. Рома, ты болтать кончай, герой нашёлся тут.

— Я тяжёлый.

— Мы заметили, — сказала Лера и встала последней, закрывая нас щитом. - И болтливый ещё. Не засоряй эфир. Решил помереть героем и грехи искупить, не выйдет, помереть то легко, делать ничего не надо, ты попробуй поживи!

Меня тащили и катили на брюшных колёсах полтора километра через кочки и ямы в туннеле, отбиваясь от сотен приходящих сверху тварей. Ким и Толл тянули передний тросс, Рута толкала сзади, Тир прикрывал сбоку — он стрелял по резакам одной рукой; вторая держалась за меня. Колёса под брюхом имели и собственную тягу, поэтому я стал для отряда своеобразным БТРом, узлом обороны, который прорезал строй архов как нож сквозь масло. Шаар тащил раненого из третьего отделения и орал на него по имени, не давая закрыть глаза. Он положил его сверху на мою броню и продолжил отстреливаться от тварей. Нир нёс чемодан с пробами для науки и жетон Дарса.

У первой развилки нас ждало второе отделение. Точнее, то, что от него осталось: четверо на ногах из семи, Варр с прожжённым бедром, щит в дырах.

— Долго ходите, — сказал Варр.

— Тебя ждали, — сказал я.

Он посмотрел на мой развороченный борт, на тросы, потом на своих двоих под термоплёнкой у стены.

— Горбача ты взял чисто, Молот. И проход держал чисто. Слова беру назад. Все.

— Громозди тела на платформу, моим колёсам это легко тащить. И сам вставай, если удержишься, то отстреливайся от тараканов.

Варр ничего не ответил. Второе отделение закинуло раненых на броню и мы продолжили путь наверх. Вблизи к поверхности поток тварей уже уменьшился, всех крупных мы уже либо отстреляли, либо пропустили мимо. На выходе из пещеры мы увидели поле боя и теля тысяч архов, часть из которых пытались утащитьв норы архи-стервятники. Эвакуационные челноки уже садились один за другим под прикрытием атмосферных штурмовиков.

* * *

В челнок грузили уже не взвод, а как его остатки. Вдоль бортов лежали раненые: кто-то держал жгут на бедре товарища, кто-то молча прижимал к груди пробитый шлем, двое лежали под термоодеялами, и к ним уже не тянули капельниц. Из коротких отчётов в общем канале складывались отличный результат, но прискорбная картина: полк задачу выполнил, матка ликвидирована, но в строю осталось меньше половины.

Орс, которому Шаар уже перетянул плечо, сидел у терминала связи и продиктовал в журнал:

— Взвод «Кость» вышел из маточного яруса. Матка уничтожена, заряды поставлены по меткам биолога. Потери ядра: рядовой Дарс — погиб, прикрыл специалиста. Второе отделение: двое погибших, один тяжёлый. Бегемот удержала сектор. Рута поставила заряды. Платформа Молот-6 потеряла ход, удержала проход и вывела людей до трапа. Мозг жив.

На моей левой плите, под копотью и кислотными разводами, всё ещё держался маркер Дарса. Стирать его я никому бы не дал.

Я слушал и молчал. В мозгу снова и снова мелькали картины прошедшего боя, в котором всё было устроено просто и конкретно: команды «стой», "ниже", "нога", "живой", "тащим", товарищи, которых я должен был защитить, струи плазмы, разрывающие тела огромных пауков-тараканов. После шкафа даже такой шум был как бальза мна душу, потому что в нём меня называли по имени. Я знал что меня не бросят и меня и так не бросили. Связист так и вызывал базу, но база не отвечала.

— Костяной причал, ответьте. Возврат третьей волны с Кхар-Нёма, сборный борт полка. Раненые тяжёлые. Костяной причал, ответьте.

Но в эфире лишь шум. Долгий, ровный шум. Потом сквозь него пробился голос Ро:

— Не садитесь в третий док, третьего дока больше нет. Нас накрыли архи, пока вы были на планете. Второй аварийный причал ещё держится. Медблок не трогать, там кислота. Штаб разнесло. Вест не отвечает. Лера закрыла глаза.

