Женоненавистник

Глава 2. Сортировка и доктор Крейн

Коридор за трюмом был стерильно чист, и Марк поймал себя на мысли, что ждал совсем другого: грязи, ржавчины, крови на полу, грубых решеток, чего-то понятного, где похитители хотя бы выглядят как похитители. Здесь стены были собраны из матовых панелей без болтов, под полупрозрачным покрытием бежали зелёные точки диагностики, у замков мигали красные метки, вдоль пола шла синяя линия охлаждения, а воздух пах антисептиком, озоном и чем-то сладким, медицинским, от чего живот неприятно сжимался.

Санитары держали Марка под руки. Они были выше людей почти на голову, пальцы у них лежали на его предплечьях без видимого усилия, но вырваться не получалось. Он пробовал менять шаг, переносить вес, дергать плечом, но всякий раз оказывалось, что его уже держат там, куда он только собирался двинуться. Борр шёл сзади, тяжёлый и спокойный, и каждый его шаг отдавался у Марка в спине. Марк был в лёгком недоумении: Крейн вроде говорил с ним как с будущим партнёром, но всё равно вёл под охраной. Наверное, доктор проверял, не попытается ли новый стажёр вырваться, перебить охрану и вытащить всех на волю. Глядя на Борра, Марк понимал, что даже боксёр-тяжеловес рядом с ним выглядел бы смельчаком на один удар.

Крейн шёл впереди и не торопился.

- Вы сказали "за пределами планеты", - сказал Марк.

- Я сказал именно это, - ответил Крейн. - Обычно в этот момент люди молятся, матерятся или теряют сознание, а вы решили устроить уточнение терминов. Земля, смотрю, ещё выпускает зануд.

- Это корабль?

- Корабль, Марк. Не подвал спецслужб, не богатый розыгрыш и не дурной сон после бара.

- Космический?

Крейн повернул голову вполоборота.

- Космический. Если следующим вопросом будет "а космос настоящий?", попрошу Борра приложить вас носом к окну. Для наглядности.

Марк хотел ответить, но не нашёл ничего остроумного. Они прошли мимо длинного смотрового окна, за которым землян вели цепочками по восемь-десять человек. Люди спотыкались, держались друг за друга, пытались не смотреть на охранников. На груди у каждого болталась жёсткая табличка с номером, цветной полосой и мелким служебным текстом. Это был учёт, сортировка и инвентаризация живых людей.

Одного мужчину отделили от группы. Он закричал и схватился за женщину рядом. Ошейник вспыхнул, мужчина рухнул, женщина тоже упала на колени, потому что не успела отпустить его руку. Санитар подхватил её за ворот и без злости вернул в строй, будто это была самая обычная работа на смене.

За другим стеклом двое пиратов спорили у рабочего экрана. Их жаргон Марк понимал с трудом.

- Этот в поле не годится, суставы старые. В танковую платформу его, пусть башню таскает.

- Платформа дороже, чем он.

- Тогда в донорский резерв. Девку в домашние: лицо простовато, зато покорная.

- Покорная стоит меньше. Ну да ладно, хоть возьмут быстро.

- Курьера в десантную заготовку. Молодой, реакция хорошая.

- Если мозг не поплывет. Земляне потом орут про маму, богов и права.

- Ограничители поставим. По своим стрелять не сможет, по Архам - сколько угодно.

На краю экрана мигала строка маршрута. Марк успел прочесть обрывки: "Нергал", "разгрузка партии", "Слепой причал", "ремонтный заход после продажи". Он не знал, что такое Слепой причал, станция это, база или пиратская стоянка, но запомнил название, потому что в будущем всё могло пригодиться.

- Что вы с ними делаете? - спросил Марк.

- Сортируем, - сказал Крейн. - Слово неприятное, будто на складе овощей, зато пираты любят точность формулировок вместо бюрократии.

- По какому признаку?

