Screenplay 1. Игроманка

Я, по телефону заговаривая зубы очередному подрядчику, шла по коридору нашего офиса, как вдруг налетела на внезапно вышедшего из кабинета Максима.

– Оу, что это с тобой? – я опустила телефон и уставилась на его лицо. Бровь рассечена, под глазом лиловый синяк.

– Меня ограбили, – пожал он плечами, как будто сам до конца не верил в произошедшее.

– Как? – я профессионально изобразила ужас на своём лице.

– Напали в подъезде после корпоратива, – вздохнул Максим. – Всё забрали, кошелёк, цепочку, часы, даже ботинки сняли. Очнулся босой.

– Вот ведь сволочи! – негодовала я

– И не говори, – он нахмурился. – Больше всего, конечно, жалко камеру.. Фотки с корпоратива, видео. Память всё-таки. Там на флешке ещё с отпуска записи были…

12 января 2013г

Я поджидала Захара Андреевича в его кабинете и бросилась ему на шею, едва он переступил порог.

– Я так скучала! – мои глаза блестели от счастья. Видит бог, я старалась.

– Я тоже скучал, Лерочка! – жарко шептал он: – Моя девочка, моя лапочка, моя-моя-моя, – бубнил, расстёгивая на мне блузку трясущимися пальцами.

Захар Андреевич провёл новогодние каникулы с семьёй в Европе и сейчас вернулся изголодавшийся.

Когда всё закончилось, мы улеглись, обнявшись, на диване, он гладил мои волосы и молчал, задумчиво рассматривал моё бедро.

– Что-то не так, милый? – спросила я проникновенно.

– Знаешь, этот отпуск позволил мне понять одну вещь, – тихо сказал он и снова замолчал. Кустистые брови сдвинулись.

– И что же?

– Я живу неправильно, мы все живём неправильно! Я от тебя без ума, ты ко мне тоже неравнодушна, я вижу, как ты на меня смотришь, чувствую, как обнимаешь, с какой нежностью, но каждый вечер мы с тобой прощаемся, и я еду домой, к другой женщине. Мне надоели эти случки на диване, я устал притворяться! Я схожу с ума! – он замолчал, но отчаяние его эхом металось в тишине.

Я ободряюще сжала его руку и поцеловала в плечо. Это придало ему сил, и он добавил:

– Я принял решение, и единственное, о чём я мечтаю, чтобы ты его поддержала.

Я уже понимала, к чему он клонит, и затаила дыхание в ожидании продолжения, но из проклятого страдальца всё нужно было клещами вытягивать.

– Ты же знаешь, милый, я поддержу любое твоё решение.

– Я развожусь, – выдохнул он и замер, в ожидании моей реакции.

Я села, взяла его лицо в свои руки и заглянула ему в глаза.

– Что ты сказал? – взгляд мой был полон любви и нежности. И надежды.

– Да, развожусь, – повторил он уверенно. – Ты очаровала меня с первого взгляда, но я даже не смел надеяться на взаимность. Но сейчас, когда я вижу, как ты ко мне относишься, – он покачал головой, – я просто не могу поступить иначе. Я должен делать тебя счастливой.

Конечно, я и не сомневаюсь в том, что в первую очередь он заботится обо мне.

Солодов взял мои ладони и начал покрывать их нежными поцелуями.

надо же. Я всё-таки сделала это?

– Ты уверен, милый? – я перехватила инициативу с поцелуями и в свою очередь прижалась губами к его ладоням. – Ты уверен, что не поторопился?

– Конечно, поторопился, – улыбнулся он, – но в моём возрасте как раз и нужно торопиться с решениями. У нас осталось не так много времени.

– Не говори так! – ужаснулась я. – У нас впереди ещё очень-очень много времени!

Он расцветал на глазах.

– Это значит, ты согласна?

– Согласна на что? – хитро улыбалась я.

Он легонько шлёпнул меня по голому заду.

– Не прикидывайся!

– И где же кольцо? – я деловито вытянула шею.

– Сначала разведусь, – нахмурился Захар Андреевич, – и будет тебе кольцо.

Он встал, натянул свои смешные семейники и прошёлся по кабинету.

– Кроме того, нужно уладить дела.

– Уладить дела? Какие дела?

– Я продаю компанию

– Как? – опешила я вполне искренне.

– Я устал. Фирма набрала обороты, слишком разрослась, я уже не справляюсь, сыну она неинтересна, у парня свои планы, бренчит целыми днями на гитаре и слышать ни о чём другом не желает. Я продам компанию за очень хорошие деньги, часть отдам жене и сыну, а оставшегося нам с тобой хватит за глаза, уж поверь.

– Верю, – я и не думала сопротивляться. Но мысли суматошно, как безголовые курицы, носились в голове.

Захар Андреевич подошёл ко мне и присел рядом, взял меня за руку.

– Меня достали эти вечные командировки – послезавтра я опять улетаю. Меня достал этот город, шум, суета. И вот о чём я мечтаю – я хочу уехать. Я присмотрел симпатичное местечко на юге Испании, хочу жить там с тобой, хочу завести собаку, и не только собаку, – он пронзительно смотрел мне в глаза, – хочу начать всё сначала. Ты понимаешь?

Я понимала. Он провёл рукой по моей щеке.

– Скажи, что тоже хочешь этого.

– Звучит замечательно!

– Обожаю твои родинки, готов любоваться ими вечно.

Я дотянулась губами до его пальцев, помолчала немного.

– Присмотрел местечко? – улыбнулась я хитро. – Значит, ты не сегодня всё это придумал?

