Грешник. Я не знал о сыне

Глава 8

Матвей

– Ты какого черта творишь? – Тимофей злится, хоть и говорит спокойно, но его настроение я прекрасно чувствую.

Не думал, что братец так быстро вернётся. А я только вошёл во вкус. Это сравнимо только с тем ощущением, когда садишься за покерный стол. И то только в первое время. Постепенно все притупляется, становится привычным. А сегодня азарт проснулся с новой силой.

– Ничего, – пожимаю плечами. – Да ладно тебе, Тимоша, не будь занудой. Пообщался с твоей сотрудницей всего-то. Не имел же я ее прямо на твоём столе?

Вот это я зря ляпнул. Воображение у меня отличное, и сейчас, стоит только бросить взгляд на офисный стол, картинки перед глазами с пометкой “восемнадцать плюс”.

– Только этого не хватало, – ворчит старшенький, как недовольный дедок. – Матвей, свои игры в мой офис не переноси. И мне вообще показалось, что девушка не рада была общению с тобой.

В ответ только фыркаю, взмахнув рукой. Может, и не рада, но точно завелась. Поэтому… сегодня ужин. Ужин, а не свидание, стоит уточнить.

– Братишка, – вздыхаю я, – не мне тебе рассказывать, что все бывает не так, как кажется. И не все такие, какими хотят казаться.

– Точно, – с сарказмом усмехается Тимофей, – один ты идеален.

– Заметь, это сказал не я, – поднимаю указательный палец.

– Матвей, у тебя дел нет, что ли? – пытается выпроводить меня старшенький. – Съезди к родителям, узнай, как дела в твоём ресторане. И желательно больше в моем офисе не появляйся. Иди уже, у меня много работы. А ты, как назойливая муха, жужжишь над ухом, – опять язвит Тимофей.

– Ага, прихлопнуть бы меня, – расплываюсь в улыбке. – Что, и даже ни о чем не спросишь?

Странно, что братец не задаёт вопросов. А я уже собирался рассказать ему душещипательную историю. Конечно, не такую, как его секретарше. Тимофей не Валька, не поведется на этот романтический бред.

– Боже, Матвей, свали ты уже, – просит он, тяжело вздохнув. – У меня работы по горло, и я не хочу сидеть в офисе до второго пришествия. И учти, я не шутил насчёт твоего появления здесь.

– Ой, да не выставишь же ты меня с охраной, – снова скалюсь и ловлю взгляд, который мне обещает такой ад, что Данте наверняка где-то в гробу перевернулся. – Аривидерчи, братишка, и не закипай, а то инсульт схлопочешь.

Не даю Тимоше опомниться или запустить в меня держателем для бумаг и скрываюсь за дверью, едва сдерживая себя, чтобы не послать этому зануде воздушный поцелуй.

Ну нельзя же вечно быть таким серьезным. Так жизнь скучна. А нашу жизнь определяет наше настроение и мировоззрение. Не зря же говорят, что иногда просто нужно изменить взгляд на проблему. Поэтому у меня в основном проблем и нет.

Хотя что я лгу сам себе? Пять лет кое-что меня доканывает, но я старался об этом не думать. И у меня это, как мне казалось, отлично получалось. Ровно до вчерашнего дня.

Этот белокурый ангелочек встряхнул мой эмоциональный сосуд, подняв со дна осадок. Это плохо и для неё, и для меня, если честно. Но остановиться я уже не могу.

Улыбаясь сотрудникам, насвистываю себе под нос в поисках отдела кадров. Там, думаю, можно тоже лапши на уши дамам навешать. Думаю, не откажутся помочь.

Но… Ладно, человеческий фактор никто не отменял, так что это не мой просчет. Во главе отдела сидит такая церберша, что охраняет персональные данные сотрудников, как монашки девственность. Умеет Тимоша сотрудниц выбирать.

Ухожу из офиса несолоно хлебавши. Напрягать знакомых сейчас не хочу, да и зачем? Я знаю, где этот ангелочек работает. Ей так нравится убегать, что это даже забавно. Как будто я назойливый сталкер, ей-богу. Но так и быть… Хочет поиграть? Со мной?

Пять лет назад ей удалось обвести меня вокруг пальца. Меня обвела вокруг пальца студентка с невинными глазками. Рассмеяться бы истерически, да вот тогда мне было совершенно не смешно.

Может, поэтому она никак из головы и не выходила, потому что только она смогла. Ничего, покер, бессонные ночи, литры алкоголя, смена обстановки – все это мне помогло забыться и дало понять, что хватку я ещё не потерял.

