Услада душ, или Бахтияр-наме

По воле случая к тем берегам прибыл на охоту некий шах, чтобы отдохнуть немного на лужайках и сыграть в нарды наслаждения. И вдруг он увидел мальчика, горестного и скорбного, спаленного пламенем превратностей, сожженного искрами напастей. От горя цветник его лица завял, вихри невзгод погасили светильник его радостей.

– Кто ты и откуда? – спросил шах мальчика, и тот рассказал ему, что с ним случилось. От жалости и сочувствия на глазах шаха навернулись слезы, а потом он спросил:

– Как тебя зовут?

– Рузбех, – ответил мальчик.

– Твое имя звучит как хорошее предзнаменование, – сказал шах, – я усыновляю тебя. Ликуй же, ибо счастье будет сопутствовать тебе, радость всегда будет с тобой рядом.

Второго же брата выбросило на берег волной в другом месте. Его подобрала шайка разбойников и айяров. Они решили: «Продадим его в рабство, выручим немного денег и попируем на славу несколько дней!»

Но ни одна тварь не ведает тайн божественной воли, ни Чин человек не знает о том, что предрешил господь. Ювелир от бед потерял рассудок, лишился сознания под ударами коловращения дней и ночей.

– Отныне мы не будем знать покоя, не будет для нас и Радости, эта рана никогда не заживет, нет нам спасения. Давай Пойдем по свету, полному скорби, по этому миру, полному горестей, чтобы испытать, что нам уготовила судьба, что содержится в чаше виночерпия – рока, – сказал он жене.

Ювелир и жена пустились по свету и прибыли в какой-то незнакомый город. У них с собой было много денег и всякого добра. И вот однажды ювелир проходил мимо невольничьего рынка и вдруг видит: продают мальчика, ладного собой, хорощо сложенного. Он внимательно осмотрел мальчика и подумал: «Этот мальчик, несомненно, благородного происхождения, или на худой конец, он родился у раба в доме богатого хозяина». Ювелиру ребенок понравился, и он принял решение: «Я куплю и усыновлю этого мальчика. В моей тяжкой доле он поможет мне пережить горести». Ювелир уплатил за мальчика деньги и вместе с ним пришел домой.

– Я купил мальчика-раба, – сказал он жене. Но как только та посмотрела на мальчика, она тут же вскрикнула и лишилась чувств. Как сказал всевышний: «Идите, разузнайте о Юсуфе».

Я не отчаялся, хоть больше нет надежды:Не вечен скорби срок, дарованный судьбой.

– Что с тобой? – спросил ювелир жену, а она ответила:

– Этот раб – твой сын!

Ювелир, как известно, ни разу не видел своих детей. Но, когда он увидел мальчика, в нем проснулось внутреннее сострадание и сочувствие к сыну, в нем заговорила любовь к нему. Сердце его обрело силу, тело окрепло, разбитая душа исцелилась бальзамом свидания с сыном, раненое сердце обрело покой благодаря тому, что он нашел свое дитя.

– Раз мы нашли одного сына, – сказал он жене, – то нам следует вернуться на службу к падишаху, чтобы провести остаток дней своих под сенью его покровительства. Ведь говорят: «Соседствуй с царем или морем».

Когда они прибыли в столицу падишаха, ювелир рассказал о скорбях и горестях, которыми наградили их судьба и рок. Шаху стало жалко мастера, и он прибавил ему жалованья, стал относиться к нему с еще большим уважением.

Отец стал обучать Бехруза искусству ювелира, показал, как отличать драгоценные каменья из рудников и морские жемчуга; рассказывал, каковы добро и зло, польза и вред ремесла ювелира; научил распознавать, какой из бадахшанских лалов лучше, который из красных яхонтов дороже, откуда появляется зеленый изумруд, сколько стоит мискал желтого хризолита; почему у змеи лопнет глаз, если она посмотрит на изумруд; почему бирюза, сколько бы ни прошло времени, не теряет цвета; от какого холода и какой теплоты хрусталь становится белым, а агат – черным; для какой цели годен йеменский сердолик; почему янтарь похищает соломинку; почему магнит так любит железо, что притягивает его, как друга; из чего сотворили эмаль еще во времена Джамшида; когда в бахрейнских водах в раковинах рождается жемчуг; почему одни жемчуга круглые, а другие – овальные. Каждую тонкость ремесла, что хранится в зеркале его ума, отец раскрывал перед глазами сына.

