Грешник. Я не знал о сыне

Глава 5

– Мама! – бежит ко мне Максим, едва я сворачиваю от ворот, ведущих на территорию сада, к детской площадке.

– Привет, милый, – присаживаюсь на корточки и смотрю в глаза сына, проведя рукой по щеке.

– Я попрощаюсь с друзьями, – важно говорит мне он, и я киваю.

Поздоровавшись с воспитательницей, перебрасываюсь с ней парой слов, протягиваю ладонь вернувшемуся ко мне сыну, и мы не спеша уходим.

Как обычно, он рассказывает, чем сегодня занимался в детском саду, а затем просит мороженое, когда мы проходим мимо кафе с нарисованными шариками в вафельном рожке.

А почему бы и нет?

Сладкое и я сама люблю, оно меня хоть немного, но успокаивает. Сев за столик, пишу маме, что мы с Максимом немного задержимся.

Болтовня сына отвлекает меня от мыслей о его отце, но все равно Матвей ядом проникает в мою голову. И то, о чем я старалась не думать, проникает в меня.

А что, если бы сейчас сидели здесь втроём?

Что, если бы все было по-другому?

Нет, только не с Матвеем.

Представить его за столиком кафе-мороженого сложно. Представить его по вечерам приходящим домой с работы или совместные выезды по выходным в супермаркет почти невозможно.

Матвей – это человек-праздник. Человек, который не привязан к местам, людям или вещам. Всегда можно найти новое.

– Мама, ты грустишь? – тихо спрашивает сын, оторвавшись от своей креманки.

– Нет, дорогой, – улыбаюсь я. – Просто волнуюсь.

– А почему? – продолжает Максим с детской непосредственностью, хотя наверняка до конца и не понимает, о чем я говорю.

– У меня новая работа, – объясняю ему.

– И у тебя будет много денюжек? – слишком громко интересуется сын.

– Т-с-с, – прикладываю палец к губам, улыбаясь.

Максим делает жест, как будто закрывает рот на замок и выбрасывает ключик. Мы возвращаемся к мороженому, и настроение хоть на один градус, но поднимается.

Сегодняшний вечер ничем не отличается от других, но утром просыпаюсь от того, что сердце просто выпрыгивает из груди. Будильник ещё не звонил, сын мирно сопит на соседней тахте. Уснуть уже точно не получится.

Тихо поднявшись, иду в ванной, затем завариваю себе кофе и устраиваюсь на лоджии, вдыхая аромат нового дня и своего напитка.

Правильно говорят, что утро вечера мудренее. Сегодня все не кажется таким ужасным. Может, и Матвей сегодня проснулся с мыслью, что на черта я ему сдалась.

– Лина, не спится? – заглядывает на лоджию мама.

– Выспалась, – пожимаю плечами.

Больше ни о чем не спрашивая, она прикрывает дверь. И я этому рада. Возвращаться к разговору о Матвее с самого утра я не хочу. Сейчас надо настроиться на работу. Только на работу.

Допив кофе, иду будить Максима. Пора ему привыкать, что в сад мы теперь будем приходить на полчаса раньше.

– А завтрак? – мама, всплеснув руками, смотрит на меня с осуждением.

– Макс позавтракает в детском саду, а я не хочу, – целую ее в щеку.

На самом деле мне кусок в горло вряд ли полезет. И нет, нервничаю я не из-за Матвея. Все же новая работа, новые люди – это всё тот ещё стресс.

– С богом, милая, – тихо произносит мама, закрывая за нами дверь.

Не знаю, поможет ли мне он, в первую очередь буду надеяться только на себя. Дожидаюсь, пока Максим в группе переоденется, и передаю его в руки воспитательницы. Я отвыкла от утренней Москвы, когда все бегут на работу, на учебу. В метро полно людей, кто-то кого-то постоянно задевает, стоит гул. Пора настраиваться, что теперь мне придется так ездить пять дней в неделю.

Точно засиделась я дома, потому что в толпе чувствую себя неуютно. Но ничего, на адаптацию потребуется время, а потом все наладится.

