Я тебе не изменял, любимая!

Глава 1

– Что-то ты сегодня, Мариш, сама не своя, – смотрю на подругу, не понимая, что могло заставить ее мяться и молчать.

Это очень странно, учитывая, что с самого первого дня, как я оказалась в одном детском доме с ней, друг у друга были только мы. И я не привыкла подругу видеть такой. Обычно она трещит без умолку, рассказывая обо всем.

Маринка отворачивается к окну, и я понимаю, что она не только молчит те десять минут, что мы здесь находимся, но и отводит взгляд.

Тоже смотрю на красно-оранжевый закат и вспоминаю, как мы с подругой в детстве точно так же сидели у казенного окна, мечтая о будущем.

– Марин? – зову ее уже с беспокойством. – У тебя что-то случилось? Не молчи, пожалуйста, а то я всерьез уже переживаю.

– У меня всё хорошо, Милена, – отвечает она, кивнув официанту, который принес нам кофе, в знак благодарности. – Я на прошлом дежурстве выезжала в гостиницу на Краснопрудной, – начинает Марина рассказывать. – Там постоялец заявил, что его обокрали, но, оказалось, он сам по пьяной лавочке потерял портмоне, в общем… Черт, не о том я.

Вот и я думаю, что Марину вряд ли бы так расстроил рядовой выезд, коих у нее на день может быть несколько. Подруга, если не ошибаюсь, в лет двенадцать решила, что будет криминалистом, когда к ней в руки попал первый детективный роман. К мечте она шла упорно, зубрила днями и ночами – и все у нее получилось.

– Марина, так в чем дело? – тороплю я подругу, вижу же, что гложет ее что-то.

– Милена, там был Тимофей, – наконец выдает она и с облегчением выдыхает, словно сбросила с плеч тяжкий груз.

– В гостинице? – уточняю я.

– Он входил в номер… с девушкой, – аккуратно продолжает Марина. – Причем он меня видел и узнал, конечно. Мне вообще ситуация показалась какой-то странной. Он приложил ключ-карту, пропустил свою спутницу вперед, заметил меня. В его взгляде было узнавание, но он только посмотрел и вошёл следом за ней. И я бы не сказала, что он испугался, увидев меня. Ему как будто было все равно. Хотя Тимофей прекрасно понимал, что я могу все рассказать тебе. А даже не могу рассказать, а точно расскажу.

Пока Марина говорит, я чувствую, как начинает ныть в груди, даже вдох сделать больно. Мой муж с какой-то девушкой в гостинице… Какое этому может быть объяснение? Вывод напрашивается только один. Но я не верю. Не верю, что мой муж мог поступить так со мной.

– Когда это было? – тихо интересуюсь, поднимая чашку с блюдца, но тут же ставлю обратно, потому что руки трясутся.

– Позавчера вечером, в половине восьмого, – уверенно отвечает Марина, и я не сомневаюсь, что во времени она не ошибается – это профессиональное.

Вспоминаю тот вечер. Тимофей мне позвонил около семи, я как раз накрывала стол к ужину. Сказал, чтобы мы с дочкой не ждали его. Срочная встреча с инвесторами, и как надолго она затянется, он не знает. Вернулся только к полуночи, ужин не разогревал, принял душ и сразу лег спать.

Так вот какие у него инвесторы…

– Милена, воды? – Марина всматривается в мое лицо. – Ты побледнела.

Странно, что вообще под стол не упала, потому что воздуха мне уже катастрофически не хватает, состояние мое близко к обмороку.

Нет, это не мог быть Тимофей. Может, мужчина, похожий на него. Но Марина уверена, тем более заметила, что он узнал ее.

– Воды без газа. И побыстрее, пожалуйста, – просит подруга официанта. – Милена, не молчи.

– Он пришел поздно позавчера, – говорю я, но из-за нарастающего в ушах звона сама себя не слышу.

Марина наливает в стакан принесенную воду и придвигает ко мне. Сжимаю его так, что пальцы белеют, делаю несколько глотков, хотя зубы отбивают чечётку о стекло.

– Милена, – подруга вздыхает, – мы можем сейчас что угодно нафантазировать, но не проще ли просто поговорить с Тимофеем? Хотя мне кажется странным, что он до сих пор не рассказал тебе какую-нибудь историю, учитывая, что видел меня.

Ей кажется странным, а у меня никак в голове не укладывается. Я-то думала, что у нас прекрасная семья, в которой нет места лжи и изменам. А может, я просто ничего не хотела видеть? Нацепила розовые очки, видела только то, что хотела видеть, верила в то, во что хотела.

