Развод в 45. Мы больше не семья

Глава 1

– Куда это ты собралась? – Заметив слишком откровенный наряд дочери, встаю из-за стола, иду к ней.

Она притворяется глухой. Обижена на меня, конечно, хотя не понимает, что я злюсь не просто так.

Дети выросли, но стали эгоистами. Считают, что в этом жестоком мире могут самостоятельно справиться с проблемами, что порой сваливаются на плечи в самый неожиданный момент. Только до них не доходит, что пока родители за спиной – все будет хорошо. И что ни мать, ни отец, не станут запрещать ребенку то, что идет ему на пользу. А если идут против, значит, есть на это весомые причины.

– Мам, я давно взрослая, – обуваясь, бросает дочь, не глядя на меня. – Между прочим, совершеннолетняя! И могу делать все, что захочу.

– Это не так. Мне сорок шесть, дочка и я до сих пор слушаюсь своих родителей. Если они мне что-то запрещают, я учитываю их мнение.

Алина усмехается. Выпрямляется и с усмешкой смотрит мне в глаза. Будто я только что сказала глупость.

– Ну, это ты. И этот путь выбрала ты, а не я. Извини, но я такой быть не хочу. Послушной куколкой, у которой нет собственного мнения.

От наглости дочери я теряю дар речи. Столько лет я была хорошей мамой – и вот, буквально пару месяцев стала врагом своим детям. Муж, который раньше поддерживал меня, встал на их сторону и не понимает, что я хочу для своих детишек лишь лучшего. То ли сын с дочкой в чем-то его убедили, то ли ещё что… Не пойму.

– А давай-ка ты не будешь перегибать, Алина? – строго говорю я. – Да, ты взрослая совершеннолетняя девушка, но ведешь себя ужасно. Как малолетка. Прекрати на меня дуться, дочка. Я не хочу тебе зла. Напротив: хочу, чтобы ты не осталась с разбитым сердцем.

– Я тебя умоляю… – Она складывает руки в умоляющем жесте. – Хватит придумывать то, чего нет. Мама, я хочу быть с тобой вежливой и мягкой, но ты выводишь меня из себя. В последний раз повторяю: Коля не такой, каким ты его описываешь! И будь уверена, он не оставит меня на полпути! Ясно тебе? Вбей это себе в голову! А если действительно хочешь, чтобы я была счастлива, оставь меня в покое. Оставь НАС в покое! Хватит мешать нам жить!

Прикрыв глаза, я глубоко вздыхаю. Боже, почему дети считают, что я хочу им зла? Видит бог, если моя мама советует мне чего-либо не делать, я с ней сразу же соглашаюсь. Потому что прекрасно понимаю:плохого она не не пожелает. И она всегда оказывается права.

А мои идут против меня. Сын мягче, конечно, но дочь в последнее время вообще не слушается. Хотя буквально в прошлом году они мне не перечили. А вот причин таких резких изменений я не знаю.

– Послушай, Лин… – Я подхожу к дочери и беру ее лицо в ладони, заглядываю в глаза. Говорю тихо, но стараюсь быть максимально убедительной: – Я же говорю: о нем мне сказали плохие вещи. Те, кто знают того Колю много лет. Алиночка, доченька, его из-за вредных веществ даже за решетку сажали. И за ограбление. Неужели тебе нужен такой мужчина?

У самой ком в горле встаёт.

– А ты бы поверила, если бы про папу гадости говорили?

– Смотря что, Алина.

– Например, что он вор и наркоман!

– Нет, не поверила бы.

– Вот видишь! А я почему-то должна тебе поверить и расстаться со своим парнем, которого очень люблю! Почему? Потому что ты его недолюбливаешь и хочешь, чтобы мы разошлись? Нет, мама! Этого не будет! Я с Колей никогда не расстанусь, что бы ты ни делала!

Дочь резко отстраняется от меня. Взяв сумку и ветровку, выходит из дома. Я иду за ней, потому что меня задели ее слова. Хочу донести до нее истину, но она настроена категорически.