На улице вдыхаю уже начавший прогреваться воздух и иду к офису. Около турникетов останавливаюсь и понимаю, что мой вчерашний пропуск был одноразовым. Но ведь должны были предупредить охрану, что я приду.

Так, Лина, больше уверенности в себе. Не надо стоять здесь, как маленькая потерявшаяся девочка. Подхожу к охраннику и объясняю ситуацию. Получается все равно немного сбивчиво.

Точно одичала, сидя дома за компьютером. Моя коммуникабельность оставляет желать лучшего.

– Да, пожалуйста, – охранник протягивает мне очередной пропуск, просмотрев паспорт.

Ну вот, ничего же страшного в общении с людьми нет. И охранник совсем не грозный, он мне даже мило улыбнулся. Сразу иду к Любови Андреевне, она меня отправляет в отдел кадров, чтобы я поставила пару подписей. На обратном пути меня ловит Валентина, секретарь Тимофея Олеговича, и говорит, что меня просит большой босс.

Странно, мне казалось, что дальше я буду иметь дело только с Любовью Андреевной. Зачем ему возня с рядовым сотрудником?

Пройдя через приемную и стучу, после разрешения войти нажимаю на ручку и произношу:

– Здравствуйте…

Неужели я зря себя так настраивала, хотела пройти через все свои страхи, чтобы освободиться? Рекрутеров в Москве много, а вот брат у Тимофея Олеговича один. И если вдруг Матвей попросил, то мой новый шеф вполне мог пойти на уступки, пусть при первой встрече и не произвел такого впечатления.

– Ты не Тимофей Олегович, – мне хватает пары секунд, чтобы понять, что передо мной Матвей. – Я, наверное, пойду.

– Проходи, ангелочек, а то я могу подумать, что ты меня боишься, – выдает он обворожительную улыбку, за которой вряд ли скрывается что-то хорошее.

Он словно хочет моего страха. Словно ему это надо для подпитки.

Что за человек? И его я любила так, что эта любовь затмила здравый смысл, что я не видела его настоящего.

– Не поверю, что Валентина не знала об отсутствии Тимофея Олеговича, – понимаю, что секретарша в сговоре с Матвеем.

– Она поверила в мою неземную любовь с первого взгляда, а разве женщине нужно больше, чем красивая история? – пожимает он плечами, а улыбка так и не сходит с его самодовольного лица. – Сказал, что вчера встретил в кабинете брата девушку и сердце мое замерло, ладошки вспотели. Всю ночь я думал только о ней. Ну, и прочий романтический бред. Валька почти прослезилась. Может, мне в актеры податься?

Вдох-выдох… Дыхание не должно сбиваться, ни один мускул не должен дрогнуть на моем лице.

– У меня сегодня первый рабочий день, и мне надо идти, – игнорирую его пламенную речь.

Не стоит вступать в полемику с Матвеем – разнесет в пух и прах. Заткнуть любого за пояс и морально раздавить – это я видела своими глазами.

– Ты же в кабинете большого и ужасного босса, Лина. У нас много времени, – а вот теперь его улыбка становится плотоядной, и я напрягаюсь,чувствуя дрожь в ногах.

Что ему надо?

Что задумал Матвей?

Какую игру ведёт?

Хоть бы в правила посвятил, а то я сейчас слепой котенок в кромешной тьме. Нет, я в этом участвовать не буду.

– Времени для чего? – завожу руки за спину и впиваюсь ногтями в ладони.

Боль отрезвляет. Она не даёт мне снова оказаться под гипнозом.

– Столько лет не виделись, – сейчас Матвей строит из себя обиженного, причем очень ненатурально. – А поговорить? Поделиться новостями?

Я так и стою около двери. Дистанция мне нужна – хватило вчерашнего близкого контакта, после которого я едва пришла в себя.

Но Матвея это не устраивает. Он поднимается из-за стола, все так же глядя мне в глаза, и начинает приближаться.

Боже, дай мне сил это выдержать.

Но сердце предательски начинает трепыхаться, и сейчас даже исцарапанные в кровь руки мне не помогут.