Я выросла в детском доме, поэтому неудивительно, что идеализировала ту семью, которую мы с Тимофеем создали. Господи, как же больно… Мне будто в груди раскаленной кочергой орудуют.

– Я поговорю с ним, – киваю, повторяя про себя, что надо собраться.

В этом я с Мариной полностью согласна. Я не собираюсь накручивать себя, строить версии и медленно сходить с ума от собственных мыслей. Сегодня же поговорю с мужем, когда он вернётся с работы.

Мы ведь всегда обо всем разговаривали. И если у Тимофея появилась другая женщина, то можно было по-человечески сесть и рассказать мне об этом, а не таскаться по гостиницам. Хотя сколько случаев, когда мужчины ходят налево, но при этом с женами разводиться не спешат, потому что им так удобно.

Усмехаюсь этой мысли. Мне все восемь лет казалось, что я не удобная, а любимая. Неужели я все сама себе придумала? Неужели я живу в собственной иллюзии? Никогда не казалась себе настолько наивной и никогда не считала своего мужа лицемером. И ведь не было ни намека, ни следа, указывающего на измену.

– Милена, тебе за Дариной пора, – напоминает Марина. – А мне на дежурство.

Делаю ещё пару глотков воды и киваю. Дочку из бассейна надо забрать в нормальном состоянии, а не погруженной в мысли о возможной измене Тима.

– Поехали, я тебя до метро подброшу, – говорю подруге и, расплатившись по счету, поднимаюсь.

– Милена, – поворачивается ко мне Марина, едва мы садимся в машину, – я не хотела стать причиной разлада в вашей семье. Прости.

– Ты здесь совершенно ни при чем, – невесело усмехаюсь, качая головой. – Не ты же насильно тащила в гостиничный номер Тимофея. И не ты ему поставляла девиц.

Произношу во множественном числе и задумываюсь. А сколько их было? Становится так мерзко, что хочется стереть кожу в кровь, чтобы отмыться от этого ощущения.

– Звони, Милена, если захочешь поговорить. До встречи, – говорит Маринка, когда я торможу около метро.

– Пока, – на автомате киваю и двигаюсь в сторону спорткомплекса, где занимается дочь.

Когда уже ищу место на парковке, звонит телефон. На экране высвечивается фотография мужа и надпись “Любимый”.

– Слушаю, – отвечаю и понимаю, что выходит слишком резко.

– А почему так официально? – смеётся Тимофей в трубку. – Ты уже забрала Дарину?

– Только приехала за ней, – а сейчас выходит очень сухо, и муж улавливает изменения в моем привычном тоне.

– Милена, все нормально? – спрашивает он обеспокоенно. – Ты сама на себя не похожа.

“Не по телефону”, – уговариваю себя не задавать вопросы насчёт гостиницы прямо сейчас.

– Дома поговорим, – сжимаю руль так, что обмотка скрипит под пальцами. – Тим, мне пора за Дариной.

Муж, кажется, ещё что-то говорит, но я сбрасываю звонок. Телефон оставляю в машине и иду в здание. Дочка привыкла, что я встречаю ее на входе, куда тренер провожает своих подопечных после занятий.

– Мама! – звонкий голос дочери заставляет меня улыбнуться.

Забираю у нее сумку, машинально проверяю, хорошо ли Дарина высушила волосы, пока идём до машины, слушаю, как прошло занятие.

– А как ты смотришь на то, что ужин у нас сегодня будет в кафе? – предлагаю я. – Например, пицца?

– А папа с нами? – тут же спрашивает дочь.

К Тимофею она очень привязана. Отец он отличный и, несмотря на усталость в тяжёлые дни, дочери всегда старается уделить внимание.

– Я думала, мы вдвоем, – говорю, понимая, что Дарине не терпится и отцу рассказать о своих успехах в бассейне.

– Давай тогда пиццу домой закажем и втроём посидим, – просит она.

– Хорошо, – согласно киваю. – Поехали домой.

Только вряд ли даже ради дочери я смогу делать вид, что ничего не случилось. Но и при ней разговор с Тимофеем не завести.

Глава 2

Дома я сначала ухожу в ванную, потом сажусь к ноутбуку, сказав, что мне срочно надо настроить рекламу для нового клиента. По взгляду мужа вижу, что у него ко мне много вопросов, но он при Дарине тоже не спрашивает меня ни о чем.