– Да что с тобой не так? – Вцепившись за ее руку, дергаю на себя. Повышаю голос. – Что с тобой не так, Алина?! Я твоя мать, а не уличная девка, с которой можно разговаривать в таком тоне! С воим отцом мы знакомы двадцать шесть лет! А ты того парня всего-то пару месяцев знаешь! Зачем мне вмешиваться в твою жизнь, если парень действительно хороший, скажи? Я пытаюсь как лучше! Хочу, чтобы ты поняла, что он тебе не пара! Но ты ведёшь себя как легкомысленная особа, которая… Которая…

Замолкаю, потому что на языке вертятся нехорошие слова. Это мое третье предупреждение, и каждый раз Алина упирается, защищая его. Но в этот раз я не позволю. Понадобится – запру в комнате и не разрешу выходить. И в университет не пойдет! Даже машину отберу, которую купила ей на восемнадцатилетие.

– Ну! Договаривай!

– Не вынуждай меня, Алина. Не выводи на эмоции. Я тебе плохого не желаю – сто раз тебе это говорила.

– Ну да, ну да… – Она кривит рот. – Ты никому зла не хочешь. Вся такая хорошая, просто ангел! А мы все плохие, да! Слепые и не видим, кто стоит перед нами. А ты все знаешь! Обо всем на свете в курсе! Передай тому человеку, кто про Колю гадости говорил, что не получится нас рассорить! И ты тоже не добьешься своего, ясно?!

Развернувшись, дочь быстро идет к машине. Садится за руль и выезжает из двора. Я же стою на месте до тех пор, пока массивные ворота снова не закрываются.

Мне плохо. Так плохо, как не было никогда. Не думала, что дочь вот так вот со мной обойдется. Я всегда делала все, что она хотела. В итоге воспитала не так… Зажралась, да, как бы ужасно это ни звучало.

Возвращаюсь в дом, дрожа от злости и холода, хотя погода нормальная. Сына дома нет. Но сейчас только обед, а он появляется поздно. У меня же сегодня выходной.

Набираю номер мужа. Отвечает он не сразу.

– Ириш… Что-то важное? У меня встреча.

– Какая? Ты ничего такого не говорил. И вроде обещал пораньше вернуться.

– Да? Обещал?

Он издевается, что ли? Буквально утром дал слово, что к шести будет дома. Думала, приготовлю его любимые блюда и мы поужинаем наедине.

– Извини, что-то в последнее время с памятью проблемы. Ир, давай не сегодня, хорошо? Я потом как-нибудь найду время, и мы сходим в ресторан. Тет-а-тет.

– Хорошо, Алеш. Я поняла.

– Обнимаю.

Он понял, что я обиделась, но… все равно отключился. Что-то в моей жизни все меняется со скоростью света. То дети, то муж… Забывает обещания, хотя раньше я от него такого не замечала.

Не зная, чем себя занять, всё-таки иду в кухню. Пытаюсь приготовить пирог, чтобы хоть немного отвлечься от уничтожающих мыслей. Мне так плохо… Слова дочери выбили из колеи.

Кладу на стол ингредиенты, достаю миксер. Но ничего сделать не успеваю, поскольку звонит мой телефон.

Сестра. Моя единственная сестра.

– Привет, Карин.

– Здравствуй, сестрёнка. Как ты?

– Все хорошо. Живём… у тебя как?

Я от сестры почти никогда ничего не скрывала. Но сейчас говорить ей о своих переживаниях не хочется. Потому что она разозлится и примчится ко мне.

– А я только приехала… Вот остановилась в случайном ресторане с подругой. – Голос у Карины… расстроенный, что ли. – Можешь приехать, если свободна? Ты же не на работе?

– Нет, я дома. Далеко то заведение находится? Отправь геолокацию. А лучше ты ко мне приезжай. Я тут одна, пирог хотела приготовить.