Это не мужчина, а самое настоящее испытание…

Глава 6

Пять лет назад

– Вот это экземпляр, Линка, ты только посмотри, – толкает меня в бок Инга, и я едва не проливаю на себя свой раф. – И что он забыл в этом рассаднике тараканов и сальмонеллеза?

За недорогое, но уютное кафе около института, которое прочно заняли студенты, становится обидно. Мы ходим сюда не первый год, и пока ещё ни одного таракана я не видела, да и с кишечной инфекцией никто не слег.

Но парень, на которого указывает Инга, здесь однозначно выглядит белой вороной. Он явно не студент – если и учился, то уже лет пять как окончил. Хотя есть в нем что-то такое… мальчишеское, беззаботное.

Этот, как выразилась Инга, экземпляр замечает, что мы рассматриваем его, но его это ни капли не смущает. Наверняка привык к женскому вниманию. Он нам подмигивает и подсаживается за столик к одному из студентов, судя по всему, с факультета айтишников. Открытый ноутбук на столике, очки на переносице – вывод о специальности напрашивается сам.

– Линка, капец, – никак не может успокоиться Инга и буквально продолжает пожирать взглядом экземпляра, а я возвращаюсь к конспекту.

– Не думаю, что его так зовут, – отвечаю, пытаясь сосредоточиться на строчках.

– Надо с ним познакомиться, – уверенно произносит подруга.

– У нас завтра последний экзамен, – напоминаю я. – Может, лучше к нему подготовимся?

– Экзамен можно пересдать, а таких мужиков упускать нельзя, – отмахивается Инга.

Интересно, как она собралась его не упустить. Это не наши однокурсники. Не скажу, что у меня большой опыт общения с парнями – в основном с теми же ребятами из института.

Снова перевожу взгляд на экземпляр, который не хочет упустить Инга, и мы встречаемся глазами. Черт!

В первый момент я смущаюсь, прячусь за стаканом с рафом, но потом понимаю, что, помимо смущения, было что-то ещё. И это… словно сигнал об опасности.

– Давай попросим счёт, – прошу я подругу, и она нехотя кивает, зная, что уговорить меня не получится и консультацию перед экзаменом я не пропущу.

Официантка кивает, когда Инга озвучивает просьбу, но через пару минут возвращается и сообщает, что наш счёт оплачен.

– Вы ничего не перепутали? – хмурюсь я.

– Нет, – улыбается девушка. – Вот, – она кладет на стол чек, на котором нарисован смайлик.

Осматриваю посетителей кафе. Есть у меня догадка, кто бы это мог был, хотя не уверена. Возможно, и кто-то из поклонников Инги. Виктора, парня с нашего потока, который уже некоторое время оказывает мне знаки внимания, в помещении нет.

– Это он, – с придыханием говорит подруга. – Черт, как такой парень мог незаметно исчезнуть?

Мне даже не надо уточнять, кого она имеет в виду. Экземпляр действительно незаметно пропал. Ну, даже если и он, то это вряд подкат к двум студенткам. Зря Инга на что-то рассчитывает. Такому больше подойдёт фотомодель, а не студентка.

Я, признаться, и забываю о той случайной встрече. Последний в этом учебном году экзамен успешно сдан, сессия закрыта. Забираю зачётку, поблагодарив преподавателя, и выхожу из кабинета. Инга сразу же отлипает от стены и даже не спрашивает, сдала ли я. Видимо, облегчение написано у меня на лице.

– Ну что, отметим? – подруга подхватывает меня под руку.

– Поехали ко мне, – предлагаю я, пожав плечами.

– Ну ты даёшь, – фыркает она. – С мамой чаю попьем? Нет, подруга, надо с размахом. Впереди лето, с одногруппниками попрощаться перед каникулами. Несколько наших ребят уже заняли столик в кафе, идём к ним?

Убалтывать Инга умеет. И с одной стороны, она права. Не так долго нам осталось вместе учиться. Пусть на выпускном и будут звучать слова, что надо чаще встречаться, но жизнь разводит людей. Так что через пару лет после выпуска лица сотрутся, имена забудутся.

– А пойдем, – соглашаюсь я.