Сосредоточенность на рабочих моментах помогла мне привести и мысли в порядок. Сейчас я точно знаю, с чего начать. И, главное, без истерики. Может, на самом деле у Тимофея найдется объяснение?

Маринка говорила, что он видел ее, но не испугался, не засуетился. А человек, который чувствует за собой вину, именно так бы себя и повел.

Закрываю ноутбук, когда Дарина желает нам спокойной ночи и уходит в свою комнату.

– Жду тебя на кухне, – говорит мне Тимофей, выключая телевизор.

Он, кажется, на самом деле не понимает, какая муха меня сегодня укусила, и хочет объяснений.

Муж уходит, слышу, как включает воду, потом щелкает чайник. А я сижу, барабаня пальцами по закрытому ноутбуку, и думаю, что через пару минут моя семейная жизнь может рухнуть. Восемь лет… Восемь лет я была самой счастливой женщиной на свете. Девочка, выросшая в детском доме, получила то, чего у нее никогда не было. Семью… До встречи с Тимофеем у меня была только Марина, которую я считала не просто подругой – сестрой. Потом замужество, рождение Дарины. Я не думала, что можно быть настолько счастливой. И можно не начинать с Тимофеем этот разговор, но жить во лжи я не хочу. Лучше отрезать сразу, чем медленно поедать себя.

Захожу в кухню, когда муж разливает кипяток по чашкам. Смотрю на его спину, обтянутую серой футболкой, на короткий ёжик волос на затылке. Сердце снова даёт о себе знать тупой болью. Я же так его люблю… Неужели этого было мало?

– Ты во мне сейчас дыру просверлишь взглядом, – оборачивается он, держа в руках чашки с чаем. – Ты хотела поговорить, но за вечер двух слов мне не сказала. Значит, не хотела при Дарине. В чем дело, Милена?

Тимофей, поставив чашки на стол, выдвигает стул, предлагая мне присесть. Сам садится напротив. Все так же, как и всегда. Сколько раз мы сидели здесь и разговаривали. И муж никогда не пытался уйти от наших вечерних посиделок – ему нравилось меня слушать, рассказывать самому обо всем, до последних мелочей. Да, в нашей семье ничего не замалчивалось, наверное, поэтому мы никогда и не ссорились.

– Тим, ты мне изменяешь? – спрашиваю прямо, наблюдая за реакцией мужа.

Не дышу в ожидании ответа. Тимофей медленно поднимает на меня взгляд, смотрит удивлённо, скорее даже как на умалишенную.

– Милена, у нас запоздалый кризис семи лет? – не даёт прямого ответа. – С чего такие мысли? Я дал повод усомниться в себе?

Он выглядит искренним и как будто на самом деле не понимает, откуда я это взяла.

– Ты не давал, – в этом плане даже спорить не буду. – Марина позавчера тебя видела в гостинице. В “Марриотте” на Краснопрудной. Ты входил в номер с девушкой. Ты, если не ошибаюсь, в тот день с инвесторами встречался.

– Я? – Тимофей даже пальцем в грудь себе тычет. – Маринка своими реагентами не надышалась? Не был я ни в какой гостинице. Мы сидели в ресторане на Шмитовском проезде. Милен, Марина что-то перепутала.

Я верю ему. Муж выглядит искренним, но и подруге лгать незачем. А ведь я была готова к тому, что Тимофей признается, потому что против свидетельских показаний, так сказать, не попрешь. Но нет… Он доказывает обратное, да так, что я начинаю сомневаться в адекватности Маринки.

– Она уверена, что ты её узнал, – выкладываю последний козырь. – Хочешь сказать, что Марина на тебя наговаривает?

– Да не может быть… – Тимофей задумчиво потирает подбородок, уже не глядя на меня.

И у меня складывается впечатление, что эти слова он говорит не мне – это как мысли вслух. Вот сейчас точно странно. То ли Тим на самом деле что-то скрывает, то ли у меня паранойя.

– Я не хочу, чтобы мы дошли до скандалов, обвинений и всего того, что плохо повлияет на нашу дочь, – мой голос срывается, хоть я и пытаюсь говорить спокойно. – Если у тебя кто-то есть, если ты меня больше не любишь…

– Милена, – прерывает меня Тимофей, – я люблю тебя, я счастлив, что сразу ты появилась в моей жизни, потом Дарина. И я бы никогда не смог сидеть с тобой вот так, смотреть тебе в глаза и лгать. Неужели ты меня не знаешь?