- К тому к какой работе они пригодны в будущем. Поле, дом, постель, армия, донорская банка, железная платформа. Не кривитесь, я не создавал этот рынок, я только поставляю на него высококлассный товар.

Марк дёрнулся так резко, что пальцы санитаров впились в руки.

- Вы говорите о людях.

- Раньше я говорил "выборка без реестра", но к счастью давно бросил работу в местах, где требуется одно слово расписывать на десять, - ответил Крейн. - Потом пожил с пиратами и вылечился от умных слов.

- Это рабство?

Крейн остановился, и все остановились вместе с ним.

- Рабство - слово для лозунга об отмене рабства. В Содружестве говорят иначе: контракт, долг, право владения, временная биологическая опека. Сменили название, но оставили суть.

- Какой долг?

- Тут всё зависит от цены раба. Если его просто помыли и одели, то не такой большой. Если его пересадили в шагающую платформу и настроили ограничители огня, то нехилый. Ведь это мы о нём позаботились.

- Но кто пойдёт на такое? Все же выберут первый вариант

- А это уже не они решают, - рассмеялся Крейн. - Но даже маленький долг в рабстве может стать большим, поводов оштрафовать не придумывает лишь глупый хозяин.

- Раб же что-то зарабатывает?

Крейн коротко рассмеялся.

- Мизер, чтобы закон не морщился. Потом из этого мизера вычтут жильё, еду, медицину, обучение, штрафы, одежду и воздух, если бухгалтеру скучно. Долг уменьшается так медленно, что человек успевает смириться раньше, чем видит конец.

Марк сжал кулаки. Ударить было нельзя, бежать было некуда, кричать бесполезно, но одна мысль всё же осталась рабочей: если с ним разговаривают, значит, его ещё не списали в общий ряд. Он надеялся, что если ему всё это рассказывают, то неспроста и участь раба ему уже не грозит.

* * *

Шлюз впереди открылся, четыре сегмента ушли по магнитным направляющим, фиксаторы сухо щёлкнули, и за проёмом оказался не операционный зал, а узкий кабинет диагностики. Здесь было меньше белого света и следов активной ежедневной работы: металлический стол с царапинами, шкафы с контейнерами, стойка с парализаторами, кружка с тёмным налетом и кресло у стены. В левый подлокотник кресла был встроен полупрозрачный рукав до локтя, похожий на земной аппарат для забора крови, только явно не земной.

На стене работал экран с медицинской схемой человеческого мозга. Это была не картинка из учебника, а живая карта: точки активности вспыхивали слоями, линии связей включались и гасли, срезы расходились и сходились.

- Садитесь, переговорщик, Левую руку в рукав, - сказал Крейн.

- Зачем?

- Забор ДНК носителя. Без него в Содружестве не делается ничего, все договора подписываются ДНК-меткой. Даже если вы не гражданин.

На внутренней поверхности аппарата горели мелкие знаки: носитель, подтверждение, биологическое право, однократная запись. Марк наклонился, пытаясь прочесть, но Крейн тут же коснулся сенсора, и экран с мозгом вспыхнул ярче, отвлекая взгляд.

- Тут что-то про подтверждение, - сказал Марк.

- Конечно. Аппарат старый, законопослушный и занудный. Спрашивает у тела, можно ли трогать его ДНК. Трогательно, особенно когда вокруг пираты. Но снять ограничители мы, увы, не в состоянии, такие технологии доступны лишь аграфским учёным и они монополизировали рынок.

Марк сунул руку в рукав. Он мог отказаться, но не знал, чем это закончится, и не хотел выглядеть трусом перед Крейном, санитаром и орком.

Аппарат мягко сжал предплечье, внутри кольнули десятки тонких игл, не больно, но гадко. Сбоку мелькнула какая-то строка под ней на экране появилось окно с большими кнопками "Подтвердить" и "Отказаться". Но Крейн сразу закрыл это окно развернутой картой звездных систем Содружества, которую можно было разглядывать много часов.