А ведь я готов быть переступить через себя и попробовать простить, если бы Лина не стала строить из себя черт знает что, а во всем призналась.

Мелодия мобильного меня отвлекает от воспоминаний, я смотрю на экран и усмехаюсь. На ловца и зверь, как говорится…

– Дима, – ответив, обращаюсь к директору ресторана, – ты вовремя.

– Столик на одного, как обычно? – деловито уточняет он.

Ну нет, на сегодняшний вечер у меня другие планы. Как удачно мне подвернулась квартира прямо над рестораном. Видимо, не зря. Накормил, в постель уложил, утром проводил – и все не отходя от кассы.

– Нет, дорогой, – в предвкушении улыбаюсь. – Я тебе оставлял ключи от квартиры. Накрыть там к шести. Только без всякой тошнотворно банально фигни в виде свечей, лепестков роз, приглушенного света.

– Не романтик ты, Матвей Олегович, – язвит Дима.

Да что ж сегодня всех так пробрало на сарказм? Даже братишка мой отличился. А теперь и директор. На опасную дорожку ступили, ведь это моя зона комфорта.

– Ты бессмертный, что ли? Или у тебя есть запасная работа? – огрызаюсь в ответ. – Сделаешь?

– Сделаю, – говорит Дима и тут вспоминает: – Я же почему тебе звонил… Тут приходила заплаканная девчонка, тебя спрашивала.

– Девчонка? – не понимаю я. – Понятие довольно расплывчатое.

– На вид лет шестнадцать, темненькая, кудрявая, худенькая, – сыплет определениями Дима, а я только хмурюсь. – Я сказал, как ты и просил. Появляется редко, когда будет – неизвестно. Номер не имею права давать. Она рыдать начала, оставила свой номер, просила перезвонить.

– Интересное кино, – тяну задумчиво, почесывая бровь. – Ладно, Дима, я разберусь. Листок с номером оставь в коридоре около зеркала.

– Понял, – отвечает он и сбрасывает вызов.

Почти сразу забываю о словах Димы насчёт какой-то девчонки. Толку гадать? Буду разбираться потом, а пока мысли снова возвращаются к Лине. Надо, как говорят психологи, закрыть этот гештальт раз и навсегда. Только, боюсь, это будет болезненно. Не для меня.

Странно получается всё-таки… Только я перестал колесить по миру, почти на постоянке осел в Москве, как этот ангелочек устраивается к моему брату. Карта так легла? Или кто-то блефует? И этот кто-то точно не я.

А какая оскорблённая невинность… Может, если бы Лина не стала так себя вести, то я бы её не трогал. Хотя нет, тут я лгу. Все равно бы тронул. Не зря же она попалась мне на глаза в городе-миллионнике.

Ровно в пять снова паркуюсь у офиса Тимофея и занимаю выжидательную позицию. Да, это я тоже умею. Иногда надо дождаться правильного момента, а не идти ва-банк. Вчера она пошла именно в эту сторону и спустилась в метро, так что пропустить не должен. Как хищник в засаде, честное слово. Только вот она не трепетная лань.

Через десять минут замечаю ее. Идёт задумчивая в одиночестве, опустив голову. Кажется, от Тимоши профилактическая беседа досталась не только мне.

Выхожу из машины, Лина даже не замечает меня, так что перехватить ее не составляет труда.

– Ай, – она даже вскрикивает, когда я ее останавливаю, притянув к себе за талию. – Матвей, ты меня напугал.

Выглядит действительно испуганной, но это от неожиданности.

– А про ужин ты забыла? – спрашиваю и вижу, как испуг сменяется паникой.

Глава 9

– То есть это не вопрос был, – я тоже не спрашиваю, думая, как отвязаться от Матвея.

Я не хочу объяснять, что мне надо за ребенком в садик, что дома дела, муж ждёт или ещё что.

Мне стоило догадаться – мой промах. Если Матвей о чем-то спрашивает, то он уже все решил. И это даже не вопрос. Он просто меня поставил перед фактом.

Но я должна как-то выпутаться из этого и затеряться в метро. Мы стоим около офиса, и пусть я не знаю ещё толком никого из сотрудников, но на нас смотрят с интересом. И тут… Может, глупая идея, но пока единственная.

– Слушай, почему ты все портишь? – пытаюсь отойти от Матвея, но он словно чувствует и предостерегающе сжимает руку на моей талии. – На нас люди смотрят. И, учитывая ваше сходство с Тимофеем Олеговичем, я думаю…

– Давай тогда сядем в машину и уедем отсюда, – перебивает он.