— Ро. Потери?

Пауза вышла такой длинной, что ответ стал не нужен.

— Садитесь, Бегемот.

Костяной причал встретил нас обломками. Вместо знакомого ангара на камерах висели рваные фермы, аварийные маяки и белые пятна перегрева. Дальний док был распорот, медблок светился изнутри аварийным огнём, карантинные створки висели криво. А на рваных краях застыла слизь архов — здесь, на нашей базе, а не в тоннеле под Кхар-Нёмом.

Значит, пока полк выгрызал матку на её планете, рой ответил тем же и ударил по нашему дому. По штабу, по медикам, по ремонтникам — по всем, кого не взяли в высадку, потому что живыми здесь они были нужнее. Пока матка была жива, рой оставался одним телом, и это тело, теряя планету, успело дотянуться сюда и всё здесь разворотить. На Кхар-Нёме мы победили. Только возвращаться теперь было некуда: базы больше не было.

Второй аварийный причал держался на временных стойках и силовом поле. Меня выгрузили в ремонтную люльку среди носилок и людей, которые кричали не от страха, а от боли. У стены шла сортировка: зелёные сами шли к перевязочным столам, жёлтых клали в очередь к медкапсулам, красных несли первыми, серых закрывали термоодеялами и больше не спорили.

Техники посмотрели список повреждений платформы и замолчали.

— Короб с мозгом живой, — сказал один.

— Питание держится? — спросил Сашка.

— Пока да. Но в платформу его уже не вернуть. Родной позвоночный столб принял струю кислоты: часть каналов рваные, часть горит шумом. Нужен стенд подключения и калибровка. Стенд стоял в медсекторе. Медсектора нет.

Лера повернулась так медленно, что техник отступил.

— Он только что вытащил людей из маточного яруса, зубами грыз архов.

— Я видел журнал, Бегемот, и я не спорю с тем, что он сделал. Я говорю, что здесь больше нет ничего, чем ему можно помочь.

* * *

Награды выдавали без строя и музыки. Временный штаб стоял в уцелевшем коридоре, где на стене ещё висела табличка «склад чистого белья». Генерал Корт, поднятый с орбитального резерва, стоял у походного стола, и на рукаве у него была чужая кровь.

— Взвод Орса получает боевые баллы за уничтожение матки, вынос биообразцов и удержанный проход, — сказал он. — Вест погиб в штабе, при ударе. Список потерь базы будет к утру. Штурмовое ядро: Бегемот, Рута, Ким, Шаар, Тир, Нир. Отделения Варра и третье — в общем журнале. Рядовой Дарс — посмертно. Платформа Молот-6 отмечена медалью за отвагу.

— Рома, — сказал Ким.

Корт посмотрел на него.

— В боевом журнале записано имя Рома.

Мне вывели эту строку на внутренний экран. «Молот-6. Имя в группе: Рома. Действия: удержание прохода, спасение личного состава, сохранение огневой дисциплины после маточного импульса».

Я перечитал её несколько раз.

Потом в штаб вошёл интендант штаба. Именно он принимал решение о реквизиции всех свободных водителей шагающих танков, как он называл мозги в банке. Слишком чистый для коридора, где рядом с походным столом стояли носилки, он осмотрел повреждённую платформу Ромы и вытащенный короб с мозгом.

— Платформа Молот-6 числится реквизированным активом, — сказал он. — После окончания боевых действий его стоит вернуть владельцу.

Лера шагнула к нему.

— Он не актив. Он только что спас товарищей пооружию и сражался вместе с нами. Мы можем его выкупить, если уж на то пошло!

— Я не уполномочен продавать реквизированное имущество, об этом договаривайтесь с владельцем. Но смею вас заверить, что в силу боевой эффективности он подорожал в цене. Баллами снабжения вы расплатиться не сможете, это не военное имущество. К тому же мозг в банке нужно обслуживать, у вас нет оборудования и специалистов для этого. Так что оставь это.