- Хотели лекцию, Марк? - сказал Крейн, выходя на середину кабинета. - Получите.

Крейн снял с рукава салфетку, аккуратно сложил и бросил в утилизатор.

- Мы открыли Землю более двухсот лет назад и для нас она лишь один из миров. Но из-за постоянных войн мы не уделяли им внимания. Пока не натолкнулись в космосе на расу головастиков. Они были так умны и рассудительны, что сразу сумели не только помирить различные королевства людей, аграфов и орков, но и объединить их в одно большое звездное государство - Содружество. Действительно, а чего воевать то? В космосе бесконечно много ресурсов и энергии, бери и пользуйся. Мы и взяли и пользуемся. Но знаете чего в космосе нет?

- Совести, - пошутил Марк.

- Нет, разума, - улыбнулся Крейн. - Мы можем собрать любые машины, андроида неотличимого от человека, боевую платформу, комбайн для поля, космический корабль, посадить в них искины, которые будут принимать решения - абсолютно точные и надёжные. Но это не будет разум, любой разумный отличит его через некоторое время. Но проблема даже не в этом. Разум - это прежде всего творчество, чувства, эмоции, уникальный опыт живого существа, который, сложившись, может принести что-то новое в наш мир. Искин тоже новое придумывает, только это новое скорее комбинация старого. И знаете что, мы уже все такие комбинации старого давно перебрали - и ничего нового там не нашли!

- Вы деградируете?

- Сам ты деградируешь, - обиженно буркнул Крейн, - Тогда мы повернули взоры на закрытые миры и поняли - они наша самая большая ценность, потому что развиваются не как мы, а рядом, совершают другие ошибки и создают то же, что и мы раньше, но по-другому. Мы немедленно закрыли их от вмешательства.

- Почему же вы похитили нас, если мы такая ценность?

Крейн расхохотался:

- Лично вы и те, кто с вами сейчас, никакой особой ценности для развития вашего мира не представляете - мы проверили. Нам разрешили брать немного аборигенов для экспериментов. Но для получения разрешения в Содружестве нужно представлять план исследований и прочую возню с бумагой, нам интересно не это. Разум это ещё и ходовой товар. Граждане Содружества в долговое рабство попадают крайне редко, организовать у них извлечение и использование разума - почти невозможно. Разум на рынке востребован гораздо больше, чем его есть на деле. Поэтому появились мы.

- Бизнесмены с большой дороги блин.

- Абсолютно верно, но с большого космоса. Вы не представляете сколько стоит удачно сформированный из разума товар. Шагающий танк с хорошим бойцом может в одиночку зачищать от архов целые города. Скучающие жители Содружества всегда готовы взять аборигенок для своих домов. А в публичные дома - для других целей, сами знаете для каких. Что до детей - долг раба распространяется на детей тоже. Поэтому женщины репродуктивного возраста всегда востребованы. На них раньше создавали целые предприятия рабов, пока головастики лавку не прикрыли и не ограничили их количество до трёх и глубину наследования долга до прямых потомков.

- Вы что, похищаете землян потому что у вас мужиков и девок ублажать некому? - прыснул Марк.

- Вы не поняли, у нас ценится не оболочка или, скажем, не просто оболочка, а те живые эмоции, которые она проявляет. Гнев, страсть, искренность, гордость, любовь. За такое готовы платить и немало. Чего вы ждёте от общества, где ресурсов хватает на всех, у нас просто можно выжить ничего не делая вообще. Головастики поняли про людей главное - все хотят править, пусть даже одним или двумя рабами, и не роботами, а другими людьми. Поэтому и создали законы, которые это позволяют им делать. Но в эти самые рабы никто идти почему-то не хочет.

- Понятно, ленивые жирные коты, съевшие свою сметану и заглядывающиеся на чужую.

- Если вам так понятнее, то да.