– Оставь пирог в покое, Ириш. Тебя тут сюрприз ожидает. И точно неприятный.

Сердце начинает бешено стучать. От тревоги ладони моментально потеют.

– Что случилось, Карин? – Я нервно сглатываю. – Ты меня пугаешь. У тебя же все в порядке?

– Ириш, дело совершенно не во мне. Ты сильно не переживай, может, всему этому беспределу есть объяснение, но… Мне вряд ли что-то показалось. Фотографию отправлю и адрес. Приезжай, все собственными глазами увидишь. Но мне уже больно, боюсь представить, что почувствуешь ты, сестрёнка. Такое двойное предательство…

– Боже, да что случилось? Я сейчас же еду! Отправляй!

Отключаюсь и бегу в комнату, переодеваюсь. А выйдя из спальни, получаю сообщение от сестры. Да, снимок и геолокация.

Открываю и не верю своим глазам. Сидит мой муж, а рядом – молодая девушка. Обняв ее за плечи, он с такой нежностью заглядывает в ее глаза, что в горле моментально образовывается ком. Больно.

А еще больнее оттого, что моя дочь тоже с ними. И она выглядит такой радостной… счастливой!

Хотя должна быть против…

Глава 2

Жму на газ до пола, выезжаю. Меня трясет всю дорогу до ресторана, где я оказываюсь спустя двадцать минут. На всякий случай звоню сестре. Уточняю, там ли ещё муж и дочь, и Карина подтверждает, что они не спешат уходит.

Муж, с которым я в браке двадцать пять лет, предал меня. Он же буквально час назад сказал, что у него дела! Работы много, ага. Вот так вот соврал и даже глазом не моргнул. Хотя я считала его самым честным мужчиной на свете. Ведь между нами никогда не было лжи.

Сразу же вспоминаются слова дочери. Поверила бы я, узнав, что папа вор и наркоман? Нет, никогда не в жизни. А в то, что у него завелась молодая любовница, – тем более. Потому что это какой-то бред.

Но я видела фото собственными глазами. Если та девушка не любовница… то какого черта мой муж так смотрел на нее? Ещё и руку на плечо положил… С простой знакомой, даже подругой, так себя не ведут. В его взгляде читался восторг!

Мне нужно увидеть все вживую. Осознать, что это конец. Наших отношений. Нашего брака.

А, может… как бывает обычно в фильмах или книгах… я все не так поняла? И это не то, о чем я подумала…

Даже не знаю, как отреагирую.

Паркую автомобиль и, стуча каблуками, иду в ресторан. Сестру я вижу не сразу, зато мужа с той девушкой – да. За дальним окном у окна. Дочь сидит спиной, слушая девицу, на плече которой до сих пор лежит рука моего мужа и слегка поглаживает кожу пальцами…

Боже… Хороший пример для Алины, да…

Сидеть перед дочерью и флиртовать, лапать другую. А дочь тоже хороша. Неужели ее ничего не смущает? Неужели ей нравится, что ее отец наставляет мне рога?

Иду в их сторону, но сразу же вижу Карину. Помещение разделяет стена из живых растений. Карина со своей подругой сидит по ту сторону. И да, Алексей их точно не видит. Зато сестра умудрилась его заметить.

– Мне нужно к ним…

– Ириш! – Сестра обнимает меня, прижимает к себе. – Тут полно народу. Я не хочу, чтобы ты унижалась.

– Хочешь, чтобы я глаза закрыла? Карин, это неправильно. Они потом упираться будут и говорить, что это неправда. Выставят меня дурой. Я потом ничего не смогу доказать. Даже если покажу им фотографию, которую ты послала, они скажут, что я не так поняла… Так нельзя!

– Я тебя прекрасно понимаю, но… родная… – Сестра сглатывает. – По-любому выставят дурой. Ну или Алексей скажет, что устал от тебя или что-то в таком роде. Лучше уж дома это обсудить, чем в людном месте.