— Вы после боя забираете человека обратно в ящик потому, что у вас нет денег его выкупить? Он слышит нас. Он работает в бою лучше половины живых. Он записан в журнале как Рома.

Офицер посмотрел не на него, а на Корта.

— Генерал, у меня приказ.

Лера ударила кулаком по столу. Походная ножка хрустнула. В коридоре стало тихо — даже раненые на секунду замолчали.

— Вы по приказу забираете настоящего героя войны с архами и запираете в шкафу, где ему даже поговорить не с кем! Может сами в него сядете рядом?!

Корт заговорил устало, но твёрдо: Заменить сгоревший стенд голыми руками я не могу.

— Бегемот. У нас сорок восемь раненых, семь тяжёлых, медсектор сгорел, раненых складывать некуда, а живым спать негде. Полк уцелел меньше чем наполовину. Рома герой, ничего не скажешь, но позаботиться о нём сейчас здесь мы просто не сможем, такая форма существования требует особых условий, которые здесь не обеспечить. Обещаю, что когда всё наладится, мы рассмотрим вопрос о его возврате. Хотя в платформу его уже не посадишь, медики говорят, что без ключевого участка позвоночного столба его не соединить с машинным интерфейсом.

- Значит вот так просто - взяли и выкинули?

- Мы и так отобрали его у законного владельца, если его не вернуть, нагрянет военная полиция и всё равно заберёт его обратно. Лучше не портить отношения с господином Крейном и его людьми, иначе мы его вообще никогда не увидим больше.

— Значит, мы его отдаём? - возмутилась Лера снова.

— Мы фиксируем в журнале, что Рома спас людей. Передаём в протоколе владельцу всю информацию и ставим пометку, что в будущем хотим выкупить мозг. А дальше уже решать будем - может тело вырастить или в андроида временно пересадить, но на всё это нужны деньги, профинансировать баллами снабжения такое нельзя. Так что ситауция сложная.

Сашка сжал кулаки Руты.

— Сколько он проведёт так - в темноте и без чувств, так и с ума сойти недолго.

Корт посмотрел на короб в разбитой платформе.

— Я знаю.

Перед отключением ко мне пустили Леру, Сашку и Кима. Канал был плохой, с треском, питание уходило в аварийный режим, но голоса ещё держались.

— Ром, — сказала Лера. — Мы тебя не бросаем. Даже если сейчас это звучит паршиво.

Я хотел ответить грубо, как привык и как чувствовал себя сейчас, но не смог - она говорила искренне.

— Я знаю, Лер. И очень хочу, чтобы так и было.

— Если будет шанс, вытащим, — сказал Сашка. — Если шанса не будет, сделаем новый и вытащим с ним.

Ким, потрясённый исходом моей ситуации, сказал:

— Рома. Вернёшься в любом виде — не делай вид, что мы незнакомы. Мы тебя без ног тащили.

— Спасибо, Ким. Если вернусь, сам подойду.

— Держись, Рома.

Питание ушло, и я снова стал мозгом в темноте.

Только теперь там были голоса: «Рома, держи проход», «корпус ровно», «жива», «нормально держал». Я повторял их по памяти, пока система переводила меня в транспортный шкаф, — на случай, если память начнёт сбоить.

* * *

Дальше Рома уже ничего не видел. Его увезли, а я осталась в коридоре у ремонтной люльки и смотрела, как шкаф с мозгом катят под охраной между носилками и ящиками, мимо людей, которым сейчас было не до его подвигов. Сашка стоял рядом, сжимал ремень инженерного блока и молчал. Ким ушёл к раненым, но перед этим ударил кулаком по стене и оставил в металле вмятину.

— Я его верну, — сказала я. — Не знаю как и не знаю откуда, но не дам закатить его обратно в темноту и забыть в ведомости.

— Вернём, — ответил Сашка. — Если не можем отбить силой, будем искать другой выход и людей, которым придётся нас слушать.