Не прошло много времени, как Бехруз достиг мастерства, глаза его обрели верность оценки. Отец, убедившись в его знаниях и в овладении им тайнами ремесла, стал полностью доверять сыну, вручил ему свои каменья и отправил торговать, говоря:

– Во время поездок по разным странам тебе следует всюду искать брата, не отчаиваясь в милости всевышнего, который соизволил сказать: «Не отчаивайтесь в утешении божием».

Бехруз приготовил припасы на дорогу и сказал себе: «Каменья покупают цари и властелины». Он решил направиться в страну, падишах которой прославился во всем мире своей справедливостью. Его похвальные деяния были у всех на устах. А нужно сказать, что шах, подобравший на берегу реки брата Бехруза, отошел из мира тлена в мир вечности, обменяв насилие людских бед на соседство милостей творца. Перед кончиной он назначил Рузбеха наследником царства и державы, своим преемником в государстве. У шаха не было кровного наследника, и вельможи и сановники признали Рузбеха, приемного сына, падишахом, повязались поясом покорности и препоясались кушаком верности его велениям.

Когда Бехруз прибыл к падишаху и предложил свои каменья, то братья не узнали друг друга, ибо прошло уже много времени и за долгие годы и длительную разлуку их воспоминания стерлись из скрижали памяти.

Так расплавил меня жар невзгод,Что возлюбленный друг не узнал.* * *Забыл ты, видно, дни любви и дружбы,Когда мы были словно два ростка?Разлуки руки не играли нами,Играли мы в свиданье – два птенца.

Как говорят: «Долгое время заставляет забывать, и человек потому и зовется человеком, что он забывает».

Шах приказал предоставить Бехрузу хорошее помещение, и его ради благополучия поместили в доме казначея. Тем временем щах рассмотрел каменья гостя, все они понравились ему, и он купил их по высшей цене. Сделка оказалась для Бехруза очень выгодной и прибыльной, шах же сообщил ему через посыльных:

– Тебе следовало бы поселиться в моей стране, чтобы пользоваться нашими милостями, чтобы наше покровительство все росло изо дня в день. Ведь мудрецы сказали: «В постоянстве – дары».

– О шах мира! – отвечал Бехруз. – О властелин земли и времени! Если бы не забота об отце и матери, то я остался бы служить тебе. Но у меня есть отец и мать, старые, немощные, обремененные заботами и горестями. От насилия времени, от превратностей судьбы отец мой ослаб, мать же совсем состарилась, поэтому моя обязанность заботиться о них. Ведь могущий и всеславный господь сказал: «Господь твой решил, чтобы вы не поклонялись кроме как ему».

Шах велел предоставить ему двух коней и двух верблюдов и сказал:

– Напиши письмо, пусть они оба приедут в нашу страну чтобы отдохнуть на этих пастбищах под сенью нашей милости!

Гостеприимны мы и гостя чтимПриветом, и радушьем, и дарами.

Бехруз отправил гонца с письмом, в котором описывал благодеяния шаха и милости его и сообщил о царском повелении. Письмо заканчивалось так: «Собирайтесь и приезжайте в страну падишаха. Он очень великодушен, и его деяния неисчислимы».

Он столь великодушен, дары его богаты.Прославлена навеки десница господина.Так щедр он, что дивишься: ужели не случилосьСвой перстень, символ власти, ему отдать в подарок?

Царю, перстню с печатью и миру всегда сопутствуют враги – ведь ни один глоток в этом мире не достается даром. И вот у этого падишаха тоже появились враги. Некоторые из храбрых воинов и воинственных мужей, которые служили ему, стали готовиться к войне против шаха и собрали много снаряжения и оружия.

– Наше вино – это кровь врага, – заявляли они, – наш кебаб – это печень врага.

Меч и кинжал – вот наши цветы,Долой нарциссы и мирты!Наше вино – противников кровь,Из черепов его выпьем!

– Наилучшая мелодия для слуха – гром боевых литавр, лучшее одеяние для меча – поток вражьей крови, – говорили они.

Стройтесь в ряды под сенью мечей.Приобретайте величье:Тот, кто всегда на коврах возлежит,Мужа теряет обличье.

Когда мятежники собрали в степи свои войска, подняли знамена и стали бить в барабаны, падишах не выступил против них, так как считал ниже своего достоинства сражаться с подобным противником, и послал против них войско, а сам стал пировать с сотрапезниками и приближенными.