– А я не буду повышать голос. Я спокойно…

– Ир, ты от злости трясешься. Вся бледная. Ощущение, что вот-вот в обморок упадешь. Не надо, пожалуйста…

– Нет, Ир. Надо.

Да, я чувствую слабость. Руки дрожат, как и все тело. В голове каша.

Моя жизнь в мгновение ока перевернулась с ног на голову. Вот только что все было хорошо, а через секунду больше нет той счастливой семьи. Пусть Алексей говорит что угодно, но я не дура, чтобы глотать его враньё. Ведь понятно, что та девица – его любовница. Без сомнений. Факт.

Слабо было сказать это мне в лицо? Лучше бы сел и поговорил со мной… Признался бы, что любовь исчезла и чувств не осталось. Возможно, тогда я бы отреагировала спокойно и дала нам время… А если бы ничего не изменилось, без лишних слов дала бы и развод.

Но он решил покончить с нашим браком вот в таком виде. Так унизительно, чтобы не осталось ни одного шанса на примирение. Ну и пусть. Он свой выбор сделал. Ведь сам жалеть будет…

Отхожу от сестры. В несколько шагов оказываюсь у стола, за которым сидят моя дочь, муж и левая девица. Первым меня замечает супруг. Он удивляется и резко поднимается на ноги. Дочь лениво оборачивается, но молчит. Дешёвка сидит и даже не двигается. Гордо вздернув подбородок, смотрит на меня в упор. Такая довольная вся, будто вовсе не она ломает чужую жизнь.

Охотница на богатых мужиков, не иначе. Явно из тех, кто умеет высасывать из своей жертвы все, что захочет.

– Занят, говоришь? Полно работы?

– Ир, это…

– Не то, что я подумала? Да, я уже поняла. Леш, не думаешь, что ты не в том возрасте, в котором нужно лгать на каждом шагу? Слабо было сразу в лицо сказать, что больше не любишь? Что тебя интересуют более молодые и… легкодоступные?

– Вообще-то, Эвелина не такая, – фыркает дочь. – Ты о ней ложного мнения, мама. Ты вообще не разбираешься в людях. Постоянно всех в чем-то обвиняешь, хотя сама не цветочек…

– Заткнись, – перебиваю дочь. – Алексей, ты-то почему не торопишься объясниться?

– А почему я, собственно, должен перед тобой отчитываться? Ну устал я от тебя, Ирина. Может, хватит уже искать вокруг виноватых? Виновата во всем именно ты. Была бы хорошей, ничего бы не изменилось.

Тяну стул на себя, сажусь. Складываю на столе руки и, подавшись вперёд, говорю с улыбкой, хоть и натянутой:

– Я была плохой, потому что ухаживала за вами? А ещё хуже стала, когда перестала поддерживать выбор дочери и сына? Да, Лёш? И… что же я такого сделала, что ты решил с такой девушкой встречаться, а? Сколько ей лет? Ровесница Алины?

Девице лет двадцать пять. И ее ничуть не смущает то, что перед ней сидит жена мужчины, к которому она чуть ли не в рот лезла. Выражение лица каменное, ни капли волнения.

– Это тебя не касается. – Муж тоже опускается на стул и откидывается на спинку. Снова кладет руку на плечо девицы. Не теряя ни секунды, она придвигается к нему и довольно мурлычет.

– Боже… Омерзительно. Считаешь, это в порядке вещей? Алексей, я сегодня же позвоню своему адвокату. Мы разводимся.

– Конечно, можешь съезжать в любой момент. Всё-таки дом мой. Иди куда хочешь.

Я поднимаюсь. Ноги ватные. Хоть и я веду себя спокойно, но в душе такой раздрай, что хочется умереть.

Противно смотреть, как муж, с которым мы делили одну постель, сейчас обнимает другую. Ладно, если бы у нас были разногласия… Но до недавних пор все было замечательно.

И дочь, которая полностью поддерживает выбор отца! Считает, что он поступает правильно. И она от меня отвернулась, хотя причины я так и не поняла. Неужели мстит из-за того, что я не одобряю ее отношения с тем парнем?