Сейчас я чувствую себя виноватой. Будто бы обвинила мужа без оснований. Но я видела, что и Марина говорила правду. Ей-то придумывать зачем?

Обхватываю голову руками, не понимая, что вообще происходит. Или муж мне лжет, или подруга.

– Тимофей, – я едва сдерживаю слезы, – я просто хочу знать правду. Ты не понимаешь, что я почувствовала в тот момент, когда Марина сказала… У меня сердце из груди вынули, я дышать не могла. Но да, я тебя знаю, поэтому и разговариваю с тобой открыто. Однако…

– Ты не веришь мне, – заключает муж. – Мы восемь лет женаты, почти девять знакомы, но я так и не заслужил твоего доверия. Да, я помню того колючего ёжика, с которым познакомился. Ты боялась подпустить к себе кого-то близко, и это понятно, учитывая твою историю. А Марина… Ты не думай о ней плохо, может, она действительно ошиблась. Знакома ты, Милена, конечно, дольше с ней, чем со мной, она же тебе как сестра. Я не хочу говорить, что Маринка что-то придумала специально, но…

Тимофей замолкает, но мы привыкли за столько лет понимать друг друга с полуслова. То есть сейчас вывод такой, что ошиблась Марина? Специально или случайно – непонятно. Или меня Тим так заговорил, понимая, что я хочу ему верить, хочу сохранить семью, которой у меня никогда не было.

– Мы за все годы, проведенные вместе, впервые говорим о таком, – я поднимаюсь и подхожу к окну. – И раньше Марина никогда не говорила, что видела тебя с кем-то где-то. Почему сейчас?..

– То есть лгу я, да, Милена? – Тимофей начинает раздражаться. – Я в последний раз повторяю: в гостинице не был, тебе не изменял. Мне что сейчас сделать, какие доказательства представить? Мы в тупике, да? Ты не знаешь, кому верить.

И он чертовски прав. Я в растерянности. Но Тим столько лет… Или был осторожен, или был только со мной. Я склоняюсь ко второму варианту.

Оборачиваюсь и кладу ладони мужу на плечи, а потом обнимаю и целую в шею. Я верю ему. С самого начала нашего разговора верила каждому слову. Да, объяснений может быть много. Возможно, это был кто-то похожий. А Маринка не первый год катается по местам преступлений, обращая внимание не на людей, а на улики. Может, это был кто-то из тех, с кем она столкнулась по работе, но не запомнила. Кто-то, очень похожий на Тимофея…

Вероятность маленькая. Даже мизерная. Но муж так убедителен. Он не отводит взгляд, не мнется. Я знаю ложь – с самого детства, сколько себя помню, видела ее достаточно. Даже самый хороший детский дом – это все равно школа выживания. И единственная девочка, которая попала туда, когда я уже прошла эту школу, стала моей подругой. У нас никогда не было секретов, мы с Мариной делились всем. Она не могла спустя двадцать лет впервые мне солгать. Значит, она действительно думает, что в гостинице был Тимофей. Но и муж убедителен.

– Я верю, что вы оба говорите правду, – наконец разбираюсь в своих внутренних противоречиях. – Произошла какая-то ошибка. Тим, но я вижу, что ты чем-то обеспокоен. Не хочешь поделиться?

– Нечем мне делиться, Милена, – муж, кажется, выдыхает, когда я говорю, что верю ему. – Ты просто верь мне. Я тебя никогда не предам. Наша семья – это моя жизнь.

И моя тоже… Я живу ради мужа и дочери. И потерять свою гавань равносильно смерти. Да, я не растворилась в них, но они тоже моя жизнь.

– Тим, если вдруг… – мои же слова меня режут без ножа. – Если вдруг ты полюбишь или просто захочешь другую женщину, то скажи мне об этом.

– Уверен, что этого не произойдет, потому что в моей жизни есть только одна женщина. И это ты, Милена.

Глава 3

Я очень хочу верить мужу. И я ему верю. Но каждый день ловлю себя на том, что прислушиваюсь к его телефонным разговорам, осматриваю одежду и принюхиваюсь к ней, когда забрасываю в стиральную машину.

Это ненормально! Я становлюсь параноиком и понимаю, что все равно сомневаюсь в своем муже. Тим меня убедил в тот день, но если зерно сомнения заброшено, то оно начнет прорастать. И прорастает…

А я не могу так. Тимофей видит, что я дерганая, что отодвигаюсь ночью от него, не хочу близости, но не настаивает.

Я схожу с ума и свожу с ума, кажется, мужа и дочь. Изменения в моем поведении заметили все.