– Ну вот, по бокальчику пропустим. Кстати, Витя спрашивал, придёшь ли ты, – понижает голос до заговорщического шёпота, но я только отмахиваюсь. – Линка, ну что ты как монашка? Я понимаю, что мы пришли учиться, но это же студенческие годы. Самое интересное время, а не только зубрежка, зачёты, курсовые… Витька нормальный вариант.

Вот именно. Если бы что-то и было у меня к Витьке, ну хоть малейшая симпатия, то она бы уже дала о себе знать. А так… Вариант мне не нужен.

– Мы просто отметим окончание учебного года, – настаиваю я, и Инга поднимает руки, мол, хорошо, как скажешь.

В кафе ребята сдвинули два стола и взяли для нас с Ингой два свободных стула. Мне, конечно, досталось место возле Виктора. На столе уже стоят незамысловатые закуски, для вида пара дешёвых бутылок из кафе, но из женских сумочек слышен звон. Из-под пола, как говорят, тоже будут наливать, потому что наценка кафе и магазина сильно отличается.

Через час, несмотря на работающие кондиционеры, мне становится душно. На улице сейчас точно не лучше, поэтому, извинившись, иду в сторону туалетов, чтобы умыться холодной водой. Но, как известно, что уже давно стало предметом для шуток, девочки туда по одной не ходят. Инга тоже поднимается.

– Бедный парень с тебя глаз не сводит, – снова заводит подруга старую пластинку, когда мы оказываемся наедине. – Хоть бы улыбнулась ему, если немного пофлиртуешь, то ничего же страшного не случится.

– Я не умею флиртовать, – коротко отвечаю, открыв кран.

Хотя дело не в этом. На самом деле я не хочу давать парню ложную надежду, а ведь он может именно так и посчитать. Зачем это? Я бы не хотела, чтобы со мной так поступили, поэтому и сама так не поступлю.

– Линка, что-то тебе совсем плохо, – Инга явно хотела сказать другое, но, переведя взгляд на меня, понимает, что мне сейчас точно не до флирта. – Ты же не пила толком.

– Не знаю, – упёршись руками в умывальник, глубоко дышу.

Все же надо выйти на улицу, а лучше вообще поехать домой. Одногруппники отпускать меня не хотят, просят ещё посидеть, но я все же ухожу.

Такое ощущение, что я пьяная, но этого быть не может. Только ноги заплетаются, когда я выхожу из кафе, в голове шумит.

Оступаюсь на неровной плитке около входа и уже готовлюсь к встрече своей головы с асфальтом. Почему-то меня это забавляет. Даже хихикнуть хочется от нелепости ситуации. Но тут… меня кто-то ловит.

– Кажется, кому-то нужен холодный душ и крепкий кофе, – слышу приятный мужской голос.

Поднимаю глаза на своего спасителя и наверняка глупо улыбаюсь. Вот уж Инга рада была бы оказаться на моем месте. Меня поддерживает тот самый экземпляр, который поразил подругу в самое сердце с первого взгляда.

– А ты не страшный, – говорю я.

Сейчас он не кажется мне опасным. Очень даже милым и приятным. А ещё… он красивый. И в глазах смешинки.

– Ты просто мастерица комплиментов, – смеётся он.

И смех у него такой заразительный, что мне хочется рассмеяться вместе с ним.

– И я не пьяная, – даже обижаюсь, что он так мог подумать.

– Конечно, – кивает он. – Ты даже вино разбавляла соком, а вот твой парень разбавил твой сок кое-чем очень крепким, и я не уверен, что хорошего качества.

И откуда он это все знает? В принципе, если сидел в кафе, то мог заметить. Всё-таки шестерёнки в моей голове ещё работают кое-как.

Так, стоп! Но парня у меня нет… О чем я и сообщаю этому экземпляру, который так и не представился.

– Я, конечно, не добрый самаритянин, но кофе тебя отпоить надо. С мороженым, оно тоже помогает. Правда, не в этой забегаловке, – вздыхает он. – Прыгай в тачку, – щелкает он брелоком сигнализации, и шикарное авто мигает фарами.