Полный провал… Ему плевать, кто смотрит, как смотрит. Может, и сейчас мой начальник придет мне на помощь? Странная мысль, потому что я привыкла рассчитывать только на себя. Но… рядом с Матвеем я словно сама себе не принадлежу. Мысли прыгают, как взбесившиеся блохи. Я понимаю, что не должна. И разрываюсь между этим пониманием и тем, чего хочу.

Раньше я о такой дилемме и подумать не могла. Читала романы, смотрела фильмы и в недоумении пожимала плечами. Каких только уродов не прощали героини из-за большой и светлой любви, хотя я бы эту зависимость не называла любовью. Какие только неподходящие друг другу люди не сходились на экране или на бумаге. Я знала, что в жизни такого не может быть. И моя мысль куда-то долетела, так что вселенная решила посмеяться надо мной и доказать обратное.

– Послушай, – стараюсь взять себя в руки, – давай мы просто поговорим. Меня уже порядком утомили тали фокусы…

– Я не фокусник, дорогая, – опять перебивает.

– Хорошо, – продолжаю как можно спокойнее, – тогда перефразирую. Мы же взрослые люди, Матвей. Я не хочу играть в твои игры.

Я опять промахнулась… По улыбке вижу, что ответ мне не понравится.

– Ну вот и поговорим, – кивает в сторону своего авто. – А вообще, Лина, вся жизнь игра. Разве я тебе не показал, как это весело?

Показывал… И да, это было забавно, но не на постоянной основе. Такие игры с появлением ребенка больше не привлекают.

А если попробовать?..

Последний раунд. Последний раунд ради себя, ради своего спокойствия. Я ещё где-то на задворках сознания понимаю, что такого профи мне не переиграть, но азарт уже разносит адреналин по венам.

“Остановись”, – крик здравого смысла в голове звучит как через стекло, приглушённо.

У меня был день, чтобы подумать. Пусть я старалась вникнуть в суть офисной работы, но мысли все равно иногда перескакивали на Матвея. Точнее, они только на нем и были сосредоточены, но я старалась их отгонять.

– Просто ужин? – уточняю я.

– Я не могу отвечать за форс-мажорные ситуации, – не даёт Матвей прямого ответа.

Да, лгать он не станет, но при этом так все завуалирует, что непонятно его видение ситуации.

Надо ещё маму предупредить, чтобы она Максима забрала из детского сада. Я с ней созванивалась днём, сказала, что все хорошо, пытаюсь разобраться с новыми обязанностями, понять, как это происходит в офисе.

И, наверное, за последние сутки мои эмоции достигли предела, поэтому сейчас просто отключились. Мне не страшно, мне не дискомфортно, но все равно рука на моем теле напрягает.

Матвей чувствует… Да он меня чувствует! Мое настроение! Он словно читает мысли по моему лицу. Как будто мое тело передает ему сигналы о моем решении.

– Мы просто поговорим, – настаиваю, понимая, что хожу по лезвию ножа.

С Матвеем всегда так было, но раньше это порождало насекомых в животе, мне нравилось, что я не знала, чего ожидать от завтрашнего дня. Но мне пришлось повзрослеть ради Максима…

А если прямо сейчас сказать Матвею, что у него есть сын?

Выложить джокера, раскрыть свою самую большую… Тайну? Для Матвея не тайна, что я была беременна. И каждый из нас сделал выбор.

– Поехали, – улыбается Матвей.

Сейчас его улыбка кажется открытой и добродушной, но я не должна терять бдительность.

Только мы садимся в машину, как мне становится душно. Нам в этом салоне слишком тесно. Я и не думала, что так тяжело будет находиться с ним рядом. В этой железной коробке, прогретой на удивительно знойном майском солнце.

Эта духота, невозможность вдохнуть полной грудью… Мои эмоции словно разогреваются в салоне, и я уже кладу руку на дверь, но…

От звонка я вздрагиваю и перевожу взгляд на Матвея. Он достает телефон и улыбается. На дисплее светится женское имя. Милена… Красивое. И улыбка на лице Матвея такая, что внутри теперь не насекомые, а непонятная черная субстанция, имя которой… ревность?

– Привет, – отвечает Матвей на звонок, и я слышу женский голос, но слов разобрать не могу. – Уже донесли? Эх, людей бы этих к Сталину, цены бы им не было… Да я абсолютно серьёзен. Конечно, это был я. Удивительно, как они нас не различают с Тимошей, – пауза, и голос из динамика становится выше. – Хорошо, я больше не буду употреблять эту кошачью кличку. Мы хоть и близнецы, но братишка больше по брюнеткам, – усмехается Матвей. – А вот я занимаюсь около офиса твоего мужа с блондинками. Да никого я не обижаю! Милена, радость моя, даже обидно. Я же не изверг какой-то.