- А почему нужно обязательно хватать случайных людей с улицы? Берите тех кто не прочь хоть как-то изменить свою жизнь: тяжело больных, полностью парализованных, сильно пожилых. Если бы вы просто подали объявление о том, что у них есть выход, то у вас бы очередь выстроилась, только успевай сортировать.

Крейн вздохнул:

- Всяких берём, Марк. Конечно найти добровольца, который, скорее всего, готов на грязную работу в космосе, на закрытых мирах не проблема. Но подать объявление в газету мы просто не можем - мир всё-таки закрытый и нас быстро найдут головастики или наши же службы. Просто зайти в учреждение, где у людей уже нет надежды на будущее мы пробовали раньше. Кого-то забирали, кто-то отказывался. Поползли слухи и нас опять начали искать и перехватывать головастики, лавку пришлось прикрыть. Да и нужный объём поставок это не обеспечивало.

Экран под картой Содружества тихо пискнул. Марк настороженно убрал его и уставился в экран. На нём горела надпись "Время ожидания ответа истекло, выбран вариант по-умолчанию: Принимаю".

- А можно узнать что я принимаю? - удивленно спросил Марк.

- Ах это, ничего особенного, вас просто зарегистрировали в базе данных Содружества как гражданина с планеты закрытого типа.

- Понятно, - ответил Марк, но сам понял, его только что с чем-то накололи, и накололи красиво.

- Когда мне снимут ошейник? - спросил Марк

- Когда станете тем, кому доверяют прикрыть спину, - сказал Крейн. - Пока вы стажёр. Идите в клетку, успокойте стадо, не дайте им разбить друг другу черепа до сортировки. Справитесь - поговорим о настоящей работе.

- А если справлюсь хорошо?

Крейн улыбнулся почти по-человечески, но глаза остались холодными.

- Тогда я решу, что вы не только товар. Но для вас мы на время приглушим ошейник. Поверьте, это хорошая дубинка, Борр, займись.

Если бы Марк сейчас нажал кнопку отмены, его пришлось бы к немалому сожалению Крейна вернуть на Землю. Ему бы всё равно там никто не поверил. Но он не знал.

* * *

В трюм Марка вернули через десять минут. Его не бросили как мешок, а завели, держа под локти. Борр остался снаружи и показал на ошейник.

- Внутри ходишь. Наружу не лезешь. Товар не калечишь. Док сказал проверить, не зря ли у тебя язык подвешен.

Створка закрылась. Люди отступили не как от заразного, а как от того, кто вернулся уже не совсем пленником и не совсем охранником. Марк почувствовал это и выпрямился.

Проверка началась почти сразу. У дальней стены высокий парень в разорванной куртке орал, что при следующем открытии двери нужно всем бросаться разом. Женщина рядом с ним прижимала к груди мальчишку лет двенадцати и просила не толкаться. Кто-то уже поднял с пола металлическую крышку от контейнера, явно не понимая, что против Борра и санитаров эта крышка проживёт ровно до первого разряда ошейника. Люди вокруг хватались за эту идею, потому что другой не было.

Марк шагнул между ними и дверью.

- Стоп. Кто рванёт к створке, первым ляжет на пол, а потом вместе с ним положат всех, кто стоял рядом. Вы это уже видели.

- А ты теперь за них говоришь? - спросил парень в куртке и поднял крышку выше. - Тебя купили за десять минут?

- Меня пока не купили, - сказал Марк. - Поэтому я ещё могу говорить, а не лежать мордой в пол и дёргаться от ошейника. Поставь железку.

Парень сделал шаг. Марк не бил первым. Он просто встал ближе, показал пальцем на потолок, где за тёмной линзой горел маленький красный огонёк камеры, и сказал уже тише:

- Они ждут, кто сорвётся. Доктор прямо сказал мне: не дать товару разбить друг другу головы. Если сейчас устроите драку, он решит, что я не справился, а вас успокоят ошейниками. Потом сортировать будут уже не людей, а обездвиженные тела.