Коль заботы о мире твою душу тревожат,О горе гордецу, что на тебя восстал,* * *О горе гордецу, что на тебя восстал, –Себя он против яростного льва поставил!Луна, наполни влагой мой фиалЯнтарной, огневой, что в темноте хранят.

Бехруз так же пил вино в обществе шаха, базилики радости зеленели, сады веселия расцветали, соловьи отрады заливались, друзья счастья ликовали всюду. Любовные чувства в сердцах пришли в кипение, раздавались разнообразные мелодии, волновавшие души людские, свеча наслаждения загорелась ярче, а певец запел песню.

Светел сей день, но много в нем тайн, –Сколько оттенков в томленье любовном!

И вот однажды шах и Бехруз пили вино, всюду царило веселие, кругом были развлечения. Шах под воздействием вина положил голову на подушку счастья, чтобы дать отдохнуть чувствам на ложе дружбы, чтобы сила его натуры передохнула на ковре уединения. Как говорят: «Сон – отдохновение, затянувшийся вечер – рана».

Когда шах склонил голову на подушку, сильно опьяневший Бехруз подумал: «Сейчас нет телохранителей шаха, его не охраняют бдительные стражи. Самое разумное – мне самому бодрствовать до утра».

Он обнажил меч и сел у изголовья шаха.

От доблести моей излишни станут заботы слуг,От стойкости придут в уныние враги.* * *Бодрствуя, словно звезды, бдительный, как светила,Острым мечом этой ночью превратности отражу.

И вот рано утром, когда рать солнца вступила на поля востока, прибыли телохранители шаха с вестью о победе. Они увидели спящего падишаха и Бехруза, сидевшего с мечом у его изголовья. Какой крик они подняли – а это было еще только начало и вступление к действию!

Падишах проснулся от шума, от воплей толпы. Военачальники тут же облобызали прах перед повелителем и сообщили Радостную весть, что передовые полки мятежников обращены в бегство. А затем они повели такую речь:

– Эмиры, военачальники и верные слуги просят тебя выступить во всем величии, ибо звезды выстроились в ряды и ожидают лишь света луны, сановники и вельможи готовы к сражению, а сейчас необходима неустрашимость шаха.

Благородный орел возвращается только с добычей,Свет твой ярче, чем солнце, щедрости – обильней дождя.

Потом они показали на Бехруза и сказали:

– Настала пора падишаху казнить этого мерзавца и лишить его преступной души, ибо вчера мы слышали гнусные речи и видели его за преступным деянием.

Шах стал выпытывать и выспрашивать у Бехруза, что случилось, и Бехруз отвечал:

– Шаху хорошо известны искренность моих поступков чистота помыслов, правдивость чувств и верность характера. Он не раз убеждался в моей беспредельной преданности и верности. Вчера ночью, поскольку не было телохранителей и стражников, я поступил по долгу службы, и поступок мой был обусловлен лишь искренними чувствами. Я не предвидел, что завистники используют его для моей же гибели, что злоумышленники превратят мое добро в орудие казни. Я, нижайший раб, прошу у падишаха поступить со мной по предписанию великого Корана, а не навету недругов. Ведь сказал всевышний: «О вы, которые уверовали! Если придет к вам грешник с вестью…» Ибо если смерть нагрянет ночной атакой на надежды и мир пойдет по иному кругу, то уж тогда никакими ухищрениями и предосторожностями дела не поправишь.

Ушел я, завистник преследует меня.Испить дано мне горечь из рук судьбы-злодейки.Ну что ж, коль тесно людям со мной в поднебесной,То смерть моя расширит для них земной простор.

Шах приказал отвести Бехруза в темницу, а потом вскочил на коня, поскакал и врезался в боевые ряды врагов на поле брани. Знамя могущества и стяг победы несли впереди, боевые мужи вступили на поле битвы, львы лужаек помчались вперед. Разгорелось пламя битвы, сомкнулись ряды бойцов. Уста судьбы восславили победу падишаха, и ветер удачи донес к нему дуновения счастья.

Будь счастлив победой, величия брат,Будь счастлив сим днем благодатным,Восставший мятежник повержен во прах,Сражен твоей доблестью ратной.

Когда львы брани превратили своими лиловыми мечами поле битвы в тюльпановый луг, когда головки копий – борцов за истину стали влажными, словно венчики цветов, когда ленты знамен завились вокруг древка, словно локоны красавиц, все великие мужи воскликнули: «Победа – от Аллаха!» В сердцах же врагов поселился страх перед словами: «И они обратили их в бегство по воле Аллаха».