– Как ты можешь, Алина? У твоего отца появилась любовница. Он наставил мне рога, а ты как ни в чем не бывало поддерживаешь его?

– А кого я должна поддержать, ма? Они хотя бы не наезжают на меня и согласны с моим выбором. Кстати, папа одобрил нашу с Колей свадьбу. Твое мнение меня не интересует.

Боже, они решили меня окончательно добить? Я же все рассказывала Алексею! Говорила, что тот парень совсем не подходит нашей дочери. Он жизнь Алине сломает!

Он же сам про него справки наводил! Сказал, что я права! А сейчас…

О боже!

– Папа поддержал, значит? – Я устремляю взгляд на мужа, который целует любовницу в плечо.

Ни стыда, ни совести. Будто меня тут вовсе нет. Или же я пустое место для него! Что с ним произошло? Моего мужа будто подменили!

– Конечно! Потому что он знает, что ты преувеличиваешь. И пусть тебе не нравится Эвелина, но она тоже нормальная. В отличие от тебя. Это она открыла папе глаза. За что ей огромное спасибо.

– Твой парень – наркоман и вор! Я поэтому не хочу, чтобы ты была с ним! Ты же сама пожалеешь!

– Мама! Хватит! Ты опять за свое! Сказала же, что мне плевать на твои слова! Я тебе не верю!

– Чтобы сегодня же ключи от машины были у меня. А также от квартиры, куда ты порой ездишь с друзьями. Можешь жить с отцом и его любовницей под одной крышей. Но учти: однажды ты останешься совершенно одна. И за твоей спиной не будет матери, которая прощала тебе все на свете и постоянно поддерживала.

Глава 3

Напоследок смотрю на дочь. Потому что на то это и безусловная любовь.

Ты любишь своего ребенка. Отдаешь себя, посвящаешь ему долгие годы. С браком то же самое, но… сердце может выдержать разрыв. Смотря на свою девочку, я понимаю, что нож, который она вонзила в меня, невозможно вытащить. Он навсегда останется там.

Хочу своим взглядом рассказать ей, как больно ее маме. Как меня ранило именно ее предательство. И надеюсь, что она это видит. А потом разворачиваюсь, чтобы уйти.

Достаточно и с них, и с меня…

Казалось, что упаду, сделав шаг, но передо мной вырастает стена в виде сестры.

Карина обхватывает меня за плечи и улыбается сквозь слезы. Мы слишком близки, чтобы не знать цену любви и семьи.

Затем она переводит яростный взгляд мне за спину, свысока оглядывая тех, кто сидит за столом.

– Знаешь, я некоторых мужчин называю мужчинами, а других – мужчинками. В первой категории те, кого уважают, потому что они умеют быть сильными, умеют отвечать за свои поступки. А во второй – козлята и скоты, трусливые ничтожества. ы струсил и не смог сказать жене в лицо, что разлюбил. Что хочешь развода.

Карина заканчивает речь, от которой даже я улыбаюсь.

– Тетя! – подскакивает внезапно дочь.

Алина делает вперед шаг и выставляет руки для объятий, но сестра отстраняется и не позволяет даже дотронуться до себя.

Что сын, что дочь души в ней не чают. Да и Каринка их просто обожает. Для нее сейчас это такое же предательство, как и для меня. У меня кровоточит душа, у нее так же.

– Не смей даже прикасаться ко мне или говорить. Предательница. Сидишь тут с этим отребьем и в глаза матери такие вещи говоришь, соплячка. Унижаешь свою мать, мою сестру, и надеешься на обнимашки? Твоя мама не заслуживает такого обращения. Предатели бессовестные. Хотя нет, это вы ее не заслуживаете. Прыгает она мне тут.

От слов сестры мне становится еще больней, еще обидней. Сердце сжимается.

– Тетя! – визжит Алина. – Ты не понимаешь. Мама сама виновата!