Эм… нет. Кто знает, что у него на уме? Или он меня совсем блондинкой считает?

Глава 7

Близко, слишком близко. Кажется, он может услышать стук моего сердца, почувствовать, как зверь, мой страх. Я хотела не реагировать на него, но переоценила свои силы.

Дура, Лина, полная дура.

Все мое существо сопротивляется ему, но при этом и тянется. Казалось, все забыто и похоронено. Но нет, я всего лишь убедила себя в этом. И стоило Матвею снова появиться…

Как я ненавижу себя за свою слабость рядом с ним!

Матвей как-то слишком нежно берет меня за запястье, а второй рукой приподнимает мой подбородок. Его взгляд мне и пять лет назад было сложно выдерживать, а сейчас вообще невыносимо.

– Пульс учащенный, зрачки расширены, – говорит как врач, который проводит осмотр. – Знаешь, какой вывод напрашивается? – наклоняется к моему уху и произносит шепотом, от которого едва не падаю, как сломанная кукла: – Я тебя волную.

Молчать, надо молчать. Не опровергать его слова, но и не подтверждать. Мне его не переиграть. Он профессиональный игрок, и я сейчас не только о покере.

К щекам приливает кровь – ещё один мой промах, который точно не ускользнет от Матвея. Да, мой, хоть я этим и не управляю.

– Так и будешь молчать, ангелочек? – усмехается он. – Или потеря дара речи тоже один из симптомов?

– Что тебе от меня надо? – стараюсь, чтобы мой голос звучал ровно, но не получается.

В голове с минуту репетировала этот вопрос, казалось, что справлюсь, но голосовые связки меня все же подвели.

Он не даст мне здесь спокойно работать, но я сама себе пообещала, что справлюсь. Надо лишь не реагировать, и вскоре Матвею надоест эта игра в “кошки-мышки”.

– Поужинаем сегодня? – совершенно буднично спрашивает он, и я даже рот приоткрываю от удивления.

Он меня бросает из стороны в сторону, чтобы дезориентировать. В одно мгновение он коварный змей-искуситель с одному ему известными планами, в другое – милый парень, который приглашает меня поужинать.

Какой он настоящий? Видела ли я вообще настоящего Матвея? Или для него вся жизнь – игра?

– Мне есть с кем ужинать, – я не лгу, просто опускаю детали.

Матвей смотрит, будто ищет подвох в моих словах. Нет, это не блеф.

– А тот, с кем ты узнаешь, знает о твоём прошлом? Знает, что лживая стерва с лицом ангела? – слова Матвея меня обжигают, как раскалённое масло.

Я начинаю задыхаться от боли, лёгкие горят, горло перехватывает спазм. Едва сдерживаюсь, чтобы не согнуться, как от удара под дых. Хотя его слова бьют сильнее, чем кулаки.

Но оправдываться мне не за что. И Матвей уже сделал выводы для себя, только мне непонятно, на чем он основывался. По себе людей судит? Или это какая-то извращённая логика?

– Обиделась? – Матвей наблюдает за моей реакцией. – Выражение лица у тебя, как у оскорбленной невинности.

Собираюсь с последними силами и, развернувшись, делаю шаг к двери. Хватит с меня! Пусть думает, что пожелает. Пять лет думал, и меня это как-то не трогало. Переживу и сейчас.

Но уйти мне Матвей не даёт. Обхватывает рукой и прижимает мою спину к своей груди. Замираю, даже не дышу.

Тело к телу… Его запах, его дыхание, его сердцебиение – я все чувствую.

– Я тебя не отпускал, – снова входит Матвей в образ змея-искусителя.

– А я не должна спрашивать твоего разрешения, – отвечаю, но выходит едва ли не жалобный скулеж.

Ну почему, почему все это происходит со мной? От собственного бессилия перед этим мужчиной мне становится и жаль себя, и я злюсь на себя.

Слабачка! Я просто слабачка!

Свободная рука Матвея скользит по моему бедру. Медленно, словно он хочет понять, изменилось ли что-нибудь в моем тебе. Я сжимаю зубы, чтобы не расплакаться.

Это невыносимо.