Шах повернул коня и поскакал в столицу. И в тот самый миг, когда шах вступил в столицу, в город прибыли отец и мать Бехруза. Родители прослышали о том, что произошло с сыном, и они надумали обратиться к шаху с жалобой на насилие.

Они хотели пройти во дворец, но их не допустили туда. Они решили было послать дары падишаху, но ничего не вышло, и тогда они. отправили послание о своих бедах, изложив свои жалобы на судьбу.

Они писали так: «О счастливый падишах! О властелин земли и времени! Да будет тебе известно, что за каждой весной следует осень, для каждого ханаанца [12] уготовано жилище скорби. Мы – люди, испившие чашу бед, испытавшие удары невзгод. У нас было два прелестных сына, блистающих, словно две звезды, два радующих сердце дитяти, словно два счастливых светила на небе. Они были ласковые и внимательные, и звали их Рузбех и Бехруз. По странному стечению обстоятельств и превратностей судьбы они канули в реку, оставив в сердцах отца и матери печать горя. Божественная милость вернула нам Бехруза. И ныне бальзам общения с Бехрузом лечит нашу тоску разлуки с Рузбехом. Скорбь от потери Рузбеха мы исцеляем красотой Бехруза. А падишах заключил нашего сына в темницу и наложил клеймо скорби на наши сердца!…

Помилосердствуй, ведь это единственный сын.Ужель и его нам судьба сулила потерять?»

Когда шах прочел это письмо, он уже знал, что повеял ветерок с полей дружбы, что луч этот исходит от яркого светоча. Он решил: «Это мои родные отец и мать!» Шах велел позвать обоих, и они предстали перед ним, наперебой рассказывая, сверля жемчужины слез алмазами скорби.

– О старец! – молвил падишах. – Ведь ты отец мой, о женщина, ты моя мать, а узник в темнице – мой брат. Я же потерянный вами Рузбех, утонувший сын ваш.

Мать, взглянув на вновь обретенного сына, от избытка любви лишилась чувств, от чрезмерной радости словно потеряла разум. Бехруза тут же выпустили из темницы и привезли к падишаху на царском коне. Ночь разлуки обернулась днем свидания, расставание превратилось во встречу.

После страданий и скорби, которые ранили сердце.Встретились снова они, счастьем согрели сердца.

– Если бы Рузбех поторопился с казнью Бехруза, – закончил Бахтияр, – то ему пришлось бы долго горевать и скорбеть душой, когда к нему прибыли отец с матерью, когда исчезли законы разлуки и распались основы расставания. Не торопись с моей казнью, ведь мои ноги закованы в путы твоего гнева, а тело мое заключено в темницу твоей справедливости и твоего веления. В один прекрасный день сам собой, без чуждых влияний твой возвышенный ум, этот ясный светоч, убедится в том, что нижайший раб твой невиновен в возведенном на него грехе и чист от измышленных завистниками преступлений.

Падишах выслушал этот увлекательный рассказ, пламя его гнева улеглось, молнии ярости погасли, и он приказал отвести Бахтияра в темницу.

Пусть закуют меня в оковы, я не боюсь:Для мужа те оковы – как браслеты.

Назавтра падишах сказал:

– Если я казню этого юношу, опасаюсь, как бы мне не пришлось раскаиваться, боюсь заслужить вечные упреки.

На другой день, когда киноварь лучей вознесла знамена над зубцами столпов земли, когда румийская рать [13] отвоевала день у сжигающих мир эфиопов [14], когда на небосводе заблистало великое чело солнца и светило поплыло по круглому куполу, третий везир пришел в тронный зал падишаха и сказал:

– Да будет вечен падишах! Наказание – это тот единственный колышек, к которому прикрепляют веревки царского шатра; осуществление возмездия – это единственная нить, на которую нанизывают жемчуга похвальных качеств. Если падишах будет медлить с казнью этого зловредного юнца, если он отложит кару за предательство, то опасаюсь, как бы не пострадали законы наказания, как бы основы устрашения не оказались в убытке.

Туче подобны твои наказания, дождь приносящей,И расцветает, как роза, страна, влагу благую впитав.

– Побеги наказания надо взрастить, – продолжал он, – а этого предателя надо убить, ибо он – волк в обличье овцы и чужак под видом родни.