– Нет, не сегодня.

– Но документы на продажу фирмы ты ещё не подготовил?

– Ещё нет. Я бы хотел попросить тебя помочь мне с этим.

Когда загоняешь настолько крупного зверя, нужно быть готовой к любым сюрпризам, но такое! Зверь сам вдруг остановился, развернулся, подошёл к охотнику вплотную и наделся брюхом на выставленное вперёд копьё!

– Конечно. Займусь этим прямо сейчас! – мой счастливый голос был полон энтузиазма.

А некоторые готовые документы уже лежали в моем сейфе, кроме того, на нужных бумагах уже стояли его подписи.

Вечером того же дня, уже в своей съёмной квартире я заварила чай и набрала номер Антона.

– Поздравь меня, я выхожу замуж.

На том конце расхохотались. Антон на громкой, и меня слушали все остальные.

– Что?! – процедил он.

Когда он начинает вот так разговаривать – сдержанно, холодно, я тут же понимаю, что он в бешенстве. Ха-ха! И почему же на этот раз? Неужели потому, что Елизавета Премудрая снова обскакала его, Антона великого и ужасного?

Он действует грубо, я действую изящно, он делает упор на силу, я – на хитрость, лучший его союзник – человеческий страх, мой – человеческая глупость. Мы всегда занимаемся разными объектами, но и всегда помогаем друг другу. Мне часто требуются его связи или ассистирование во время операций, ему мои консультации по поводу той или иной личности. Я быстро нахожу слабые стороны, а значит, и методы воздействия. Но ему, бедняге, невыносима мысль о том, что я соблазняю кого-то. Может быть, сплю с кем-то, пока он там мечется по Норе и тоскует в окошко долгими зимними вечерами.

Сам виноват. Если бы он решился прямо заговорить со мной, я бы объяснила в возможно более мягкой форме, что у нас ничего не получится, но он же делает всё исподтишка, пытается манипулировать мной. Я же этого больше не позволяю. Ни ему, ни кому бы то ни было ещё. Я уже давно не та, что раньше. Я уже выпотрошила из своей личности ту мягкую благодатную почву, в которую манипуляторы сажали свои ядовитые цветы. Не осталось ни чувств, ни переживаний, ни наивности, ни веры. Всё, что мешало и могло уничтожить меня, пришлось удалить, вырезать, как убивающую организм раковую опухоль. Навырезала из себя столько всего, так себя издырявила и искромсала, что стала похожа на снежинку, ощетинившуюся острыми ледяными гранями. Чистыми, твёрдыми, мёртвыми гранями, непригодными для дьявольских семян манипуляторов.

Но Антон, однако, не сдаётся. Я на него не обижаюсь – это он не со зла. Это он по глупости. Он ведь уверен, что мы можем быть вместе, и всячески стремится меня к этому склонить. Смотреть на его метания так же невыносимо, как и на слёзы золотистого ретривера, поэтому я и не смотрю, не фокусируюсь на нём. Не замечаю специально. Так уж вышло, что я несгибаемая, как бревно, а мой скептицизм ещё крепче.

– Опять замуж? За Солодова? – изумился Руслан

– Слушай-ка! – хохотнул Денис. – Да он же чёртов каменный истукан острова Пасхи! Как тебе удалось?

– Да хоть реинкарнация да Винчи! – хмыкнула я. – Это не имеет значения.

– При чём здесь он?

– Самый знаменитый девственник в истории. Вы разве не знаете?

– Хватит умничать! – рыкнул Антон.

– Что ты с ними такого вытворяешь, крошка? – не унимался Руслан.

– Тебе не светит, успокойся.

– Как знать. Может, однажды и я разбогатею, и ты вцепишься в меня своими жадными коготками…

– Пасть захлопни, Леонардо недовинченный! – вызверился на него Антон.

– Не ссорьтесь, мальчики, – зевнула я. – Руслан, ты мне не интересен, как пациент, тебя уже ничего не спасёт. А вот Захар Андреевич получил хорошую прививку от бешенства. И, кажется, я снова сделала вклад в светлое будущее нашего общества. «Престарелым астматикам не следует пускаться во все тяжкие, бросать своих жён и халатно относиться к работе» – добавьте эти пункты в мою энциклопедию нравственности.

– Бессовестная растлительница! – попенял Денис. – Даже культурная столица подверглась твоему губительному влиянию!

– Все люди – животные. Разница между москвичами и питерцами только в том, что одни нагло ссут в подъездах, а другие стыдливо мочатся в парадных.

На том конце раздалось сдавленное похрюкивание.

– Кончайте ржать, у нас возникли нюансы. Нужно ускориться. – Я тоже переключилась на громкую, взяла чашку с чаем и изложила суть дела.

– Покупатели уже готовы, – ледяным тоном заверил меня Антон в конце разговора.

24 января 2013г

…Сыр выпал – с ним была плутовка такова. Это была долгая игра, филигранная работа, но оно того стоило – цель многократно оправдала затраченные средства.

Каждый раз следя за их агоническими метаниями, я вспоминаю старую оперу, в которой один выстрелил в другого, а тот, вместо того чтобы упасть и сдохнуть, хватается за сердце и приступает к надрывной арии. Ходит, шатаясь, по сцене, долго и громко поёт. Да упади и сдохни ты уже! Зрителям неинтересно, да и тебя никто не спасёт, никто не поможет! Никакая полиция, никакой ОБЭП, всё куплено, всё проплачено, и в первую очередь из твоих же средств, идиот.