Я разворачиваюсь и недоуменно смотрю на эту неблагодарную.

– Она не хочет, чтобы я была счастлива. Почему папа на моей стороне? Если бы мой парень и правда был плохим, папа первый запретил бы нам встречаться. А он поддержал. А мама чушь всякую про него говорит, достала уже.

– Вы меня, конечно, извините, – внезапно подает голос любовница, – но я и подумать не могла, что с моим появлением разыграется такая драма. Я была уверена, что дети согласны с выбором их отца, а семья находится на грани развода. Потому и приняла ухаживания Алексея. Не стала отталкивать.

Хочу ответить, но мое запястье сжимает сестра и выступает вперед.

– Ты вообще заткнись, – категорично говорит Карина. – Он женат! Ты можешь сколько угодно думать про грани развода, но он женат. Этот свин не потрудился даже расстаться с законной супругой, а ты там, видите ли, думала и приняла. Ухаживания нужны? Пусть разведется для начала. Пока у него есть этот вонючий штамп в паспорте, он под запретом, поняла?

– Ой, Карина, – тянет муж нарочито уставшим голосом. – Развели тут сыр-бор. Да разведемся мы.

Слежу за эмоциями каждого, и даже становится легче. Мои родные люди на моих глазах опускаются все ниже. Останется просто забыть их и залечить раны, что образовало предательство.

Тем не менее муж продолжает:

– У нас и так все к этому шло. Сплошное непонимание в последнее время.

Мои брови взлетают так, что, кажется, скоро коснутся линии роста волос, настолько я удивлена его словами.

– Леш, ты вообще о чем? – говорю нетвердым голосом. – Какое еще непонимание? В чем оно проявлялось-то? Не припомню ни единого случая, чтобы мы с тобой в последнее время ссорились или спорили.

– Ой, Ир, – отмахивается он. – Хватит тут роль играть и притворяться. Мы оба знаем правду.

Я усмехаюсь, прекрасно понимая, что сейчас он просто выгораживает себя. Кто же захочет упасть носом грязь перед молодой любовницей? Вдруг она разглядит настоящее нутро?

Качаю головой.

– Что ж, я поняла тебя и оспаривать твою позицию не имею желания. Мы разводимся. И когда начнешь сожалеть и захочешь попросить прощения, просто помни, что я не прощу. Ни слов, ни унижения, через которое ты заставил меня пройти. Никакого пути назад после твоего озарения не будет. Нашего брака и семьи нет. Ты обесценил все, что создавалось двадцать пять лет. И твои дети, увидев твои поступки, когда-нибудь поступят с тобой так же. – Я указываю на дочь, которая внезапно притихла.

Хоть я и знаю, что сын, скорее всего, поддержит отца, но надеюсь, все же не так прямо и зло, как делает сейчас дочь.

После моих слов Алина закатывает глаза и встает.

– Ой, да хватит уже, мам. Опять ты начинаешь.

– Ты права, солнышко, – специально называю дочь словом, которым называла ее всю жизнь с момента появления на свет. – Живите как хотите.

Повернувшись, иду к выходу из ресторана.

– Посмешище, – говорит сестра. – Неблагодарная дочь, променявшая мать на какого-то ублюдка. И изменщик и трус, который на старости лет начал волочиться за шлюшками. Слава богу, Ира избавилась от вас. Жаль только, что не без потерь и боли. И знаешь, может, твоя любовница и айс в постели, но как женщина и мать она полное ничтожество. Приползешь на коленях просить прощения, Леша. Но я лучше переломаю тебе все кости, но не пущу на порог.

– Тетя, – пытается вставить слово Алина.

– Тебя это тоже касается. Вон твоя семья, напротив. А не я и твоя мать.

Сестра догоняет меня вместе с Таней, которая с таким же шоком наблюдала за ситуацией.