Страшнее всех тот волк, Что рядится в овечью шкуру.

Падишах приказал воздвигнуть виселицу и привести Бахтияра пред царские очи. Как только падишах бросил взгляд на Бахтияра, тот отверз уста:

– Терпение – украшение мужей, а прощение – свидетельство духовного совершенства. Терпение похвально в любом человеке, а у царя – еще похвальнее; прощение для всех людей считают добродетелью, а для царей – тем более. И если благоволение падишаха посадит побег в саду прощения, то я не теряю надежды, что гумно воздержанности не сгорит от угольков гнева, ибо каждый, кто вкусил зелья самообладания, будет в один прекрасный день облачен в доспехи победы. На этот счет существует рассказ, и в нем много назиданий и намеков.

– А ну-ка начни! – приказал падишах.

Глава четвертая

Рассказ о Бу-Сабире, о том, что постигло его в чередовании событий, о том, как он завоевал разные страны и избавился от бед и превратностей судьбы. Смысл этого рассказа в том, чтобы читатель знал: основа всего – терпение и стойкость, а доброта и разумность доступны лишь обладающим украшениями духа

– Да будет падишах вечен, – начал Бахтияр. – Авторы сказаний и хранители легенд рассказывают, что в древние времена жил Бу-Сабир, терпеливый муж [15]. Его украшали самообладание, кротость, смирение, доброжелательство; он облачился в одеяния велений разума и всегда следовал предписаниям справедливости. Благодаря силе рассудка и природному достоинству Бу-Сабир отдавал предпочтение плодам терпения. Одаренный проницательностью, зоркостью ясновидения, Бу-Сабир видел, как прекрасен конечный итог терпения; он доподлинно знал, что божье вознаграждение терпеливым мужам превосходит всякие мечты. Как сказал всевышний: «Воистину терпеливые мужи получат вознаграждение без счета». Он уверился в том, что счастье усердствующих в знании и придерживающихся кротости превыше любого понимания. Как сказал всевышний: «Возвышает Аллах тех, кому дано знание, на разные степени».

Последствия прекрасного терпения прекрасны,

а благороднейшее качество мужей – благородство. Нападки судьбы он отражал терпением, беды Судного дня облачал в одеяния смирения.

Но вот в окрестностях селения появился лютый лев, от страха перед которым трепетали даже души гор, даже тигры и леопарды. Этот лев наводил ужас, поражал онагров, он обладал каменным телом, железными когтями. Гром страшился его рыка, молния, сверкая, лишь отражала блеск его клыков. Он задирал верблюдов селян, уничтожал овец без счета.

Жители окрестных селений, настрадавшись от ярости и коварства лютого льва, который поселился в чащобе гнева у водоема засады, стали спрашивать друг друга:

– Кто может противостоять нападениям льва и ударам меча?

И они пришли к Бу-Сабиру, говоря:

– Ты много повидал на своем веку, встречал немало чудес. Мы пришли к тебе за советом, ибо нам уже невмоготу сносить злодеяния льва и наши страдания из-за него превзошли всякую меру. Ты должен помочь нам, а мы взамен будем платить тебе вознаграждение от каждого селения и от каждого человека. Быть может, ты одолеешь льва, и народ освободится от его нападений.

– Да будет вам известно, – отвечал Бу-Сабир, – что сражаться со львами – удел царей, а не черни. Ребенку не под силу устоять против яростного льва, и не каждый век рождается Рустам сын Заля или меднотелый Эсфандияр. Десница, привыкшая к серпу, не может ладить с кубком; рука, достойная носить украшения [16], не будет разить и рубить. Если согнанные на хашар люди могли бы сражаться со львами и управляться с мечами, то они не стали бы платить подати и сносить бремя налогов. Если бы из простого тростника получались боевые копья, то дети не стали бы изучать азбуку. А теперь ступайте, занимайтесь земледелием и разводите скот, ибо рисковать жизнями и проливать понапрасну кровь – это удел храбрецов, а не малых детей.

Не всякая трава благоухает мятой,Не каждый встречный к подвигу готов.О пешеход, не для тебя доспех сей ратный,Твое оружье – посох и сума.

– Если вы отправитесь на битву с этим львом, – продолжал Бу-Сабир, – то как бы вам не погибнуть от его когтей. В самое ближайшее время начальник небесной стражи определит события и судьба приступит к толкованию путаных снов. Ступайте и терпите, ибо каждая капля, которая падает из тучи терпения, становится жемчужиной; каждый муж, который наберется долготерпения в мастерской судьбы, становится могучим воином.