Прислушиваюсь к разговору и делаю вывод, что это жена Тимофея Олеговича. А ведь именно на этом я и хотела сыграть – на том, что нас могут увидеть и интерпретировать неправильно. Прогадала…

И если бы Матвей разговаривал со мной так, как с этой Миленой… Сейчас, только сейчас. Пять лет назад я и большую нежность слышала.

Но была ли она настоящей?

– Не ревнуй, ангелочек, – Матвей поворачивается ко мне и подмигивает, а я даже не заметила, как он закончил разговор. – Это моя любимая невестка. Кажется, единственная нормальная женщина, которую я встречал.

И снова его слова – удар. Но я не должна показать, какие эмоции меня обуревают, иначе Матвей на них сыграет.

И эта мысль… Боже, я как будто его знаю лучше, чем он сам. И это настолько поражает меня, что я могу только до крови губу закусить.

Я его знаю. Я его… чувствую.

И мне кажется, что сейчас самое время этим воспользоваться.

Мне надо было только выдохнуть и принять ситуацию, а не придумывать стратегию. Вот она я, Матвей, перед тобой.

Он ведь и тогда открывался передо мной, поэтому связь, какая-то эфемерная, едва уловимая, осталась. Я помню и этого человека, который сейчас заводит двигатель, и другого, с которым мы не могли наговориться, с которым часы превращались в минуты, потому что нам всегда было мало времени.

– Тимофею Олеговичу повезло с женой, – понимаю, что пауза затягивается, тихо произношу.

– А ещё у них двое детей, – весело говорит Матвей, но тут же улыбка уходит с его лица.

Он словно жалеет, что поделился этим со мной. Но это звучало так… будто Матвей хочет такой же жизни, какой живёт его брат.

Офисная работа, семейные ужины, дети – серьезно?

А может… Я попробую?

– А ты детей хочешь? – спрашиваю, когда мы выезжаем на Ленинградский.

– Избавь меня от душевных разговоров, Лина, – усмехается он, но усмешка эта совсем не искренняя. – Что-то муж твой совсем не беспокоится, где ты пропадаешь, – переводит тему, а в голосе только сарказм. – Значит, ужин у нас перейдет в завтрак.

Это…

Нет!

Глава 10

Пять лет назад

– Боишься? – догадывается экземпляр. – Окей, через дорогу вполне приличное кафе, судя по вывеске. Идём.

Он подставляет мне локоть, и я моментально за него цепляюсь. Стоило бы отказаться и поехать домой, но… А никаких “но” в принципе и не было. Я просто согласилась пойти с интересным парнем в кафе. Не к нему же домой мы поехали. Я даже в машину не села. Всего-то кофе.

Обстановка в том заведении, куда мы приходим, не идёт ни в какое сравнение с нашей студенческой кафешкой. Конечно, я часто видела эту вывеску, потому что институт недалеко, но заходить не приходилось.

– Тебя зовут-то как? – спрашиваю я, сев на мягкий высокий стул.

– Я уже думал, что и не спросишь, – смеётся он. – Матвей.

А имя-то красивое. Ему идёт. Ой, и мне же надо представиться.

– Ангел-лина, – почему-то запинаюсь, и Матвей красиво выгибает бровь.

– Ангел Лина, – произносит раздельно, а я чувствую, что начинаю заливаться краской.

И почему? Ничего же особенного не было сказано.

Мне приносят крепкий эспрессо, двойной. И два шарика мороженого в креманке. В антипохмельных делах я не особо сильно, но Матвей был прав. Кофе и холодное лакомство делают свое дело. Чувствую я себя гораздо лучше.

– Спасибо, – говорю я, прикидывая, сколько у меня с собой денег.

Ценник здесь, конечно, выше, чем в привычном для меня заведении. Но… иногда можно себе позволить.

– Калькулятор выключи, я же приглашал, – Матвей словно мои мысли читает.

Я даже не знаю, что на это ответить… Да, приглашал он. Но не на свидание же, поэтому платить не обязан.

– Я… спасибо, – в итоге снова благодарю, кивнув.

– Теперь-то в машину ко мне сядешь, раз уж мы познакомились? – неожиданно переводит тему Матвей.

У меня снова какой-то ступор. Вот как у него так получается? Я даже на экзамене так не теряюсь, как перед этим экземпляром.

– Мне на метро быстрее до дома, – произношу полнейшую глупость.

Боже, Лина, включи мозги. Что же это такое?

– А я разве предлагал подвезти тебя до дома? – улыбается Матвей, и в ответ на его улыбку невозможно сдержать свою.