— Я сказала «верну», потому что мне сейчас надо за что-то держаться. Иначе я тут кого-нибудь ударю.

— Я бы то же самое сделал, если бы было кого. Видимо это простейший вариант решения проблем в Содружестве, после слова "трахнуть"

Полковник Корт нашёл нас через час. Штабом теперь назывался уцелевший пункт связи между складом белья и аварийной столовой. На стене висел список погибших — Вест был в нём третьим сверху. Рядом — список тех, кого ещё можно было спасти, если быстро найти воздух, питание, медкапсулы и медика. От полка после высадки осталось меньше половины, и это называлось успешной операцией, потому что матка Кхар-Нёма была уничтожена.

— Бегемот, Рута, — сказал Корт. — Вест погиб. Орс ранен. Командиры рот либо мертвы, либо в капсулах, либо на орбите без связи. Назначаю Бегемота временно исполняющим обязанности командира базы, а Руту — заместителем. И не вздумайте спорить, посмотрите вокруг и всё сразу станет ясно - вы в дерьме, и из него надо кому-то выплывать.

Я посмотрела на него.

— Генерал, я не офицер. Я - боевик. Моё дело - архов разнывать, а не гарнизоном командовать.

— Плевать, пока я не нашёл вам нового полковника, ты временно исполняешь обязанности командира базы, но, судя по тому, что случилось с Вестом, новый руководитель будет ещё не скоро. Так что работай, поднимай боеспособность подразделения. Пополнением постепенно обеспечим, баллы снабжения на подъём уже начислил.

Сашка спросил тише обычного:

— Нам предлагают поднять базу из обломков?

Корт положил перед нами планшет.

— Этот сектор пространства кроме вас держать некому. Так что делайте что хотите, но поднимайтесь из руин.

Когда он ушёл, мы с Сашкой начали думать о том, что нам делать. Мы два пересаженных в чужие тела с Земли решаем, что делать пришельцам с их базой? Месяц назад я бы рассмеялась такому и посчитала бы неудачной мыльной оперой про космос. Сейчас эта космоопера была со мной в главной роли. И нам предстояло понять, как за три копейки поднять разрушенную базу не просто с колен, а с оторванной башкой, конечностями и вакуумом вместо вытекшей крови. Сашка пролистал список ремонта. Можно было закрыть дыры, поднять временный медблок, поставить турели, восстановить один док, начать восстанавливать второй, и снова ждать удара в то же место. Боевых баллов в том числе и за матку хватало на частичное восстановление базы.

— Костяной причал больше не база, — сказала я, - тут не выжить просто.

Ро, стоявший у двери, дёрнулся.

— Сашка, Лера, вы о чём сейчас тут толкуете?

— Я про железо, не про людей. Люди живы, но воевать на мёртвом куске металла - это всё равно, что хлебать суп дырявой ложкой, - сказала я и медленно взяла планшет.

— Надо что-то мобильное, что можно купить за боевые баллы и быстро поднять? Не флагман Содружества, не жалкая лоханка, а нормальный корабль-носитель, который заберёт людей, медкапсулы, мастерские и тех, кто ещё может держать оружие. Видимо, архи перешли к новой тактике охоты на нас и ждать нового нападения на ещё одной я не хочу.

Келт, снабженец, моргнул, но спорить не стал, он развернул планшет к себе и перестал смотреть на нас как на контуженных после боя.

— Полноценный большой носитель мы не потянем.

— Нам не нужен новый, — сказала я. — Можно и старый, база должна двигаться, иначе это опять могила с турелями.

Келт открыл списки списанного имущества. Строки побежали по экрану: баржи, старые доки, аварийные буксиры, учебные корпуса.

— Есть "Хозяин-9", — сказал он. — Средний корабль-носитель старого класса, по документам числится учебно-транспортным. Пять лет в дальнем доке. Два ангара, мастерские, пустая медсекция, один живой реактор, второй под вопросом. Истребители старые, ремонт экономически спорен.