Завтрашний день сегодняшний сменит. Терпенье!!Воли халифа никто не изменит. Терпенье!

Люди послушались совета Бу-Сабира. Спустя несколько дней прибыл в те края падишах – на охоту и для прогулок в горах. Когда он услышал о льве, то послал на него воинов и бойцов, чтобы они силой и хитростью убили зверя. Таким образом округа избавилась от зла и вреда, приносимого кровожадным львом. И тогда Бу-Сабир сказал:

– Видите, благодаря терпению вы обрели полный покой. Благодаря тому, что не поспешили, вы зажгли такой светильник. Пророк ведь сказал: «Терпение – решение, и даже малое терпение совершает дело».

То, что ты испытал и познал, – это мир,Прояви же терпенье к невзгодам его.

Прошло некоторое время, и в то селение прибыл сборщик податей. Это был жестокий человек: он облагал крестьян большими налогами, не щадил бедных подданных, ни одному достойному мужу он не подарил ни гроша. Айяры из того сёления убили его и скрылись. А невиновные в его гибели пришли к Бу-Сабиру и сказали:

– Давайте-ка пойдем к шаху и объясним, что мы непричастны к этому убийству. Быть может, он сжалится над нашим бедственным положением и нашими затруднениями, смилуется лад нашей слабостью, беспомощностью и нищенским достатком.

– Если вы хотите отправиться к шахскому престолу, – сказал Бу-Сабир, – то это ваше дело, я же пока потерплю. Посмотрю, чем все это закончится.

Когда до слуха падишаха дошла весть об убийстве сборщика, он послал в то селение войско, и воины сровняли его с землей. Каждый, кто оказался в деревне, был убит. Преступники бежали, а расплата настигла невиновных.

Преступленье глупцы совершали,Наказанье ж несли мудрецы.

Люди пришли к Бу-Сабиру и сказали:

– Вставай, отправимся к падишаху и расскажем ему и столпам державы о том, как все произошло. Быть может, этим мы исцелим нашу боль. Или хотя бы обеспечим себе безопасность в будущем. Ведь кровь наша льется понапрасну, жизнь наша подвергается смертельной опасности.

– Вы знаете, – ответил Бу-Сабир – что мое единственное лекарство и зелье – это терпение, мое единственное богатство и достаток – это ожидание.

– Именно от этого терпения, – отвечали они, – гибнет наша округа, а сердца наши превратились в кебаб. Цари – пастыри для подданных и покровители слабых. Пойдем к шаху и расскажем обо всем. Пока дитя не заплачет, ему не дают молока, покуда ты не бросишь семена в лоно земли, не вырастут цветущие и плодоносные деревья. Ведь сказано: «Тот, кто не проявляет рвение, становится пастырем; тот, кто не разлучается со сновидениями, видит сны». Ты вкушаешь зелье терпения – ну что ж, этой речи не жалко для тебя, мы же отправимся под сень пальмы, на которой растут свежие финики; пойдем к улью, мед которого столь сладок.

Тот, кто добро вершит, получит воздаянье –Не забываются людьми благодеянья.Простись с гордыней, за тщеславьем не гонись,Вставай, за кубок доброты возьмись.

Люди пришли во дворец шаха и рассказали о грабежах и убийствах, поведали о том, как проливают кровь и бесчестят Добродетельных жен. Падишах огорчился и сказал:

– Почему же вы не пришли ко мне сразу? Тогда бы я вас простил и не велел бы разорять ваше селение и убивать ваших жителей.

– У нас в деревне есть учитель, – объяснили люди, – с которым мы советуемся во всех наших делах, к которому обращаемся по важным вопросам. Мы просили его пойти с нами к падишаху, чтобы устранить несправедливость и приложить усилия в отвращении бед. Он же ответил нам: «Я выбрал уделом терпение и ступаю по стезе ожидания». Вот мы и откладывали свой приход к тебе, пока нам не стало невмоготу и нож не дошел до самой кости. Как говорят: «Поток поднялся д0 высоких мест, и вода затопила холмы». Но когда наши дети и жены стали пищей бед, когда наши богатства и достаток стали добычей горестей, то мы сочли справедливость падишаха надежной крепостью, а милосердие государя – твердой основой. Словно обитатели гарема, мы бежали под сень его покровительства, словно преступники, мы ухватились за полы его милосердия.