Он интересный. Да, мы перебросились всего несколькими фразами, однако… Есть что-то в нем. Такое манящее, будто хочешь загадку отгадать. При этом все как будто на ладони – Матвей располагает к себе, рядом с ним комфортно. Вот только при всей этой открытой загадочности… Ничего себе, как завуалировала. При этом интуиция, которую взбодрил кофе, просто орет, что человек напротив меня многогранен и совсем не прост.

Вот и сейчас вопрос меня просто выбивает из колеи. И пусть я не до конца понимаю этого парня, но мне кажется, что в лес за тем, за что предусмотрена уголовная ответственность, он меня не завезет.

– А куда ты предлагаешь поехать? – я включаюсь в эту игру.

Меня словно азарт какой-то охватывает. И это так… будоражит. Никогда не замечала за собой подобного. Перейти дорогу на красный, когда тороплюсь, – вот мой максимум экстрима. И то при условии, если на дороге две полосы.

– Весь мир перед тобой, выбирай сама, – загадочно улыбается Матвей, пожав плечами.

О как! Такого ответа я точно не ожидала. И я не хочу показаться озадаченной. Может, во мне ещё гуляют остатки алкоголя… Витя полный козел. И чего хотел добиться? Я даже догадываюсь. Точнее, знаю наверняка. Способы у него, конечно, не самые лучшие. Или, если уж говорить прямо, грязно играет мой однокурсник.

– А может, я хочу в Прагу? – говорю первое, что на ум приходит.

Мы ведь просто болтаем, правильно? Ничего особенного.

– Загран есть? – Матвей снова меня удивляет и, когда я киваю, берет в руки телефон. – Вылет завтра в двенадцать. Встречаемся в Домодедово.

– Что? – я едва выдавливаю из себя вопрос.

Шутка слишком далеко зашла. У меня даже денег на билет нет, не то что на проживание в Праге.

– Мне повторить? Может, лучше к оториноларингологу, если ты на слух жалуешься, Ангел Лина? – снова разделяет мое имя.

Я не знаю, какой черт меня дёрнул… Точнее, у этого черта есть имя. Матвей. Но утром я растерянно осматриваюсь в аэропорту.

Мама весь вечер за мной ходила, все выспрашивала, хваталась за голову, но переубедить меня не смогла. Вот я буду дурой, если Матвей не придет.

На плече у меня небольшая спортивная сумка с одеждой. Паспорт и все мои накопления тоже со мной – в сумочке поменьше. Матвей сказал, чтобы я ни о чем не беспокоилась, словно опять прочитал мои мысли. И я решила не беспокоиться. Хоть раз в жизни отпустить все, не думать, не анализировать, а просто отдаться своим ощущениям, которые и привели меня сегодня в Домодедово.

– Привет, Ангел Лина, – едва не подпрыгиваю, услышав голос и почувствовав дыхание на своем ухе.

– Привет, – обернувшись, смущённо улыбаюсь.

Господи, что я творю? Еду с незнакомым парнем в другую страну, у меня с собой почти нет денег. Я сама себя не узнаю.

Я сошла с ума…

Нет, я совсем чокнулась!

Несколько раз я хочу подняться и уйти, пока мы сидим в зале ожидания, но почему-то сижу, находя варианты для того, чтобы остаться. А потом… Обратной дороги из этого коридорчика, который ведёт на посадку, нет.

Матвей, кажется, понимает, что лечу я в первый раз. Наверное, выгляжу я совсем потерянной. И он… берет меня за руку, переплетая наши пальцы. Его рука горячая, большая и… такая надёжная.

– Ну что, ангелочек, рассказывай, – Матвей улыбается, когда мы располагаемся в креслах.

Что ему рассказать? У меня даже слов нет. Я себе самолёт представляла совсем по-другому, поэтому мне пока нужно переварить, что мы сидим не как селёдки в бочке, а в отдельных больших креслах друг напротив друга.

– Это же не эконом? – спрашиваю, и Матвей снова смеётся.

Но его смех меня не задевает. То есть он не высмеивает меня, а действительно ему весело. Ну да, не летала никогда, но не такая уж я и дура.

– Это бизнес-класс, – поясняет Матвей. – Скоро нам принесут шампанское или виски. Что предпочитаешь?

– Кофе, – тут же отвечаю, вспомнив вчерашний день.

Я все ещё не понимаю, как могла на это подписаться. Подобное могла учудить Инга, но не я. Кстати, от подруги нет ни звонка, ни сообщения со вчерашнего дня. Надо будет ей написать, но не хочу говорить, что я с ее экземпляром улетела в Прагу.