Провожаю Тимофея и Дарину. Вроде бы обычный день, такой же, как и предыдущие, но меня ломает изнутри. С Мариной мы не созванивались несколько дней, и сейчас самое время.

– Милена, я только уснула, в шесть утра на вызов ездила, – стонет она в трубку.

Пора бы привыкнуть, что у подруги график ненормированный, тем более она часто берет ночные. Как сама говорит: а что мне делать, молодой да незамужней?

– Извини, я позже перезвоню, – говорю, но Марина перебивает:

– Да уже встаю за кофе. Если своих проводила, то приезжай. И тебе сделаю.

– Через двадцать минут буду, – уговаривать меня не надо. – Жди.

За два дня я чуть не довела себя до ручки. И ведь вроде бы все складно, все понятно – ошиблась Маринка, всякое бывает. Но червячок сомнения грызет и грызет.

Неужели Тимофей мне лжет, причем так уверенно, как будто сам верит в то, что говорит?

Но после разговора с ним я с Мариной больше не виделась, даже не созванивалась. И сейчас я,кажется, хочу услышать, что она ошиблась, было темно в коридоре или ещё что.

Старенький дверной звонок бьёт своим жужжанием по ушам, его, кажется, слышно на весь подъезд. И ведь помню, что Марина просит стучать, но тут по инерции нажала на кнопку.

– Милена, ты издеваешься? – подруга открывает дверь и пропускает меня. – Этот звонок пора вырвать с корнем. И у тебя же ключи есть.

Эта квартира – наше общее приобретение. Марина продала свою комнату в коммуналке, которая удивительно сохранилась до ее совершеннолетия. Наследство от бабушки, которая воспитывала подругу после смерти родителей, но недолго. Мне же выделили, когда отправили на вольные хлеба, не жилье, а его подобие. И, продав наши халупы, мы купили вторичную полуторку, где сейчас и живёт Марина.

– Ключи где-то в столе лежат, я даже не подумала, – прохожу и сбрасываю обувь. – Так что насчёт кофе?

– Сейчас организуем, – кивает подруга. – А тебя три адские гончие преследовали?

Отличная аллегория. Мне кажется, что именно так я себя последние дни и чувствую.

– Марина, я так больше не могу! – едва не падаю мимо стула, но содержимое сумочки рассыпается по полу.

Я не спешу собирать. Смотрю на раскрывшуюся пудреницу, ключи от машины, другие мелочи. Маринка вздыхает и, присев на корточки, поднимает с пола на стол мои вещи.

– Я уже жалею, что рассказала тебе, – вздыхает она. – Тимофей заверил, что его даже близко возле той гостиницы не было и это я ошиблась?

И снова в точку. Не зря Марина работает в МВД, пусть и не следователем.

– А ты уверена, что это был он? – с какой-то призрачной надеждой спрашиваю, хотя подруга бы не утверждала, если бы у нее были сомнения.

– Тебе станет легче, если я скажу, что ошиблась? – Маринка говорит ровно и спокойно, но мне это не помогает.

Да, хоть кто-то из нас должен сохранять холодную голову. Да не подруга подозревает мужа в измене, так что ей волноваться и истерить нет смысла. Это у меня, возможно, семья рушится.

– Мне уже вообще не станет легче, – пора признать очевидное. – Я верю Тимофею, верю тебе…

– Но сомневаешься в обоих, – заканчивает Марина мою мысль. – Я даже не знаю, что тебе предложить. Может, проследить за ним? Хотя если ты говоришь, что веришь ему, то это будет неправильно. Но и такой дерганой ходить неправильно. Ты вообще на себя в зеркало смотрела, когда выходила из дома? Под глазами темные круги, взгляд, как будто тебя несколько дней подвергали средневековым пыткам.

Жёстко, но правдиво. Вот такую Марину я привыкла видеть. Бьёт не в бровь, а в глаз. Теперь я понимаю, как ей сложно было мне сказать, что она видела Тимофея в гостинице.

И я ведь хотела поговорить откровенно с мужем, чтобы не мучиться, не сходить с ума, но это все равно происходит. Слова не помогут, если уже проросли зерна сомнения.

– Я почти не сплю, – рассказываю подруге. – Не могу просто. Я была так уверена, что мы поговорим и все разрешится. Но Тимофей приходит домой, а я высматривают на его одежде чужой волос, след тонального крема или помады. Пытаюсь уловить запах незнакомого парфюма. Когда приходят оповещения на телефон, я замираю, прислушиваюсь к телефонным разговорам. У меня самая настоящая паранойя, Марина. И сколько я так выдержу?