Я оглядываю ресторан и понимаю, что свидетелей больше, чем мне казалось. Но увы… это реальность. Жизнь, где предают дети и мужья. Где обесценивается материнская любовь и супружеская верность. Где клятвы в угоду похоти и трусости превращают в пыль. Где невозможно устоять перед соблазнами. Жизнь, где люди боятся быть честными и иметь отвагу признать свои слабости.

Мы все вываливаемся из дверей ресторана. Я чувствую, как слабеют ноги, потому что силы разом покидают тело и наваливается реальность.

– О боже… Боже…

Стараюсь отдышаться.

– Так, спокойно. Пошли. – Карина снимает с блокировки мой автомобиль и помогает сесть на пассажирское сиденье. – Сиди тут, а я попрощаюсь с Таней и вернусь.

– Не надо, иди с ней… давно же не виделись.

– Ага, прямо побежала. Сиди, говорю.

Сестра закрывает дверь и через минуту возвращается. Заводит двигатель и вклинивается в поток автомобилей.

– Едем не домой, я правильно поняла? Может, ко мне в отель?

– Не знаю… Я сейчас плохо соображаю, Карин.

– Ладно. Поедем домой, я сама соберу твои вещи. Помогу и буду рядом, ты не думай. Мне не сложно, да и не хочу я оставлять тебя одну. А потом решим, чего и куда, хорошо?

Киваю в ответ.

– Поверить не могу, – слегка отрешенно говорю. – У меня так болит горло, словно бежала марафон.

– А это пореветь надо хорошенько, и все будет отлично. Поверь.

– Верю, – усмехаюсь невесело.

Мы приезжаем домой, и едва ступаем на порог, как рядом с моей машиной паркуется авто сына.

Из груди вырывается всхлип.

Словно гора с плеч. Я не хочу сбрасывать на него эту бомбу, но ощутить поддержку от Андрея – это важно.

Он входит за мной и смотрит чуть хмурясь.

– Мам?

– Привет, сынок.

– Привет. В чем дело? Ты плакала, что ли?

– Я ухожу, Андрюш. Твой отец завел любовницу и… Я думаю, ты прекрасно понимаешь, что наша семья на этом моменте перестает существовать.

Он смотрит удивленно.

– Ма, ты че, серьезно? Из-за этой фигни разводиться? Успокойся.

Глава 4

Первый порыв – закричать, что это вовсе не фигня. Это предательство, причем даже не двойное, а тройное, судя по тому, что сын тоже принял сторону отца. Я искренне ждала от него поддержки. Однако сегодняшний день не перестает удивлять. Бьёт, бьёт, и бьёт. Да так сильно, что дышать трудно.

Хочу высказать все это, но появляется сестра.

– Здравствуй, Андрей. Как ты?

Они обнимаются. Карина маленькая, хрупкая, а Андрей – высокий и широкоплечий.

– Тёть… Какими судьбами?

– Да вот, приехала родной город навестить и с вами встретиться. Ну и твоего отца в ресторане с любовницей застала.

Андрей отводит взгляд. Он знал.

– Может, вы просто ошиблись? – неуверенно бросает сын. – Мне кажется, зря драматизируете. Отец быстро устанет от нее и вернётся.

– От нее быстро устанет? Андрей, прекрати притворяться. Я тебя слишком хорошо знаю, чтобы не понимать, что творится у тебя внутри. Ты ничуть не удивлен. То есть если и удивлен, то исключительно тем, что правда выплыла на поверхность. Ещё больнее оттого, что мои дети…

Всё-таки голос срывается. А из глаз текут слезы. Взяв себя в руки, продолжаю:

– В такой сложный момент мои дети должны быть моей опорой. Но… он мне изменял, а вы это знали и закрывали на измену глаза. Что Алина, что ты… Даже если вы на стороне отца, хотя бы добивать меня не нужно! Я думала, что воспитываю нормальных детей, однако жизнь доказала, как я ошибалась. Я вырастила зверей. Бесчувственных зверей, которым наплевать на то, что ощущает их мать. Ладно, не умру. Выживу. Но вас в моей жизни точно не будет.