Это подействовало не сразу. Парень в куртке ещё пару секунд держал крышку, потом швырнул её к стене. Мальчишка расплакался. Женщина обняла его крепче. Шум не исчез, но стал ниже, глуше. Люди начали садиться группами, как Марк велел: пожилые к стене, раненые ближе к санитарному углу, те, кто ещё держался на ногах, у прохода, чтобы не давить остальных. С потолка щёлкнул динамик, и золотозубый пират сказал почти довольно:

- Уже лучше, стажёр. Смотри, чтобы они друг друга не передавили.

Аня подошла первой, когда люди немного разошлись.

- Что они сделали? Ты ушёл человеком, который смотрел волком на похитителей, а вернулся так, будто тебе выдали удостоверение полицая.

Марк поднял подбородок.

- Дали работу. Смешно звучит, да? Мне самому смешно. Только ошейник почему-то не сняли, а лишь притушили. Но обещали в скором времени снять.

- Какую ещё работу?

- Порядок держать. За вами смотреть, пока умные люди решают, кто чего стоит. И прежде чем ты начнёшь читать мораль, подумай: кто-то должен говорить с теми, у кого ключи от нашей клетки.

Аня смотрела на него уже не с удивлением, а почти с жалостью, и это даже задевало.

- Ты серьёзно думаешь, что это работа? Они дали тебе погонять испуганных людей по клетке, чтобы посмотреть, как быстро ты начнёшь говорить их словами.

- Первый раз за весь этот цирк у меня появилась возможность хоть что-то сделать, и я не брошу её только потому, что она грязная.

- Марк, ты вернулся в ту же клетку.

- С приглушенным ошейником, - сказал он и ткнул пальцем себе в шею. - Для начала меня устраивает даже такая разница, потом найду способ подняться ещё выше и, возможно, с собой кого-то взять.

Он ударил кулаком по ладони. Ошейник не ответил.

- Там кабинет, - сказал Марк, когда вокруг собрались Аня, Лера, Татьяна, Сашка и ещё несколько человек. - Не камера пыток, если кому легче. Кресло, экран, аппарат для забора ДНК, доктор с лицом человека, которому все вокруг мешают работать, и орк у двери. Они берут образцы, вешают на нас долги и делают вид, будто это не похищение, а платная эвакуация, затем продают в рабство по всей галактике, свои граждане у них, видите ли, в рабы идти не хотят.

- Какая ещё эвакуация? - спросила Лера. - Нас схватили и погрузили в трюм, как мешки с зерном, и ты сейчас серьёзно говоришь "эвакуация"?

- Я говорю, как они это называют, - ответил Марк. - Вывоз с закрытого мира, карантин, питание, охрана, языковая подготовка, первичная адаптация. Все записывают в счёт. Потом этот счёт предъявляют как долговую расписку, надевают ошейник, и ты уже не похищенный человек, а должник.

- Но мы никакой расписки не предоставляли.

- Услуга оказана, деньги не уплачены, не знаю как у них это устроено, я не специалист по праву в Содружестве.

Татьяна поправила рукав халата и спросила спокойно, но так, что люди вокруг притихли:

- Ты видел это сам или доктор тебе это сказал, чтобы ты вернулся и нас успокоил?

- И видел, и слышал, - сказал Марк. - На стенах списки, на экранах номера, на груди у людей таблички. Они сортируют нас на работу.

Аня сидела на полу и смотрела на него снизу вверх, не перебивая, пока он не договорил. Потом она кивнула в сторону переборки.

- Пока тебя водили, нас тоже гоняли партиями на сортировку, - сказала она. - У стены был список. Я не всё поняла, но метки видела: домашние слуги, постельный товар, клубы удовольствий, донорский резерв, трудовые тела, военные оболочки, киберплатформы. Это не один эксперимент, Марк, это рынок, где товар - мы.