Всего ничего времени прошло, а я уже на грани. Понимаю, что дальше будет только хуже. Эти вечные подозрения, сомнения. И Дарина чувствует, что атмосфера в доме изменилась. Как бы я ни хотела оградить дочь, но это не получается.

– Ты уже не выдерживаешь, – заключает Марина, прижимая мою голову к своему четвертому размеру. – Милена, я даже представлять не хочу, что ты чувствуешь. Я помню, как ты всегда мечтала о большой семье, но при этом боялась доверять. Помню, как Тим пробивал твою броню, как ты оттаивала. И я думала, что именно с этим мужчиной ты будешь счастлива.

– Я и была счастлива восемь лет. Видимо, лимит на счастье закончился, – отстранившись от подруги, вытираю побежавшие по щекам слезы. – Наверное, я Тимофею надоела.

– Ты сама себе противоречишь, Милена, – Марина качает головой.

А ведь она права. Я запуталась. Боже мой, как же я запуталась. То я говорю, что верю Тимофею, то теперь уверенно заявляю, что он мне изменил, потому что я ему надоела.

И что мне делать? Разводиться? Если нет доверия, то и жить вместе незачем. Но если я ошибаюсь… то одним решением перечеркну всё.

Разрушить все намного проще, чем строить. И кто это начал? Тимофей или я со своим недоверием?

Муж оказывается лёгок на помине. Хотя у него по идее икота вообще не должна проходить, учитывая, что я думаю о нем двадцать четыре на семь.

“Я сегодня задержусь. Надо встретиться с заказчиком”, – читаю сообщение, и внутри снова поднимает голову подозрение.

С заказчиком ли?

А потом мне снова кто-то из знакомых скажет, что видел моего мужа неизвестно где и непонятно с кем.

– Марин, а посиди вечером с Дариной, – прошу я, костеря себя мысленно на чем свет стоит.

– Я про слежку несерьёзно, – мгновенно понимает мои намерения подруга. – Милена, ты чего? – она берет мой телефон и читает. – Может, это действительно встреча с заказчиком. А если Тимофей заметит твою машину, то уже ты будешь виноватой. Ты не шпионка, Милена, так что завязывай с подобными идеями. А дальше что? Попросишь меня посодействовать в прослушке? Поставишь отслеживающую программу на его телефон?

Марина, конечно, права. У меня точно крыша едет.

Как мне вообще подобное в голову взбрело? Сколько раз я получала подобные сообщения, ни разу не засомневалась в правдивости слов. Заказчик так заказчик, инвесторы так инвесторы.

А сейчас… Все изменилось, пора это признать.

Глава 4

У Маринки сижу, пока не приходит время ехать за Дариной в школу. Привожу себя в порядок, замазываю синяки под глазами, на которые указала подруга.

– Вот теперь намного лучше, – одобрительно кивает она. – Ты просто красавица.

– С лица воду не пить, – вспоминаю народную мудрость, закалывая по бокам выбившиеся пряди. – Спасибо, что выслушала, Марин. Не скажу, что стало лучше, но хоть выговорилась.

– А может, я с тобой поеду? Возьмём Дарину, сходим в парк или в кино, – подруга явно пытается меня отвлечь и не хочет оставлять одну. – Все равно уже не усну.

Октябрь в этом году выдался теплым, запоздалое бабье лето, поэтому против прогулки я ничего не имею. Маринка быстро собирается, и мы вместе едем за Дариной. Сегодня у нее занятий в бассейне нет, поэтому мы охватываем программу максимум: и парк, и кино, и кафе, и даже шоппинг. Отвозим домой начавшую зевать Марину, прощаемся, и я сама понимаю, что устала.

Тимофея дома ещё нет. Заказчик же… Помогаю дочери с заданием на завтра, собираем сумку в бассейн на завтра, и я отправляю ее в ванную, потом иду сама и ложусь, так и не дождавшись мужа.

“И на ужин ничего нет”, – проносится мысль, когда я уже засыпаю.

Привычка, выработанная годами, никуда не исчезла.

Дверь в комнату я не закрыла, поэтому сквозь сон до меня доносится голос Тимофея. Нащупываю на тумбочке телефон. Четыре утра… Заказчик, однако, моего мужа основательно задержал.

Поднимаюсь и иду в сторону кухни, где горит свет. Тим стоит спиной ко мне и разговаривает по телефону. И кому ещё не спится в такое время?